Театр аристократов

Закончив Южно-Корейский университет ресторанного бизнеса, Техён хотел податься в рестораторы, но, заключив сделку на большую сумму денег с инвесторами, прогорел. Влез в долги перед вышестоящим начальством. Четверть он уже отдал, но непогашенный долг не давал покоя. Его двоюродный брат Намджун, на 4 года старше Тэ, с удовольствием бы помог, но тот отказался, прикрываясь тем, что у него всё под контролем. — Мелкий, зачем ты так напрягаешься? Вопрос хуйня. Пара звонков — и я всё решу. — Нет! Мы это уже обсуждали. Я не хочу висеть ни у кого на шее. Понял?! — Да боже мой, какой же ты упёртый. Разговаривать с тобой себе дороже. С работой-то хоть что? Или тоже шкеришься от меня будешь, а? — Нуууу. — Я подавал пару резюме в разные компании, чтобы взяли хотя бы хаус кипинг менеджером, мне проорали что-то в трубку о том, что я ещё малолетний пиздюк, чтобы чем-то управлять. Я нихера не понял и сбросил. В общем, походу буду на трассе работать и махать ментам ручкой. — Ававвх, проститутка из тебя, конечно, не очень, но для танцовщика сойдёшь. Тем более занимался бальными. Техен и вправду немало времени убил на балетное искусство, но из-за проф. травмы ему пришлось покинуть сие поприще. — В общем, давай так. Я звоню своему полоумному дружку, и он тебя устраивает стриптизёршей для богатеньких дяденек. — Потом привыкнешь. — сказал он, увидев смесь эмоций удивления и отвращения на лице брата. — Да ты чё, ебу дал? Я не просто так 5 лет в унике херачил, чтобы жопой кверху стоять. — Ну, жопа у тебя тоже ничего, кстати. — Чисто братская оценка, не подумай ничего. — Ой да иди ты. Уже навострился на мою задницу. Тебе чё, девушки своей не хватает? Тааак, подожди. Это же клуб, верно? Там 100% есть бар. Может, договоришься и меня барменом возьмут? — Тоже вариант. --- После 2 недель ожиданий и уговоров своего университетского дружка Чонгука, своего ровесника, закончившего факультет по развитию бизнеса и безопасности СБП, Намджуну всё-таки удалось убедить взять к себе на работу новичка, почти совсем не шарящего в барменских делах. Нет, почему же. Техен, сидя на парах по ремеслу обслуживания, где обучали причудам по приготовлению коктейлей и кофе, может быть, и хотел чему-то научиться, но его постоянно отвлекали новые выпуски реактов и обзоров на ютубе. — Завтра ты выходишь на работу! Смена в 11 вечера. Всё понятно? — уточняет Нам, чуть ли не крича в трубку телефона, подрывая Техена с кровати в 9 утра воскресенья. — Да понял, понял я. --- Вечер. Техен потихоньку начинает собираться. Хотя времени достаточно. Не любит опаздывать. И поэтому за 30 минут до появления на месте идёт в душ, думая, что всё успеет. Но в самый неподходящий момент люди в ЖКХ видимо решили пошалить и отключили к херам горячую воду. Тот вылетает из душевой кабины с остатками пены на лице и быстро одевается, понимая, что уже опаздывает. С перебитым дыханием и выпрыгивающим сердцем от быстрого ритма он забегает в здание, не знает, куда нестись, чтобы никто не засёк его опоздание, и тут же втыкается носом в чью-то широкую подкачанную спину. Пиджак цвета горчицы — последнее, что он видит перед глазами. Это был Чонгук. Знаток в сфере культурного досуга для богатых, знающий толк в роскоши и порядке, который сам только что пришёл на работу. Ему можно немного задержаться, он ведь босс этой богодельни. — Тааак, опаздываем значит. Неплохое начало. — оборачиваясь, говорит он, начиная хихикать от вида молодого парня перед ним. Растрёпанные волосы, ошалевшие глаза и остатки пены на подбородке, каким-то чудом оставшиеся на месте при беге. — Вид, конечно, у тебя шикарный. Люблю таких раздолбаев. Ты ведь Техен? — с умным видом говорит