Худший лучший друг

«Я просто друг, я Больше не могу так... Засунь поглубже Эту свою дружбу Ведь я....»

      Хёнджин ворвался в кафе, и торопливо начал искать глазами своего друга. Феликс сидел за столиком у окна, заметив Хвана, он крикнул и помахал рукой:       — Хён, я здесь!       Хёнджин быстро побежал к нему.       — Ликси, Ликси, — затараторил он, явно чем-то обрадованный, — Он мне ответил, ответил!!!       — Кто? — не до конца понимая о ком идёт речь, уточнил Феликс.       — Ну, тот парень, помнишь? Я показывал его фото. Тот, с кем я переписывался последние два месяца, Сынмин, — начал свое пояснение Хван, снимая пальто и вешая на вешалку, что стояла рядом со столиком.       Феликс устало потёр глаза, он уже знал, чем всё это закончится.       — Ответил на что, Хёнджин?       — На моё предложение попробовать начать встречаться, — довольно улыбаясь, он уселся за столик.       — Встречаться!? Да ты с ума сошёл!?— вскрикнул Феликс, ошарашенный этим заявлением.       — Да тише ты, — озираясь по сторонам на посетителей кафе, попросил Хван, — Зачем так реагировать? Ах, Ликси, он замечательный. Вот, ты даже не представляешь, как мне с ним легко. Он такой внимательный, добрый, заботливый. Ты же знаешь, я всегда мечтал встретить такого человека, — Хёнджин опустил глаза вниз, смущаясь своих слов.       — Хён, но ведь ты его совсем не знаешь. Я желаю тебе только счастья, и тысячу раз говорил тебе об этом, но это уже выходит за рамки! Ты уже такой взрослый парень, а всё продолжаешь смотреть на людей сквозь «розовые очки», — выдохнул Ликс.       — Феликс, ну, хватит всех мерить под одну гребёнку, — надул губы Хёнджин: всё же он надеялся, что друг порадуется за него.       — Хён, мы знакомы уже четыре года и всё что я вижу, так это то, что ты натыкаешься на одних кретинов, а потом ревёшь, что тебя снова бросили. И ладно бы это были единичные случаи, но Хван, это происходит почти каждый месяц! Каждый, грёбанный, месяц!       — Хватит упрекать меня в моей неразборчивости, — наигранно произнёс Джини, — Он хороший, я уверен. Как и уверен в том, что с ним будет всё иначе и надолго, — сказал он, демонстративно хлопнув ладонью по столу.       — Подожди, подожди, мне звонят, — Феликс поднёс руку к уху, изображая телефон. — Простите, что? А, вы хотите записаться в очередь на «Парень Хван Хёнджина»? Ммм, хочу огорчить вас, на этот месяц запись закончена. Да-да, перезвоните ближе к концу месяца. Что? О, конечно, вы ещё сможете записаться, свободных мест будет просто заебись как много, — рявкнул Ли, бросив на стол ложечку, которой от нервов расковырял все пироженое.       Он смотрел на друга серьёзно и думал о том, как бы не пройтись по его красивому лицу чем-нибудь тяжёлым, чтобы у этого дурного наконец-то встали мозги на место. Но не стал. Не найдя слов, да и желания продолжать разговор, Феликс нервно содрал свою куртку со спинки стула, схватил сумку и пошёл в сторону выхода. Хёнджин остался сидеть за столиком, с трудом понимая, с чего вдруг его друг такой нервный.       — А платить кто будет? — лишь успел крикнуть ему в след Хван, но тот уже скрылся за дверью.       Хван Хёнджин — чертовски привлекательное, влюбчивое, ветреное, боявшееся одиночества создание, которое так легко раскрывает свою душу очередному ухажёру, а потом в хлам напивается в баре, где подрабатывает его друг Минхо, потому что ему опять плюнули в душу. Получили близость и свалили куда-то в прекрасные дали.       Он очень ранимый и всегда боится чужого мнения. До дрожи избегает любых конфликтов, потому что совершенно не умеет отстаивать свою позицию. В виду боязни критики, всю жизнь пытается окружить себя хорошими, по его мнению, людьми. Которые будут лишь хвалить его. Поэтому в реальной жизни плохо выстраивает отношения. Удостоились попасть в круг его приближенных только три человека: Ли Минхо, друг детства, Хан Джисон — парень Хо, ну и конечно же, Ли Феликс. Он до безобразия ведомый на романтику. Поэтому, даже вопреки боязни по отношению к людям, романы заводил направо и налево, пытаясь найти свой идеальный идеал.       