«Вспомни, когда...»

Капель опускается в едва знакомое озеро, задевая обнаженные плечи впереди сидящей незнакомки. Наша главная героиня вновь, буквально моргнув после происшествия, попадает в неизвестное ей место, откуда веет усыпляющей прохладой, а разновидный аромат цветов, коих не видно из-за едва проглядываемого мрака, навевает утешающие объятия и чувства, схожие с домашним уютом. — Долго ж я добивалась от тебя хоть какого-то проявления максимальной энергии, чтобы убедиться... — та таинственная фигура, сидящая в неглубоком водоёме, наконец заговорила, заканчивая перебирать свои золотистые власы. Только несколько прядей, падающие на её лопатки, были всё также окрашены в малиновый, и вместе с тем опускалась струйка данного оттенка в воду. Девушка оборачивается к стоящей неподалёку Сане и растягивает губы в непроизвольной усмешке, сразу произнося, испепеляя вниманием своих золотистых глаз. — Убедиться, что ты готова внимать моим словам. Щелчок. Ещё один. Загорается свет, яркость которого побуждает розовласую зажмуриться, назад отклониться и перебить рукой настойчивое свечение. Когда боль в глазах утихла, та очи раскрывает и внимает смене обстановки: пустота кругом, белый контраст, а впереди восседает в кресле скучающая женская фигура, кои ранее обращалась к ней. — Вы... кто? Моё подсознание? — аккуратно интересуется Сана, делая шаг вперёд. Ещё один. Девушка продолжает настойчиво наблюдать, даже не моргая. Уже увереннее, Сана поддалась вперёд, но неведомая сила её останавливает, а ноги далее не слушаются. — Артемида, — с надменностью выдаёт блондинка и наклоняется к Сане, сразу касаясь своей ладонью её щеки. — Моё имя. А ты подросла с нашей последней встречи. — на лице у той проскальзывает лукавая улыбка, но взор остаётся хищным, словно та и впрям богиня охоты. — Вы прям как... греческая богиня или... В ответ раздался мелодичный смех, наполненный нотками сарказма и всё той же надменности. — Пускай будет так, — продолжила она. — Однако, я долго размышляла... Девушка изящно махнула рукой, скрытой в белоснежной перчатке, в сторону и хрустальная роза, абсолютно невиданная природе, пала ей на руку. — Размышляла над тем, ты ли та, кто способна мне помочь. Изначально я не желала преследовать твою цель, связанную с твоими родителями, но... Сана удивилась, от ужаса затряслась; столь правдоподобное сновидение не может быть закромой её чумного мировоззрения, а впереди располагающаяся дама и вовсе оказывает недурное воздействие, сохраняя спокойствие и тщеславие даже при данной теме. — Это были Вы! — перебивает её Минадзаки резко. — Вы управляли моим телом, говорили моими устами, когда я непроизвольно поддалась навстречу Феликсу! Пока Сана высказывала тираду из точных обвинений, хрустальная роза распалась в руках Артемиды на мелкие осколки, а сама девушка хмуро оглядела рядом стоящую. — Я привыкла, когда меня не перебивают! Что за вздор! — она хлопает по плечику кресла и резко поднимается. — Никто! Никакая сволочь на посмеет при мне оскорбить замечательного человека! Сана осеклась, всё ещё пребывая в невидимой сети, откуда нельзя сделать и шаг. Она глядела во все очи на блондинку. — Вы... про моего отца? — Да. — ответ последовал молниеносно и девушка садится на место. — Вот любите же вы, розоволосые, прерывать мои надменные речи. — устало вздыхает и оценивающие оглядывает девушку перед собой. Кивает. Сана с вопросом глядит. — Да, Сана. Ты определённо готова! А сейчас... — она глядит в сторону, прикрывает очи и снова кивает. — ...настало время проснуться. Я буду в твоей голове, твоими глазами, ушами, но не раскрывай меня даже тому мальчику, перед которым ты робеешь как школьница. Ха! А Сана всё слушала и слушала, не решаясь и слово вставить. Аура новой знакомой подавляла, а скромность и неконфликтность выстрелить в данный момент не желали своим фееричным потоком. Однако последняя фраза заставила её щеки вспыхнуть, а ладони вспотеть. — Что!? Я... я не..!