старший, прикрывая рот от улыбки. — Да. Где я могу найти уборную? — Там. — показывает пальцем. Мелкий пулей убегает по указанному направлению. --- — Дааа, ну у тебя и братец конечно. Я поржал знатно. — Он уже что-то разхерачил? Говори цену! — Да нет, пока всё целое. — так же заливисто продолжает смеяться Чон, стоя у собственного бара, пока в ожидании новичка из уборной разговаривает по телефону с другом. — Такой угарный прибежал, весь в пене. — Что??? Пене? — Ладно, потом объясню, он идёт. — бросая трубку, говорит тот, оставляя в недоумении человека на конце провода. — Приготовь-ка мне пару коктейлей: «Голубая лагуна» и «Дель ли Рей яблочный». — усаживаясь на высокий стул, произносит начальник. Младший уже стоял по ту сторону стойки. К великому восторгу Техена, это были единственные два коктейля, в которых он был уверен. Он резко разворачивается и лезет к верхним полкам, чтобы взять нужный алкоголь, колбы для коктейлей и фрукты. Хаотичными движениями и откуда-то взявшейся ловкостью он через 3 минуты помешивания разного алкоголя спокойно и достаточно уверенно представляет владельцу два свежеприготовленных напитка. — А ты резвый. Мне нравится. — пробует свой заказ. — Это значит, я нанят? — Ага. --- Так и пролетели 2,5 года работы в баре. Тэ за всё это время успел поднатос­каться. В заведение потекли клиенты, узнав о новом бармене. Всё бы так и продолжалось, если бы за почти погашенный долг парню бы не предъявили ценник в 2 раза больше той суммы. За несвоевременную оплату процентов. А откуда ему взять столько денег, не прибегая к помощи брата, он не знал, да и зарплаты бармена на покрытие долго бы не хватило. Почти 3 недели Тэ провёл в раздумьях. Что ему делать? Продолжать безвылазно работать в баре, плюсом ища подработку. Или же, вспомнив разговор с братом, перебороть себя и подняться по карьерной лестнице чуть выше в качестве танцовщика. Чтобы снова не влезать в долги втайне от Намджуна, он всё-таки решился на отчаянный шаг. — Чони, извини, я больше не могу работать у тебя барменом. У того, сидящего в вип-зоне посреди разгара очередной тусовки, аж глаза округлились. — Чувак, ты чего? Я не могу сейчас потерять топового бармена. Что-то случилось? Или я чего-то не знаю? Ну-ка выкладывай, мелкий засранец, хочешь меня разорить? А? Техену не привыкать слышать подобный стиль общения, потому что именно так с ним иногда разговаривает брат. — От него понабрался меня засранцем называть?! — с утверждением говорит тот, смотря на начальника. — Слушай, мелкий, ты мой работник и к тому же друг. А вообще-то я для тебя хён. Так что. — Ага. — понуро опуская голову, мямлит парень, услышав нотки кипения у старшего. — Ну так чё ты там хотел-то? Отвлёк меня! — Я хочу работать стриптизёром! — вроде тихо произносит Тэ, но такое ощущение, как будто проорал это на весь зал. — Чиво, блять? Ты чё, мелкий, бухаешь на работе, пока меня нет?! — подскакивая, говорит ахуевший от этой заявочки Чонгук. — Да блять! Залпом всё выжираю, чтобы клиентам не досталось! — вскрикивает Тэ. — А ну-ка пошли в мой кабинет! Оба судорожно перебирая ногами, выходят из випки, где сидел Чон, направляясь через лаундж-зону, где сидят клиенты, проходят в длинный коридор с ультрафиолетовыми подсветками, заворачивают в самую отдалённую комнату. Сначала проходит Тэ, открывая заранее отданным ему ключом дверь. Затем вваливается в кабинет сам мистер Чон, садясь, пройдя примерно пару метров до своего стула, плюхается в него, перекидывает ногу на ногу и загадочно смотрит на своего друга, который определённо что-то скрывает. — То есть ты хочешь сказать, что вот так, ни с того ни с сего, ты хочешь сверкать жопой у меня в гей-клубе? Дааа, сильно