Истинная сущность человека

Из окна моей комнаты открывался чудесный вид. Его я многократно рассмотрел во всех подробностях. Вот напротив растет могучее дерево, а за деревом простирается поляна с цветами. Дереву два десятка лет, не меньше. Толстый ствол, который сложно обхватить руками и кудрявые ветви. Настолько умиротворяющее зрелище, что оно как никогда располагало к размышлениям. В последнее время я развлекал себя тем, что вел беседы сам с собой. Спорил, соглашался и приводил аргументы. И еще убеждал себя в том, что у меня не едет крыша. А поводов для этого было предостаточно. Проснувшись с утра, я первым делом взглянул на себя в зеркало. Шел второй день моей новой червивой жизни. Подергал волосы, прощупал горло. Все было, как и вчера: волосы не сыпались, жало не проклевывалось. К мясу с кровью тяги не было. Может быть, удача была на моей стороне, и я не изменюсь. Оптимизм всегда помогал мне держаться и не сдаваться, надеяться на лучшее. Я сосредоточился и попытался почувствовать что-то чужое мне внутри. Червь растворился во мне, залечив раны? Заполз в мозг? Я не чувствовал его присутствия. Под кожей не ползали черви, я не слышал зова. Да и чей зов мне слышать? Если только из комнаты напротив. Я ничего не ощущал. Ни движения червя, ни чужого присутствия. На первый взгляд, я был прежним. Но меня беспокоило то, что сказал Куинлан. Черви связаны. Значило ли это, что он был все-таки внутри меня? Где-то. Я вздохнул. Осмыслить это было невозможно. Я сейчас осознал, что я совершил ошибку. Чем я думал, когда шел в подземку, никого не предупредив о назревающей угрозе? Надо было хотя бы записку оставить Тому. Он был со мной в группе зачистки, надежный товарищ. Я пообещал себе, что когда мне представится возможность, я обязательно сообщу властям о новой угрозе. Или Тому. Или куда-нибудь. Также, кроме самобичевания, меня терзали сомнения, как на человеке отразится присутствие червя полустригоя. Точнее, я боялся до усрачки стать похожим на Куинлана или еще кем похуже. Такие случаи вообще имели место быть в истории вампирского рода? Вряд ли. Мысли и сомнения роились в моей голове, не позволяя ухватиться ни за одну хотя бы адекватную идею. Будущее пугало меня своей неопределенностью, Куинлан бесил замкнутостью, а комната – пылью. И если с последней проблемой я кое-как справился при помощи тряпок и воды, то все остальное было нерешаемо. Мы решили остаться здесь еще на несколько дней. Под «мы» я подразумеваю Куинлана, который пришел и опять скомандовал. Моего мнения никто, конечно же, не спрашивал. Находясь в таком непредсказуемо шатком моральном и физическом состоянии, мне оставалось только соглашаться и доверять его опыту. Я лишь кивнул, как китайский болванчик. Мы вообще мало общались. Я приходил на кухню, готовил еду. Ее приносил Рожденный, мне же выходить запрещалось. Его выбор продуктов носил какой-то рандомный характер. Иногда продукты были разнообразными, из них можно было готовить, а иногда он оставлял на столе молоко или масло. Я удивлялся, как можно настолько плохо разбираться в кулинарии. Но, если учесть, что он ни разу не готовил за пару тысяч лет, в общем, с голода я не умирал. Как и не спрашивал, откуда он брал продукты. Грабил какой-нибудь магазинчик неподалеку, наверно. Или покупал. Последний вариант я отметил про себя как невозможный, так как вряд ли у него были наличные, а использовать кредитку его «нового тела» было неблагоразумным, так как его наверняка объявили в розыск. Самым же ужасным были «новые» вещи. Старые мои пожитки были все в крови и Куинлан их сжег. Не сами по себе вещи меня беспокоили, а их происхождение. И если продукты были свежими, то вещи таковыми не были. Они явно были поношенными. И я с ужасом представлял, откуда он их брал. Снимал с трупов после кормления или грабил сэконд – хэнд неподалеку? Я с опаской осматривал каждую футболку, штаны и ветровку, пытаясь разгадать загадку, но вещи хранили свои секреты надежней, чем Куинлан. Мне приходилось мириться с этим. Иногда мы с ним пересекались, но он был немногословен. Почти со мной не разговаривал. Было ли это последствием разделения его червя на две части или же его терзали тягостные думы иного толка, я не знал. Также я часто задумывался, было ли ему больно. Я не осознавал причину, но именно это беспокоило меня. Факт того, что из-за меня он мог чувствовать сильную боль, меня тяготил и мучил. Я не обижался на него за игнорирование: иногда нужно просто предоставить время и личное пространство. О да, теперь он его соблюдал. Нам обоим это требовалось. И я смирился с этим, не настаивал на разговоре. Но надолго ли меня хватит; когда-нибудь