Не предел

      От запаха горелой плоти слезились глаза.       Сакура попыталась вытереть слёзы о плечо, но лишь размазала их по грязной щеке грубой тканью непромокаемой формы. Устала. Она до смерти устала. Грязная, смрадная, она была неприятна себе. Всё рушилось, и это выводило её из себя.       Сакура никак не могла сосредоточиться на паре обугленных обрубков, сращивая их разорванные сосуды. Обито пал, и Сакура хотела было выдохнуть, но эти двое всё испортили. Снова. Наруто лежал без сознания, предплечье его правой руки подрагивало.       – Сакура, я…       Да заткнись ты, ради бога. Ты, ты – везде ты. Озлобленный на весь мир ребёнок, спасение которого затянулось на чересчур для Сакуры долгие годы. Она сдалась ещё в пятнадцать, будучи намеренной отдать всю себя тренировкам. Она вдрызг разругалась с Наруто, и они не разговаривали более полугода. Однажды он, напившись, ввалился к ней в дом; в ногах умолял помочь ему, а Сакура смотрела сквозь него сверху вниз, продолжая обрастать густой злобой на Саске. В тот вечер она, внутренне скрежеща зубами, пообещала Наруто вернуть Учиху в Коноху.       – Прости меня…       От раздражения потоки чакры дестабилизировались, и Сакура тихо выругалась.       – Ты меня отвлекаешь. – Взгляд не подняла, лишь глубоко вдохнула пыльный воздух, стараясь равномерно распределить количество выпускаемой чакры.       В тот вечер она пообещала себе стать сильнее и, в общем-то, преуспела.       Цунаде считала эффективным объединять в тренировках развитие силы и медицинских навыков Сакуры, поэтому после жестоких спайрингов изнемождённой девочке не было дозволено покидать полигон, пока та не залечит все свои переломы и не пробежит после этого три круга с «препятствиями» в виде выдранных с корнями деревьев и расколотой землёй – проверка на качество залечивания. Кто ж знал, что Пятая окажется такой садисткой.       Эффект, однозначно, был: устрашающее количество чакры, которое Сакура накапливала в течение трёх лет, потоком ринулось к голове, формируя бьякуго, и тогда внутри неё что-то сломалось.       Сакура изучала запретные техники клана Яманака, годами выстраивала вокруг себя ментальные стены, чтобы не лишиться рассудка в военное время. Она научилась не видеть лица шиноби, которых ей не удавалось спасти, оберегая нервную систему от «ненужных потрясений». Она потратила столько времени на воспитание идеальной себя, чтобы в такую долгожданную кульминацию, с позором облажавшись, позволить эмоциям взять верх.       Печати, исполосавшие её тело, горели, разъедали эпителий, «впаиваясь» глубоко в ткани. Организм не выдерживал такое количество силы: Сакуру куматозило на поле боя, но она без разбору продолжала разрывать мягкие тела противников безостановочными ударами. Потом, всё потом. Она обязательно подлатает себя и отдохнёт. Она взобралась слишком высоко, чтобы сдаваться – падать будет больно.       – Всё. – Сакура позволила себе прикрыть воспалённые глаза.       Она, в общем-то, преуспела.       – Вы должны мне. Оба. – Израсходовав весь запас чакры, ирьёнин потеряла сознание.       Но этого всё ещё было недостаточно.