же меняет людей такое развлекалово. Но я почему-то не удивлён такой инфой от тебя. — В смысле не удивлён?! Я чё, похож на того, кто вот так быстро может сменить род деятельности от бармена до проститутки? — гневно парирует Техен. — Эээйййй, а ну-ка попрошу! У нас приличное заведение, созданное исключительно для глаз и любования. Это прописано у нас в уставе. Ты чё вообще орёшь! Сам нихуя не объяснил, что у тебя происходит, и возрикает тут. — Короче, деньги нужны срочно, барменом не потяну. — Намджун знает? — Нет, конечно, он меня по стенке размажет моментально. — Ладно, решим как-нибудь. Только чё ты будешь делать, если он здесь объявится? Нам действительно частенько захаживал проверить брата, а заодно хоть полюбоваться на красоток в бикини, ведь после расставания с девушкой совсем туго. — Сцену покидать во время танца нельзя. — продолжает свой монолог мужчина. — Ты никуда не денешься, если он тебя увидит. — Да бляяяяя, почему всё так сложно? — вздыхает младший. — Короче, беру на испытательный, но если спалишься — нас убьют вместе и похоронят тоже. И поверь, я даже на том свете тебя заебу. — косится и подмигивает Чон. --- После чуть меньше двух месяцев привыкания новоиспечённый танцор гей-клуба спешит сесть в такси и к трём ночи быть у шеста. Теперь у него есть время и на все свои дела, по которым он бегает днём, и время поспать. Потому что по сравнению с работой бармена, где в лучшем случае нужно приезжать за час, чтобы всё подготовить и натереть, теперь нужно только вовремя приехать, забежать в гримёрку, переодеться в яркий, приковывающий все взоры наряд. Длинные батфорты без каблука, больше похожие на массивные берцы, так идеально обтягивающие стройные лебяжьи ноги. Шёлковое боди с кружевными вставками и тоненькими верёвочками по бокам, нацепить атласную ленту на шею и сидеть, пока не вызовут на сцену. Всё это так идеально сочетается, что, проходя путь от гримёрки до вип-залов через потайной ход, скрытый от клиентов, попутно сталкиваясь со своими бывшими коллегами-барменами, что торопливо носили напитки в зал, Техен даже немного шугался взглядов этих ванильных ребяток и их слюноотделения у рта, ведь большинство персонала, как мужчин, так и пары женщин, которые работали в этом клубе, имели нетрадиционную ориентацию. Техён сам уже не понимает, что его заставляет каждый день выходить на новую смену. Задолженность перед организацией, которую он выплатил после первой же недели работы танцором, или же необъяснимое влечение к сцене, софитам, которые так подчёркивают рельеф тонкого как струна, бархатного, перемешанного ароматами блэк опиума и алкоголя тела, каждую мышцу в плавных движениях его программного танца. Техен сам уже сомневается в своей ориентации, наблюдая за восседающим театром из аристократов, за их сверкающими горящими огнём глазами восторгающихся именно им клиентов, которые от одного вида Техёна на сцене, в кожаном белье, латексе или ошейнике готовы отдать все свои сбережения, переводя на счёт заведения огромные суммы денег. Ему это нравилось безусловно. Он иногда специально провоцировал клиентов ради забавы, но, вспоминая устав клуба, переходил на нейтральные действия, оставляя распалённых зрителей с неприкрываемыми стояками после ухода со сцены. Такой дебют не мог не радовать хозяина, гребущего деньги лопатой после выхода его новой дивы на просторы фешенебельного, закрытого от чужих заведения. Хозяин и сам засматривался на запретный лакомый кусок, щеголяющий в одних чёрных боксёрах и пиджаке между рядами вип-зон. Он буквально пускал слюни, пряча свой стояк внушительных размеров между ног, переваливаясь при походке, чтобы не вызвать лишних вопросов, когда сам лично