виноваты цветы

***

      В большом зале было суетно. Впрочем, это не так удивительно, ведь близились летние каникулы, на которых Регулус должен был вернуться в своё поместье к «семье». Оставалась всего пара недель до отправления, из-за чего Блэк постоянно чувствовал себя тревожно. Он переживал о том, как будет жить на таком огромном расстоянии от Дороти, ведь чем она дальше, тем ему труднее, но внутри продолжала теплиться надежда на то, что возможно расстояние прервёт эту болезнь, ведь источника не будет рядом, а значит может произойти некий «детокс» от Адамс. Каждый вечер перед сном, да и в любой свободный момент, на самом деле, Рег думал о Доре, о её зелёных, как свежая трава летом, глазах. «Как такое возможно? Ведь в тени они выглядят, как туманный лес, при обычном освещении, как изумруды, а если на них попадёт солнечный луч, то они будут похожи на самые первые ростки пробуждающихся растений — и всё же… Она прекрасна, она — золотая середина, ведь нет настолько добрых слизеринцев и настолько же хитрых, холодных и расчётливых гриффиндорцев.» — Думал он. Младший Блэк опомнился, когда остался совершенно один со своей тарелкой супа. Он схватил свою сумку и побежал прочь из зала на один из последних уроков трансфигурации, куда было нежелательно опаздывать.  Из окна кабинета можно было увидеть прорастающую, свежую зелёную траву, учеников, гуляющих по территориям Хогвартса с потеплением и приближением выходных, и солнце, пробивающее своими лучами пелену сероватых облаков.  — Здравствуйте, извините за опоздание! — запыхавшись и схватившись за край двери, выпалил Регулус. — Войдите, — безэмоционально промолвила Минерва. — Как я уже говорила… — Блэк сел на свободное место со своим однокурсником, Барти, что не оставило Крауча безразличным. — Ты чего опоздал? Какой-то ты рассеянный в этом году.  — Всё хорошо, просто плохо спал ночью, вот и уснул в большом зале. — ЮНОШИ НА ПОСЛЕДНЕЙ ПАРТЕ! — Послышалось злостное замечание из другого угла кабинета. Парни замолкли и пригнулись, чтобы она не видела, как они продолжают перешёптываться. Регулус витал в облаках, сидя на предпоследней парте среднего ряда. Его взгляд был сфокусирован либо на меняющейся картине в отдалённом окне, либо на милой шатенке сидящей на две парты впереди, на ряду у окна. Учёба не особо его волновала, ведь он читал все учебники наперёд. Спустя пару мгновений он всё же посмотрел на длинноволосую девушку, занимавшую все его мысли, совершенно отвлекшись от занятия. Почувствовав на себе пристальный взгляд, она повернулась и мило улыбнулась.       На протяжении занятия девушка периодически оглядывалась на Блэка и уходила в свои размышления. «Чем же заняты его мысли?…» В один из таких моментов, их взгляды пересеклись. Но этот зрительный контакт был намного интимнее, чем любые слова в данную секунду. Блэк впервые по-настоящему обратил внимание на цвет её глаз — они были не просто зелеными. В них травянисто-зеленый смешивался с древесно-карим — словно густой лес. Сейчас на место, где сидела девушка, попал луч солнца, из-за чего её глаза заблестели, а вокруг неё образовались светлые блики, будто само солнце показывало своими действиями, что она — «его ангел во плоти», его спасение. Регулус видел множество глаз, да и до сих пор ежедневно видит, но настолько восхитительного сочетания он ещё не встречал. Зелёная частичка была настолько нежного оттенка, будто листва на молодом деревце, в то время, как часть коричневого олицетворяла всю древесину знакомых ему деревьев. «Мерлин, её глаза сводят с ума.» Доротея так же не отводила взгляда от тёмно-серых глаз. Они были холодны, как скалы в море, которые точатся из-за бьющихся о них волн. Этих переглядок не мог игнорировать наш внимательный друг Барти. — Запал, что ли, на нашу «гриффиндорскую змейку»? — У Доротеи давно появилось это прозвище, несмотря на её состоятельную семью, которая служила саму знаете кому, девчонка часто дружила со львами, да и с другими факультетами тоже. У Барти всегда было желание сводить людей, он был как игривый «купидончик» среди змеек, но при его раздолбайском поведении, он был настоящим слизеринцем. — Ну, скажешь тоже… — Рег ткнул в бок своего друга, мечтательно задумавшись. — А что, вы вдвоём имеете связь с