мое терпение обязательно лопнет. И я захочу получить не только право голоса в нашем тандеме, но и ответы на вопросы, которых накопилось очень много. В столешнице я вчера нашел старую ручку. Взяв ее в руки, я начал рисовать на стене всякие узоры. Ту самую дребедень, которую рука сама выводит от скуки, а разум не вникает в ее контуры. Так я часто делал на уроках в школе, когда было нечем заняться. Я чертил треугольники, круги, танки, машины. Однажды получилась граната. А сейчас я нарисовал тоннель. Он был длинным и темным. А по нему шла…крыса. Она шла по длинному тоннелю в полном одиночестве. Я посмотрел на нее и зачеркал рисунок, превратив в синий вихрь. Он был темным и неукротимым. Я второй день сидел и развлекал себя тем, что смотрел в окно. Я любовался природой. Было скучно. А сегодня вдруг у корней дерева я заметил птицу. Она двигалась быстро и ловко. А, найдя червячка, хватала его клювом и улетала прочь. Уносила в гнездо, наверно. Потом снова возвращалась, и все повторялось вновь. Это зрелище меня увлекло и позабавило. Внезапно я заметил кошку недалеко от птицы. Она присела низко и кралась к ней, стремясь подойти незаметно. Она действовала аккуратно и не торопилась, поэтому преуспела. Улыбка погасла на моем лице. Хоть это и были нерушимые законы природы, выживает сильнейший, я поднес руку к стеклу, чтобы постучать и испугать птицу. Это вдруг напомнило мне, как Куинлан охотится на своих жертв. Также аккуратно выбирает жертву, подходит и выпивает кровь. Тех я спасти уже не мог, но эта птица была еще жива. Не успел я коснуться пальцем стекла, чтобы громко постучать, как почувствовал ЕГО присутствие. Я не услышал, когда он вошел. Опять подкрался незаметно. Он стоял за моей спиной. Опять нарушил личное пространство. Я поежился. Интересно, он заметил это? Настроения не было с ним разговаривать, поэтому я не стал оборачиваться. Когда я снова взглянул на птицу, она уже была в зубах у кошки. Черт! -Неосторожная птица всегда рискует быть съеденной. Я закатил глаза. Опять. Он не смотрел в окно, а, значит, читал мои мысли. Это раздражало меня. Опять он без спроса залез мне в мозг! Хоть он и утверждал, что после одаривания червем он улавливал мои особо громкие мысли помимо его воли, я почему-то верил ему с трудом. Думаю, я был ему просто интересен. Во время войны он рассказывал нам, что он любил изучать людей. Подобно тому, как люди в зоопарке наблюдают за макакой, он с удовольствием нырял в мои мысли. По крайней мере, сожаления и раскаяния я не чувствовал ни в его словах, ни в выражении лица. Наоборот, он выглядел спокойным. Я же нервничал. Я не мог остаться один, присутствие Куинлана в моих мыслях раздражало меня и возмущало. У меня были свои секреты, тайны. Я не давал ему разрешения переступать личные границы, ковыряться в моих мозгах. А даже если бы и давал, то он был бы последним на земле, кто бы получил его. Понимал ли он, что он бессовестно вторгался в мой мир, а я не мог ответить ему тем же. Вряд ли. Я был для него открытой книгой, которую он читал с удовольствием, а в понимании его характера я же не продвинулся ни на йоту. Строил догадки, но не был до конца уверен. А еще я осуждал его и жутко злился. Спроси он у меня, захотел бы я выжить, но быть зараженным червем, или умереть, я бы предпочел последнее. Он лишил меня права выбора так же, как его лишили этого права до рождения. - Я пока не могу перестать читать твои мысли. Ты не защищаешь их, - заметил Куинлан нравоучительным тоном. Я начал закипать, когда он только оказался за спиной. Теперь же мой самоконтроль начал испаряться. «Мы». Какие «мы», если он командует мной, как Хозяин марионетками! -Иди на хрен! - я развернулся и выкрикнул это ему в лицо. Получилось резче, чем я планировал. Что это со мной? Почему я так агрессивен? Да, я злился на него, но вот чтобы так грубить… Я остановил себя на мгновение, но потом волна ярости снова окатила меня с головой. Снова тугой комок из эмоций начал расти в груди. Но остановить это я не мог. Иди ты со своими стригоями, червями, древними и всеми остальными уродами. Катись в ад. Я смотрел ему в глаза и пылал яростью, отчетливо мысленно проговаривая слова. На краю сознания трепетала слабая мысль о том, что со мной что-то неладно, я веду себя неправильно и что это не совсем я. Остановись. Но я придавил эти моральные копошения злостью, и она накрыла меня. -Не смей так говорить со мной, - ответил Куинлан спокойно. Ну уж нет. Эта его невозмутимость подстегивала меня еще больше. Он был как бесчувственная машина для убийств. Я сделал шаг навстречу и с каждым словом подходил все ближе, наплевав на его личное