Still water

7 февраля, 1994 год

В ту пятницу, седьмого числа, небо покрылось тёмными серыми тучами. Время от времени лучи зимнего солнца прокрадывались сквозь пушистые облака. Слегка шумел морозный ветер, колыхая травку и голые ветки деревьев. Всё случилось так неожиданно и быстро. Децзюнь до сих пор не верил в услышанное, то, что ему сообщили по телефону. Сколько бы он не думал об этом, мужчина не соглашался и не хотел воспринимать информацию о том, что его любимого человека больше нет. Китайцу казалось, что у него отобрали часть его души, которая сейчас возносилась высоко-высоко в небо. За эти две ночи он не сомкнул глаз, боясь, что его снова поглотят ночные кошмары и бессонница. Сяо осознавал, что он вновь проживает тот самый день, когда ему сообщили, что родной человек мёртв. Он боялся смотреть на тело усопшего, ведь понимал, что расплачется. Боялся, что наговорит много лишнего в такой неподходящий момент. Но всё же мужчина взял себя в руки и перевёл взгляд с толпы на Джено. Ранее пухлые розовые щеки сейчас выглядели болезненно белыми, а некогда красные губы посинели. Чёрные волосы аккуратно лежали на лбу, контрастируя с фарфоровой кожей. Под бледными ладонями у мужчины лежали серебристый розарий и маленькая библия. Децзюнь влажными глазами смотрит на лакированные туфли, возле которых пришедшие перед службой положили живые цветы. Мужчина поджал губы и сглотнул, пытаясь сдержать слёзы обиды и горечи. Он продолжает слушать молитвы батюшки и смотрит прямо напротив. С преподавателем пришли попрощаться его коллеги, знакомые и соседи, было всего около двадцати людей. Но даже среди этой толпы Сяоцзюнь смог узнать белое каре и мужественное лицо женщины. Он чувствовал её прожигающий взгляд сквозь тёмные очки. Как только батюшка закончил свою речь, мужчина попытался сосредоточиться на фотографии, зажатой в руках. Это был тот самый снимок, который он сделал когда-то в парке. Пока все подходили к гробу, дабы положить цветы, Цзюнь, закусив внутреннюю сторону щеки, ступил ближе. По началу он аккуратно положил лилии возле рук умершего. После, взглянув на потёртый снимок, прикрыл ладонью рот и положил фотографию под тоненькую библию. Децзюнь нутром чуял, что позади него кто-то стоит и сверлит серьёзным взглядом. От осознания у него по спине пробежали мурашки. — Ты что тут забыл? Ты был абсолютно чужим человеком для него, так зачем ты здесь? — с сарказмом спросила женщина, подходя ближе. — Спустя шестнадцать лет всё же решила явиться перед ним? — выдает тихим голосом брюнет, не поворачиваясь. — Ты забрала самое ценное, что у меня было! — А он, в свою очередь, забрал у тебя племянника. И ты до сих пор его любишь? — Еын сняла чёрные очки и, сложив руки на груди, ухмыльнулась. — Какой же ты жалкий. — Не твоё это дело, кого я любил. Сяо не имел желания продолжать разговор с ней, поэтому мужчина потерялся в толпе, желая поговорить с пастором. Еын лишь горделиво подняла нос и, проследив за мужчиной, перевела взгляд на Ёнджэ. Тот стоял в нескольких шагах от собственного отца, не отрывая глаз от его бледного тела. — Только сейчас ты решила вспомнить о нас, мать? — будто не своим голосом спрашивает Эрик, не отрывая взгляд от покойника. — Я посчитала, раз такой случай, я должна обязательно явиться на… — Ты сама покинула наш дом, не желая больше иметь дело с нашей семьёй, а теперь являешься, будто ничего не было? — спокойно спрашивает парень, медленно поворачивая голову в её сторону и вскидывая правую бровь. Женщина хотела что-то сказать, но Ёнджэ продолжил: — Твоё место на похоронах отца нежеланное, ты ненужный человек, понимаешь? Если бы ты осталась с ним, с нами до конца, возможно, всё было бы по-другому. — Сынок, я понимаю. — она смягчилась в голосе. — Но так сложилось, я не выдержала смерти Чевон, мне очень жаль. — Мне не нужны твои извинения. Всё это всего лишь пустые слова. Есть ли смысл в этом разговоре? — Поскольку ты остался один в Вермонте, я приняла решение забрать тебя с собой в Сидней. Что скажешь? Я постараюсь обеспечить тебе ту жизнь, которую не смог твой отец. — Мне вполне хорошо жилось с отцом, чтоб ты знала. — юноша поднял на неё тёмный взгляд, от чего Еын слегка дёрнулась от испуга. — Предложение очень заманчивое, но мне это неинтересно. Можешь возвращаться в свою Австралию, мама. — Но сынок. Разве тебе не будет трудно жить одному в пустом доме? Если тебе дают такую шикарную возможность, пользуйся ею. — У меня есть возможность наконец-то побыть одному, понимаешь? Для моего материального блага и нормального морального состояния мне хватит и того, что я имею сейчас. Я ценю то, что ты явилась сюда без предупреждения, якобы «с сюрпризом», и я рад, что смог повидать тебя за столько лет. Теперь я запомнил, как ты выглядишь. Но я говорю тебе нет. Возвращайся домой и живи спокойной жизнью, мама. Она, тяжело вздохнув, кивнула и сказала: — Если ты того хочешь, тогда ладно. Приятно было повидать тебя, Ёнджэ. Приношу величайшие соболезнования твоей утрате. Прощай.

