клятвы ночному небу

                  не забывай меня никогда джисон в голове считает прошедшие секунды лета, чтобы ненароком не провести их бессмысленно. ему хочется взрывом ворваться в яркую компанию подростков-скейтеров, пронестись словно урагану, для большей зрелищности, показать все, на что он способен. но если честно ему немного страшно, потому сейчас он разрисовывает руки маленьких детей различными художествами: кто-то просит изобразить большого и страшного робота, чтобы хвастаться перед другими в дестком саду, кто-то много малюсеньких сердечек по всему запястью. и хану правда нравится проводить время с такими забавными созданиями, которые искренне удивляются каждому нарисованному символу, будто перед ними на коленках сидит Леонардо Да Винчи, или сам Ван Гог. хан увлечённо хмурится, смеётся с каких-то детских рассказов, краснеет, когда слышит вздохи мамочек и наконец-то ощущает себя живым. эти короткие моменты хочется поставить на стоп-кадр, чтобы рассмотреть все поближе, во всех деталях и красе, словно без боли в глазах любоваться неоновыми вывесками в токио. – токио? так ты любишь японию? – джисон резко поднимает голову вверх и его блондинистые волосы спадают на лицо, он старательно их сдувает, а потом неловко улыбается, кивая незнакомцу, ведь он вовсе не собирался говорить это вслух. – у меня есть друг, который просто сходит с ума по ней. я серьёзно, он говорит об этом не переставая. это я, конечно, немного преувеличиваю, но совсем чуть-чуть! меня, кстати, феликс зовут. милые рисуночки, мой брат всегда весело их рассматривает, да с таким обожанием, что я сам ему завидую. хотя наверное глупо злорадствовать? ему всего шесть лет. хан медлит пару минут, сбитый с толку такой резкой заинтересованностью к его скромной персоне. он вспоминает все возможные варианты общения с людьми, стараясь подобрать подходящий. все же, со взрослым парнем, примерно его лет, все что угодно может пойти не так. – спасибо, наверное. – он неловко откашливается, встав с колен, отправляя ребенка пока поиграть с остальными и обещает закончить роспись его руки чуть позже. – меня зовут джисон. джи-сон, не понимаю, почему людям так нравится коверкать мое имя. разве его трудно запомнить? мне нравится японская литература, я большой фанат детективов. они бурно обсуждают еще кучу вещей, произошедшей в их жизни за шестнадцать лет. хан узнает, что пять лет назад, одиннадцатилетний мальчик прибыл из австралии в совсем незнакомую для него корею и был ошарашен. феликс оказывается очень славным и джисону даже не хочется сбежать куда подальше от надоедливого паренька. он достаёт из кармана джинс листочек со своим номером, объясняя это тем, что ему уж очень сильно хочется завести новых знакомых, обещает познакомить со своим другом и повторяет «он просто обожает японию!» безобразные тысячи раз. проходит около двух дней и джисон все же решается написать енбоку. «у него очень красивое имя» – думается совершенно случайно. тот отвечает практически мгновенно, снова заставляя позабыть обо всем, что происходит вокруг. рассказывает о мальных пузырях, что купил на ярмарке, о куче воспоминаний, а потом, погружаясь в них же с головой, вдруг вспоминает о ком-то с прекрасным именем ли минхо. джисон думает, что у него какой-то странный пунктик, замечать прекрасное в том, что по сути, есть у всех. ведь сам же сравнивает это с номерком в общественной бане. оказывается, познакомились феликс и минхо достаточно необычно. ли пускал бумажные кораблики в небольшой пруд парка возле собственного дома, а старший не мог смотреть на неправильно сконструированные сооружения, которые тонули снова и сновс, относился к этому настолько серьёзно, словно собрался строить второй титаник. енбок тогда лишь наблюдал за умелыми руками, кое-как запомнив, что надо делать. конечно только спустя миллионы попыток. о минхо он рассказывал как-то волшебно, словно от его существования зависит вся судьба человечества. и, боясь себе признаться, джисон понял, что возможно было бы неплохо с ним пообщаться. – встретимся в десять вечера, в парке, о котором я рассказывал. он много для нас значит. приводи и ты своих друзей! вместе веселее, знаешь ли. я очень люблю большие компании, они напоминают мне о радио. – почти шепча говорит феликс по телефону, на фоне кто-то смотрит телевизор и переговаривается, кажется, его родители. – радио? – такие же шумные и весёлые, наверное. мне уже пора идти, хани, до встречи! кстати, твое имя созвучно с honey. это очень даже мило. джисон краснеет без причины, ведь ему