писал сценарий к танцам, подбирал очередной крышесносный образ для своей любимой звезды. Сколько раз тот представлял, как он выбивает из этого умело вертевшегося под ним змея стоны, больше похожие на мольбу. Как натягивает его в своих излюбленных позах, себя в кабинете, на сцене, в гримёрке, когда заведение закончит свою работу. Он до безумия жаждал увидеть опухшие покрасневшие губы от трения о свой член и ощутить аромат black opium на своей шее. Засыпал и просыпался буквально вжатый сам собой в кровать от беспорядочных движений пахом во сне. Он уже устал от бесконечно мокрых от смазки боксеров после мокрых снов, вставая с белой вязкой жидкостью у себя на бедре. С полным ощущением реальности в том, что он только что выебал как последнюю сучку этого искусителя… Было уже невыносимо, когда это мелкий чертёнок по приколу заигрывал со своим начальником на виду у всех работников и клиентов. Изящной пантерой идя вдоль столов, огибая барную стойку и неожиданно оказываясь в паре сантиметров от лица своего босса. Длинными пальцами от своей груди проводя до чужого рта, помещая в горячее отверстие две-три фаланги, и так же внезапно исчезая, как и появился. Оставляя ахуевать своего господина, стоящего ещё некоторое время в ступоре. — Блять... Ему всё можно. Ему всё позволено. — судорожно твердились эти слова у Чона в голове. Такие действия со стороны младшего к начальнику жутко выбешивали, раззадоривали толпу ожидающих клиентов. У господина, проработавшего порядка 6 лет в подобном бизнесе, уже выработался иммунитет к голым телам, вечно шастающим перед его лицом. Он мог спокойно наблюдать, сидя в вип-зоне, как в трёх метрах от него струной вьются его молодые таланты. Но Техен... Это уже было не в его компетенции. Он особо и не скрывал, что он бисексуален, но всё-таки подробности интимной жизни босса долетали только до избранных в лице пары друзей: Намджуна и Хосока. Единственное, о чём не знали закадычные дружки, — это одержимость Чона этим мелким паганцем, чёртовым, мать его, Тэхёном. Который по року судьбы ещё и приходился братом его лучшего друга. А эти двое только рады были разносторонним увлечениям товарища, не зная всей подноготной. А особенно ликовали, когда от первоисточника узнали об открытии клуба «Bon voyage». Клуб после своего открытия завоевал общественность. В закрытых кругах потекли слухи как о прелестных танцорах, так и о его молодом владельце. Устав гласил: «Конфиденциальность и безопасность» в этих стенах бессмертна. Клуб делился на большие просторные залы с вип-местами, у каждого из которых был установлен свой стол с личным мини-баром и шест. Сценой с софитами как в театре, с роскошными вставками. Интерьер, выполненный в стиле total black и подвесками с тусклыми фонарями, как нельзя подходил этому месту. А для высшего сорта богочей, обладателей чёрных безлимитных платиновых карт, каковым и являлся Чон Чонгук на данный момент, был открыт совершенно иной мир для удовлетворения собственных глаз. Вход в Нарнию, в свой собственный тайный мир, прячущийся за семью печатями и тремя охранниками. Сюда попадали лишь избранные, проходя тщательный досмотр у самого входа, получая неоновые браслеты на руку, которых было всего 12. И первый браслет достался, конечно, боссу всей этой вакханалии и разврата. Была ещё одна необычная особенность: все грациозные лани, отдельно обученные, танцующие для этих богатых папиков, появились перед клиентами исключительно в римских масках. Для конфиденциальности работников. Чтобы какой-нибудь перепивший в другом баре мешок с деньгами не решил на бухую голову отыскать то самое запоминающееся ему бархатное тело, угрожая с пьяну своими деньгами и связями, не