«Вспомни, когда...»

У него был свой взгляд на этот наполненный силой и явлениями неизбежного мир. Он глядел во все очи на героев, сравнивал себя с ними и обещал их изображениям однажды превзойти их; превзойти самого Всемогущего. Парень настолько погряз в свои идеи и мечту, что ненароком позабыл о самом главном, — о настоящем. Будущее затуманило его разум, а прошлое вовсе оставила жирный очерк в его памяти.

Сейчас мы поговорим о Феликсе Рихтере.

Феликс родился и рос в обеспеченной семье, где отец имел изначально планы стать героем и стажировался в то время громогласной элитной компании, а мать владела сетью бьюти-магазинов. Должно быть, именно от отца юноша перенял повадки целеустремлённости и решимости, ведь Доминик Рихтер всем своим видом показывал, что желает стать профессиональным героем, ровно как его лучший друг, — Кей Минадзаки. Лучшего друга отца Феликс уважал, а проводить совместно с ним время было куда веселее, чем с игрушками; мужчина веселил мальчишку, показывал удивительные вещи со своей причудой, был позитивным и добрым будущим героем! Однако, его дочь, Сана, переняла спокойный и застенчивый характер своей матери; она не сразу начала общаться с Феликсом, и при встрече с ним пряталась за отцом, крепко обхватывая пальчиками того за штанину и переодически выглядывая. Сана Феликсу в детстве была симпатична. Он, в свое время, добился её дружбы, и семейные посиделки стали проходить намного чаще. Семьи дружили и шли рука об руку. На одном из совместных вечеров за ужином. Был тогда, если Феликсу не изменит память, его день рождения. В тот самый день для его отца, Доминика, было аж два праздника: глава компании, где он стажировался, наконец выдаст официальную лицензию, подтверждающую, что Рихтер тоже является лицом геройской деятельности. — Благодарю за приглашение, — Аяко, матушка Саны, широко улыбалась и кивнула рядом сидящей женщине, Дахён. — Очень рада поздравить сегодня не только юного Феликса, но ещё и Рихтера старшего! Минадзаки Аяко уже в то время пользовалась популярностью в городской больнице, где проходила по рекомендации от Исцеляющей Девочки стажировку. Доминик однажды обмолвился, что хотел бы, в случае чего, стать ей коллегой, но геройское начало положено, а заветная лицензия вот-вот будет одобрена. Он был уверен. Кей выглядел в этот вечер как-то подавлено; он не шутил, не смеялся громче всех и всем своим видом открыто выражал, что что-то не так. Аяко не понимала это состояние, ибо лицензию любимый мужчина получил. Что не так? — Кей? — Доминик дёрнул приятеля за плечо. — Чего молчаливый такой? — Я думала, получение лицензии от компании его развеселит. — ничего не подозревая, серебристовласая женщина осушила бокал вина. — Кстати, Доминик, а какая у тебя секция? Вот у Кея... — Аяко! — не выдержал Кей и поднялся с места, неловко оглядывая сперва жену, затем сидящих за столом. На него все с удивлением уставились. Он задержал свой взгляд на Доминике. — Отойдём... Мужчины вышли из гостиной, где проходил пир, а Дахён хлопнула пару раз в ладоши, прикрыв очи. Она всё поняла. Не нужно даже в интуицию играть. — Доминик не получил лицензию. Кей, по сей видимости, единственный прошёл стажировку. Женщине было жаль мужа и одновременно она выражала некую зависть сидящей рядом подруге. Она очи свои раскрыла и глянула неестественно холодно на неё. — Пир окончен. Отпразднуйте известия дома. — и поднялась со стола, выходя за мужчинами. Совершенно не понимая перемены атмосферы в этом доме, Аяко продолжила сидеть и во все очи рассматривать закрывшуюся дверь. — Папа... Не стал героем? — печально, но с надеждой, отозвался до этого молча сидящий мальчик. — А твой стал... — Но... Это ведь не имеет значения... — тихо произносит Сана и глядит осторожно на мать. — Мама? Послышался хлопок дверьми где-то внутри дома, а затем женский крик: «Убирайтесь!» Со вздохом каким-то обречённым Аяко поднялась, кивнула Сане на выход и, взяв ту за руку, повела в указанную сторону. — Пока, Феликс! С днём рождения! — крикнула она, уходя вслед за матерью. Парень промолчал. Нет, немыслимо; отец не мог дать заднюю и принять тот факт, что его не приняли. Есть же ещё агенства, где его могли ждать! Но, как выяснилось, не всё так радужно: Дахён Рихтер озверела после этого инцидента и вычеркнула из жизни фамилию друзей, Доминик хранил безмолвие и подал запрос о стажировке в больницу, где сейчас была Аяко; Феликс мучал вопросами отца, но он никак не реагировал, а лишь отнекивался и говорил, что «всё хорошо». Дахён неосознанно своими предположениями и оскорблениями настраивала против Саны и Кея своего сына, а сам парень верил каждому её слову.