* * *

Медленно, но верно, тяжёлые веки по собственной воле раскрыли пелену тьмы, и изумрудные очи лицезрели белоснежный потолок. Очевидно, изыски комфорта, стерильная белезна и кислородная трубка были отсылкой к больничной локации, посему Сана невольно огляделась по сторонам. Ни души. Принято решение снять маску и насытиться привычным воздухом, что непременно Сана и сделала, пусть конечности не совсем привыкли функционировать. Также, девушка оглядела свои ладони на наличие морщин; пять суток бессознательного состояния. Лёгкое, совсем непримечательной покалывания в области левой груди обозначало, что была сделана операция. Капельница отсутствует. — «Да уж...» — губы раскрываются в лёгкой усмешке. — «Постарался Феликс на славу... Интересно, чем всё закончилось?» Сана садится аккуратно на кровати и ногами касается пола. Перед глазами был вид из окна на вечерний городок. Взгляд погодя падает на тумбу, где были цветы, открытки и некоторые фрукты. — «Ребята...» Позади раскрылась дверь. Сана обернулась. — Мисс Минадзаки? Вы очнулись! Какая хорошая новость! — медсестра миловидного внешнего вида быстро подскочила к девушке и остановилась рядом. — Как ваше самочувствие? — Благодарю за заботу обо мне в эти не совсем простые для Вас дни... — от собственного голоса мурашки по спине прошлись; настолько он стих после длительного безмолвия. — Сейчас я чувствую себя хорошо. Правда, отхожу от антибиотиков и разрабатываю затёкшую моторику. Вероятно, завтра меня уже отпустят домой? Медсестра сначала умилилась столь прекрасному высказыванию, а затем её лицо приобрело гримасу удивления. Настолько проницательные люди ей не встречались ранее. — Д-да... Ваш лечащий врач отбыл по семейным обстоятельствам, но заверил, что с Вами всё будет хорошо! К тому же Ваши родственники суетились и уж будет лучше, если Вы им наберёте! Улыбаясь всё также приветливо и открыто, девушка кивает на лежащие на другой тумбе некоторые личные вещи. — Ваша подруга, Яойорозу-сан, оставила комплект одежды и... Сана слушала всё это с лёгкой улыбкой. Нелегко пришлось абсолютно всем среди её окружения: друзья беспокоились, родственники суетились... Быть может, не всё ещё и потеряно. Улыбку с лица стёр скрип двери позади. Две дамы обернулись и розовласая заприметила лиловые цветы в руках у парня, чьи глаза — день и ночь, а власы заставляют слиться воедино огонь и лёд. Шото. — Оу... Не ожидала посетителей к Вам сегодня! Я за одеждой! — и след простыл. Шото молчал, стоя всё ещё в дверях. Сана выглядела помято, ослабевшей, но здоровой и даже улыбалась ему пусть вымученной, но родной ему улыбкой. Он всегда ловил приветливый изгиб её губ, но также желал сохранить в памяти этот приятный жест. Парень прошёл к ней и остановился рядом, всё ещё пристально глядя на неё. — Здравствуй, Шото-кун. — на щеках возник румянец, а взгляд начал бегать по полу в поисках запанки для раскрытия кодового замка, где хранится спокойствие, а не смущение от внимания парня. — Мы все волновались за тебя. — он отрывает от её слегка прикрытых очей взгляд и проходит мимо, чтобы поставить в кучу свои цветы. — Ты... — он остановился рядом, — оказала невероятное влияние на нас в той битве, Сана. Ты молчала ранее, но теперь готова говорить. И мы тебя выслушали. Девушка поднимает на него взгляд, глядит точно в его сокрытые чёлкой очи. — Прости меня, я ослушалась тебя тогда: не сдалась перед сильным противником и заставила волноваться за себя. Парень лишь улыбается ей в ответ и вынимает повязку красного цвета из кармана своей лёгкой куртки. Сана раскрывает рот в немом поражении, а затем снова с повязки переводит взгляд на Тодороки. Он сохранил её, когда она потеряла её. — Это твоё, — он подошёл ближе, присел на корточки и закрепил её волосы в охвате ткани, оставляя по бокам две одинаковые пряди; причёска приобрела прежний вид. — Теперь ты действительно наша Сана. Когда тебя выписывают, кстати? Девушка и дар речи потеряла; она шокированно глядела перед собой, внимая также аромат одеколона юноши, но ответить ничего не смогла. Такая забота, такое отношение к ней от парня, который ранее был чужд и нелюдим... Что с ним стало? — Извините, что отвлекаю. В дверях возникла взволнованная медсестра с пакетом вещей, а за её спиной была высокая мужская фигура. Тодороки нахмурился. — Мисс Минадзаки, тут прибыл подручный Ваших родственников... — Сана-сама, — мужчина в форме дворецкого обошёл её, — Ваши дедушка и бабушка поручили мне доставить Вас в Южную Корею прямым рейсом. Самолёт вылетает скоро. Прошу простить меня за столь поздние известия. — А как же учёба? — услышав это, выпадает в реальность девушка и резво поднимается на ноги, тут же качнувшись от пульсации в голове и темных точек перед глазами. Тодороки бережно перехватил её локоть и отпустил, когда та поймала равновесие. Смущённая улыбка, кивок; парень отходит в сторону, намереваясь дослушать информацию до конца вольно невольно. Мужчина протянул девушке письмо. Та взяла его и взглянула на одноклассника. — Письмо из Академии... Меня исключили? Тодороки отрицательно покачал головой. — Был бы повод. Однако...

