Blackwork

      Питер вышел из такси, с трудом вытолкав вслед за собой заднюю часть костюма – до смешного несуразную заднюю часть. В сообщении, которое отправила ему Мэри, четко было написано, что Джеймс затевает вечеринку самого глупого костюма, что было вполне в его стиле, и Питер решил явиться в полном преображении с огромной пушистой шмелиной головой, чтобы не сразу выдать себя. Никто, кроме Мэри, не знал о его приезде. Он любил делать сюрпризы – появляться неожиданно, наблюдая за удивленными лицами остальных.              Наблюдая за жизнью своих друзей, о которой можно было узнать по их социальным сетям, Питеру безумно хотелось расспросить их о том, как прошло слушание Сириуса, будут ли они с Регулусом дальше продолжать общее дело, что за молодой человек часто мелькает в историях Сириуса и почему вдруг Регулус с Джеймсом увлеклись кулинарным мастерством, демонстрируя свои шедевры в историях.              Ему и самому было, что рассказать. Америка колоссально изменила его мировоззрение, ритм жизни, взгляды и даже внешность. Как и многие американцы, что довольно часто встречается в их культуре, он немного располнел – от хорошей ли жизни или от того, что этого требовал его стиль жизни – Питер и сам не знал, но, тем не менее, общую привлекательность ему удалось сохранить. С виду – розовощекий добряк, в душе – весельчак, а попадись он впросак – изворотливый и хитрый, по-другому в этом бешеном мире не выжить. Так, за счет хорошенького личика, но прыткого нрава он и оказался в известных кругах – маленькая восходящая звезда.              – Привет, вы уже там? – Питер на всякий случай набрал Мэри, чтобы не оказаться в глупой ситуации. Хоть это и был дом Джеймса, он помнил, как однажды вечеринка началась без него, а они с Сириусом приехали через пару часов, едва переставляя ноги.              – О, ты приехал? – фоном звучала музыка, Мэри ответила, сделав глоток своего напитка.              – Да, я у ворот.              – Заходи–заходи!              Первое, с чем столкнулся Питер, оказавшись на пороге дома Джеймса, это десятки пар глаз, уставившиеся на него, как на метеорит, только что прилетевший из космоса. Неловко переступив с ноги на ногу, и сняв с головы ранее надетую голову огромного шмеля, он покосился на всех присутствующих, одетых в свою обычную одежду, которая далеко отличалась от понятия «вечеринка глупых костюмов». Единственное, что было глупым на этой вечеринке, это его лицо, пытающееся выдать улыбку вместо трепещущей на языке фразы: «Какого черта?!»              – Хвост!              – Блядский шмель?              – Питер!              На него набросились не менее трех пар рук, сгребая в охапку, теребя его волосы и толкая из стороны в сторону, как неуклюжий мешок с картошкой на заднем сидении машины.              – Взгляните на этого гребаного Бамблби! – расхохотался Сириус, целуя Питера в щеку.       – Клянусь своим шмелиным бампером, Блэк, я заставлю тебя пожалеть об этом, – это могло бы звучать угрожающе, если бы Питер перестал смеяться, глядя на счастливые лица своих друзей.              – А меня? – обиженно проскулил Джеймс.              – О, тебя следующим, – ухмыльнулся Питер, притягивая Джеймса за шею и прижимая его к себе.              Когда Джеймс и Сириус отцепились от Питера, возвращая ему пространство, на него тут же набросилась Мэри, обнимая его чуть мягче, прижимаясь своими волосами с ароматом роз к его щеке. Радость встречи перекрыла его нелепый костюм.              – Неплохо, Макдональд, – покачал он головой, глядя в ее хитрые карие глаза, сияющие и несколько сумасшедшие. – Обставила меня в два счета, – он игриво толкнул ее бедром, что в его шмелином костюме получилось весьма забавно.              – Эй, пива моему американскому другу! – громко крикнул Сириус, размашисто махнув рукой. Питер не успел проследить, заметив две пары глаз, уставившихся на него помимо всех остальных. Джеймс подошёл, обняв его за плечи, и развернув лицом к остальным.              – Разрешите представить вам лучшего шеф-повара западной Европы и северной Америки!              – Приятель, у тебя со школы с географией не ладилось, – фыркнул Питер, – я едва покорил Адскую Кухню.              – Этот человек все еще ездит с навигатором от работы до дома, – прыснул Сириус, заставив всех вокруг рассмеяться, кроме Джеймса, который обиженно скрестил руки, пытаясь не выглядеть глупо. В конце концов, он тоже сдался.              – Все еще? – Питер поднял бровь. – И как ты собирался приехать в Нью–Йорк, Джеймс, ты же там не выживешь.              – Знаешь, с таким гостеприимством я действительно могу не приехать. Не укореняй стереотипы об американцах.              – Пока что единственный стереотип, который я заметил, это чёртова Голливудская улыбка, – Сириус без стыда протянул пальцы, раздвинув ими губы Питера, – это что, виниры?              – Тьфу... Твое счастье, что мне не привыкать, что каждый буквально пытается залезть тебе в рот, – отмахнулся Питер, вытирая рот полосатым рукавом и заставляя друзей вспыхнуть новым приступом смеха.              Мэри, покусывая палец, мило улыбнулась ему, и он снова стал объектом внимания нескольких зрителей. Узнать одного из них труда не составило – знакомые черты лица, скулы и тёмные кудри, обрамляющие серый взгляд, пристально изучающих его, как опасный объект. Питер заметил, что Джеймс слегка отстранился, перестав давить на его плечи, когда Регулус взглянул на него.              – Привет, Реджи, – он подошёл, пожав ему руку. – Ты стал еще меньше или мне кажется.              – Да ладно, Пит, просто ты стал немного больше, давай начистоту, – ответил в своей манере Регулус, на что тот рассмеялся, качая головой.              – Ты прав, приятель, но это все не мешает мне оставаться сладкой булочкой, а? – он подмигнул ему, ничего не ожидая в ответ, это же был Регулус, он никогда не отвечал на подобные шутки.              – Питер, – окликнул его Сириус, и он уже подумал, что тот скажет что-нибудь вместо своего брата, но Сириус встал рядом с высоким парнем, выглядя при этом немного смущенным, и представил их, – это Римус. Римус, это тот самый Питер, которому так по вкусу пришлась твоя идея с костюмированной вечеринкой.              – Ага, так вот, кто виновник, – прищурился Питер, сместив губы, – ты знатно подставил меня, друг.              – В свое оправдание хочу сказать, что ты выглядишь намного круче всех нас вместе взятых, – ответил Римус, улыбнувшись ему. Питер улыбнулся ему в ответ, расценив этот жест как предложение дружбы. Они пожали друг другу руки, и Питер был не против стать причиной веселья под таким добродушным взглядом.              – Ты надолго к нам? – поинтересовался Сириус.              – Эй, я только приехал, а ты меня уже выпроваживаешь?              – Как ты смеешь, – обиженно шикнул тот, – мне нужно составить экскурсионный маршрут, я должен на что-то рассчитывать.              – Когда это ты стал таким продуманным? – прищурился Питер.              – Заслуга нашего дорогого Римуса, – шепнул Джеймс, и Питер, переведя взгляд с одного на другого, заметил, как оба стушевались, покраснев от ушей до носа.              Он не стал снимать свой костюм. После нескольких рюмок текилы и ромовых шотов ему стало абсолютно наплевать, в чем он и где он. Люди спрашивали его об Америке, и он охотно рассказывал, собирая толпы любопытных зрителей. Питер привык быть центром внимания, и он был счастлив снова увидеть своих друзей.              – Значит, теперь вы работаете вместе? – спросил он у Марлин, которая уже договорилась с ним об интересном варианте татуировки в стиле дотворк на его предплечье. Она уверяла его, что это сделает его имидж еще более привлекательным.              – Это они работают со мной, – уточнила она, вздернув палец вверх.              – Что ж, – усмехнулся он, – охотно верю. Им всегда не хватало женской руки.              – Ты сейчас хочешь сказать что–то вроде нежности и тонкости женских рук? – прокашлялась Марлин. – Знаешь что, дитя Голливуда, мои руки намного сильнее и выносливее их, так что не нужно сеять стереотипы про слабый пол. Единственная моя слабость – это очаровательная, сногсшибательная, сексуальная девушка, которая сидит прямо перед тобой, – она встала и властно уселась на колени Доркас, с которой Питер до этого опрокинул несколько шотов за компанию, а затем Марлин свернулась клубочком, как котёнок, выглядя при этом действительно маленькой и беззащитной.              – Нет, я абсолютно солидарен с тобой, Марлс, – капитулировал он, вскинув руки, – все права женщинам, абсолютно. Я имел в виду, что мир без женщин ужасно скучен.              Мэри весело улыбнулась этой фразе, что заставило его продолжить с большей уверенностью.              – До этого единственной женщиной в их компании была Мэри, и именно благодаря ней они вообще существовали. Видите? Женщины делают этот мир лучше. Кто мы без женщин?              – О, милый, мне нравится, как ты говоришь, но позволь мне тебе объяснить, – Мэри подсела к Питеру ближе, заставив его слегка наклониться к ней. – Видишь ли, вон там стоит Сириус.              Они оба повернули головы в его сторону. Мэри замолчала, заставила его наблюдать. Рядом с ним стоял Римус. Между ними был какой–то разговор, который с того места, где сидел Питер, не было слышно, но он мог видеть, что Римус смеётся, позволяя Сириусу смешить его, и Сириус лез из кожи вон, чтобы продлить его улыбку как можно дольше.              – А вон там, – Мэри сделала глоток из бокала и продвинулась плечом к Питеру, чтобы повернуть голову в другую сторону, – Регулус.              Питер снова пригляделся, и, будь он проклят, увидел точно такую же картину. Регулус едва ли сдерживал свою улыбку, пока Джеймс кружил вокруг него, как щенок, увлекая своего хозяина на прогулку.              Он обернулся, встретившись взглядом с Мэри, которая с интересом наблюдала за ним. Очевидно, Питер знал о некоторых склонностях своего друга. Сириус никогда не скрывал этого, и Питер, долгое время находясь в среде, где культура стремится к толерантности, относился к этому совершенно спокойно. Кому какое дело, что происходит в личной жизни других людей? Главное, чтобы это приносило обоим счастье. Если его друзья счастливы, Питер был лишь рад этому.              Но он абсолютно ничего не знал о Регулусе. Наблюдая за его взаимодействиями с Джеймсом, он подумал, что это довольно интересно, что они так сдружились. Но Мэри, чей многозначительный взгляд заставил его немного подумать, прямо намекала на некую связь, которая могла быть между Джеймсом и Регулусом. Питер помнил, как в школе они оба обсуждали девушек. Питер помнил, как Джеймс мог часами рассказывать ему о своей безответной любви к Лили Эванс, которая отлично проводила время на вечеринке, играя с Пандорой и Алисой в пив-понг. В жизни случается очень многое. Никогда не знаешь, где окажешься через год или даже месяц.              – Ты прав. Там нет места женщинам, – пожала она плечами. – Не то чтобы я не пыталась.              – Разве тебе нужно пытаться? – улыбнулся Питер, не отводя взгляд от Мэри, в выражении лица которой что–то изменилось.              Дело в том, Питер мог с уверенностью признаться самому себе, что ему нравилась Мэри. Они были знакомы очень давно, но раньше он не вызывал у девушек пылкого интереса, который они проявляют к нему сейчас. Мэри была не из тех, кто стал бы питать надежды на большую любовь, ее любви к самой себе хватило бы на весь мир, поэтому она просто искала веселья, а Питер был достаточно пьян для этого.              

