Подарок на Рождество

Лёгкие словно пропали , даже сигареты не возвращали их в норму-желание истошно кричать, разбивая руки о стены, никуда не уходило. Жизнь Антона всегда была довольно извилистой, но ничего не сломало его окончательно. Весёлое детство, проблемная юность и быстрый скачек во взрослую жизнь с ребёнком на плечах-все это давало ощутимый пинок под зад, вынуждая двигаться дальше с азартом «куда уж хуже?». Судьба продолжала подавать двоякие сюрпризы и американские горки с «горячо» в «холодно» уже предельно достали Шастуна. Декабрьский мороз пробирал до костей, каждая нить его свитера уже впустила температуру под себя, замораживая его изнутри. Каждый новый вдох порождал череду воспоминаний. По началу томно-темные из детства… Маленький Тоща всегда прятался от поясного отца в своей комнате, зарываясь в куче одеял-они его укроют от всех бед. Его сердце было переполнено страхом и он всегда засыпал, порождая все новые и новые фобии во снах. Горькая юность: скуренные до тела сигареты за школой и портвейн, который ходил по всем губам одногодок. Громкий заливистый смех и страх быть иным, он лишь хотел быть как и все и ввязывался в кучи проблем. Холод пробрался глубже и в голове разукрасилась картинка рыдающей матери от очередной выходки сына, когда они с отчимом забирали его из участка за дебошир в фонтанах. Ему было страшно разочаровать ее, ему было страшно быть слабым. Отношения с Ирой и их зарождение-сплошной косяк, если бы не ее излишний опыт-это бы закончилось, так и не начавшись. Шастун был не из робких, но что делать с человеком около себя, даже не предполагал и любил как умел-тихо и скромно. Она желала другого, ей было недостаточно робкого поцелуя сутра и хорошей порки вночи, Ира просила о жестах и громких словах-Антон не мог, не хотел. Очередной глоток никотинового дыма и глаза едва прикрываются, визуализируя картинку во всех красках и по телу разливается что-то куда более тёплое декабрьского минуса в атмосфере. По щеке пробегают мурашки, словно это маленькая ладонь дочери касается его-трепетно и впервые. Антон хорошо помнил бессонные ночи и его тихий скулёж за дверью о том, как же ему сложно-но он не маленький и ему было не страшно больше. Надя-смогла дать ему больше, чем он ожидал и первые шаги,слова,улыбки-делали его сильнее с каждым днём. Он смог. Арсений… Только от сложения букв в это имя под сердцем открывался целый мир для него, Антон расплавился в моменте… Это тот самый подарок, который Шаст загадывал каждый праздник-счастье. Его голубые словно небо глаза, куча родинок на плечах и ласковые поцелуи-лучшее, что мужчина мог вспомнить сейчас о любви. С ним Антон был другим-громким, сильным, храбрым и своим. Шастун впервые сумел быть самим собой не тая своих слабостей в молчании-Попов видел все и это разъедало лишь больше. Новый поток ветра и новая дрожь-он же ушёл… Шастун помнит, как отчаянно хватался за его широкие плечи и просто остаться, он буквально умолял об этом… Почему все, что внушает в него веру в лучшее-исчезает. Громко. Шумно. Больно. Однозначно. Когда адреналин развился окончательно и на щеках выступили слезы, Антон ступил домой и погрузился в фантомные тепло батарей. Никогда в этих стенах не было ТАК одиноко, всегда радовали звуки с соседней комнаты или громкие хлопки сковородки на плите. Потерялся… Руки сами схватили мобильный и набрали номер друга, он рядом и только он сейчас сможет приехать не ссылаясь на колкое «прости, будет лучше». Антон знал. Лучше не будет. —Шаст, ты ошалел в край? Набрал сам, так не молчи в трубку!—прикрикнул сквозь плохую связь Дима, стараясь достучаться до молчаливого абонента на другом конце провода. Шастуну снова страшно-он дышит. Томно, громко-во всю грудь. Позов слышит это и нервно выдыхает, перенимая тревожность к себе. —С Надей все хорошо, я могу приехать—встревоженно бормотал друг, стараясь не уронить телефон в дрожащих руках. Тяжёлые вздохи пугает его лишь сильнее, но тут сквозь них послышалось новое. Такого Дима от Антона не слышал. Никогда. —Пять минут, слышишь?—быстро прикрикнул Позов и Антон уже расслышал звук дверей, в которые по всей видимости молниеносность выбежал Дима. Шаст все ещё молчал, Ира лишила дара речи и он не хотел больше… Он устал просить, угрожать, кричать или просто говорить. Дышать было сложно, ведь внутри сдавливало невыносимой петлей, затягиваясь сплошняком у горловины, пробирая до нервного кашля. Неужели Попов смог переплюнуть Кузнецову и обломать крылья до основания, не давая возможности на возрождение. Смог. Арсению не живётся больше, он закрылся под тремя замками маленькой квартирки, зарываясь в собственные объятия на полу. Так тошно от этого сгустка внутри, пальцы так и чесались разодрать грудь в клочья, в порыве выудить сердце. «Я-его будущее». Слова крутились словно пластинка в голове и Арс устало выбивал