Flashback

Прошло два дня со Спортивного фестиваля. Для многих столь масштабное мероприятие вызвало довольно положительные эмоции, но для класса А — совсем наоборот. Весьма драматичное, печальное и эмоциональное сражение одноклассницы привело ту к неутешительным результатам. Диагноз девушки, находящейся в больнице, огласил классу классный руководитель на классном часу, не изменяя своей прямолинейности. Зная ребят, те добились бы правды своими руками. Айзава и сам переживал за жизнь студентки, ибо воздействие причуды противника могла привести её к летальному исходу, если бы не подоспевшая Исцеляющая Девочка. Класс пока не пускали в больницу, ссылаясь на тяжёлое состояние пациентки и последующую вторичную операцию, потому они складывали открытки и одиночные бутоны цветов на её парту. Каждый понимал, что до летального исхода одноклассницы оставались минуты, и только благодаря вмешательству Доминику Рихтеру, известному хирургу Японии, Сана осталась среди них. Мужчина вызвался на срочную помощь мгновенно, ибо был свидетелем катастрофы, и остался весьма недовольным своим сыном. На каждом занятии буквально каждый окидывал место Минадзаки траурным взглядом. Момо вовсе перестала улыбаться и проявлять активность на занятиях, другие тоже были несколько расстроены, по-своему переживая произошедшее. Не думайте, что Сана — невероятный идол класса; они переживали бы за любого другого одноклассника также, но, опять же, по-своему. Касательно Бакуго, — юноша был задумчивым, проявляя свои истинные эмоции только если вмешивались со своими вопросами назойливые тупицы. На переменах парень выискивал взглядом учеников класса Б и спрашивал про Феликса, но те лишь жали плечами. Он пропал после фестиваля, а директор Незу вовсе намеревался парня отчислить. Кацуки желал свести счёты с ним за случившееся, ибо только Он может смотреть на Сану с цинизмом и Он обзывать её, пусть и не так грубо, как других. А наносить увечье девушке, за чью улыбку и смех возникает желание бороться, — грех, очищением которого займётся Бакуго Кацуки.