__________

             – Римус, ты должен попробовать это! – воскликнул Сириус, шатаясь подойдя к нему и небрежно вручив стакан в руки. – Гидеон показал мне пару приёмов смешивания напитков. И я приготовил коктейль!              Римус сделал глоток и лицо его сморщилось от горьковато-кислого вкуса рома и цитрусовых.              – Гениально, правда?! – спросил он, навалившись на него и разведя руками в стороны. – Я назвал это Supermassive Black Hole!              – Боже, только не показывай это Мэттью Беллами, иначе ему придется переписать свою песню.              – Ты такой забавный, – с умилением протянул он и повис на его шее, застыв c влюблённым взглядом.              – Ты ужасно пьян, – рассмеялся Римус.              – А ты нет, – недовольно вставил Сириус и приподнял его ладонь со стаканом, чтобы тот выпил приготовленный им бодрящий напиток.              – Кто-то же должен оставаться за взрослого.              – О, не переживай, Джеймс все контролирует, – махнул он рукой.              Римус не сдержал широкой улыбки, кивнув в сторону собравшейся кучки народа.              – Ты это про него? – лукаво спросил он, и они оба обернулись на Джеймса, который запивал ром текилой.              – Джейми, – протянул Сириус, ужаснувшись его поведению, как показалось Римусу. – Погоди, я научу его пить!               И тот выпутался из рук Римуса, на ватных ногах помчавшись спасать своего друга. В окружении Марлин и Доркас, которые жадно аплодировали своему герою, он что-то пылко доказывал Барти, опасливо вжавшемуся в кресло. Все это складывалось в довольно забавную и абсурдную картину, когда к ним присоединился еще и Сириус, отобрав бутылки у Джеймса, развернувшегося в тот момент спиной и Римус только тогда заметил напечатанное на его футболке лицо Регулуса с прикреплённым ниже номером телефона. Он прыснул, убрав стакан с сомнительным содержимым подальше, и присоединился к Регулусу, с таким же любопытством наблюдающим за происходящим со стороны.              – Говорят, Джеймс сегодня за ответственного взрослого, – произнес Римус, облокотившись бедром о столешницу рядом с Регулусом. Тот усмехнулся.              – Знал бы ты, сколько раз мне уже позвонили.              – Что вообще за ужасная футболка?              – От создателя вот этого ядерного пойла, – кивнул Регулус на стакан, который одиноко стоял на столе. Они рассмеялись.              Толпа довольно загудела, а Регулус с Римусом переглянулись, обменявшись немым соболезнованием друг другу. Сириус посчитал хорошей идеей, запрокинув голову, залить себе в рот сразу две бутылки рома, содержимое которых лилось мимо рта, стекая на его волосы и одежду.              – Perdón, – невнятно вымолвил на испанском Джеймс, подойдя к ним. Переведя стеклянный взгляд на Регулуса, лицо его обмякло и улыбка сама растеклась до ушей. – Я украду этого милого парня ненадолго?              – Что ты там наплел Барти? – покачал головой Регулус, указав на своего друга, подглядывающего в их сторону.              – Я просто предупредил, – Джеймс стукнул себя ладонью в грудь, – что если он посмеет обидеть тебя, я уроню на него гирю.              Римус не сдержал смешка, закрыв рот ладонью, чтобы не смутить Регулуса. Тот закатил глаза, пытаясь увести Джеймса подальше от людей, так как его присутствие начинало быть комично опасным.              – Никто не превзойдёт моего мастерства, – свирепо воскликнул Сириус, раскидывая руки в сторону. Несколько раз он чуть не ударил столпившихся вокруг него людей, но те удачно увернулись.              Он подошел к Римусу, мокрый, но счастливый, и от него пахло, как от ликеро-водочного завода.              – Мне нужна твоя помощь, – заплетающимся языком произнес он, уверенно взяв его за руку и потянув за собой.              Ему нужно было переодеться, так что они оказались в гардеробной, и Римус не был уверен, что Джеймса бы это обрадовало. Вещи летели с полок, пока Сириус привередливо выбирал себе подходящую рубашку, примеряя, как она будет на нем смотреться.              – Как я выгляжу? – спросил он, развернувшись к Римусу в зеленом свитшоте, который был ему немного велик.              – Пьяным, – усмехнулся Римус и подошел к нему, подав сложенные за ним вещи. Тот фыркнул и положил стопку футболок на полку, чересчур резко захлопнув дверцу и едва не свалившись с ног. Римус поймал его и они встретились взглядами.              – Я никогда не говорил тебе, – произнёс Сириус, понизив голос до шепота и приблизившись к нему так близко, что Римус на секунду опьянел от его дыхания. – Но ты так чертовски привлекателен.              Римус рассмеялся, глядя в затуманенные, но такие влюблённые глаза Сириуса.              – Правда? – переспросил он, зная, что тот выдаст ему всю правду. Сириус закивал, взяв его лицо в свои руки.              – Ты такой потрясающий. Когда я тебя увидел, я подумал, что моя гетеросексуальность дала трещину.              – Ох, так ты… – Римус не мог перестать улыбаться, посмеиваясь и прижимая к себе пьяного Сириуса.              – Абсолютно! Мне даже не стыдно поцеловать тебя, – он привстал и коснулся его губами, напористо ускоряя темп.              – Был бы геем, было бы стыдно? – спросил он, когда Сириус отстранился, облизывая губы.              – Я бы постеснялся, – в его голосе появилась скромность, а плечи жеманно приподнялись. Затем он взглянул чуть ниже, проведя пальцами по подбородку Римуса, и произнес. – Я до последнего не верил, что действительно нравлюсь тебе.              – Что? – он приподнял того указательным пальцем за подбородок, заставляя взглянуть в глаза. – Разве я не давал повода?              – Нет, просто… мне казалось, что ты очень милый. Ты со всеми так общаешься.              – Как? Вот так? – Римус нежно поцеловал его, затем еще раз, прижимая того спиной к полкам и чувствуя, как его руки проникают тому под одежду. Он услышал тихий смешок Сириуса, губы его расползлись в кошачьем удовольствии. Кто-то задел выключатель, и они оказались наедине с отрывистыми вздохами в кромешной тьме.              