впервые говорят подобное и чувствует себя окрыленным в некоторой степени. он написывает всем своим друзьям, которых на деле не так много, уговаривая пойти вместе. и те, к счастью, никогда не отказываются от какой-нибудь компании. хан в предвкушении следующего дня закусывает до крови нижнюю губу и проваливается в сон с головой, вырисовывая в голове образ ли минхо, представляя сказочного принца, ведь именно таким описывал его новый друг джисона. в это, на самом деле, очень хочется верить. может, до бабочек в животе, а может до тошноты в области между трахеей и желудком. шестнадцатого июня джисон просыпается от слишком сильной жажды и горящих окон. на кухне никого нет, да и в принципе, дома. уже час дня, потому на улице давным давно кипит жизнь. неожиданно вспоминается о запланированной встрече, хан невольно улыбается, словно попал в роман с выведенным хэппи-эндом. до десяти вечера полно времени, но ждать невтерпеж. парень буквально прыгает на месте от необъяснимой радости, ведь мысль завести новых друзей притягивает к себе, словно витрина, на которой так и хочется оставить следы собственных губ. хан думает о хенджине, немного вспыльчив, совсем чуть-чуть надменнен и чрезвычайно красив. тот благородно согласился идти вместе с ним, да ещё прихватил вечно улыбающегося и жизнерадостного чонина. чонин, по сути, всего на год младше их самих. однако иногда кажется будто ему еще десять, что притягивает, ведь джисон думает, будто таких людей на планете совсем мало. ян – один из них, он словно та самая пустая страница, будто карта шута, коробка с собранным воедино временем. хан смотрит в окно, параллельно с этим накидывая на себя легкую футболку, слегка выцвевшую и помятую, зато удобную. его шорты свободные, а вот кроссовки на ногах немного жмут, потому ему приходится наклеить пластыри на обе ноги. он быстро летит вниз со своего четвёртого этажа по лестнице, даже перепрыгивает некоторые ступеньки, замечая наконец-то открытые двери его любимого книжного магазина, где он бывает чаще чем в собственном доме. – здравствуйте! – джисон сверкающе улыбается уже не молодой хозяйке, а та лишь машет рукой в ответ, заметив постоянного покупателя. – рад вас видеть. хан не оглядывается по сторонам, сразу же идёт к японской литературе, в самом конце стеллажей замечая парня, что держит в руках белую и аккуратную книгу, грозно всматриваясь в печатные буквы на обложке. и джисон вдруг понимает: он ее уже читал. – на доске, перекинутой с тротуара на борт списанного катера, пустая банка от «Кока-колы». эта картина на миг ожила передо мной, слившись со звуками гитары, окрашенными в красно-коричневые тона. – шепчет джисон непроизвольно, на миг забывая как дышать, ведь иногда хочется ударить самого себя по голове чем-то тяжелым, всего-то за такое простое и невозможное неумение молчать. – прекрасно. – лицо незнакомца наконец-то расслабляется, брови больше не стоят «домиком» и хан спустя некоторое время замечает как тот красив в профиль, словно его рисовали не профессиональные художники с разработанным стилем и техникой, а целый народ из разных людей. – стоит брать? – она словно ветер. не в плохом смысле, конечно же. словно теплый ветер в конце августа, обязательно вечерний, чтобы холодок вбивался в кожу ножами. парень рядом неожиданно распахивает свои глаза настолько широко, что блондину хочется рассмеяться, только от этого он благополучно себя сдерживает. – я минхо, ли минхо и я хочу, чтобы ты прочел мне эту книгу вслух. – неожиданно выдает, словно отрезает. а имя крутится на языке, в голове, пробегает по буквам во всем теле, иногда кружится перед глазами, а потом выжигается на сердце запястье. – хан джисон. мне кажется мы раньше встречались. – только если в виде митараи и кэйсукэ. – так ты читал. – вот ты меня и подловил. но я все еще хочу послушать ее в твоем озвучивание. блондин вдыхает запах мятной жвачки и не знает, что ответить. в голове наконец-то, спустя такое долгое время, складывается пазл. и он спрашивает о феликсе. конечно, минхо его знает, до этого даже не надо было додуматься, ведь ответ лежал прямо на поверхности, словно снег в декабре. хотя, если имя парня напротив – это зимняя пора, то сам он определённо летний цветочно-приторный аромат в воздухе. это было днем шестнадцатого июня. пятница. ровно в десять вечера того же дня, с ноткой бананового мороженого, которое возвращает в детство бесповоротно, они встречаются в парке где-то на окраине сеула. трое парней добираются долго: на автобусе, такси и собственными силами. но все же перед