End Flashback

Шото мотнул головой в сторону очередной возникшей фигуры, кто перебил его сказанное «однако». — Рад, что с тобой всё хорошо, Сана, — на одном уставшем выдохе произносит Айзава, медленно подойдя к девушке и останавливаясь рядом с дворецким. — Я хотел лично передать тебе письмо, однако думал, что не успею до закрытия. Успел. Но не в этом суть: Директором Незу было принято решение отправить тебя в академический отпуск сроком в один месяц. — классный руководитель смерил взглядом Шото, потом снова взглянул на взволнованную девушку. — Ты вернёшься в Академию на момент сдачи экзаменов. Также, мы связались с твоими родственниками, с какими смогли, и те согласились взять над тобой опеку в этот месяц. Айзава глядит теперь на рядом стоящего дворецкого. — Должно быть, вы за ней? — Да, — последовал сухой ответ. — И время не ждёт. Вылет через полтора часа. — Что ж, — Айзава кивает и подходит к Сане. — Мы ждём тебя через месяц. Поправляйся. — он похлопал девушку по плечу и удалился.

* * *

— Могу я попросить у Вас буквально две минуты, сэр? Сана, Шото и дворецкий были уже на улице. Мужчина складывал в личный транспорт гостинцы, оставленные одноклассниками и неравнодушными знакомыми, а девушка остановилась неподалёку с парнем, неловко улыбаясь. Дворецкий глядит на часы, кивает, и безмолвно ожидает. Шото стоял молча, глядя перед собой. Снова они расстаются, даже не получив возможность нормально поговорить. — Спасибо за твой визит, Шото-кун. Мне очень приятен тот факт, что ты был рядом. Сана глядит в его, по её мнению, прекрасные глаза, и снимает с головы повязку под его непроницательный взгляд. Она аккуратно берёт его за руку и вкладывает в неё красную ткань, мягко улыбаясь. — Пусть она окажется твоим талисманом во время практики. Пусть я говорю и банальные вещи, но, пожалуйста, прими её. — она снова встречается с ним взглядом. Парень кивает, уголком губ улыбается и сжимает легонько её руку с тканью. — А ты пообещай мне не давать себя в обиду. Мы будем ждать тебя. До встречи через месяц. Шото трудно передавать истинные эмоции, но заботу о человеке, коего он считает важным, он проявить вправе. Сана не была для него кем-то вроде вдохновителем, он не имел к ней романтических чувств, просто... она вызывала смешанные ощущения, когда желала ему всего самого хорошего и встречала его взгляд не тревогой, испугом, а приятной и чистой от фальши улыбкой. Минадзаки кивает парню, прощается с ним и опускается в салон машины, сразу же вынимая мобильный из кармана пальто. Разрывались от сообщений личные сообщения с одноклассниками, а также их общий чат. Сана улыбнулась, затем написала письмо в беседу с классом касательно своего состояния и сразу же набрала Момо. Подруга ответила сразу, и сонный голос выдал её последние действия. На душе Саны сразу объявилась некая тяжесть, а на глазах наворачивались слёзы. — Алло? — сонный голос подруги. — Я не посмотрела на входящий вызов. Это?... — Я так рада тебя слышать... — дрожащим голосом отвечает сразу Сана, смахивая пальцами слёзы и сглатывая ком. На другом конце телефона возникла сперва возня, а потом тихие всхлипы и неровное дыхание. — Милая, пожалуйста, не нужно плакать. Я сейчас сама зарыдаю. — зажмурившись, она хихикнула, но не могла сдерживать слёзы, наконец слыша голос подруги. — Хорошо, что с тобой всё в порядке! Я так переживала за тебя! Господи! — Момо плакала в трубку, вытирая платком собственные слёзы. — Я сейчас приеду, дорогая! Сейчас! Жди! — Нет, нет, нет! — спохватилась розовласая. — Я сейчас не в больнице. Я еду в аэропорт и скоро полечу в Южную Корею к родственникам. Так распорядилась Академия. — О... Нам даже не дадут увидеться? — Сана с сожалением угукнула в ответ, но Момо снова начала возиться на конце провода. — Так, я еду в аэропорт! Мама, папа, я еду в аэропорт! — последовало уже не в трубку. — В общем, встретимся там, Сана! До встречи! — уже было адресовано ей, а девушка, глотая слёзы, улыбалась. — Извините, если лезу не в своё дело, — водитель в лице дворецкого отозвался. — Но мы можем остановиться у аэропорта. Я оформлю Ваш багаж, а Вы попрощаетесь с подругой. — Спасибо Вам большое. — вытирая слёзы платком, кивнула Сана. — Мистер?... — Нори. Просто Нори-сан.