Гриффиндором. — Бартемиус ткнул в ответ Регулуса, намекая на Сириуса. Тот был очень больной темой для его семьи. Он оторвал небольшой кусочек от тетрадного листа, что, конечно же, вызвало небольшой шум в классе и отвлекло некоторых учеников, а затем начал старательно выводить буквы на пергаменте своими бледными пальцами. Через пару секунд бумажная птица аккуратно левитировала прямо на парту к Адамс. Множество женских взглядов устремилось за ней. Может, некоторые и боялись «слизеринского принца», но многие им восхищались. Девушки не только с его факультета засматривались на эти кудри и глаза. Доротея удивилась и осторожно раскрыла оригами:  «Зеленоглазка, Mon ange, не желаешь прогуляться в Хогсмиде завтра со мной?»  Он не решился сразу писать «зеленоглазка», ведь он очень скромный, а они не так хорошо общаются, чтобы он мог называть её так. По крайней мере так он считает сам… Рег всё это время наблюдал за её реакцией, а Барти смотрел на «пускающего слюни на Адамс, которая ему точно не нравится» Блэка.         Дора обернулась на автора данной записки и игриво улыбнулась, закивав головой. Блэк-младший отправил ещё один отрывок пергамента таким же образом:  «У тебя прелестные глаза, идеально подчёркивают твою улыбку. Р.А.Б.»       Задорно хихикнув, девушка вновь посмотрела на своего однокурсника, из-за чего и сам Блэк расплылся в смущённой, но сдержанной улыбке. Некоторые слизеринцы устремили свои взгляды к этой парочке. Но, кажется, что две записки привлекли больше должного внимания: — Мистер Блэк и мисс Адамс, раз вам настолько скучно на моём уроке, что вы позволяете себе общение при помощи записок, то я назначаю вам обоим отработки на ближайшие две недели. — Грозный голос профессора Макгонагалл прозвучал откуда-то спереди. Часть слизеринцев усмехнулась, ведь эти змеи никогда не упускают возможности посмеяться над чужой неудачей.       — И ещё, минус десять очков Слизерину, за нарушение дисциплины. — Все зло вздохнули, ведь теперь неудачу потерпел весь факультет. Минерва была явно не в лучшем настроении, хоть она и хорошо знала Доротею, потому что всегда во всех стычках она была с ними заодно, но исключений для неё на уроках не было. Регулус уткнулся носом в локти от безысходности, ни у кого не было желания получить отработку во время экзаменов.        По окончании урока, Регулус испарился, как по щелчку, а к Дороти прибежали все девочки с её курса. Посыпалась куча вопросов: «Что он написал?», «Вы с ним давно общаетесь?», «Он позвал тебя куда-то?», «Что ему нужно было?» и просто уйма любопытных глаз, но шатенка просто смотрела на то пустующее место, на котором недавно сидел её тайный возлюбленный.  

***

      После трансфигурации у слизеринцев было большое окно по четвергам, и только после ужина у них стояла астрономия, которую многие прогуливали в течение учебного года, но не в предверии экзаменов.       Доротея подошла к гостиной Гриффиндора, где они собирались встретиться с мародёрами после трансфигурации.  — Привет, Дора! — Радостный визг послышался с лестницы. — Приветики, Джеймс, Сириус, давно не виделись, а то, я последнее время в учёбе постоянно. — Она говорила достаточно отстранённо, с лёгкой грустью в голосе, но пыталась улыбаться. — Неделя не из лёгких. Зато на следующих двух неделях гулять нормально сможем после экзаменов. — Беззаботно протянул Сириус. Насчёт этого…. — Она замялась, теребя рукав мантии, — на следующих неделях, я смогу не во все дни, Минни назначила мне 5 отработок на время экзаменов. — Дороти опустила глаза, чувствуя вину перед друзьями, ведь в последнее время они специально старались не ввязываться в неприятности, чтобы всем вместе провести последние две недели до летних каникул. — ЧЕГО БЛЯТЬ? Дороти, что ты ей такого сделала то? Как так вообще вышло? — Сириус был очень возмущён. — Мы с Регулусом перекидывались записками и она спалила… — Она посмотрела на них исподлобья, чувствуя, что никто из них не был готов к такой фразе. И она была права, ведь услышав имя своего брата губы Сириуса поджались, ему явно не нравилась даже мысль о том, что одна из его ближайших подруг может быть как-то связана с Регулусом, помимо факультетской мантии и галстука. Римус подошёл, как обычно, не в самое лучшее время. — Всем