глазами разлетается картина первой влюблённости и хан задерживает дыхание, пока его наконец не ведут вперед за руку. феликс бежит на встречу, обнимает джисона, рассказывает о своем дне, словно завтра может не наступить, будто живет здесь и сейчас. приходится немного позавидовать. еще трое незнакомых парней стоят возле минхо, от которого, если честно, еле получается оторвать взгляд, чтобы рассмотреть остальных. один из них замораживающий, будто кубик льда или что-то вроде того, но джисон уверен – стоит лишь сжать в ладони, подарив собственное тепло, как тот растает. второй громкий, смеётся от чистого сердца и яркой душой, привлекает внимание мимо проходящих, хотя здесь их на удивление мало, ведь парк действительно красив, словно иллюзия собственной правоты. а вот третий смотрит со вселенской любовью и нежностью в глазах, будто заботится о бездомных котятах или недавно родившихся детях, о которых так давно мечтал. хан надеется, что и на него он будет смотреть также очевидно горячо и пылко. всегда джисон мог похвастаться точным сканированием людей, иногда это, конечно же, не работало, но в большинстве случаев он оказывался прав. единственный кто по-прежнему оставался загадкой и тем, кого приходится узнавать по символам, был минхо. блондин не знал, что думать. они говорили долго, увлечённо, словно знали друг друга целый век. но на деле ли все еще являлся таким же удивительно знакомым незнакомцем. – здравствуй, митараи. – улыбаясь, закрыв глаза, говорит джисон, подойдя ближе к человеку, вокруг которого крутится его сознание, почти как детская карусель, только вот совсем не останавливаясь. – человек, чью душу еще нужно разломать пополам, чтобы прочитать от «а» до «я» минхо удивлённо открывает рот, но через секунду успокаивается и его грудь опустилась, ведь он, кажется, смог восстановить собственное дыхание. домой не хочется. джисон, что сидит на траве в кругу новых друзей знакомых, поднимает голову вверх и всматривается в фонарь, который светит желтизной. от рядом сидящего парня по-прежнему пахнет мятной жвачкой и песнями прошлого. это было вечером шестнадцатого июня. пятница. а теперь читай меня между строк. потолок белый и очень скучный. это первое, что замечает джисон, проснувшись днем от резкого звонка. он думал, что отключил звук перед тем как погрузиться в сон, но ли минхо думает иначе. или, возможно, это его магия, детская и безобразная, так действует, все же хан полностью очарован. – доброе утро. – хрипло шепчет блондин в трубку, слыша тихое хихиканье на той стороне. парень смеется беззвучно и будто оскорбительно, но хан лишь большой любитель выдумок. – какое же сейчас утро? уже два часа дня. – разве не рано? – джисон удивляется искренне, забыв, как во время нудной учебы вставал намного раньше. это его не волнует, ведь сейчас – лето. пора наконец-то выспаться вдоволь, чтобы в сентябре за неделю снова устать. они говорят совсем недолго, так, как привыкли – всего минут двадцать. джисону приходится закусить нижнюю губу в отчаянии, когда слышится только божественная пустота, вместо сладкого голоса старшего. тот пропадает чаще, хан видит его только на общих встречах, в остальное время же минхо остается отдаленным и таким же непонятным. их новая компания сформировалась от силы неделю назад: все восемь человек чудесны и разнообразны. джисон правда считает, что самое главное развить личность, распустить и красиво связать, чтобы не так как у остальных. конечно, он узнает от чанбина, с которым минхо провел свое красочное детство в небольшом городке, больше похожим на поселок, много подробностей. ведь от самого ли никогда, ни за что не добьешься лишнего слова, а бывает и так, что даже нужного вытянуть не получается. джисон чувствует себя совсем каплю неловко, когда говорит слишком много с ним наедине, например в то время, пока остальные разбегаются по разным местам парка или большого кафе специально для шумных компаний подростков. но с ним никогда не становится скучно. хан задумывается о том, что за какую-то нелепую неделю привязался к нему больше, чем к кому-либо за всю свою долгую жизнь. за окном, вроде как, наконец-то идет долгожданный летний дождь. джисон не любит, когда его сравнивают с отчаянием, потому что это так глупо, словно носить теплую куртку в жаркий летний день. ничего для джисона никогда не прировняется к отчаянию. глупый. возможно, если бы он жил где-то в далеком прошлом, то с огромной вероятностью отчаяние стало его вторым именем, но только после того, как он сотрет собственное сердце. из