__________

             Джеймс и подумать не мог, что этот милый и скромный мальчишка умел вытворять такие вещи. Но непристойнее его действий был только его взгляд, наполненный животной страстью, желанием, с которым не сравнится жажда в глубокой пустыне. Он исчезал, цеплялся за него, заставляя его самообладание сдаться в тот же миг, забыть о стыде и собственной гордости, податься этому порыву и утонуть в нем без зазрения совести.              – Я плохо на тебя влияю, – заметил Регулус не без толики собственного превосходства.              – Ты испортил меня окончательно, – согласился Джеймс, не в силах удержаться перед шёпотом его губ.              Кто-то несколько раз пытался стеснить их своим присутствием, дергая за ручку двери комнаты, в которой они оказались. Голова Джеймса кружилась, и он был уверен, что дурманило его от шелковых прикосновений, от взгляда холодного серебра, а вовсе не от ядовитой смеси в его желудке. Возбуждение отрезвляло, но ровно настолько, чтобы перестать чувствовать что–либо еще, сокрытое под плотным настилом окутывающего его волнения.              Минуты и часы сливались в одну густую, вязкую массу, будто бы пространство вокруг них превратилось в теплый кисель, мягкий, почти медовый, сладостный и тягучий. Они долго, потеряв счет времени, сидели, прижавшись друг к другу, иногда молча, иногда сплетая руки и пальцы, украдкой целуя, тихим шепотом говоря о каких-то неважных мелочах.              – У тебя волосы всегда выбиваются, вот здесь, – Джеймс мягко коснулся их, проведя подушечками пальцев от виска к краешку уха. Регулус завел пальцы за ухо, смущенно поправив их. – Нет, мне нравится.              – Что еще тебе нравится? – позволил себе спросить Регулус, усмехнувшись. Это была небрежно брошенная шутка, риторическая, ответ на которую он и не собирался услышать. Но Джеймс думал иначе.              – Кончики губ, – он снова коснулся их пальцами, эфемерно проведя по коже, – когда ты улыбаешься, вот здесь появляются ямочки. Твои веснушки, – его большой палец мягко погладил щеку, – летом их становится больше, поэтому я люблю гулять с тобой в солнечную погоду. И все твои родинки, – он соединил их пальцем, рисуя ломаные линии, постепенно спускаясь к шее и ключицам, – они напоминают созвездия. И есть еще много всего, – Джеймс поднял на него взгляд. – Например, как ты хмуришься, или когда смущаешься, или кусаешь губы.              Регулус усмехнулся, поджав губы. Румянец коснулся щек и кончиков ушей, он зарделся и опустил взгляд. Что он мог поделать перед таким откровенным очарованием Джеймса? Абсолютно ничего.              – Наверное, я должен что–то сказать в ответ, – произнес он, водя пальцами по пуговицам на рубашке Джеймса. Тот молчал, рассматривая его с таким интересом, как будто бы видел впервые. Он всегда так смотрел на него. Он любил подмечать детали, которых раньше не замечал.              – Ты ничего не должен, – улыбка скрыла неловкость. – Я сказал это еще и потому, – Джеймс наклонился в миллиметре от его губ, взгляд все еще был прикован к глазам Регулуса, – потому что мне жутко нравится наблюдать, как тебя это смущает.              Пару минут назад он заставлял краснеть Джеймса, а теперь сам сидел смущенный, как мальчишка, впервые пристыженный за чувства. Смотреть на него такого было настоящим наслаждением, особенно зная, как он любит перетягивать одеяло на себя, перенимая первенство в смене ролей. В следующее мгновение он уже с лёгкостью притягивал цепкими пальцами подбородок Джеймса, требуя ласки, мягкости его губ на своих, позволяя себе покусывать и царапать, учить языку любви.              – Думаю, нам нужно вернуться, – Регулус убрал влагу с губ, приложив к уголкам пальцы. – Долгое отсутствие вызовет подозрения.              – Пойдем, – улыбнулся Джеймс, поднимаясь и протягивая ему руку, – я хочу выпить.                            