привет, ребята! Что-то случилось? — Он видел встревоженного и злого Сириуса и немного обеспокоенных Дору и Джеймса. — Да ничего, Рем, просто из-за моего глупца-брата, Дора получила 5 отработок у Минервы. — Из уст Сириуса сочилась пассивная агрессия, казалось, что он сейчас пойдёт и натворит кучу дел. У Римуса же подскочили брови, он не ожидал, что из-за Регулуса у кого-то могут быть проблемы. — Дора, если тебе нужна помощь, то мы с Лили можем поговорить с Макгонагалл и отпросить тебя с этого.. — Римус не был зол, он как обычно старался помочь и сразу же предложил решить проблему, но кажется кое-кому и не нужно было её решение… — Нет, ребят, правда, спасибо, но я там тоже виновата, поэтому не стоит. — Дора почувствовала гордость, ведь в очередной раз она убедилась, что выбрала правильных друзей. Ребята пожали плечами и не стали разбираться… По крайней мере они думали, что они решили, что не будут лезть…        Перед астрономией ребята попрощались, ведь у гриффиндорцев больше не было уроков, в отличие от наших слизеринцев. Джеймс потащил ребят тренироваться на поле для квиддича, ведь нужно готовиться к следующему году, чтобы обходить другие команды и быть в тонусе. Конечно, все ребята ненавидели эти изнурительные тренировки от Поттера, но отмазываться от них он не давал, поэтому выбора не было. Многие завидовали его мотивированности и энергичности, ему всегда было буквально трудно усидеть на месте. Факультетские девочки часто приходили посмотреть на тренировки Джеймса, в их числе иногда бывала и Лили, которую притаскивала силой Марлин. Но сегодня Сириус отказался от заряда бодрости, в виде «тренировки от Поттера», Джеймс всеми силами пытался уговорить его пойти, но Блэк твердил, что он очень плохо себя чувствует, что у него сильнейшая слабость и, кажется, температура. После длительных попыток и уговоров, Джеймс, немного расстроенный, оставил его в покое, но обещал проведать сразу же после тренировки. Когда ребята ушли, Сириус, как абсолютно здоровый волшебник, покинул свою комнату и направился в подземелья.       Регулус доделывал реферат по трансфигурации на следующий урок, после чего посмотрел на свои деревянные настольные часы и потянулся, до астрономии оставалось всего ничего, поэтому он взял свою сумку с учебниками, перекинул её через плечо и закашлялся. Рег как будто поперхнулся, начал резко кашлять, он чувствовал, как задыхается, ведь совсем не мог дышать. Он жадно вдыхал воздух в перерывах между кашлем, его настигал животный страх смерти от удушья, когда одна из самых базовых потребностей просто не функционирует. Его глаза заслезились, он, сидя на коленках и уткнувшись лбом о пол держался за горло, а от сухости его кашля уже начались рвотные позывы. Наконец, спустя минуту, которая длилась словно десять, он выплюнул из своего горла бутон гардении. Белоснежный, уже раскрывшийся бутон, окутанный слюнями лежал у него на ладонях. В глазах бегали звёздочки от пережитого приступа, сердце бешено билось, он чувствовал себя разбитым от произошедшего с его организмом, поэтому прийти в себя он смог не сразу, а как только это произошло, он сделал всё резко. Вскочил с пола, дрожащими от стресса руками подошёл к унитазу и смыл цветок, глядя на то, как вихрь воды уносит только что выплюнутую гардению куда-то в чёрное озеро. Регулус ненавидел эти моменты. Моменты его слабости перед жизнью, ощущение близости смерти. Он вытер слюни со своих побелевших, как у мертвеца, губ, потушил керосиновую лампу и направился подальше из своей комнаты. — Не так быстро. — В плечо Регулуса впилась ладонь, а голос звучал крайне знакомо, в голове пронеслась мысль: «что ему нужно?» —Чего тебе… Сириус? — он обернулся, чтобы увидеть своего брата, который вцепился в него мёртвой хваткой, но на его удивление, Сириус не был так рад его видеть, скорее наоборот, из его глаз молнии искрились, что и поспособствовало удивлению Рега, ведь обычно брат просто безразличен или раздражён при виде него. — Повторю в первый и последний раз. — Сириус шипел, как кошка. — Держись подальше от моих друзей, в том числе Доры, и не устраивай никому проблем, тебе это ясно? — Сириус наклонил голову в сторону, его выражение лица показывало ужасное отвращение, такое же лицо было у Вальбурги и Ориона каждый