сладких, затягивающих усыпляющими воспоминаниями, мыслей, хана снова вырывает звонок. теперь кого-то принесло прямо к его двери, что немного странно, ведь мало когда у него бывают гости. подходя ближе, он слышит громкие голоса и смех, сразу становится ясно, кто же стоит за дверью. внутрь парни заходит даже и не собираются, а джисон не замечает среди них лишь одного, с которым разговаривал совсем недавно. вопрос «где?» остается не озвученным и остается комом в горле, или может чуть ниже. – мы нашли одно волшебное место! – наконец-то хан разбирает разговоры вокруг, возвращаясь на землю, еле как вырвавшись из тучи волнения, вперемешку с сомнениями. – у тебя есть пять минут на сборы. – да-да, – звонко смеется хенджин, оглядываясь назад, после чего всем приходится замолчать. – а еще, кажется, мы потревожили твоих соседей. давай скорее, хани! они снова смеются и убегают вниз так быстро, что джисон не успевает сообразить, продолжая стоять с открытой дверью. но наконец он замечает, как злобно спускается его соседка, которая живет этажом выше, она почти убивает его взглядом, кажется. – здравствуйте, тетюшка ким! – хан улыбается и захлопывает дверь прежде, чем она успевает что-то сказать. «придурки» – думает он, а потом срывается с места, чтобы как можно быстро одеться в первое, что попадется под руку. потому что ждать – это не для них. потому что жизнь скоротечна. двадцать первого июня, в 15:17, они приходят куда-то за город. здесь немного деревьев и куча цветов, совсем нет людей, а еще в воздухе джисон чувствует запах мятной жвачки. он больше не рассматривает небо, потому замечает сидящего на траве минхо, к которому уже лезет чанбин, почти наваливаясь сверху. хан негромко хихикает, стараясь удержать внутри свои эмоции, только у него никогда не получалось. улыбка все же расползается по его лицу. – я думал ты не придешь. – хан садится на землю рядом с ли, смотрит прямо в глаза, он уверен, что готов не отводить взгляда. – как я могу не прийти, если сам нашел это место? как думаешь, почему расцветают цветы? он срывает, вроде как, ромашку и аккуратно старается зацепить в волосах джисона, тот звонко смеется, привлекая внимание остальных. они берут пример, и через минуту у каждого красуется прелестный цветок в локонах волос или за ухом. хан снова чувствует себя самым счастливым на планете. – наверное из-за чьей-то тоски по кому-то. а теперь идем танцевать. джисон долго не думает, в отличие от минхо. в его сознание такие слова остаются еще на несколько лет, но придать им значение он предпочитает в полной тишине. потому сейчас, остановив время, они бодро двигаются под sweather weather; будто до них ничего в этом мире и не существует. минхо оставляет по всему телу девятнадцать лёгких касаний, хан думает, что больной, раз считал. они сливаются в кучу положительных эмоций и снова надеятся, чтобы день не заканчивался. хочется продолжать танцевать под яркие песни под теплым дождем. но они знают: спрятанные воспоминания в коробке не перестанут пополнятся, как бы они не старались. они готовы бежать, пряча ее под широкой кофтой, не оглядываться назад, лишь бы не догнали, но внутри становится все полнее и полнее, а вернуться, однако, нельзя. – я так люблю фразу: «молодость все прощает!» – сынмин непривычно громкий, сейчас он утопает в собственных эмоциях, будто висит на волоске от смерти. ким резко останавливается, заставляя других замереть на месте, ведь музыка, до этого доходящая прямо до трепетного сердца, вдруг останавливается. – вы шутите, что вечно молодые. такие громкие слова, верно? раз молодость все прощает, можем ли мы сказать, что всегда друг друга простим? можем ли заявить, что всегда будем вместе? несмотря ни на что. даже если чертов хенджин снова полезет ко мне со своими раздражительными шутками, а я разозлюсь и наговорю ему глупостей, он будет рад мне в следующий раз? – буду. мы все будем рады видеть друг друга. даже спустя несколько лет. даже если обстоятельства заставят нас измениться. я всегда буду помнить вас такими, какие вы сейчас. живыми. все раскрывают рты от удивления. между ними бесконечность звонкого смеха по ночам, миллиарды колких шуток, миллионы розыгрышей и тысячи брошенных на кого-то рядом взглядов, полных нежности. никто не говорил об этом открыто, но каждый знал и верил. джисон снова смеётся, его губы расплываются в яркой улыбке, а по щекам бегут слезы радости. минхо реагирует первым. это было его двадцатое касание за двадцать первое июня. «мог бы и еще раз дотронуться до меня, придурок. было бы куда красивее».