* * *

Машина с Саной подъехала к месту назначения. Нори-сан открыл ей заботливо двери, она вышла из салона и сразу наткнулась взглядом, коим уже давно бегала по площадке, на ужасно любимые и знакомые головы. — Вон она! — воскликнул Киришима, тыча на девушку пальцем. Десяток голов обернулись, обрадовались и побежали к ней. Она к ним в ответ. Первая выбилась Момо и сразу же влепилась всем телом в девушку, разрываясь в рыданиях. Подруги осели на землю в объятиях, зарываясь друг другу носами в волосы. Другие из класса тоже начали неравнодушно сопеть, глядя на картину. — Какая же ты дурочка... — шептала Момо, держа за на розовых власах свою руку. Последовало слезливое «угу»; Момо отстранилась слегка от Саны и взялась несильно за её щеки, со счастливыми глазами, наполненными слезами, разглядывая её лицо. Затем поднялась, помогая при этом подруге встать. Почти сразу последовали и другие объятия: подлетели Мина, Очако, Тору. Сошлись в объятия с ней также Асуи с Джиро. Сана сама начала обнимать парней, взволнованно глядящих на неё; крепко стиснула в объятия Изуку, который тоже начинал пускать слезу; её смяли в объятиях также Киришима с Теньей. Другие парни тоже не отставали. Тодороки в компании не было. В стороне также стоял Бакуго, глядя куда-куда, но не на компанию. Но когда более-менее все разошлись, тот недовольно прорычал себе что-то под нос и стиснул девушку в крепких мужских объятиях под удивлённые вздохи одноклассников. Сана тоже удивилась резкому выпаду весьма специфичному однокласснику, однако улыбнулась, утыкаясь в его грудь носом и укладывая заботливые теплые руки на его спину и плечо. Кацуки вздрогнул от этого, не ожидая отдачи, и быстро расслабился. — Я найду этого подонка и заставлю его грызть землю перед тобой. — прорычал неслышно он, отстранился и взглянул на её поражённый от фразы взгляд. — Никто не посмеет осквернить геройское звание! Он поступил тогда как подлый сраный преступник, чуть не лишив тебя жизни, поэтому я сведу с ним счёты! Он отпускает Сану и уходит, напоследок оставив лишь эту фразу. Вслед за ним последовали всё ещё удивлённые взгляды. Бакуго явно озверел после произошедшего на фестивале. — И всё же, спасибо Вам, ребята, за то, что приехали меня проводить. — Сана обернулась к ним и заставила обратить на себя внимание; каждый начал ей улыбаться. Сама девушка, снова ощущая слёзы на глазах, улыбнулась. — Я невероятно люблю Вас, ценю и горжусь каждым Вашим подвигом! Наша история только начинается, и наши приключения будут невероятными! Класс сошёлся в групповых объятиях, каждый пожелал Сане всего самого наилучшего и, спокойно провожая взглядом каждого из них, она осталась ждать дворецкого. Скоро она полетит в Южную Корею, где посвятит себя новым тренеровкам с новой знакомой, Артемидой, обучится новым возможностям и услышит новость, которая разобьёт ей сердце. А сейчас Сана глядит вперёд, опускает взгляд погодя на кролика с пташкой, расположившихся на её руках, сложенных под грудью, и, услышав позади своё имя от Нори, отправится на самолёт. Её ждёт немало свершений, побед, высот, но также и слёз, боли и отчаяния. Однако с ней всегда будет её любимый А класс, как и она с ними.

«Я буду Вашим личным ангелом хранителем...»