Эпилог.

             Приятно было просыпаться под щебет птиц, когда солнце проникает в комнату, поглаживая занавески, а затем нагло пробираясь до противоположных стен, лаская веки тех, кто еще дремал в постели. Римусу нравилось просыпаться рано, заставая Сириуса свернувшимся под одеялом рядом с ним. Обычно они засыпали в обнимку, но просыпались всегда в непонятных позах, а когда наставало время вставать, Сириус тянулся к Римусу, обвивая его руками и ногами, заявляя на него свою собственность.              – Мне пора на работу, – прошептал Римус, улыбаясь хмурому выражению лица Сириуса, который даже не успел открыть глаза, как уже был чем–то недоволен. Он что–то промычал в ответ, сильнее прижавшись к его груди. – Я не могу опаздывать сегодня, ты же знаешь.              – Такси, – пробубнил тот. Это означало, что так можно подольше понежиться в кровати, потому что этот вид транспорта займёт меньше времени на дорогу.              – Какой пример я подам своим студентам?              Сириус распахнул глаза, потянувшись и взглянув на Римуса, сразу же смягчившись и став довольным, как кот, перед носом которым поставили тарелку сметаны.              – Например тот, что надо прилежно учиться, чтобы позволить себе каждый день ездить на такси, – проворковал он, зарывшись носом в подушку прямо у шеи Римуса, заставив того приподнять голову.              – Но я не могу себе этого позволить.              – Тебе повезло, что я могу себе это позволить, – он все еще ворчал в подушку, из–за чего его волосы щекотали Римуса, и он обнял его рукой, которая лежала снизу.              – У тебя плохо получается приводить примеры, ты знаешь? – улыбнулся он, прижавшись губами к макушке.              – Эй, кто тут из нас умник? – его голова вновь приподнялась, а брови взметнулись ко лбу. – Умники привлекательны, их разум может заставить кого–то оплачивать для них такси и дальше больше.              С этими словами Сириус опустил руку, коснувшись резинки боксеров, из–за чего Римус недовольно захныкал. Он хотел остаться в постели с Сириусом, очарованный его утренним обаянием и изнуренный своими утренними потребностями. Придется подольше задержаться в душе.              Римус поцеловал его в макушку и выскользнул из–под под одеяла, оставив Сириуса жалобно звать его всевозможными ласками. Это того стоило. В обычный день он просыпался только ради этого, потому что на выходных можно было вообще не просыпаться, весь день проводя с Сириусом в постели.              Потребовалось немного времени, чтобы адаптироваться к новой квартире. Он установил надлежащий порядок, которого просил придерживаться Сириуса, хотя в беспорядке тот чувствовал себя намного комфортнее. Когда все лежало на своих местах, четко расставленное по полочкам, Сириус терялся, но и он к этому постепенно привык. Римусу нравилось, что он сам заставил себя привыкнуть к этому, раз уж теперь они жили вместе.              Сириус не утруждал себя ранним подъёмом. Он никогда не ставил утренние сеансы, потому что считал это опрометчивым решением – татуировки, сделанные в девять утра, не приносят удачу. Поэтому его рабочий день начинался не раньше одиннадцати, хотя чаще всего он позволял себе занимать исключительно вторую смену, в то время, как в первую салон был занят Регулусом и Марлин.              – Милый, – обратилась Марлин к Регулусу, состроив на лице хитрую гримасу, пока тот подготавливал оборудование для нового клиента, – не хочешь попробовать новую услугу?              – Что на этот раз? – усмехнулся он всего на секунду.              – О, тебе понравится, – взмахнула бровями Марлин, – околососковые ореолы.              – И что ты с ними собираешься делать? – брезгливо скривился Регулус, почувствовав фантомную боль.              – Забивать, разумеется.              – Господи, для чего?              – Не знаю, читала отзывы, что многим девушкам нравится, когда они выглядят более чёткими, – произнесла она, натягивая перчатки.              – И что, уже есть желающие?              – Да, Джеймс записался, – ее небрежный тон заставил Регулуса обернуться так резко, что у него что–то хрустнуло в шее. Она рассмеялась, согнувшись над креслом. – Шучу, успокойся. Всем наплевать на мужские соски.              Регулус не стал продолжать эту тему, чувствуя, как горят его уши, ведь он точно не собирался думать об обнаженном теле Джеймса прямо перед началом работы.              Марлин делала большую выручку их салону. У нее был отдельный кабинет, где она помимо татуировок занималась пирсингом и татуажем. Медицинские курсы стали весомым вкладом в ее образование, и качество ее работ заслуживали множества положительных отзывов. Благодаря этому у Сириуса уже было несколько дополнительных проколов в ушах, кольцо в левой ноздре потому что в правой все уже давно заросло, и пара микродермалов на шее и ключицах.              Они работали в свое удовольствие. Иногда Сириус брал дополнительные часы в первую смену, чтобы побыть с Регулусом, так как теперь они стали реже видеться из–за его переезда. Он был не против. Как оказалось, Регулус не привык к одиночеству, каким бы обособленным он себя не считал. Все это время ему казалось, что он будет чувствовать себя комфортно, но все же присутствие Сириуса рядом его всегда утешало.              Со временем он привык к этой жизни, потому что на самом деле его брат никуда не делся. Они все еще продолжали видеться на работе и в доме Джеймса, где Регулус теперь оставался чаще. Вообще–то их отношения все еще представляли собой нечто расплывчатое. Не было никаких официальных заявлений, ярлыков или статусов, они просто проводили время вместе, когда им этого хотелось. Им так было удобно, и никто из них не возражал против этого.              – Хочешь поехать со мной на эти выходные? – спросил Джеймс.              – День рождения твоей мамы, – вспомнил Регулус, немного замявшись. Они сидели на кухне, пробуя сыр, который им прислал Питер. – Я должен там быть?              – Если хочешь, – Джеймс мягко улыбнулся, – ты не обязан, если чувствуешь себя не комфортно.              – Но ты бы хотел, чтобы я был там, – понял он, хотя Джеймс был из тех людей, кто не стал бы настаивать.              – Разумеется, я хотел бы, – нежное прикосновение колена под столом, – Сириус тоже там будет, и я уверен, он уже договорился с моей мамой о том, чтобы пригласить Римуса.              От осознания того, что он там будет не один, ему стало легче, но все еще не особенно. Дело в том, что, как бы они не называли свои отношения, они между ними были. Регулус понимал, что со стороны это выглядело очевидно, все говорили об этом. Совсем другое, если об этом станут говорить родители Джеймса.              – Вообще–то, – Джеймс зажал зубами нижнюю губу, осторожно подбирая слова, – моя мама… она пригласила тебя.              – Меня? – Регулус сглотнул, теперь чувствуя, как на его плечи свалились обязательства. Не то, чтобы он не хотел, честно говоря, он немного боялся. Почему–то ему хотелось выглядеть хорошим человеком в глазах родителей Джеймса.              – Ну да. Она заметила, что мы стали чаще видеться, проводить много времени вместе и…              – Она знает?              – Я ничего ей не говорил. Им, – он пожал плечами, а затем, заметив, как Регулус напрягся, придвинулся ближе, взяв его за руку. – Послушай, мы и на людях не ведём себя, как безумные влюблённые, поэтому нам даже не придется притворяться. Они не станут лезть с расспросами, а всякие разговоры… я не позволю им заставить тебя чувствовать себя неловко. И они не станут, поверь. Я обещаю.              Регулус верил обещаниям Джеймса. Он ему доверял. Какая–то часть его, та самая дьявольская часть его эго, грезила показать, как он может любить. Как может любить только он. Так сильно, как ни один человек не умел, и что этой любви заслуживает только Джеймс. Он заслуживает всей любви мира, и Регулус чувствовал, что внутри него была вся эта любовь.