12 февраля, 1994 год

Было самое раннее утро. Солнце ещё не успело подняться с горизонта, заливая небо яркими красками и обогревая землю едва тёплыми лучами. Мужчина спокойно спустился на первый этаж, завязывая пояс бархатного халата, под низом которого, как всегда, он надевал костюм. Дети ещё спали, поэтому Сяо не спешил с готовкой. Он спокойно запустил кофеварку и стал ждать, пока машинка приготовит ему бодрящий напиток. Спустя несколько минут Децзюнь уже вертел в руках чисто белую кружку, попивая содержимое. Он случайно слишком сильно надавил на подставку для ног на стуле и кресло повернулось в сторону окна. Брюнет хотел было вернуться, чтобы солнце не так сильно светило в глаза. Но он заметил два небольших грузовика, проезжающих мимо этого дома. За этими машинами последовал почтальон — парнишка раскидывал газеты прямо на газон. Оставив пустую кружку на столешнице, Децзюнь поднялся с кресла и двинулся к выходу. Холодный ветер хлынул ему в лицо, развивая ещё не лакированные волосы. Мужчина вспомнил, что нужно ещё почту забрать (по работе присылали нужные файлы с документами; возможно, брат что-то отправил). Как вдруг перед его глазами мелькает что-то чёрное. Забрав всю почту и лежащую на скошенной траве свежую газету, Сяо поднял взор. В нескольких метрах от него стоял чёрный круизер, а его собственник только-только слез с сидения и, зачесав волосы рукой, смотрел на гору коробок, которую разгружали с грузовиков. — Здравствуйте, я Вас знаю? — Скорее всего, нет. С сегодняшнего дня я Ваш новый сосед. Меня зовут Чон Доём. На долю секунды Децзюню показалось, что перед ним стоит его родной, самый любимый Джисонни. — Мистер? — парень помахал ладонью перед глазами у мужчины. — Вас как зовут? Мне хотелось бы познакомиться с соседями поближе, чтобы иметь хорошую репутацию, сами понимаете. — он хихикнул. — Сяо Децзюнь. К сожалению, я приезжий, в этом доме живёт мой брат со своей семьёй. Но пока у него съёмки в Китае, я слежу за его детьми. — Приятно познакомиться. Ладно, мне ещё коробки разгружать. Надеюсь, мы ещё увидимся. — До скорого. Впервые за эти двадцать лет Сяоцзюнь думал не об убийце племянника, а о соседском парнишке.

∞

— Ещё осталось две жертвы. Тебе стоит поторопиться. — эхом звучит детский голос из неоткуда. К Джисону подходит девочка, она ходит вокруг него, разглядывая вдумчивое лицо призрака. — Не волнуйся, Чевон. Всему своё время. Кроме смерти, конечно. — Пак мило улыбнулся и оторвал взгляд от листа бумаги. Мальчик рисовал какие-то каракули на пожелтелой бумаге, их девочка никогда не разберёт. В ответ она лишь хихикнула и подошла к окошку, через которое смогла увидеть братика. Внезапно кукла, сидящая на красиво заправленной кровати, резко поднялась и моментально исчезла из комнаты, будто её кто-то стащил. Чевон с ужасом в глазах смотрела на изящный фарфор и мысленно ненавидела малышню, что пробралась в «Тихий омут». Ребята убежали, оставив хорошенькую куклу лежать посреди дороги. То место и дорогой назвать тяжело, это было скорее похоже на засохший грунт, по которому раньше часто ездили машины. Девочка надула губки и с грустью посмотрела на то место, где лежала её любимая игрушка.