пространство. Глаза почему-то начало жечь, будто от дыма. Я потер их, но жжение не прошло. -Не тебе указывать, как и кому… - не успел я договорить, как воздух из легких будто вышибло. Он нанес удар по груди открытой ладонью. Меня отшвырнуло назад. Было безумно больно, я сложился пополам, но устоял на ногах. Я закашлялся и присел на пол. Ребра целы? Вроде да. Интересно, нанеси он удар кулаком, осталась бы целой грудная клетка. - Когда ты был ранен, я отдал тебе половину своего бессмертия, рискуя жизнью. Лучше не испытывай мое терпение. Его удар и слова охладили мой пыл. Быть ему обязанным мне хотелось меньше всего на свете. Тугой комок в груди некстати рассеялся. Боевой запал потух. Он подошел ко мне и схватил за волосы, приподняв голову. Я понимал, что переступил черту, поэтому не мешал ему делать то, что он собирался сделать. Тем более, противопоставить ему мне было нечего. У меня нет оружия, а он силен, как отряд спецназовцев. Наши взгляды встретились. Его лицо было передернуто злобой. Это выражение мне было знакомо. Теперь же его злость была направлена на меня. Я, если бы мог, съежился под его суровым взглядом. Но я не мог из-за его хватки, поэтому, наверно, съеживался его мерзкий червякодар внутри, будь он неладен. - Мой дар станет для тебя проклятием. Ты не контролируешь себя, - прошипел Куинлан. - Ты сделал из меня монстра. Я бы предпочел смерть, – я почти прошептал эти слова. - Я монстр? – просто спросил он. Его голубые глаза были спокойными. Я не нашелся, что ответить, поэтому слушал и молчал. - У тебя есть воля, разум. Ты не станешь таким, как приплод Хозяина. А умереть ты всегда успеешь. С этими словами он отпустил мои волосы и вышел из комнаты, а я мысленно поблагодарил его за то, что он не увидел, как в моих глазах начали собираться слезы. Или сделал вид. Большего унижения представить себе сложно. Я просидел так минут десять, может, больше. Я обдумывал и взвешивал все, что произошло. Был ли Куинлан монстром? С одной стороны, был. Он пил кровь людей, у него были жало и телепатия, он был сильным и крайне быстрым. С другой стороны, не был. Ему не были чужды чувства, и он был человечным. Так ведь невозможно и быть монстром и не быть им. Кем я его считал? Людям свойственно бояться того, чего они не понимают. Как-то в руки мне попалась статья из газеты о психических расстройствах людей. Как оказалось, не всем людям с психическими расстройствами требуется пребывание в психбольнице. Некоторые не опасны для окружающих, и они могут жить среди нас. Меня тогда это удивило. Автор статьи рассказывала об эксперименте, суть которого сводилась к определению отношения «нормальных» людей к людям с расстройствами. Оказалось, их избегали и боялись. Боялись не только общаться, но и просто садиться рядом. Оказывается, «не понимаю» равняется «зло». Так навешиваются ярлыки. После прочтения статьи я задумался об этом. А я навешиваю ярлыки? Судя по сегодняшней ситуации, я тоже этим грешу, хоть и старался избегать этого. Страх перед чем-то неизведанным искажает наше восприятие. Белое я воспринял серым, а серое уже превратилось в черное. Моя осторожность к Куинлану переросла в обычный страх, а страх сделал его злом в моих глазах. Я боялся стать похожим на него. Он не был монстром, он был просто иным. Он испытывал чувства, как и все люди, но просто не демонстрировал их. А что касается способностей…не способности делают нас злыми и жестокими, а зло внутри нас заставляет использовать даже самый светлый дар во зло. Своими словами он хотел донести до меня мысль о том, что само наличие жала не сделает из меня монстра. Монстром можно стать, если в человеке есть зло. Это обнадеживало. Самоконтроль – вот мое слабое место. Точнее, его отсутствие. Я никогда так не выходил из себя. Я действительно не мог себя контролировать. Помню, о чем я думал, и становилось тошно. Это был будто не я. Или не совсем я. Если так проявляет себя его дар…у меня большие проблемы. Что будет дальше? В порыве ярости я накинусь на Куинлана? И тогда у нас завяжется непродолжительная, но предсказуемая стычка. Или я выйду из дома и начну убивать всех подряд? От последней мысли стало особенно тревожно. «Мы нужны друг другу». Кажется, сейчас я понял, что он имел в виду. Он попытается мне помочь, если сможет. А если нет, то его меч решит все мои проблемы. Как когда-то я пообещал себе решить его проблемы, если он переступит границы дозволенного. Мы будем приглядывать друг за другом. Еще в глубине души я надеялся, что такого больше не повторится. По крайней мере, он больше не станет меня избивать, чтобы привести в чувство. Я надеялся на это, потирая ушибленную грудь.