клятвы ночному небу

            спой так, словно мы с тобой что-то       значим для этой вселенной. проходит много времени, около месяца. вот уже и август на подходе. вечера становятся такими странными, как и чувства на душе. джисону капельку страшно признавать то, что минхо, наверное, ему не друг вовсе. хан опускает голову на колени и думает, что с ним совсем не так как с другими, с ним совсем не обычно, а очень даже невероятно. даже если тот молчит, погрузившись в мысли, младший может наблюдать часами, лишь бы не потревожить, хоть бы побыть рядом еще короткое мгновенье. глубоко внутри сидит чувство, что он, минхо, никогда его не обидит, не сделает больно, даже если самому придется разбиться на осколки, да такие, что наступив на них, никто даже не заметит. лишь встряхнет ногой, да и пойдет дальше по своим делам. наверное, это был просто камень. все вокруг давно заметили чувства блондина, кроме самого минхо, думается ненароком. ничего не изменилось от этого, было также спокойно, словно лежать на спортивной школьной площадке рядом с лучшим другом и смеяться от того, что облака напоминают нечто смешное. чанбин подталкивал вперед, давал сильный подзатыльник в случае чего и не оставлял ни на секунду со своими чувствами, ведь знал, чем дальше в них зароется джисон – тем хуже. – ну в самом деле, чего ты ведешь себя как будто не переживешь отказа? – с набитым ртом еле как бурчит феликс, хан тяжело вздыхает, смотря тому прямо в глаза. минхо снова нет, еще не пришёл. вечно опаздывает, а потом даже не извиняется, лишь виновато улыбается, садясь рядом с джисоном. тому это ужасно льстит. – мы же рядом, уверен, переживешь. – это сломает меня. – тебя сломает твое молчание, а не отказ. он забудется, а боль у тебя вот здесь.. – чан подходит ближе и тыкает прямо в грудь младшему, что глупо хлопает глазами, словно младенец, не разбирающий ни слова. – так и будет расти от недосказанности. понял меня? в дверь звонят всего раз, это значит, что сейчас на пороге стоит тот, кого хочется видеть больше всех остальных. бан хлопает его по плечу, поднимает за руку и отправляет прямо на растерзание. джисон так любит преувеличивать, что сам удивляется этому, но так думать гораздо интереснее, чем просто наслаждаться моментом. – привет, – еле слышно тараторит джисон, как только открывает дверь. минхо красивый. как всегда. он аккуратно поправляет волосы и тянется к джисону, чтобы помочь ему тоже, ведь как назло, локоны спадают прямо на глаза. – снова опоздал, не злись. засиделся на полу. – почему ты сидел на полу? – там уютно. это меня успокаивает. – если я скажу, что хочу посидеть с тобой на полу в полной тишине, иногда посматривая друг на друга, ты согласишься? – конечно, если ты принесешь с собой пачку сырного печенья. ли ответа не ждёт, снимает обувь и проходит к остальным. джисон за ним не идет, кричит что-то вроде «подождите меня» и пропадает на кухне, негромко перебирая там посуду. наверное знает, что кроме него никто не станет убираться. а обременять хенджина, в чьей квартире они сейчас находились, не хотелось. она и так останется наполовину разгромленной. ведь они попросту не умеют вести себя спокойно. как дети перед тихим часом в детском саду. за это хан их и любил. – что это? – ванильный капучино, джисон настоял на том, что нам нужно попробовать. и правда вкусно! только я обжег себе язык, представляешь? посмотри. – чонин высовывает немного покрасневший язык, корча такую мину, словно получил серьёзную травму. – закрой рот, иначе муха залетит. – усмехается хван, играющий в приставку вместе с чанбином, пока джойстик не вытаскивает ян, убегая куда-то по просторной квартире. – а ну отдай! – капучино значит.. звучит вкусно. – задумчиво тянет минхо. – но я люблю чай. – и голландский сыр, да-да, знаю, не нуди. – заканчивает за него только вошедший хан. – там, вообще-то, стоит твой любимый. так и знал, что ты не будешь пить капучино. ли сдерживает улыбку, отвернувшись в противоположную сторону и тянется за стаканом. двадцать седьмого июля он кое в чем убеждается. сегодня, шестнадцатого августа, у минхо день рождения. погода, словно была создана самим джисоном, в этот день настолько чудесно, что думается, будто тот умеет колдовать. они обещали друг другу ничего не дарить, ведь просто присутствия рядом друг с другом достаточно, однако джисон все же приготовил небольшой подарок для старшего. возможно, он более важен для самого хана, нежели для ли, но хочется верить в обратное. блондин несется через весь город прямо к квартире старшего. на нем сегодня не потрепанная одежда, он даже погладил свои широкие штаны, которые обычно выглядят, словно валялись где-то под кроватью, в самом дальнем углу, несколько лет. в голове десятки тысяч мыслей, но за ними не угнаться, так же, как и за джисоном. сейчас