Под стук колёс

— За верёвочку дёрнули, да? — Белка недоверчиво смотрела на лежащий на полу мягкий снаряд. — Или вправду колдуете? — Вот же современная молодёжь… — вздохнул Влад. — В иные времена любая нормальная девушка сначала грохнулась бы в обморок, а потом помчалась строчить донос в Инквизицию. А ты — верёвочка… — Так нету больше никакой Инквизиции, — Белка развела руками. — И жаловаться на вас я не хочу. Так вы что, правда… — Самый настоящий. Ученик Бальтазара, Мерлина и Калиостро. Последний, правда, оказался лишь мистификатором, но весьма талантливым. Фокус с подушкой — из его арсенала. Мощная пружина в стене и педаль под ковром, ничего особенного. Но эффектно, согласись. — Снова шутите? — улыбка получилась несколько неуверенной. — Они же все жили давным-давно. И вообще в разное время! — Молодец, по истории твёрдая пятёрка! И всё же кое-что их объединяло. Эти достойные люди оставляли письменные наставления потомкам. А мне удалось найти их и тщательнейшим образом изучить. Дистанционное образование во всей своей красе. — Так вы умеете колдовать или нет? Я уже совсем запуталась! — Белка помотала головой, пытаясь привести мысли в порядок, и жалобно посмотрела на Влада. — Превращать людей в лягушек, пожалуй, не возьмусь, — хмыкнул тот. — Но кое-что… А потом уставился пронзительно так, словно в душу заглянул. Белка почувствовала, как сплющивается мир вокруг, становится тяжёлым, плотным, концентрируется в тёмно-зелёных радужках его глаз. — Иди ко мне! — прозвучало откуда-то из этой изумрудной глубины. Белка послушно шагнула, и ощутила невероятное физическое удовольствие от этого движения. Ещё шаг — и снова будто сладкая волна накрыла с головой. Тело наполнилось такой удивительной лёгкостью, что, казалось, земное притяжение перестаёт действовать! А ещё стало вдруг абсолютно ясно, ради чего стоит жить. Величайшая цель — во всём подчиняться этому непостижимому зеленоглазому существу. Отдать ему себя без остатка, без ограничений, без раздумий. Предать за него, убить за него, умереть ради одной его улыбки, единственного слова, мимолётного поцелуя. Ещё шаг… Ещё… — Вот примерно так это и работает. Наваждение спало, будто опустившийся занавес скрыл финальную сцену сюрреалистического спектакля. Белка обалдело захлопала глазами, пытаясь сообразить, где она находится и что с ней только что произошло. — Держи! — Влад протянул марципанку. — Ты прости, что я без предупреждения, но такие штуки лучше показывать, словам всё равно никто не верит. Торжественно клянусь больше к тебе подобных воздействий не применять. Белка машинально развернула фольгу и, практически не жуя, проглотила конфету. А потом бессильно опустилась в кресло. — Что, голова кружится? — сочувственно поинтересовался Влад. — Поначалу всегда так. Но уже после третьего сеанса ведомый привыкает. И вот тогда его руками можно сделать всё, что угодно. — Это же гипноз? Хомяка вы так же заставили прекратить ругаться? — в голосе Белки мелькнуло любопытство. — Почти. Его я слегка коснулся, этого вполне хватило. Полноценного внедрения он мог и не пережить. Не хмурься, для тебя никакого риска не было. Я всё-таки доктор. — Ещё и доктор… — Белка вздохнула. — Но больше так не надо, правда! Я и без этого вашего воздействия… Смутилась, покраснела слегка. А потом вдруг спросила тихонько: — Влад, а вы меня так научите? — Научу, — он кивнул. — Если будешь хорошо себя вести. И пообещаешь не применять новые знания без разрешения. — Торжественно клянусь! — Белка, хихикнув, подняла правую руку. — В противном случае не сидеть мне целую неделю! — Две! — парировал Влад. — И это минимум! А потом спросил с интересом: — Кого изводить-то собралась? Рассказывай! *** У вас есть враг? Не просто малоприятный человек, которого стараешься «не узнать» при встрече, а настоящий, злобный, отвратительный, мерзопакостный враг? У Белки был. Точнее, была. То первое сентября выдалось на заглядение — синее небо, яркое солнце, отражающееся в оставшихся после вчерашнего дождя лужах, чуть подёрнувшаяся желтизной листва. Начальная школа позади, пятый класс открывает новые горизонты — об этом целое лето твердили взрослые. Любопытная и охочая до знаний Алёна всю длинную и скучную линейку переминалась с ноги на ногу, мечтая поскорее оказаться за партой, познакомиться с классным