раз, когда он же упоминал грязнокровок и предателей крови, только сейчас Сириус смотрел так на своего младшего брата… У Регулуса не было слов, он понимал, что Сириус злится из-за отработки Доры, но она же сама отказалась от варианта, где Регулус бы взял вину на себя… В ушах зазвенело от стресса. — Я не понимаю… — он не знал, как на это реагировать. — Что твоя слизеринская бошка не понимает во фразе «не подходи к моим друзьям»? — Сириус навис над Регулусом, даже не совсем физически, ведь они были практически одного роста, скорее морально. — Твоя дружба с Дорой до добра её не доведёт. Я знаю тебя. — Он говорил тихо, почти шёпотом, чтобы никто не слышал, хоть в коридорах никого и не было. У всегда спокойного Регулуса внезапно закончилось терпение, слишком многое накопилось, поэтому он съязвил. — А если я не стану тебя слушаться? — Секунда после фразы и раздался глухой звук. Регулус провёл пальцами по нижней губе и увидел кровь. В его глазах росло удивление, Сириус только что ударил его в челюсть и разбил ему губу. Регулус непонимающе смотрел на брата, когда к нему подошли Барти Крауч младший и Эван Розье. — Всё в порядке? — спросил Эван, смотря исподлобья на Сириуса. Регулус сплёвывая кровь на пол, посмотрел взглядом полным ненависти на Сириуса и процедил. — Пошли отсюда, нам здесь нечего делать. — Он снова поднёс руку к кровоточащей губе и, периодически прикладывая пальцы к ней, развернулся, и слизеринская тройка ушла. Барти и Эван не были близкими друзьями для Регулуса, он считал их «одноклассниками», ведь, когда они были маленькие, Эван и Барти точно так же издевались над Регом, как и остальные, и лишь с 4 курса они все немножко повзрослели и, когда он дал отпор, признали в нём «друга». Периодически они общались, но близки уж точно не были. В мыслях у Регулуса всё перемешалось, в нём бушевала агрессия: «Да как он посмел указывать мне? Сам всегда обходит меня стороной, а здесь с моей же одноклассницей запрещает общаться...» Ребята шли по коридорам, пока любопытство Барти не выиграло эту молчанку. — Рег, у тебя всё в порядке? Хочешь проебём астрономию и пойдём покурим у озера? — Он улыбался, Краучу младшему нравилось прогуливать, болтать, курить и пранковать гриффиндорцев… Казалось, что он может заниматься этими вещами вечно.  — Нет нет, всё в порядке, давайте займёмся этим после астрономии, если вы не против? — У ребят не возникло ощущений, что Блэк младший просто отнекивается, ведь он правда был тем ещё зубрилой, жаждущим знаний. Так как друзей у него особо не было, то книжки и учебники были с ним рядом всегда. Ребята попытались тихо зайти в кабинет, но, к их сожалению, все взгляды устремились к ним. — Извините за опоздание, можно войти? — Молодые люди, где это вы шлялись? —Профессор отметила кровоточащую губу Регулуса. — Или вы ввязались в драку, мистер Блэк? — Она спустила очки на кончик носа. — Нет, профессор, я просто видимо сгрыз кожу на губе, пока читал учебник по астрономии, потому что переживаю за СОВ по вашему предмету. — Регулусу не хотелось проблем ни себе, ни своему брату. Профессор лишь прищуренно проводила их взглядом, пока парни садились на свободные места. Затем она продолжила вещать занятие. После астрономии, когда Эван, Барти и Регулус начали уходить, Дороти схватила последнего за локоть. — Регулус… — Он сразу понял по голосу, кто его позвал, дышать стало гораздо легче, а главное — приятнее, никакие ветки не обвивали лёгкие, мешая им увеличиваться при вдохе. Он посмотрел на ребят и дал им понять, что скоро их догонит, чтобы продолжить то, что они хотели сделать до занятия — всё же расслабиться в вечер понедельника точно хотелось. — Да, Дора? — Как же ей нравилось, когда он её так называл, она на секунду улыбнулась, а затем снова стала выглядеть обеспокоенной. — Регулус… Скажи честно, ты ведь не прикусывал губу? Я всё занятие смотрела на тебя, и неоднократно видела, как ты трогаешь челюсть, что-то случилось? —Ей было не плевать на него, ей хотелось помочь, Дора хотела знать все нюансы его жизни, хоть зачастую и не проводила с ним много времени, но Блэк такой отстранённый, что по нему и не поймёшь, приятна ему твоя компания или он хочет, чтобы ты исчез сейчас же… — Да, небольшие разборки… Всё в порядке, честно, просто