Феликс же наоборот. Всегда верил лишь в настоящие чувства, и не растрачивал себя впустую. За все четыре года учёбы в институте, не завёл отношения ни с кем, хотя парень он очень привлекательный. За ним ухаживали как и девушки, так и парни, а он лишь вежливо всех отшивал. Объясняя это тем, что отношения ему не интересны. Многие уже даже думали и распускали слухи, что он асексуален. Но Феликсу было на всё это, честно, похуй.       И вот, эти два чуда вселенной, встретились и стали друзьями. Лучшими друзьями.       Они нашлись друг у друга в первый же день учёбы в институте. То ли потому, что судьбой были прописаны друг другу, то ли потому что в первый день занятий оба боялись подойти хоть к кому-то и познакомиться. А когда их взгляды пересеклись, то решили, что для первого знакомства сойдут.       Их дружба была неоднозначна, но проста и очень крепка. Они то утопали в дружеских объятиях, то просто в порыве ярости посылали друг друга куда подальше, без обратного билета. И вокруг никто не понимал, как эти двое потом мирились. Потому что им даже не нужен был сам процесс примирения. Кто-то из них первый подходил, молча садился за одну парту и просто говорил «привет!».       И в этот раз, помирились они точно так же. Хёнджин молча подошёл и, бросив сумку на стол, уселся рядом. Уложив голову поверх рюкзака, стал сверлить глазами своего друга. А тот продолжал делать вид, будто не замечает чужого присутствия. Хван улыбался. Феликс был для него больше чем друг, настоящая родственная душа. Он понимал его с полуслова, всегда поддерживал и одобрял его действия. Но последние полгода в нем будто что-то переменилось. Но Хёнджин пока не понимал, что именно.       — Ликсииии, — начал привлекать к себе внимание Хван, — Ликсиииии....       — Хван, отвали, — все так же обижено, ответил друг.       Хёнджин решил сразу перейти к тяжёлой артиллерии. Он потянулся ближе и заключил в крепкие объятия своего маленького человечка.       Как же Феликс это ненавидел. Он тут же начал брыкаться и, огрызаясь, просил наконец отпустить его. Но Хван был настроен решительно. Он еще крепче прижимал его к себе, дыша куда-то в область шеи Ли. А друг уже сдавал позиции. От такой близости и силы рук, вырываться становилось тяжелее и Феликс сдался.       — Ну всё, всё, я не обижен, — залепетал он, — Только отпусти, я уже дышать не могу, — кряхтя убирал большие руки Феликс со своих плеч.       — Вот это по-нашему, — радостно заключил Хван, пальцем ткнув в нос друга, — Не дуйся больше на меня и не кричи, — надув губы, попросил он, — Ты мой лучший друг, и ты знаешь, что я очень тобой дорожу, и я не хочу тебя потерять.       — Лучший друг, — как-то обречённо повторил Феликс, — Ты тоже мой друг. Прости, что вчера так вспылил. Просто я волнуюсь за тебя, не хочу снова видеть, как ты плачешь.       — Оу, Ликси, не беспокойся в этот раз. Все будет хорошо, — накрыв своей ладонью чужую, сказал Джини, — Он, правда, хороший.       — Хотелось бы верить, — протянул Ликс.       — Вот увидишь, он тебе понравится. Кстати, послезавтра мы с ним первый раз идём на свидание, — объявил Хван, — так что мне нужна твоя помощь с выбором костюма. Он сказал, что поведет в какое-то очень хорошее кафе, в котором делают самый вкусный ванильный латте.       — Что? В кафе? — удивился Феликс, — В обычное кафе? Теряешь хватку, мой дорогой друг. Раньше ты ходил только по ресторанам со своими ухажёрами. Что случилось, хён? Неужели вся эта роскошная жизнь тебе наскучила и ты понял, что с милым и рай в шалаше? — подколол он друга.       — Да иди ты, — улыбаясь, махнул рукой Хёнджин, — Я же говорю, он не такой. Он совершенно другой…       — То есть — бедный, — заключил Феликс и тут же получил подзатыльник.       — Ладно-ладно, прости. Я уже понял, что Сынмин твой, экземпляр невиданной доброты, искренности и чувственности. И что таких уже не существует. Я понял, — растирая затылок, протараторил Феликс, — Так, когда мы едем к тебе, чтобы выбрать наряд для «Самого лучшего кафе в Мире»? — ёрничая, продолжал Ли.       — Давай сегодня вечером? У меня тренировка заканчивается в семь и где-то около восьми, я буду у себя. Идёт?       — Идёт, — ответил Феликс.       В аудиторию зашёл преподаватель и парни, раскрыв тетради, погрузились в прекрасные минуты познания истории журналистики. А Феликс тем временем зарылся в свои мысли. Четко понимая, что долго он так не протянет. Но он и представить не мог, что его ожидание выльется в года.