этот крик с головы, продолжая давать вполне реальные пощёчины. Ему было так же больно, порой и больше. Уйти самому-невыносимо сложно, но дать шанс другому человеку зажить. А если ты любишь этого человека, ты отдашь ему все, что имеешь-оставляя себя с пустотою внутри. Попов отдал все что имел, все что желал поиметь и хотел остаться живым-невозможно. Физически-он сидит здесь на полу, обнимая себя руками и скусывая в кровь губы. Морально-он исчез, стоило блондинистой голове переступить порог чертовой квартиры. Они оба в разных местах, они оба сидят по одному в давящих стенах. Их сердца все ещё сшиты, а нити крепче канатов… Натяжение вплоть до треска, но все ещё вместе… —Я понимаю, тебе сложно говорить. Но попытайся, ладно?—тараторил Дима, стараясь перетащить огромное тело к дивану. Конечности Шастуна буквально белели от бездействия на полу и тихого плача, он был немым. Беззвучные слёзы смешались с мертвым взглядом-но он все ещё дышит, он надеялся…—где Арс? Почему ты один? Почему Надю привёз с ничего? Что происходит с тобой—не выдержал внутреннего натиска Позов, и выдал все вопросы на следствии сразу. —Ушёл он—едва ли шевеля губами шептал Антон, стараясь не вернуться головой в свою же прихожую, где он был в последний раз—я его не виню. Я просто бестолковый дурак, Дим, бестолковый—наконец выдохнул Шаст, поднимаясь в сидячее положение. Он хотел видеть взгляд напротив, Позов был рядом и на него хотелось смотреть сейчас, осознавая его присутствие. —Я ничего не понимаю, вы поругались? Ничего же, наладиться. Сейчас соберём твой женский коллегиум и выстроим план—вяло улыбнулся Поз, хватаясь за широкое плечо напротив. Он шутил, он пытается быть смешным, но не выходит. Зелёные глаза все ещё мертвы изнутри, света нет, а ведь еще вчера этот двухметровый придурок улыбался во все тридцать два, его свет шёл изнутри и Дима видел это. —Ира вернулась, он встретился с ней. Специально. Она хотела видеть меня, а он выслушал раньше—все так же монотонно собирал мысли Антон—Арс думает, что ей нужны мы с Надей. Он думает, что он не сможет стать частью нас. Трус—выругался Шастун и прозрел. Он же словно в зеркало заглянул, Попов впервые испугался. Антон делал это циклично, но Арс был рядом и успокаивал тревожное дитя, а он со своим стразом совершенно один. Шастун не знал, что этот мужчина способен бояться и быть уязвимым, он же всегда был… Антон настолько забылся в Арсении, что не успел разглядеть в нем себя. —Зачем она вернулась?—уточнил Дима, стараясь словить проявившийся блеск в чужих глазах. Антон более походил на себя сейчас. —Надя. После родов она не может забеременеть и хочет присвоить ребёнка себе, словно она просто вещь—проговаривал Шаст и перебирал ее фразы в голове—она хотела, что бы я подписал разрешение о вывозе Нади за границу. Логично, что я не согласился и теперь в ее целях: лишить меня родительских прав и выкрасть ребёнка—быстрее тараторил Шастун, зарываясь почти тактичными пальцами в кудри—она же знает все адреса, нам нужно уехать. Но праздники… Где я сейчас квартиру сниму?—Антон спохватился с места и наконец осознал, что сейчас на кону маленькая жизнь и только он вправе распорядиться ею сейчас. —Отставь панику, пусть Надя поживет с нами, просто приезжай чаще и помогай Кате. Ира не сможет увести ее из под носа моей жены, будь спокоен—быстро вскочил и Дима, стараясь поймать тело Антона, которое сейчас двигалось быстрее чем его мысли—остановись. Завтра корпоратив, расслабимся в кругу друзей и потом к нам. Главное сейчас не раскиснуть—утверждал Дима, перечисляя все пункты на пальцах. —Он не прийдет Туда—обмолвился Шастун, ловя себя на смутных мыслях. —Кажется, он обещал прийти—напомнил Позов. Тяжелое объятие, Антон окончательно сломался только что. Его руки устало умостились на чужих плечах и он выдохнул. Пришло время окончательно сдать позиции и бессознательно уснуть. —Арс?—звучал знакомый голос около уха Попова, номер не подписан и это заставило выйти из агонии чувств—Дима это, не пугайся—сразу же надоумил коллега, рассматривая Тихое сопение начальника. —Я знаю о чем вы…—Попов не договорил, как его перебил куда более пронзительный голос. —Завтра сутра, в кафе напротив офиса. Только попробуй не явиться, Шаста не будет-аргумент против которого ты не попрешь—оскалился Дима, замечая знакомую дрожь в голосе. Двое.Влюблённых.Дебилоидов! —Как он?—все же не удержался Арс, стараясь ещё сильнее прикусить губу от интереса. —А ты?—перевел стрелки Дима, полагаясь на схожесть состояний. —Мне жаль—пробубнел Попов, в очередной раз ударяясь затылком о металический каркас. —Знаю, только ты ничего не знаешь—не удержался Дима и дал секретарю пищу вплоть до утра, он снова не уснёт. Арсению больно-он знает, что это не пройдёт. Он знает, что сутра пойдёт на эту встречу, надеясь, что его обманули и знакомый парламент снова укутает в себе.