отвесили мне нехило, — он усмехнулся, но не хотел ссорить Сириуса и Дороти, он дорожил обоими, пускай брат и не был у него благодарным и презирал его за то, что Регулус слушается родителей… — Рег, ты можешь мне доверять. — Она хотела разобраться в ситуации, вдруг такое может повториться, вдруг кто-то ещё может сделать ему больно, вдруг кто-то может навредить Регулусу… «ЕЁ» Регулусу…. — Дора, — он улыбнулся и осторожно взял её за плечи, — всё правда в порядке, а если бы не было, то я бы лежал в больничном крыле. — Он сразу понял, что не особо успокоил её этими словами, — тот человек не стоит никаких ударов, раз он сам опустился до такого и не смог сдержать себя в руках при обычном диалоге. — Регулус посмотрел ей в глаза, это было его любимым занятием, казалось, что и ему становится гораздо лучше от этого действия, — встретимся завтра на отработке. - Похлопав её по плечам, он подмигнул и направился к своим друзьям.       Дороти плюхнулась от усталости за стол к ребятам.  — Мерлинова борода, я с этими СОВ скоро с ума сойду.. — Мародёры полным составом сидели напротив неё. — Дор, тебе бы отдохнуть.. Выглядишь вымотанной… — Заметил Сириус, ака мистер очевидность. Он был и вправду обеспокоен её состоянием, но для неё сейчас ничего не имело такой разницы, как хороший сон и отсутствие тревоги из-за завтрашнего экзамена. — Я знаю, просто всё так навалилось… — Она опустила взгляд на стол, а руки, некогда подпиравшие её голову, зарылись пальцами в тёмные взъерошенные локоны, соединяясь на затылке.       Они завтракали ранним утром вторника. Хотя особого аппетита у Доротеи не было, она пила тыквенный сок и параллельно читала учебник, повторяя теорию по астрономии. Ни к чьему удивлению, наш принц одиночка точно также сидел за чтением учебника в другом конце зала, но уже за слизеринским столом. Сириус то и дело косился в его сторону презрительным взглядом, пока ребята старались как-то помочь подруге с заучиванием материала. В большом зале было очень пусто, ребята пришли самыми первыми, было около семи утра. Пока Дора пыталась что-то вспомнить, она уставилась в одну точку расфокусированным взглядом, а затем заметила стёртую кожу и небольшие ссадины на его костяшках, это заставило её перевести взгляд на его лицо.  — Сириус, у тебя всё в порядке? — Её брови нахмурились, а во взгляде было небольшое непонимание. Мародёры, конечно, засранцы те ещё, которые как только не падают, от кого только не бегают, но обычно они делали это вместе с Дорой… Или хотя бы рассказывали про то, откуда новые ссадины. Сириус перевёл взгляд на неё с Регулуса и непонимающе хмыкнул. — Ты про что? — Его бровь взмыла вверх, после чего он снова перевёл взгляд на брата. Дора хотела кивнуть на его руки, но зал резко начал заполняться студентами, из-за чего стало шумно, и она молча проводила его взгляд своим, наткнувшись на Регулуса, смотрящего в учебник, кажется, что внутри неё заработали шестерёнки, но спросить, что произошло она не решилась, потому что ребята начали собираться, ведь у них уроки. Дора глотала воздух как рыбка, водя головой налево и направо, наблюдая за тем, как ребята пожелали ей удачи и поспешили уйти. Она будто бы находилась в каком-то трансе из-за недосыпа, её мозг игнорировал посторонний шум, информацию запоминать становилось тяжелее, но труднее было только удерживать веки открытыми. Она глянула на часы и поняла, что вот вот опоздает, обернувшись, Регулуса уже не было на месте, в мыслях пронеслось «чёрт»…       Снейп стоял неподалёку от кабинета зелий, наблюдая за проходящими мимо гриффиндорцами. Он выглядел настолько мрачно, что в тени его даже не было видно невооружённым взглядом. Он ждал, но недолго, ведь вскоре на горизонте появилась рыжеволосая зеленоглазка Эванс. Он вышел из тени так, что она сначала даже напугалась, его постоянно чёрные одеяния так хорошо сливались с полумраком подземелий, он остановился у неё на пути, преграждая ей дорогу.  — Я выяснил то, о чём ты так просила, Лили. — Тон его голоса был отчуждённым и холодным, говорил он безразлично и высокомерно, но для Эванс сейчас было важно только то, что она может чем-то помочь, возможно спасти чью-то жизнь. Она кивнула ему, оглянулась по сторонам, и они последовали куда-то вдаль по коридору. 