попортил бы статистику своим бренным ужратым телом, еле стоящим на пороге гей-клуба, и умоляющим увидеть своего извивающегося дьявола в другом из залов. На этот случай у Чонгука всегда припасено парочку амбалов, заботливо прикрытых за ширмой в холле и у барной стойки. По определённым дням богини этого заведения зарабатывали в три раза больше своей собственной зарплаты здесь. А всё потому, что проводился день «Body exchange», когда отчаянный танцовщик может позволить делать с собой всё, что захочет клиент, в пределах прайс-листа, не включая интимные услуги. Техён давно заинтересовался этим. Уже битую неделю пытается уговорить Чона добавить его в число тех танцовщиков. Чонгук долго маялся, но в один момент с ни того ни с сего согласился, дьявольски поблескивая глазами в сторону своего объекта вожделения. Но Техен, не зная об этом, плохо прочитав регламент, нацепив маску — неотъемлемый атрибут сегодняшнего мероприятия, — уже направляется в скрытые от чужих глаз помещения для исполнения своей недавно появившейся больной фантазии. — Господин? — Проходи, сладкий. — протяжным и томным басом произносит неизвестный, наблюдая, как комната наполняется запахом алкоголя и опиума. Техён, хоть уже давным-давно привык светить всем, чем мать родила, на сцене, но сейчас его немного потрясывает. То ли от волнения, то ли от перевозбуждения. Проплывая в дальний угол комнаты, где в кресле сидел заинтересованный клиент, танцор плавно включает стоящие рядом с ним колонки, попутно переспрашивая у клиента, какая музыка ему больше по вкусу, не зная о том, что это прописано в «досье» клиента и что ему вовсе нельзя подавать своего голоса во время всего пребывания здесь. — Ты плохо знаешь правила этой игры? — повышая тон, спрашивает гость. — Извините, господин. Тут же ахая и бья себя по губам, опомнившись, произносит уже трясущийся Техён. — Я надеюсь, подчиняешься ты лучше, чем ведёшь себя при гостях? Тот лишь кивает, уже потихоньку понимая, на что он подписался. — Отлично! Танцуй! — приказал мужчина. На фоне тут же заиграла любимая песня Тэ, доносящаяся из колонок. Он немного расслабился и как змейка начал свой гипнотический танец. Сам же возбуждаясь от этой обстановки, красивого, подтянутого, на вид достаточно молодого парня, сидящего почему-то тоже в маске на всё лицо, хотя клиентам не обязательно их одевать. Тот определённо словил кинк на его венистые мощные руки, в которых красиво бы смотрелась его шея. Кого-то он ему напоминал. Но сейчас не время думать. Идёт 10-я минута. Техён в порыве танца не замечает, как одна из венистых рук оказывается там, где он так хотел, слегка придушивая и надавливая на кадык. — Малыш, у тебя что, встал? — ухмыляется гость. Его ехидное выражение лица было насквозь видно через маску. — П-простите, я… — Молчать! Такой чувствительный оказался. — неожиданно громко, практически возле чужого уха, опаляя его своим мятным дыханием, гаркнул мужчина. Эти пальцы до боли знакомы Техёну. Ведь именно их он предпочитал невзначай облизнуть, пока тёрся возле вип-зоны, подсаживаясь, чтобы обсудить повышение заработной платы своих миленьких коллег-танцовщиц, пользуясь своим положением. — Выкинь маску, покажи своё лицо. Ты ведь так давно хотел меня. — гипнотизирующим голосом произносит танцор. — Догадалась, принцесса. — в ту же минуту скидывая с себя маску, борясь со своим желанием, чтобы не впиться в мягкие солоноватые губы под маской, чуть ли не взвывая, цедит хён. — Отпусти мою шею и переместись на более удобное местечко, делай что хочешь со мной, я разрешаю. — шепчет Тэ. Тот моментально выполняет прихоть и кладёт руку на одну из половинок, облачённых в латексные шорты с высокой талией. — Я