Blackwork

             – Мы можем поговорить? – сходу спросил Сириус, переступив порог квартиры.              – Конечно, – настороженно ответил Римус, пропуская его. – Что–то случилось?              Ответ на этот вопрос был очевидным. Да, у них что-то случилось, и Римус был только рад, что Сириус начал этот разговор. Только вот, войдя, не снимая куртки, он стоял перед ним, колеблясь в том, чтобы продолжить. Губы его подрагивали, когда он собирался начать, но как только он делал вдох, они вновь закрывались, не давая ему произнести ни единого слова.              – Чаю? – сообразил Римус. Плечи Сириуса с очередным вздохом опустились, и он кивнул, следуя за Римусом на кухню.              Все время, пока Римус доставал с полок кружки и чашки, насыпал в них сахар, клал зеленые листья, заливая их кипятком, они молчали. Стоя спиной к Сириусу, он позволил себе не торопиться: домыл грязную посуду, протер ее, чувствуя, как растет напряжение, которое ему хотелось чем-то снять, и в конце концов ему пришлось взглянуть на Сириуса, сидевшего в неестественной, напряженной позе, постукивая кольцом на мизинце об угол стола.              – Сириус, в чем дело? – спокойно спросил он, ставя на стол кружки и садясь рядом с ним. Осторожным прикосновением он заставил его поднять взгляд, и удивился, заметив, как виновато он смотрит на него.              – У нас... все нормально? Между нами? – Сириус по привычке начал жевать губу, стараясь уловить взглядом все, что происходило на лице Римуса. Но он был совершенно спокоен. На самом деле, он успокоился, когда почувствовал, как переживает Сириус, и понял, что если они оба пойдут на дно, ничего хорошего не выйдет. Кто-то должен быть на плаву.       – Думаю, мне есть, что сказать, – Римус сказал это, очень мягко коснувшись ладони Сириуса, но это все равно не смогло унять взволнованности на его лице. Тогда Римус сделал то, что всегда успокаивало его самого. Улыбка. Это действовало, как с ребенком, дети всегда улыбаются, когда ты искренне смотришь на них с добродушием. Сириус даже не заметил, как уголки его губ машинально поползли вверх. Тело реагировало, но мозг все еще был сосредоточен на голосе Римуса. – Последнее время я стал замечать, что наша совместная жизнь немного изменилась. Конечно, со временем это происходит у всех, но здесь что-то другое. Тебя не устраивают многие вещи, например, такие как ванная, тусклый свет, глупые придирки, на которые раньше ты не обращал внимания. Я могу понять тебя, это был трудный период, столько дерьма вылилось на тебя из-за суда, я правда все это понимаю. Но мне хотелось бы знать, если что–то не так. Если вдруг у тебя есть какие–то проблемы, я готов помочь тебе с ними справиться, выслушать тебя или, быть может, если проблема во мне…              – Римус, нет, – оборвал Сириус, приблизившись к нему и, шаркнув ножками стула об пол, в упор посмотрел на него. – Послушай, возможно, я действительно вел себя как–то не так из–за всех этих проблем, я и сам не замечал. Твоей вины тут нет и быть не может.              – Просто, раньше ты не обращал внимания на всякие мелочи, тебя не смущала теснота кровати или тусклые лампочки в моей квартире. Да, возможно, это все этап притирки, я проходил через это. Я всегда думал – в тесноте, да не в обиде. И ведь, по началу все и правда было хорошо.              – Все и сейчас хорошо, – Сириус склонил голову, пытаясь звучать как можно мягче. – Прости, ты будешь считать меня полным кретином, но я привык жить в условиях, которые бы меня не стесняли.              Римус оглядел свою крохотную кухоньку. Квартира Сириуса была намного просторнее, в ней можно было жить вчетвером и не сталкиваться нос к носу, когда в его скромных апартаментах едва могли ужиться двое.              – Кажется, мы уже говорили об этом, – слабо усмехнулся он.              – Да, знаю, – Сириус вновь поерзал на своем стуле, – не пойми меня неправильно, и я действительно чувствую себя идиотом, но… ты не думал, чтобы мы нашли квартиру побольше? Для нас… для нас двоих.              Римус уставился на него, как на немыслимое создание.              – То есть, я думал, если бы ты просто переехал ко мне, но я же не могу выгнать Реджи, – затараторил он, пока Римус не заставил его замолчать, приложив палец к губам.              – Постой, то есть все это время ты действительно хотел, чтобы мы съехались?              – Ну… да, – пожал он плечами и улыбнулся такой глупой улыбкой, что Римус сам не заметил, как отзеркалил ее. Он смочил губы горячим чаем, задумчиво нахмурив брови.              – Потому что тебя не устраивают условия или потому что ты жить без меня не можешь? – уточнил он с выражением более саркастичным, что заставило Сириуса ухмыльнуться, смахнув растерянность на своем лице.              – И то, и другое. Мне казалось, это звучит ужасно глупо, учитывая, что мы знаем друг друга от силы несколько месяцев.              – Это не глупо, это очень серьёзное решение, ты понимаешь?              – Гораздо лучше, чем ты думаешь, – признался он, однако напряжение в его выражении заметно спало. – Поэтому я не решался сказать тебе это, не зная, как ты отреагируешь.              – Ты думал, я откажусь? – усмехнулся Римус, их колени соприкоснулись.              – Ну, учитывая, что ты до сих пор не дал утвердительного ответа, – поджал губы Сириус в своей жеманной манере.              – Знаешь, возможно, мы слишком торопимся. Ты прав, что это звучит довольно глупо, но, если быть честным, – он наклонился, опершись локтями на стол, и приблизился к его лицу так, что коснулся его кончиком носа, – мне чертовски нравится засыпать с тобой ближе к ночи, просыпаться с тобой по утрам, делать завтрак, пока ты просто сидишь напротив. Мне до ужаса нравится твое присутствие рядом, твой запах на моих простынях, твой шампунь на моей полке, твоя одежда в моем шкафу. То, что мы остаемся друг у друга – все это не серьезно. Так, перебежки. Делить общий быт намного сложнее. Со мной трудно ужиться, я ужасно сварливый, и это пока я закрываю глаза на многие вещи, потому что мне наплевать, где будет валяться твоя одежда, пока ты лежишь без нее в моей кровати.              Римус видел, как Сириус из кожи вон лез, чтобы не испортить все своим неуместным поцелуем. На самом деле, любой поцелуй, быстрый или долгий, был бы здесь уместен, и Римус сам удивлялся своей выдержке, как он не впечатал его в стену, заткнув заодно и себя, но Сириус продолжал покорно слушать его, держа себя в руках. Затем он смолк, давая понять, что теперь тот мог сорваться с цепи, но Сириус все еще был паинькой, как дрессированный пес, который с места не сдвинется без команды хозяина. Тогда Римус улыбнулся, и прильнул к его губам, наслаждаясь моментом.              – Ты не имеешь права отказать мне после такого, – восстанавливая дыхание, произнес Сириус.              – Увы, – Римус сел обратно, поднеся к губам кружку чая, который оказался на удивление менее сладким, чем губы, которые он только что целовал, – но нам придется подождать.              – Почему? В чем проблема?              – Сириус, но откуда у нас столько средств, чтобы снимать квартиру? Я на мели, а у вас с Регулусом сейчас явно не лучшее финансовое положение из–за отсутствия постоянного дохода. Знаю, это не мое дело считать чужие деньги, но я все понимаю. И… на самом деле, я уже давно хотел поговорить с тобой именно об этом.              – М–м, да, Джеймс что–то об этом говорил, – неохотно пробубнил Сириус.              – Джеймс? – переспросил он, не особо гордясь тем, что изначально завел этот разговор через третье лицо. – Ладно, возможно, я был не прав, но я беспокоился за тебя.              – Римус, – Сириус вдруг изменился в лице, голос его звучал очень строго, чем заставил Римуса внимательно его выслушать, не перебивая своими оправданиями, – тебе не о чем переживать. Если ты беспокоишься, что когда мы станем жить вместе, заметь, – он сделал паузу, подняв указательный жест, – не «если», а «когда». Так вот, если ты беспокоишься, что я стану тратить деньги направо и налево, балуя нас всем, чем мне только взбредёт в голову, ты прав.              Римус не ожидал такого ответа настолько, что так и остался сидеть с отвисшей челюстью. Если Сириус, подумал он, признает свою слабость, то почему он так упрямо отрицает, что ему не нужна помощь?              – Потому что я хочу этого, – Сириус обхватил его лицо ладонями, – и самое главное – я могу себе это позволить.              