* * *

Прошли годы. Феликс и Сана всё ещё общаются, хотя первый делает это из своеобразной корысти. За годы юноша поставил перед собой обдуманную цель: если не отец, то он; и лучше это сделать через ту, чей папочка сейчас является героем под номером ПЯТЬ. Он общался с Саной ради выгоды: вызывался быть рядом, когда мелькала голова Кея; просился к нему на тренеровки, когда был у них в гостях, и получал их. Всё было замечательно, а после пропажи старших Минадзаки так вообще шансы возросли. Когда пропал Кей, в доме Рихтеров вновь поднялся вопрос о геройской карьере. Эта тема Доминика изрядно выбешивала, однако сейчас он был в неком трауре; он не думал о семье своего старого друга так грязно, как делала это жена, а был снисходителен. Обида была, но сейчас его устраивает нынешнее положение дел, — он главврач хирургического отделения, в то время как его хорошая подруга, Аяко, заправляла больницей полностью. Аяко также пропала, посему роль главы больницы перетекала ему, словно женщина предвещала своё исчезновение: «В случае, если со мной произойдёт неизбежное, меня заменит доверительное лицо, — Доминик Рихтер.» Это было краткое письмо, которое мужчина держал сейчас в руках. Он никому не сказал из семьи об этом, а обмолвился, что у него всё под контролем.

* * *

Минули очередные годы. У Феликса Сана вызывала жалость, но и отвращение из-за опущенных рук после исчезновения родителей. Будь на месте ребёнка героя под номером ПЯТЬ, он бы всего себя отдавал тренировкам, чтобы однажды занять его место. Феликс, правда, и сейчас занимается этим. Сана получает письмо. Недоразумение; он был в ярости и ослеплён завистью. Если бы не Момо, были бы последствия. Хотя уж лучше последствия, чем будущий класс «Б», где жалкие соплежуи. Классные ребята были в классе «А», где была также ничего неумеющая дура с идиотским квирком. — Бесполезная, — рассказывал он друзьям. — Жалкая, беспомощная, безответственная дура, прячущаяся за спинами Тодороки и Бакуго. Те верили, а погодя кидали в девушку оскорбления. Правда, по лицу тоже получали от упомянутого Кацуки и ещё нескольких парней. Феликс оставался в стороне. Феликс был лучшим в классе. Был номером один. Роль старосты ему не была важна, ибо он точно знал, что его место в классе «А», откуда вскоре погонят розоволосое недоразумение.

* * *

Спортивный фестиваль — возможность, наконец, показать себя. Он ждал этот момент всю свою жизнь. Испытания он проходил ловко, совсем не жалея своих соперников. В первом испытании он шёл по головам, отключаяя соперников, а во втором вовсе переключился на колесницу Саны, когда заметил её голову. Благодаря только его тупым одноклассникам она прошла вперёд, но это было даже на руку; ка-а-а-ак была сладка возможность выбить всю её милоту, изувечить эту улыбку и стереть с лица Академии Юэй это бренное тело. Он бился с ней на смерть: она ничего не могла ему сделать, а он всё наносил удары, ослеплённый ненавистью. Если бы не преподаватели, он убил её. Он этого и хотел.

* * *

Парень, сунув руки в карманы штанов, шёл в одиночестве по тихой улице. Его тело слегка тряслось, ибо отходило от эмоциональной вспышки. Каждый вступился за Сану, а Феликса поливали грязью и называли истинным злодеем. Когда он выходил за пределы поля, на него и герои некоторые посматривали как на потенциального противника. — Мыслят ли они радикально? Герой тоже может быть с оскалом, — с усмешкой он пинает камень в сторону, откуда в тотчас раздались звуки. Феликс поднял в голову и заприметил незнакомца, выходящего из тени; на нём была черная толстовка, капюшон которой закрывал его волосы и лицо. Лишь пряди, схожие с цветом влас Феликса, свисали неопрятно. — Феликс Рихтер... — смакуя на вкус имя парня, незнакомец подошёл ближе. Сам же упомянутый не изменил своё лико: каменно наблюдал за юношей и не шелохнулся. — Я наблюдал за тобой через монитор. Ты показал себя достойно. Достойно? Феликс вскидывает ввысь одну бровь. Заинтересован. — Ты не действовал как герой, избивая беззащитную крошку. Кажется, она из класса «А»? — усмешка. — Академия изжила себя. Есть иные перспективы... — Лига Злодеев? — поинтересовался Рихтер и улыбнулся нагловито, сдержанно. Только сейчас ему пришла в голову эта мысль: а ведь точно... если Академия допускает такие глобальные ошибки, почему бы не научить её обитателей нормальной жизни? Незнакомец напрягся. Неужели он ошибся касательно этого парня? — Почему бы и нет? Герои изжили своё, а я сделаю милость: подчеркну травлю красной линией. Идёт. И созданная темная материя, позже оказавшаяся порталом, поглотила два тела. Отныне Феликс Рихтер является участником Лиги Злодеев, а среди города — пропавшим без вести.