видел, как ты смотришь на меня. Видел, что ты очень рад встречать меня на сцене. И твой, наверняка, большой друг тоже) Я думал, что совсем не заинтересую тебя своими шалостями. А оказалось, совсем наоборот. — проводит языком по мощной шее, оставляя длинную нить слюны на ней, тянущуюся к скуле. Придвигает к себе вторую руку, чтобы Чон как можно жёстче и сильнее обхватил ею плоский животик. Облизывает ухо, дышит томно, поскуливая и фальцетом стонет, когда от всех действий этого соблазнителя стояк его господина упирается через ткань костюма во внутреннюю сторону бедра, вызывая мурашки и дикое желание продолжать. — В тебе бушует дьявол, я клянусь. Покажи мне всё, на что ты способен, сладкий. Покажи своё тело. — Мы играем не по правилам? Персоналу ведь нельзя раздеваться? — Я твои правила, малыш. — Я не могу больше терпеть. — заныл он, наваливаясь на Тэ со всей силы. — Чонгу-ки, научись контролировать себя. Мне сложно сдерживать стоны, а мы в общественном месте. Или ты хочешь, чтобы наши стоны услышало полклуба? — специально дразня и растягивая муки, продолжает тот. — Трудно рядом с тобой сдерживаться. — рука, лежавшая на талии, поползла вниз. Он безжалостно обхватил, прикоснулся большим пальцем к набухшей головке подёргивающегося члена его личной, элитной модели через ткань. Заставив второго промычать, наслаждаясь тем, что его трогают именно те руки. От чего у парня окончательно сорвало крышу. Он напал на губы, буквально врываясь, жадно кусая и сминая их. Язык проник в рот. Вытворял там всё что угодно, ведь правил больше нет. — Ты знаешь, сколько раз ты мне снился таким? Принцесса, я порядком заебался просыпаться со спермой в штанах. Ходить в душ после того, как трахал тебя во сне, прокручивая поочерёдно картинки с моим членом у тебя в заднице. А? — Неужели ты так хотел меня, что не успевал менять боксеры по утрам? Не проще ходить без них, как я сейчас? — отстраняясь и убирая руки от скулы Чона, дьяволёнок спускается к своим бёдрам, расстёгивая латексные шорты, параллельно смотря прямо в глаза, хихикая даёт понять, что под костюмом ничего нет. — Ты сам провоцируешь меня, или мне показалось? — Да сними ты уже их! — нервно кричит Тэ, не в силах больше терпеть ноющую боль в животе и это мерзкое чувство неполноценности в себе. Одежда обоих вмиг оказывается на полу, а Тэ отлетает к другой стенке, прижавшись к холодному дереву. — Хочешь кончить от пальчиков? — отрываясь, произносит нападающий. Эти слова выбили из строя окончательно… Тэ пытался свести обратно разведённые чуть ли не в шпагат ноги, подпёртые чужим бедром, но ничего не выходит. Хозяину стоило лишь погладить чувствительное место, как Тэ сам устремляется навстречу ласкам. Чон игрался с ним, погружая пальцы в уже открытый взору, к своему удивлению, разработанный проход благодаря поднятой в том же положении ноге. — Ты что балуешься игрушками, засранец? Почему я об этом узнаю последним? Не хочешь быть наказанным за это, м? Так и быть, сладкое на потом. — Я не могу больше, Чонгукааа! — кричит, стонет и царапается младший. Чон вздохнул тяжело и протяжно, ведь собственное возбуждение не даёт самому двигаться. Его туманные, немного прищуренные глаза не предвещали ничего хорошего. И Техён это понимал. Понимал, куда он влип, и что это ему дико нравится. — Я буду груб. Очень... груб с тобой сегодня. — но прежде чем Техён смог это услышать, задыхаясь в собственных стонах и криках, Чон резко вошёл в него, резко, не давая привыкнуть. Младший уже ничего не мог сделать, ведь он самолично решил раскрыть личность своего клиента и был до хрипоты в голосе рад этому. Его хён будто озверел, вдалбливая слишком податливое тело в стену. От таких яростных