I hate you

      Виктория заходит в ванную комнату, Дамиано поправляет корсет, который смешно перетянул его тело и разделил его напополам. Парню комфортно выступать в любом костюме, но этот был ужасно неудобным и раздражал.       — Что? — Он смотрит на блондинку через зеркало. Ему для полного «счастья» не хватало только этого человека.       — Ты смешной, похож на колбасу. — Тянет за шлейку, чтобы он повернулся.       Дамиано оборачивается и сталкивается с пристальными голубыми глазами. Такими ледяными и бесчувственными, что становится не по себе. Она изучает его лицо ото лба, который покрылся хмурыми морщинками, до губ, которые натянуты в тугую линию. Виктория тянется к его губам:       — Вик. Я люблю ее. — Уворачивается. — Не надо. — Лжет.       — Я тоже люблю не тебя, но почему-то вот здесь, — указывает пальцем на их нижнюю часть тела.       — Вик. — Опирается рукой на дверь, позади ее спины.       — Дамиано, — прижимается к нему ближе, задевая то, что уже конкретно готово упереться в бедро басистки.              ***       — Для тебя меня нет, Виктория. После это вообще не подходи ко мне. Вик оттирала помаду какой-то незнакомки с ложбинки между груди. И смотрела косо на Дамиано, который устроил этот концерт перед всеми в клубе. Их выступление было завершено дикой вечеринкой, которая привела к сексу втроём, а также неизвестным веществам, находящимся в крови.       Хватает его за руку, он вырывает пальцы:       — Нет. Ты обещала. — Держит ее подбородок, и не даёт отвести взгляд. — Кажется, ты сделала свой выбор, Виктория. Вперед. Развлекайтесь. — Грубо откинул лицо басистки от себя и с отвращением поклонился.       Многие стояли в недоумение: почему фронтмен группы так обращается со своей подругой. И только Виктория знала, что наконец-то в полной мере смогла отомстить. Провела языком по верхней губе, повернулась к высокому блондину:       — Кажется, нас отвлекли. — Вик поднимает бокал, призывая продолжать вечеринку.                     — Ты такая милая, когда тебя волнует лишь мой член. — Брюнет усмехается, но взгляд потухшего ада выдаёт настоящие эмоции. Он пуст. В принципе, как и она — Давай. Только быстро.       Сильно хватает за руку, и прижимает ее спиной к холодной стене. Сжимает горло:       — Когда из милой девочки ты превратилась в самую настоящую шлюху. — Второй рукой сжимает ягодицы. Виктория стонет и подаётся назад.       — Я всегда была такой, просто ты влюблённый идиот, идеализирующий меня. — Усмехается его первая любовь. Дамиано готов сломать ей шею, чтобы она испытала ту боль, которая преследовала его все время их недоотношений.       Грубо, стягивает латексные штаны, и ладонью бьет блондинку между ног. Она шумно выдыхает через рот. Ей всегда нравилась боль — шрам оставленный ножом во время одной из бдсм-сессий это подтверждает. Языком проводит по ее шее и кусает, оттягивая кожу, чтобы доставить максимальное количество боли. Ведь она причинила ему не меньше.       Чтобы заглушить ее крики, Дамиано врубает холодную воду на полную мощность: нельзя, чтобы прибежали Джо или Томас или Итан. Или ещё кто-то. Оттягивая ее волосы, он готов напиться ее запахом. Молочная ваниль. Так пахнет сука. Переворачивает ее и наклоняет вперед. Виктория ударяется головой об кафель, а Дамиано расстегивает свои шорты, шурша тканью. Входит в неё сзади. Без защиты, без смазки. Доставляя ей дикую боль, которую она пытается заглушить, прижимая ко рту кулак, он двигается в ней до исступления. Как будто сейчас самое нужное — это сделать ей больно. Так сильно Давид еще никогда ненавидел Викторию. Она царапала рукой стену и пыталась выпрямиться, потому что вода заливала лицо, попадала в рот. Становилось невыносимо дышать — вода попала в легкие. Дамиано оттянул ее чокер, и девушка не смогла сдержать громкого стона — теплая сперма растеклась под ее опущенными штанами.       