9 августа, 1978 год

Джено держал малышку за крохотную ручку, выходя с ней из антикварной лавки. Девочка радостно сжимала в руках прелестную фарфоровую куклу, которую ей только что купил папа. Палящее солнце слепило глаза, поэтому девочка опустила взгляд и слегка встрясла головой, дабы чёрная челка сползла на лоб. — Папа, а когда мы уже пойдём домой? — Сейчас, Чевонни. Папа хочет взять газету и заодно и буклеты с Калифорнийскими горами. Ты ведь хочешь поехать в Калифорнию? — Да! — Ну вот. — мужчина улыбнулся. — В октябре обязательно поедем. Ли наконец спрятал брошюры и газету себе в портфель и, взяв ладошку дочки, пошёл с ней к пешеходной дорожке. — Джено? Ты ли это? Старший повернулся и встретился взглядом с какой-то женщиной. Это оказалась его бывшая одноклассница. Как-то получилось, что они сильно заболтались и всё никак не хотели переставать узнавать, что друг у друга произошло за эти годы. Малышка, вздохнув, посмотрела в лицо куклы: большие выразительные карие глаза, тёмные волосы и розовое хлопковое платье. Эта кукла была словно копией маленькой девочки. У игрушки имелся крошечный декоративный чепчик, украшающий большую голову. Из-за ветра, что внезапно дунул из неоткуда, головной убор слетел с шелковистых волос и улетел в сторону дороги. Ветер колыхал кружевную ткань вместе с дорожной пылью, а Чевон пыталась догнать непослушный чепчик. Внезапно она выпустила из рук куклу и та упала. — Нет, Бетси! — девочка потянулась к кукле. Она схватила её и тут же увидела перед собой что-то красное, а затем чёрное. Внезапно девочка просияла, попрыгав на месте, она вскрикнула: — Сонни, сонни! Пришла моя очередь! Джисон, услышав своё имя, повернулся к ней и осмотрел её непонимающим взглядом. Ещё ему не нравилось, что его отвлекли от занимательного дела. — Ты о чём? — Теперь я свободна. — она кивнула на куклу, посреди дороги. — Теперь моя душа спокойна, хи-хи. Но у меня есть к тебе маленькая просьба. — Что на этот раз? — Джисон беззвучно вздохнул. — Отнеси мою Бетси братику, прежде, чем я встречусь с отцом. — Чевон стеснительно взглянула на друга и потерла розовым ботинком бездонный пол. — Чем скорее, тем лучше. Кучерявый мальчик закатил глаза и поднялся со стула. Он медленно подошёл к окошку. Капли воды, что стекали с его одежды, тихим эхом звенели под ногами, а липкая мерзкая одежда приставала к призрачному телу. Джисон свысока осмотрел фарфоровую куклу, а затем перевёл многозначительный взгляд на городок, что расстилался перед его глазами.

17 февраля, 1994 год

11:24

Децзюнь быстро собирал какие-то бумаги, папки с документами и договоренностями. Он сложил это всё в свой портфель и, взглянув на наручные часы, пошёл в сторону входной двери. Был будний день, поэтому ребята ещё утром покинули дом, расходясь в разные стороны, кто в школу, кто в университет. На этот раз, почему-то, мужчина не стал вызывать такси, посчитав, что сможет пешком дойти до «Lacustrine Street». Путь был не коротким, где-то около двух часов. В такие дни здесь по-особенному пусто, людей на улице нет: они либо греются у камина дома, либо трудятся допоздна на работе. Сяо оглянулся по сторонам, не едят ли машины, и не обнаружив ни одной, поспешил на другую сторону улочки. Дом, в котором он когда-то оставался на лето у брата, никаким боком не вызвал у мужчины какие-либо эмоции. Он безразлично смотрел на опустевшую постройку, заострив на ней какие-то двадцать секунд. Цементобетонные дороги здесь до сих пор не сделали, оставив грунтовые. Здешний район считался средним классом, но с годами планка опускалась всё ниже. Дело в том, что здесь, зачастую, жили уже взрослые и пожилые люди, а наследники покидали их и уезжали в большие города. Также здесь недалеко находилось кладбище и озеро, погубившее в себе множество тел. Децзюнь оторвал взгляд от пожелтевших, заросших сухим сорняком стен и посмотрел на что-то розовое, лежащее посреди дороги. Мужчина спокойным шагом двинулся туда и, увидев фарфоровую куклу, подхватил её одной рукой. Возле глаза и на шее были видны небольшие трещины. Странно, но по стечению обстоятельств Сяо знал, где жил Джено, хотя ни разу не бывал в его доме и не ошивался рядом. Это был маленький двухэтажный домик, стены которого покрыты серым сайдингом, терраса оформлена в белых цветах, а входная бордовая дверь была красиво украшена сухим венком. Всё было довольно неплохо, не учитывая вид из окна. Мужчина нажал на дверной звонок и стал ожидать, пока ему откроют дверь. Сильнее прижав куклу к себе, поднял взгляд и в тот же миг дверь открылась. Перед ним стоял парень в чёрной толстовке и тёмных джинсах. На его лице играли эмоции усталости и безразличия. Эрик выжидающе вскинул брови и перевёл взгляд на игрушку. — Мы с вами уже пару раз встречались… — Я видел Вас на похоронах отца. Что Вам надо? — подозрительно спросил Ёнджэ. — Ах, да, точно. На похоронах. Я пришёл отдать Вам куклу Вашей сестры. Я посчитал нужным отдать её Вам, пусть она будет на своём месте. — Чевон? — парень слегка расслабился и потянулся рукой к фарфору. Децзюнь дал юноше возможность забрать антиквариат и в сею же минуту почувствовал лёгкий морозный ветерок рядом. Незаметно улыбнулся.