действий актива торшер, о который опирался рукой Техён, упал, разбившись. Младший, лишившись опоры, упал бы, если бы вовремя его не подхватили на руки. На весу продолжая жёсткие, быстрые толчки под ритм клубной музыки, звуки которой доносились из самого зала. Тэхён был настолько мокрый, что им даже не понадобилась смазка, чтобы при случае было не так болезненно. Он буквально орал, выдавливая из себя имя своего босса. Это до безумия нравилось обоим. Устав держать вес двоих на собственных руках, Чон решил сменить траекторию, аккуратно укладывая своего демона на пушистый ковёр. Обоих кидает в пот, у Техёна текут слёзы, но им глубоко насрать на всё происходящее, что не касается только их двоих. — Я давно хотел поиграть с тобой в эту игру, малыш. Я помечу тобой здесь каждый угол, в том числе и моей квартиры сегодня утром. — Утренний секс? Что-то новое для меня. — задыхаясь, произносит Тэ. — Больше не хочу тебя видеть на сцене в таких откровенных нарядах. Чтобы на тебя глазели эти уёбаны. Ты меня понял? — продолжая свои бешеные движения, утверждает хозяин. — Только я буду глазеть на тату на твоём теле и трахать тебя тоже буду только я. Техен, вспоминая о своих эскизах, совсем недавно набитых на руках и рёбрах, быстро оглядывает их глазами, возвращает свой взор на шею своего хозяина. Повышается градус, на шее Чона уже будто звёзды красуются красные пятна, которые ещё долго будут невзначай намекать о том, что он уже занят. — Ты действительно так хочешь быть со мной? Ты меня не используешь? — вдруг резко спрашивает Тэ, прогибаясь в спине от темпа чоновских толчков, попутно насаживаясь ещё глубже, создавая ещё больше затемнений у себя в глазах. — С чего ты так решил, мой сладкий? — испугавшись неподходящего для происходящего в данный момент вопроса, отвечает Чон, выцеловывая узоры на груди. — Ты не проявлял ко мне никакого интереса, пока я сам не решился дать о себе знак. — с грустной ноткой в голосе сказал Техён. — Если я не бегу за каждой юбкой, это не значит, что я не хочу её выебать. Ты дурак? Скажи мне? — тот вдруг резко меняет траекторию своего движения на полу, уже трахая под другим углом, попадая по простате, возмущённо рыкнул Чонгук. Вызывая у Тэ взрыв, с приглушённого стона на крик. — Я вообще-то жениться на тебе хочу, так-то. Видеть тебя каждый день у себя в постели либо с членом в твоём блядском рту. — кончив, откидывая голову назад, изливаясь на животик лежащего в конвульсиях Тэ, парирует Чонгук. — Ты кончил вместе со мной? Умница. Надо тебе будет для следующего раза купить кольцо, чтобы даже не вздумал изливаться раньше меня. — Что??? Кольцо? Жениться? Ты шутишь? — Я похож на идиота, который будет таким шутить? — На идиота — да. На шутника — не очень, тебе не идёт. — смеясь заливисто, боясь получить шлепок по заднице, говорит Тэ. — У каждого свои вкусы в юморе. — Подожди, а что скажет Намджун, если нас увидит вместе, тем более в клубе? — А ты думаешь, он тебя не видел, что ли? Всего такого горячего, вышагивающего по всему клубу? А? — Боже, серьёзно? — Хочешь сам у него спроси? Он в соседней комнате развлекается. — Чего, блять? — Ну а чё ты хотел. Он уже давно знает про нашу новую порнозвёздочку. Ты не получил леща только потому, что я его задобрил, а он не смог устоять перед моими пантерами. Он не будет против, это же моё заведение и мой парень. — Я тебя сейчас ударю. Жениться-то будем? — Естественно. — расплываясь в улыбке, поднося к губам, шепчет Тэ. — Решено. — Обнимая своё восхитительное тельце, лежащее на полу рядом, торжествует Чонгук. — На второй заход? — невинно смотрит мелкий. — Хах, сам решил отработать свои косяки перед гостем? Ну давай. Надеюсь, глотать ты умеешь.