I hate you

      В темноте, шаркая босыми ногами, девушка двигалась по направлению к туалетной кабинке. Именно там она находила то, что ей было нужно в данную минуту.       Захлебываясь слезами, она дрожащей рукой доставала из заднего кармана брюк пакетик. Расфасованные крупицы блестели, словно разбитые замороженные слёзы, которые превратились в снег и упали в мешочек.       Она чертит четыре красивые линии на своём Хr, смотрит в зеркальное отражение экрана и наклоняется ниже, чтобы вдохнуть эти белые полосы сомнительного кайфа.       Доза оказалась сильной, и блондинка лежит на полу перед унитазом. Липкая челка застилает глаза, рука сжимает телефон. Пустой взгляд водит по картинкам в Инстаграмм: он выложил пост — она комментирует, он игнорирует. Комментирует другая — он отмечает другую сердцем.       Сжимает ручку так сильно, на сколько может, но это максимум. Кулачок даже не смыкается из-за отсутствия сил.       Давит картой новую дозу, пустить ее решив через десять минут после той. Делит аккуратно, хоть руки и дрожат, глаза не фокусируют из-за слез, но выходит правда ровно. Нюхает одну за другой. Паленый суррогат штырит сильнее, чем чистый кокс.       Отряхивает невидимые пылинки со своих кожаных штанов и встаёт. Шатается, но ручкой, тонкой словно прутик, держится за кирпичную стену. Сейчас она хочет выйти и позвонить ему. ***       Дамиано бреется перед концертом. Ему всегда нужно выглядеть хорошо, чтобы нравиться, окружающим их группу, фанатам. Беспокоится о качестве своего внешнего вида и об имидже, которые он построил за последние пять лет. Сейчас они уже не просто победители Евровидения, они ведущая группа Европы. И Дамиано уверен, они покорят весь мир.       Последняя ночь оставила на нем след, который не помогает смыть даже ледяная вода из графина и кубики льда на веках. Тяжелое время вернулось, и он виноват в этом, парень уверен. А ведь раньше такого никогда не было. Фантастический вымысел.       Промачивает подбородок мокрым полотенцем, чтобы освежить бритую кожу, которая ещё не такая грубая в силу возраста. Откидывает расческой челку и выходит из ванной.       Блондинка лежит поперёк огромной кровати, раскинув ноги и руки. Ее телефон выпал из костюмных брюк и теперь лежит на мягком ковре рядом с ботинком. Второй она снять на смогла.             «Виктория танцует и ее мажет. Лица людей слились в линию, она продолжает двигаться и мотать головой. Биомасса двигается из стороны в сторону, а Виктория только сильнее хочет повторить.       Ведомо несут ноги в темную кабинку. Она не понимает, что идёт туда не одна. Закрывает дверь, но щелчка не слышит. Как будто кто-то держит дверь и не даёт ей закрыть.       — Вик. — Карие глаза смотрят с укором на кулак, в котором девушка сжимает дозу.       — Дам. — Она ухмыляется и пододвигается вперёд. — Ты ненастоящий. — Она целует его легким прикосновением.       — Я настоящий. А тебе хватит. — Крепко сжимает ее за руку. — Пойдём, завтра вылет. Мы будем дома, и пойдём с тобой на курсы.       — Что? — Осоловелые глаза смотрят непонимающе. Сжимает его щеки. — Не надо. Я не понимаю, что происходит. — Он все знал. Но не хотел слышать этого. Аккуратно взял ее за затылок и поцеловал. Правда? Не сейчас.       Она падает на ноги перед этим, потому что сил стоять у неё больше нет. Он аккуратно перехватывает ее за талию и кладёт на кафельный пол. Ложится рядом и пропускает ее волосы между своими пальцами.»       — Боже, что случилось? — Тело на кровати ожило, начало ворочаться и стонать.       Дамиано смотрит не смотрит на неё, медленно подходит и хватает за шею.       — Когда это прекратится? — С силой сжимает ее за тело, хочет вытрясти душу. — Ты уже завязывала трижды. Мне рассказать остальным?       — Я уеду в рехаб. — Виктория резко садится и пытается удержать рвоту в себе. Дамиано хватает ее за волосы, девушку смачно рвёт на одеяло. — После концерта. Ладно. — Вытирает с ее лица остатки желтой рвоты. — Ты должна остановиться.       Девушка тянется к нему рукой, но он уворачивается от неё, как от ядовитой змеи.       «Первые разы в Копенгагене на новый 22 год были просто веселым времяпрепровождением. Она связывала это с одиночеством, которое щупальцами обнимало и оставляло чернильный чёрный след. Все хорошее уходило из ее жизни стремительно быстро, и Виктория хотела получить хоть какую-то радость. Анжела предложила — Виктория попробовала. Раздували по пятнадцать дорог за ночь, дальше все росло. Мечты становились все приземленнее — концерты все откровеннее. Под кокаином чувства притуплялись и каждый раз уже не было больно быть секс-игрушкой. Под мефедроном было весело делать минет и знать, что это, возможно, последний раз. И она просто играет ролл бесплатной проститутки. Далее чувство радость не возвращалась, на его место пришли депрессия и паническая атака. Вечер без дозы — день без настроения.       Сегодня на календаре уже 2023. И единственное о чем Виктория думает уже год — ее маленький тайник в доме. В нем коллекция магнитов, пакетиков и различных наркотиков: от галлюциногенных до эйфоретиков. Больше Виктории не нужен усилитель в качестве подарка, теперь Виктории нужен пакет.       Дамиано застукал ее в полгода назад, когда зашёл к ней в номер. Тогда она забыла убрать остатки дорожки, и на золотой кредитной карте остатки блестели и выдавали хозяйку. Громкая ссора закончилась бурным сексом и обещаем бросить. Но ведь обещания не всегда нужно выполнять?»       Концерт проходит успешно. Зал ликует и требует внимания ещё и ещё, каждый раз выкрикивая имя фронтмена, гитариста, басистки или драммера. Под скандирование и улюлюканье Монескин прощается с толпой и уходит в гримерку, чтобы стереть с себя пот, выпить качественного бурбона и отдохнуть после будоражащего концерта.       Виктория крутит в руках янтарную жидкость и анализирует себя, своё прошлое и будущее, настоящее. Себя и Дамиано. Каждый раз она хочет, чтобы он остался с ней, уткнуться в его объятия мечтает, уснуть с ним и проснуться.       Губы в белом снегу шепчут о любви, руки тянутся к волосам, и тело льнет к его телу. Но он каменный, сделанный из кремния и окованный железном. Для неё. Только с ней он не живой парень, а холодный мужчина. Больше она не его, он не ее. И так уже довольно долго.       Виски не бьет по голове, тем самым не затягивает ее раны, из которых видны желудочек, вены и артерии; кости ребра, оковывающие сердце видны из груди, как открытый множественный перелом. Осушает стакан за стаканом, а не пьянеет. Тупо смотрит на картинки перед собой: Дамиано целует Джорджию в руку, подаёт ей коктейль; Дамиано, придерживает брюнетку за юбку, когда та тянется за высокой корзинкой с чиабаттой; как его рука скользит по ее талии.       У Виктории больше ничего нет. Абсолютное пустое вязкое ничего.       Ноги сами ведут ее за кулису. На этой сцене они только что дали концерт. На этой сцене три часа назад Дамиано садился перед ней на колени и трахал ее глазами. На этой сцене они были едины. Теперь пустое вязкое ничего. Она бросает стакан об звуковой усилитель, и осколки разлетаются во все места этого помещения.       Раз два три, выдох. Вик бродит по танцевальному партеру и руками касается облаков. Четыре пять шесть вдох. Виктория танцует со смертью, ведь так часто нельзя. Семь и восемь. Виктория врет и не собирается останавливаться. Девять. Виктория вскидывает руки наверх и трёт в руках то, что возвращает ее к жизни — старого друга — наркотик. Она летает вновь и без него. Десять и танец становится более откровенным: Виктория снимает корсет и брюки. Остаётся в одном нижнем белье. После десять идёт одиннадцать.       Дамиано подходит к ней со спины.       — Ты обещала, — снимает лямку ее лифа, тянет вниз.       — Ты обещал тоже, — расстегивает молнию на его штанах.       — Тебе снится, — целует ее пальцы, опускает их на свою грудь.       — И я надеюсь, что этот сон не закончится. — Целует крепко.       — Адреналин! Ее сердце останавливается! Пульс нитевидный! — Кричит мужчина в синем костюме.       Где-то в грезах они танцуют свой последний вальс.

«Ты обещаешь, что все будет хорошо?».

«Я обещаю».