руководителем, открыть полученный накануне, потрёпанный, но такой интересный учебник истории. Реальность оказалась далека от представлений, а Лилия Нахимовна — от идеала классной дамы. Высокая, тощая, как щепка, она и характером напоминала её, полную болючих заноз. Войдя в кабинет, историчка обвела испуганно замерших пятиклашек строгим взглядом и недобро проскрипела: — Ну здравствуйте, охламоны и бездельники. Кто дежурный? На беду Белки, дежурила в этот день именно она. И именно ей пришла в голову мысль написать на доске «С Первым Сентября!», а сверху нарисовать колокольчик. Теперь она стояла перед классом, опустив голову и едва сдерживая слёзы, а Щепка менторским тоном вещала об обязанностях дежурного, о необходимости поддержании чистоты в кабинете, о готовности к уроку, о… Дальше Белка не запомнила, потому что обида таки прорвалась наружу и девочка горько разревелась, за что была выдворена из класса и получила первую в жизни дисциплинарную двойку в дневник. Увы, не последнюю. Поначалу Алёна честно пыталась наладить отношения с классной. Учила наизусть параграфы, знала все даты и события, готовила доклады и красочно оформляла рефераты. Всё тщетно. Лилия Нахимовна, казалось, раз и навсегда назначила Белку «паршивой овцой» и неизменно находила в её работах изъяны, цепляясь то к малюсенькой помарке из-за пачкающего бумагу стержня ручки, то к отсутствию выражения, то к неуместной улыбке. Одноклассники сочувствовали Белке, но заступиться никто не решался — своя рубашка, как известно, ближе к телу. В какой-то момент Алёна и сама поверила в собственную никчёмность, результатом чего стала просевшая успеваемость по всем предметам. Закончившая началку на отлично, к середине седьмого класса Белка погрязла в тройках и даже не пыталась что-то поменять. Отношения с одноклассниками тоже испортились — никто не хотел дружить с неудачницей, у которой теперь даже списать нельзя. После гибели мамы Белку забрали в другой город и в новой школе всё пошло совершенно иначе. Выяснилось, что классные руководители бывают приятными людьми, и знания у Алёны очень даже неплохие. Получив первую за несколько лет пятёрку, Белка вновь разревелась, но уже от счастья. А потом поклялась при случае отомстить Щепке. И теперь, кажется, знала как. *** — Ты решила поспать с открытыми глазами? А если снова чебурахнешься? — насмешливый голос заставил Белку вздрогнуть. Кажется, она и впрямь задремала, погрузившись в воспоминания. — Ой! А я думала, что вслух рассказываю! Я долго так сижу, да? — Минут десять. Я сначала терпеливо ждал, но когда ты перестала моргать, решил потыкать палочкой — жива ли вообще? Да вот беда — ни одной палочки под рукой не оказалось! Можно я использую для этих целей палец? — Только не очень щекотно! — Белка невольно заулыбалась до ушей и, ёжась, захихикала от прикосновения. — Ай, ну ай же! Ну Влаааад! Спасиииите! Щекоооочут! Удирать на слегка затёкших ногах оказалось непросто, но ужасно весело. Дурные воспоминания издали громкий пшик и куда-то испарились. И вовсе даже не обидно! Через пару минут Белка всё же была отловлена, подхвачена на руки и утащена на диван, где получила пару шутливых шлепков и самый настоящий поцелуй в щёчку. А потом идиллию прервал гудок тепловоза — начинались манёвры. Вот вечно так — на самом интересном месте… Эх… Первая прицепка прошла штатно. Влад наиграл губами торжественный марш, очень рассмешив этим Белку, и разбил об угол вагона бутылку с шампанским. — Чем не корабль? — улыбнулся. — Так, что у нас со временем? Десять минут осталось? Тогда приступай к своему тяжёлому труду, а я пошёл валяться на диване и смотреть в окошко! — Тиран и деспот! — восхищённо-возмущённо заявила Белка. — Эксплуататор, каких мало! — Прошу любить и жаловать! — Влад шутливо поклонился. И, скорчив тираническо-деспотичную физиономию, добавил: — После отправления жду в гостиной! Чтобы без опозданий! *** Белка и не подозревала, что гипнотическое воздействие было последним, самым главным её экзаменом. Если бы она запаниковала, устроила истерику, потребовала извинений — так и осталась бы обычной проводницей. Но просьба научить пережитому «колдовству» окончательно убедила Влада, что он не ошибся в своём выборе. «Уважаемые пассажиры! До отправления поезда остаётся пять минут!» Как и до конца спокойной Белкиной жизни…