***

— По факту, Лили, я не нашёл полного научного объяснения этой болезни, в учебниках моей матери мало что о ней сказано, но между слов, думаю, что самую необходимую тебе информацию я смогу тебе рассказать. — Они сидели в одном из дворов школы, гриффиндорка не была рада прогулу зелий, но она понимала, что, возможно, это единственный шанс как-то помочь Регулусу, она знала, что даже несмотря на поклонение тёмному лорду, он не такой плохой, каким кажется. Это была её отличительная черта — она видела самые лучшие качества, даже в самых сомнительных людях. Она бы не простила себе, если бы знала, что кто-то может умереть, а она бы даже не попыталась помочь изменить исход ситуации. — Я внимательно слушаю, Северус. — Она была предельно внимательной, сидела с прямой спиной и вытянутой шеей и, чтобы не упустить ни одной важной детали, старалась лишний раз ни о чём не спрашивать. — Ханахаки — это неизвестная для нас болезнь, случаи заболевания ей настолько редки, что её практически не изучают. Да чего уж там таить, в магическом мире о ней мало кто слышал, раз ты не смогла найти даже её простого описания в масштабной магической библиотеке. Из этого следует, что лечения не существует. — Он пожал плечами и развёл руками, скорчив невинную гримасу на лице, имея в виду, что, даже узнав обо всём, помочь будет нечем. — Нет ни одного зарегистрированного случая «выживших» после неё людей, неизвестно, заразны ли они, но мне также удалось найти симптоматику и причины этого заболевания. — Он смотрел на неё, склонив голову, а затем достал из кармана сумки небольшую книжечку с ветхим переплётом. Он открыл её где-то в середине и начал водить пальцами по жёлтым страницам, читая ей вслух. — Человек, который будет ощущать, что он нелюбим и никому не важен, а сам безответно сильно влюбится, будет обречён на смерть. Существует недоказанное «исцеление» от данного заболевания… Но, как ты понимаешь, пока не было случаев, где это помогло. — Северус, не двигая головы, перевёл взгляд на Лили, которая очень сильно приблизилась к нему от любопытства, ведь ей уже самой хотелось поскорее прочитать и всё узнать. — Ну? Что там? — переспросила Эванс, после небольшой паузы, которую сделал Снейп, вглядываясь в прелестные черты лица девушки. А затем, словно опомнившись, проморгался и опустил свой нос в книжку. — Человек, который является предметом обожания заболевшего, должен испытать искреннюю любовь и поцеловать больного. Но! — Отметил резко Северус, — возлюбленный не должен знать о болезни, ведь тогда целовать он может от отчаяния, чтобы спасти жизнь. — Слизеринец фыркнул, — как по гриффиндорски…  — Так… хорошо, а какие там симптомы ты говоришь? — Эванс перебила его оскорбления в сторону своего факультета, потому что не хотела это выслушивать. За этот год её взаимоотношения с ним сильно ухудшились, поэтому виделись они в последнее время очень редко. Северус уткнулся в книгу, водя пальцами по страницам и что-то бормоча себе под нос, видимо в поисках нужной информации. — Симптомы здесь, что называется не для слабонервных: по факту, внутри сердца и лёгких больного растут любимые цветы предмета обожания больного. Они растут постепенно, это вызывает острую боль в сердце, лёгких и дыхательных путях, сопровождается отхаркиванием стеблей, листьев, бутонов и лепестков данного цветка, также это может выливаться в то, что у заболевшего может быть кашель, рвота и удушение. На последних стадиях может наблюдаться, что цветок прорастает сквозь кожу различных участков тела, разумеется это будет сопровождаться кровотечением. — Снейп скорчил гримасу отвращения. — Если ты хочешь сказать, Лили, что на слизерине учится парень с такой болезнью, то все бы уже давно об этом знали. Скрывать такие симптомы должно быть крайне, — в его манере речи, он сделал паузу и вздохнул перед вполне ожидаемым окончанием предложения, — затруднительным. Ему может стать плохо на уроке, в коридоре, да где угодно, а почти везде уйма людей. В любом случае… — Он перевёл взгляд и тяжело вздохнул. — Скорее всего он уже обречён на летальный исход и вряд ли ему что-то поможет, разве что… — Северус посмотрел в её зелёные глаза, которые вызывали искреннюю симпатию. — Чудо. — Его брови взлетели вверх, а сам он встал с места. Эванс не ожидала такой серьёзной симптоматики, она была растеряна, как ей теперь помочь Регулусу? Как заставить его поцеловаться с возлюбленной, и точно ли эта возлюбленная Дора? Вопросы крутились у неё в голове, она тоже встала со своего места.  — Спасибо большое, Северус, ты мне очень сильно помог. Я у тебя в долгу. — Она обняла его не слишком крепко, но чувственно, в момент такого осознания, ей была необходима поддержка. Лили поспешила уйти, оставив слизеринца одного во дворике со своими мыслями. Она решила действовать и, утерев катящуюся слезу, поспешила на следующее занятие. Там наша юная девушка села в одиночестве в конце кабинета, что было неестественным для неё самой. Она что-то старательно писала на пергаменте, а затем, вложив туда лепесток, отправила самолётиком к двери «слизеринского принца».       Парень наматывал круги вокруг дерева, что было расположено рядом с чёрным озером. В одной руке у него была огромная книга по астрономии, а в другой дымящаяся сигарета, которой он время от времени затягивался. Туман тихонечко окутывал поверхность воды, время близилось к обеду, после которого ребята должны будут сдавать СОВ по астрономии. Нервы были на пределе, Регулус присел на лавочку и решил немного отвлечься.  «Цисси, здравствуй! Мне в последнее время нездоровится, мне кажется, что грядёт что-то ужасное. Мы можем встретиться на выходных? Прошу, сохрани тайну об этом письме, сначала я хочу встретиться с тобой.  Твой дорогой брат, Регулус.»        Он сложил листок пополам, заложив его внутрь ветхого учебника по астрономии, и засунул книгу в сумку. Докурив сигарету, кинул её в траву и принялся вкручивать догорающий бычок в землю. Он пару раз покашлял, всё-таки курение — это зло. Портит лёгкие и не только, но что поделать с зависимостью. Если бы было ради чего или ради кого бросать эту всю муть, а так, он уже смирился с постоянным запахом сигарет на руках, одежде, везде… Но здесь был не тот кашель. Блэк схватился за прочный ствол дерева и согнулся пополам, он чувствовал рвотные позывы. Это отвратительное ощущение, когда желудочный сок поднимается вверх в организме. Ты чувствуешь теплоту этой массы, составляющая которой — это кусочки предыдущих приёмов пищи, наполовину уже переработанные желудком, а также бархатные лепестки и деревянные стебли, вышедшие из лёгких, через дыхательные пути. В этой непонятной массе, самое отвратительным был не столько внешний вид, сколько запах. В его глазах всё ещё слегка темнело от этого приступа, но не успев сильно опомнится, он почувствовал катящуюся каплю по его ладони, подумал, что случайно попал туда этой массой, но повернув ладонь внутренней стороной, он увидел струящуюся кровь, голова гудела, на ладони постепенно появлялся раскрывающийся бутон гардении. Он держал свою руку, упав на колени, какое же отвратительно мучение, ему было уже плевать кто его увидит, хотя в этой части замка не так уж часто бродили студенты. Как только цветок пророс, Регулус поспешил оторвать его, из-за чего бутон распотрошился на кучу лепестков, оставляя стебель внутри кровоточащей ладони. Он поспешил достать из сумки бинты, чтобы окружающие не видели крови. Ведь после своих приступов, ему просто необходимо было носить эту вещь. Никогда не знаешь где приступ тебя охватит завтра. Он начал колдовать над своей рукой, применяя целительные заклинания, но до конца чары не смогли заживить его увечье, только остановить текущую кровь и немного сузить рану, поэтому, замотав её бинтом, он направился в замок на обед, абсолютно не желая никого видеть и уж тем более трапезничать.