всего десять утра, но минхо – ранняя пташка, наверняка уже переделал все что можно, ожидая, пока остальные начнут просыпаться. иногда хан думает, что ли ведет себя слишком зрело, они уже не дети, но и совершенно точно, без всяких сомнений, не взрослые. быть мудрым в таком возрасте – просто преступление. таких людей определённо нужно отучать от этого, ведь молодость дана не навсегда. как бы грустно это не было. подъездная дверь открыта, джисон в очередной раз убеждается, что мир наполнен сладким чудом, заставляющим расплыться в улыбке. он бежит вверх по лестнице, считая ступеньки, а потом останавливается прямо перед сонным минхо, с растрепанными волосами и с мусорным пакетом в руках. – джисон? – слушай, а помнишь, когда мы впервые встретились. там, в книжном магазине. ты сказал, что хочешь жить в японии, говорил, будто увидеть как расцветает сакура – прекрасная идея? – конечно помню, но.. – минхо договорить не дает рука джисона, которую он прижимает прямо к чужому рту, заставляя лишь непонимающе мычать. – послушай, это звучит так волшебно, что я, наверное, хотел бы посмотреть на нее вместе с тобой. ты хоть представляешь, как я люблю тебя? я люблю тебя, минхо. больше, чем проводить время с нашими ребятами и больше, чем пускать мыльные пузыри, наблюдая как дети их лопают. с днем рождения. рука наконец-то пропадает с лица ли, который застыл в немом шоке, не отводя взгляда от парня напротив. тогда минхо вдруг вспоминает двадцать седьмое июля, вспоминает, как встретил джисона и что о нем говорили остальные. – я тоже. – что? – я тоже люблю тебя. я люблю, когда ты назваешь меня звёздочкой, у меня от этого уши краснеют всегда, хотя я говорю, будто просто душно. – тогда, звездочка, станешь ли ты моим парнем? – хан не сдерживает улыбки, когда видит кивок и набрасывается на парня с самыми теплыми объятьями в мире. минхо аж роняет пакет, аккуратно обнимая младшего за талию. от джисона пахнет медом. ли вдыхает запах глубже, желая утонуть и не вернуться. однако из этой ласковой эйфории их вырывают соседи, удивлённо ступающие вверх, на свой этаж. они косо поглядывают, но это совсем неважно. минхо хватает блондина за руку и ведет прямо к себе домой, они смеются и наслаждаются. шестнадцать – любимое число джисона. мы смотрели телевизор вместе, глупые передачи, мне намного больше нравилось слушать твои рассуждения. ты самый интересный человек в моей жизни. я помню наши недолгие ссоры на пустом месте, я ворчу, а ты спокойно пьешь свой чай, слушая. я любил твое спокойствие. я находил свое спокойствие в тебе.                    – помнишь, как я признался тебе в любви? – джисон смеется, пока ветер дует ему в лицо. на плечи он накинул бежевое пальто, ведь потихоньку начинает холодать. – это было так глупо! прямо в подъезде. ты уж прости меня, я был эмоциональным подростком. а что насчет наших друзей? о, о них есть что рассказать. ты только не смейся громко, но хенджин стал адвокатом! тот мальчишка, который не мог усидеть на месте, представляешь? они с сынмином, кажется, любят друг друга. прямо как мы с тобой. поверить в это не могу, сынмин и хенджин, просто абсурд.. ругались же постоянно. чан с феликсом обратно в австралию укатили, до сих пор открытки присылают вместо сообщений. они смешно называют друг друга «бро». минхо, а сейчас, лучше закрой уши. чонин, тот паренек, которого я принимал за десятилетнего ребенка, пригласил меня на свою свадьбу! а с чанбином у нас дружба только укрепла. я так рад, что он до сих пор рядом. ведь.. боже, мне тогда шестнадцать было, а тебе восемнадцать стукнуло. а теперь представляешь, у меня идет двадцать третий год моей жизни, семь лет прошло. а тебе по-прежнему, все еще восемнадцать. вечно молодой, да? хан кладет цветы на могилу, наконец проливая жгучие слезы, стараясь как можно скорее стереть их рукой. он на коленях стоит, сквозь пелену стараясь разглядеть буквы на надгробии. может, ему просто показалось, а минхо сейчас ждёт его у себя дома, готовит ужин, учась по видео на ютубе и хмурит брови, совсем не разобравшись. – твоя.. смерть. она по всем нам ударила. мы твердили себе, что будет как прежде, будто стоит немного подождать. но знаешь, прямо вот здесь.. – он сжимает кофту в районе груди. – скребут ножом, все эти семь лет. у каждого из нас. эта чертова авария, если бы я тогда не уговорил тебя поехать в тот парк. это я должен был погибнуть тогда, звездочка. но минхо, я знаю, ты не хотел бы, чтобы я винил себя, поэтому я стараюсь изо всех сил, правда. я исполнил нашу свою мечту! я увидел, как расцветает сакура. в японии красиво, мне бы хотелось там жить. только ты не отпускаешь. мы ведь так любили с тобой пустые диалоги. – как думаешь, почему расцветают цветы? – наверное из-за чьей-то тоски по кому-то. цветы ещё никогда не цвели так ярко.