11:39

Дверь с характерным звуком закрылась и Эрик, повернувшись в сторону лестницы и держа в руках фарфоровую куклу как младенца, едва улыбнулся. — Чевон. — постоянно повторял имя девочки зачарованным голосом. Он плохо помнил сестру, поскольку на момент её смерти юноше было всего три года. Но в детстве и юношеском возрасте парень часто пересматривал семейные альбомы и фотографии, и настолько привязался к девочке, что сильно полюбил. Он считал её своим ангелом-хранителем. Ёнджэ медленно ступал по едва скрипящему полу в гостиную, а затем свернул в сторону столовой, где они с отцом почти никогда не бывали. Столовая была маленькой, стены покрыты винтажными бледно-зелёными обоями, белые стулья и небольшой стол красовались посредине, а напротив двери, что разделила столовую с гостиной, стояли серванты. Их было несколько: в двух из них имелись дорогостоящая посуда и столовые приборы, в другом находились старые игрушки по типу футбольного мяча, пластиковые шашки и деревянные шахматы, потёртая коробка от монополии, а в самом низу, на нижней полке, расположилась железная дорога с красным металлическим паровозиком. Похоже, отец создал собственный антикварный уголок, который, казалось бы, должен был валяться на чердаке. Ёнджэ отодвинул игрушечные маленькие машинки и посадил туда куклу. Она, как парень и хотел, больше всего выделялась среди остальных. И, конечно же, больше всего бросалась в глаза при входе в столовую. Закрыв дверцу серванта, юноша вышел из комнаты и, подхватив бумажную папку в руки, направился обратно к выходу. Он вновь помрачнел. На улице Эрик накинул на голову капюшон толстовки и спрятал руки в глубоких карманах джинсов. Брюнет шёл достаточно быстро и не поднимал мрачный взгляд — цементные дороги всегда были ему интереснее разукрашенных рож мимо проходящих людей. Он направлялся прямиком к станции метро, чтобы позже добраться до университета. Чьё-то чужое плечо задело его, и папка, зажатая локтем, вылетела из хватки и упала перед юношей. Ёнджэ недовольно вдохнул воздух и медленно повернул голову на шедшего рядом студента. — Я прошу прощения… Эрик? — Винвин обеспокоенно посмотрел на одногруппника и потянулся к папке, дабы сложить разлетевшиеся листы бумаги. — Да ничего, всё… — У тебя есть минутка? Мне надо с тобой поговорить.

12:24

В кафе было достаточно тепло и комфортно: уютный камин в конце зала украшен яркими оранжевыми ленточками, над камином висели большие часы в форме совы. Также на кирпичных стенах красовались различные картины маслом, на которых были изображены дороги, леса и набережные. В заведении витал приятный запах кофе с апельсином, что успокаивал и расслаблял. Люди здесь работали в ноутбуке, одновременно попивая горячий чай, читали зарубежные романы, или же общались со своими друзьями, смакуя самые вкусные в этом районе вафли с кленовым сиропом. Эрик оторвал взгляд от деревянного стола и тяжело взглянул напротив. Сычен уже в который раз сворачивал бордовую салфетку, кусая губы и не зная как составить предложение. — Слушай, я спешу. Мне надо разобраться с документами. — Ладно, ладно. — подскочил старший. — Эрик, я хотел поговорить про нас. Это предложение слегка вывело брюнета из себя. — А что у нас было? — вскинул брови юноша, не понимая намерений друга. — В этом всё и дело. Я хотел бы, чтобы у нас что-то было. Ты мне нравишься, Ёнджэ. — Сычен, я признателен, что хоть кому-то в моём окружении нравлюсь, но… меня не интересуют отношения. И вообще чувства в целом. Как бы это больно не звучало, но я не принимаю это. Пожалуйста, найди себе кого-то другого и забудь про меня. На последнем предложении брюнет встал с места и одарил собеседника поверхностным взглядом.