Римус так и сидел, молча глядя на него, пытаясь понять, шутит ли он или просто напросто слетел с катушек. Сириус словно выжидал его реакции, лицо его было не обременено ни единой эмоцией, кроме подозрительного спокойствия и умиротворения. Он смотрел в его глаза, поглаживая пальцами его скулы и щеки, и затем продолжил, выводя Римуса из шокового состояния и вводя в новое, более невероятное, чем прежде. Он рассказал ему все, вплоть до причины смерти его дядюшки Альфарда, благодаря которому они с Регулусом финансово обеспечены до конца своей жизни.              – Твою мать, это какой–то сюжет из книги, – Римус потер свое лицо, которое уже высвободилось из рук Сириуса, сербающего свой чай совсем не в манере человека, у которого на банковском счёте значилось многомиллионное наследство.              – Ладно, там не такое количество миллионов, но, может быть, несколько десятков? Я точно не помню.              – Твою мать! – повторил Римус уже более эмоционально. – Чертов Скрудж Макдак, ты не похож на человека… да ваш холодильник едва ли похож на тот, что стоит в студенческом общежитии! Едва ли, потому что у студентов хотя бы есть еда.              – Мы просто не так хорошо готовим и часто берем еду на вынос, – пожал плечами Сириус, пытаясь изобразить вину, что у него не очень хорошо вышло. Он заметил, как стушевался Римус и спросил. – Что?              – Я чувствую себя унизительно.              – Почему? – Сириус рассмеялся, подойдя к нему, потому что Римус к тому времени уже измерял шагами площадь своей кухни, которой хватило буквально на один его размашистый шаг.              – Я думал, что мы принадлежим примерно одному социальному классу, но оказалось, что я и рядом не стоял. Боже, это все как-то неправильно.              – Римус, прекрати нести ерунду, – нахмурившись, произнес Сириус. – Все эти твои предубеждения полная чушь. Мне наплевать, кем ты там меня возомнил, тебя при этом это не делает хуже или лучше. Я все еще хочу быть с тобой. Ничего не изменилось, ясно? Просто теперь ты знаешь больше.              – Я дарил тебе книги, господи ты боже мой! – сокрушенно произнес он, понимая, какими мелочными в миг оказались его подарки.              – И это были самые ценные подарки в моей жизни, Римус! Даже не смей думать иначе, – но тот уже весь изошелся на нет. – Послушай, вот как мы поступим. Тебе нужно разобраться с этой твоей проблемой «о черт, он так богат, я его недостоин», а мне следует разобраться с моей проблемой, какой бы она не была. Мы вместе пойдем к психотерапевту и решим это, ладно? Я не хочу потерять тебя из-за какой-то глупости, не хочу, чтобы ты загонялся из–за такой чепухи, и уж тем более не хочу, чтобы вы с Джеймсом еще раз собрали коалицию против меня.              Римус многое ожидал услышать от Сириуса, но признание собственной проблемы в форме согласия на ее решение, было чем-то сверх невообразимым. Каким-то образом разговор их зашел о детстве, они поделились друг с другом своими историями, теперь Римус многое знал о родителях Сириуса, и мог с точностью сказать, что, если бы он встретил этих людей на улице, он плюнул бы им под ноги. Вот, где источник проблем.              – Ты все еще хочешь этого? – Римус взглянул на его руки, покрытые татуировками, которые обхватил Сириус.              – Я хочу, чтобы это перестало быть способом причинения себе боли. Правда, иногда это переходит границы. Думаю, Реджи понимал это, отказываясь весь день набивать мне все, что я захочу. Тогда я шел к Марлин. Я просто подставлял другую часть тела, не признаваясь, что до этого провел более пяти часов, забивая голень. Однажды я провел так весь день.              – Сириус, это звучит ужасно.              – Знаю, поэтому я хочу перестать себя истязать.              – Ты понял это только сейчас?              – Думаю, я делал это осознанно, насколько это возможно. Это помогало переключиться на боль физическую, заглушить то, что происходит внутри. Просто я не мог понять, что именно происходит внутри. Я вроде как думал, что это пройдет, но…              Он замолчал, покусывая губы, будто мысль все еще была не окончена. И почему-то Римус предвидел все сомнения Сириуса, которые касались их совместного будущего, поэтому решил заранее предотвратить их. Когда тот начал невнятно лепетать что-то про трудности, Римус поцеловал его. Так происходило каждый раз, когда он понимал, что Сириус будет нести полный бред, который ему не хотелось слушать или который не имел смысла. Для Сириуса это было ответом получше всяких слов, и он это принимал.