Стимуляция клитора языком — то, о чем Виктория готова просить Дамиано всегда. Долго и быстро, словно бабочка, его язык проводил по губам между ног Вик. Запотевшее стекло со стекающими каплями концентрата — создавали слишком интимную атмосферу. Дамиано трахал ее языком, растягивая удовольствие и оттягивая оргазм. До боли сжимал бедра, оставляя царапины и синяки. Поднял голову, встречаясь с ее голубыми глазами, и сорвал пестисы, заставляя девушку стонать от щекочущей боли. Одновременно входя и стимулируя соски, он ощущал сокращение её мышц. Трахать Викторию было перманентным желанием.       Молча они застегивали свои концертные костюмы. Удивительно, но никакого стеснения не было. Они всегда знали, что могут быть друг с другом любыми. И самое главное — голыми. Дамиано все время о чем-то думал, и это злило Викторию. Невозможность прочитать его мысли сводила с ума.       — Боишься, что твоя благоверная узнаёт, как на концертах ты мысленно трахаешь меня, а потом воплощаешь свои сексуальные идеи в действии?       — Сука. — Дамиано усмехнулся. Она всегда угадывала.       — Но ты готов отдать все, чтобы прикоснуться здесь. — Она берет его руку, медленно ведёт вниз, аккуратно прикасается его пальцами к вязкой жидкости между своих ног.       Она одевается, пытается полотенцем высушить волосы, которые до сих пор пахнут его смазкой. Они слиплись в мокрый тугой комок, который придется вымывать перед концертом. А также найти топ, потому что багровые и синие отметины на груди были очень ярко выражены.       Дамиано пристально смотрит на этого дьявола в обличие маленькой хрупкой Вик. Она пытается делать вид, что его нет. Но молчание затягивается и становится слишком ощутимым.       — Дамиано, ты понимаешь, что это не любовь? — Треплет его за щеку. — Ты слишком правильный. Это неинтересно. Но в сексе ты прекрасен.       Переступает через него словно через несуществующий барьер. Прошлась по лезвию, надавливая ему на горло и разрезая аорту.       — Я всегда любил тебя. — Сухой голос. Он постоянно говорил ей это, вкладывая в свои ответы надежду, что она не скажет то, что заставляет сердце перестать качать кровь.       Весь костюм в сперме, и он пытается оттереть его мочалкой для душа. Виктория перекидывает слипшиеся волосы на бок, и молча покидает ванную комнату, которая пропиталась запахом секса и пота.       — Я не ты. — Она закрывает за собой дверь.       Дамиано догоняет ее, по пути застёгивая молнию на концертных шортах.       — Я не понимаю тебя, — сжимает ее локоть.       Девушка не двигается, немигающий взгляд не выражает ничего. Второй рукой, которая не захвачена, она молча вытирает его мокрый поцелуй со своей шеи.       — Это было в последний раз. — Дамиано хочет ударить ее, накричать, убить. Сделать хоть что-то, чтобы она вновь стала живой, а не куклой без чувств.       4 утра, и Дамиано не спит, он ждёт. Стук в дверь, который громче любого выстрела гранаты. Джорджия мирно сопит, обнимая Дамиано за торс. Он аккуратно высвобождается. Знает, кто за дверью и зачем этот «кто» пришёл.       — Я же сказал в последний раз. — Аккуратно закрывает дверь за своей спиной, чтобы приглушить щелчок.       Виктория проводит языком по верхней губе, эта ее глупая привычка сводила его с ума, притягивает брюнета за край домашних штанов.       Ее безразмерная футболка еле скрывает нижнее белье. Она босиком стоит на ковролине, и смотрит на Дамиано, как будто в данный момент он единственный человек, который ей нужен. Дамиано устал постоянно ей верить, и готовится закрыть дверь перед носом блондинки, но что-то держит: беспомощность ангела или личина демона. Эти голубые глаза смотрят в его, и он теряется, его ощущения полностью оголяются, и он аккуратно берет за руку Вик.       Девушка тянет его к себе в номер. На минуту внутренний голос Дамиано пытается донести до владельца, что в соседнем номере лежит его девушка, которой нужна его забота после операции. Но член в штанах хочет другого. Виктория видит его заминку:       — Войдёшь? — Аккуратно ведёт его рукой по своей щеке. — Там грустно.       — Войду. — Кажется, он забылся, что некоторые мысли стоит держать в себе, — в тебя.       Хватает ее за талию и притягивает к себе:       — Как ты меня достала. — Сжимает её щеки рукой, ногой закрывая дверь в ее номер.