Худший лучший друг

«Знаю, буду жалеть. Буду жалеть, поэтому я изменю свои чувства... Мне будет жаль, поэтому останься хотя бы другом? Тебя, я тебя до смерти люблю...»

      Когда вечером Феликсу позвонили, он ещё не знал насколько круто повернётся его жизнь. Это случилось за три дня до вечеринки в честь дня рождения Хёнджина. Директор агентства лично связался с Ли и сообщил, что завтра в офисе состоится серьёзный разговор. Вкратце сказав, что это связано с их дочерним издательством в Париже. Феликса эти слова привели к бессонной ночи. Он предполагал, что всё это значит.       Уже в десять утра он прибыл в издательство, где ему сообщили, что его отправляют, как лучшего сотрудника, в Париж, минимум на полгода. Объяснили это тем, что новый главный редактор Со Чанбин попросил в помощь у главного офиса человека, который имеет достаточно опыта и конечно же, знает французский, так как из-за трудностей, которые пришлось пережить филиалу в Париже, большинство сотрудников уволились, а новые пока некрепко стояли на ногах. Поэтому Чанбин и предложил направить к себе Ли Феликса, о котором знали в мире журналистики практически все. Да и он давно горел желанием поработать с ним в одной команде.       Феликс не мог поверить в то, что ему нужно уехать. Для него много значила его карьера, немало сил было потрачено, чтобы занять то место, на котором он был сейчас. Пусть он и молод, но амбиции у него достаточно огромные. Поэтому бросить все на половине пути он не мог, но и бросить Хёнджина не мог тоже.       Все остальные дни, он провёл в раздумьях о том, что ему делать. Он анализировал у себя в голове слова Минхо и решил, что все же признается другу в чувствах и если он будет принят им, то предложит поехать вместе. План был, так сказать, ничем не подпитан, но слепая вера заставляла Феликса надеяться на лучшее. Но все, конечно же, пошло вне плана. Они опять прошлись кругами возле главного вопроса и ничего не решили.       За семь лет дружбы с Феликсом, Хёнджин даже представить себе не мог, что тот может оказаться дальше, чем запреты Сынмина. Новость о том, что лучший друг уезжает, совершенно его расстроила. Феликс не сказал ему лично. Хёнджин узнал об этом на своей вечеринке от Джисона, который случайно проболтался, пытаясь найти объяснение, почему тот убежал. Дополнительной больной точкой стал подарок от Феликса.       На самом деле, в тот вечер Хёнджин очень разозлился на всё, что произошло. И на себя, и на друга и на опять не вовремя пришедшего Сынмина. В тот момент он уже сам задал себе вопрос, который когда-то задала его сестра. Что держит его возле Кима? И опять эта трусость. Боязнь оказаться никому ненужным, боязнь перечеркнуть все то время, что они вместе и, конечно же, страх быть отвергнутым Феликсом. Тогда Хёнджин уже потерял надежду на то, что он когда-то сможет произнести вслух о своих чувствах к другу.       Совсем ночью, когда все гости разъехались по домам, а Сынмин заснул, Хёнджин спустился вниз с подарком, что дал ему Феликс. Включив небольшой светильник в гостиной, он уселся на диван, и достал из пакетика содержимое. Это была небольшая, тёмно-синего цвета, бархатная коробочка, украшенная тонкой голубой лентой. Хван аккуратно раскрыл её и замер. Из коробки на него смотрел прекрасный кулон в виде цветка — синий василёк***. Джини взял его в руку, как самую дорогую ценность и принялся внимательно рассматривать. Даже при отсутствии достаточного освещения, кулон был прекрасен. Хёнджин соскочил с дивана и побежал в прихожую к зеркалу, чтобы примерить. Закрепив на шее кулон, он долго смотрел на свое отражение, точнее на подарок от Феликса, который теперь украшал его шею. Дотронувшись пальцами до цветка, Хёнджин будто чувствовал все то, что хотел вложить в свой подарок его друг. Он улыбался мыслям о нём.       Вспомнив, что с коробочкой шла записка, вернулся в гостиную. Волнуясь, он раскрыл записку, а там только одна фраза:

«Ты для меня больше, чем друг…»

      Для Хёнджина все стало невыносимо плохо. Последующие дни он всё не решался позвонить Феликсу, попытаться все прояснить. Речи уже не шло о признании, просто хотя бы вернуть прежнее общение. Хёнджин понимал, что если сейчас всё не прояснить, друг уедет и он потеряет его навсегда. Замученный своими терзаниями и бессонницей, он дождался пятницы. Когда Сынмин уехал, Хёнджин вызывал такси и направился в бар к своему другу Минхо. В место, где он всегда залечивал раны.       — Феликс, дорогой, ты не мог бы подъехать и забрать нашего грёбаного друга домой, — начал свой разговор Минхо, без приветствия, сразу, как Ликс поднял трубку.       — Что? Он снова в баре? Снова пьёт?       — Ну, явно он пришёл сюда не цезарь поесть, — съязвил Хо, — О, М-а-й Г-а-д! Феликс, Феликс, ты когда-нибудь видел, чтобы наш друг исполнял связки из Олимпийской программы по художественной гимнастике?       — Что? Какой гимнастике? — недоумевал Ли на том конце провода.       — Ликс, Боже, наш друг тут такое выдаёт, — продолжал Минхо, — В общем, сегодня моя смена до утра, если ты помнишь, я типа администратор, и я не смогу его отвезти домой. А если ты его не заберёшь в ближайшее время, то он явно получит по своей красивой мордашке. Хотя… — вдруг замолчал Ли, не договорив фразу.       — Что? Что там происходит? Минхо! — не унимался Феликс, крича в трубку.       — Получил, — наконец-то выдохнул Хо, — Ликс, приезжай, как сможешь. А я пойду принесу ему лед. Эх, опять мне за стаканы платить, — сказал Минхо и бросил трубку.       Феликс приехал через пятнадцать минут. Он гнал на своей машине, нарушив два раза правила дорожного движения, за что, конечно же, получит завтра квитанции на уплату штрафа. Но его мало это волновало. Его беспокоил только друг и факт того, что тот напился. Такого не было уже на протяжении двух лет.       Влетев в бар, Феликс сразу же отыскал тех, кто ему нужен. Они сидели за столиком на диванах. Хёнджин лежал на спинке, явно уже не в состоянии шевелиться, а Минхо сидел рядом, прикладывая что-то к губе.       — За что его ударили? — начал выяснять Ликс, подбежав к друзьям.       — Ну, наш всемирный певец, орал на весь зал душераздирающие песни, типа «Рюмка водки на столе». Те уважаемые амбалы, — Минхо указал свободной рукой на соседний столик, — Достаточно вежливо, прошу заметить, попросили его наконец-таки заткнуться, потому что его писклявый голос всю атмосферу портит. На что Джини высказал явное несогласие, в виде водопада матов в сторону почтенных гостей, — объяснял Хо, прикладывая очередной пакетик со льдом к губе Хёнджина, — И вот эти, цитирую, «Ничего не смыслящие пидорасы», уже более доходчиво объяснили несколькими ударами по лицу, что Джини все же не прав, — закончил он пересказ всего, что случилось.       — Он матерился? — удивился Ликс, — Он никогда не использовал ругательства в речи.       — Феликс, я хуй знает что он там использовал, а что нет. Я знаю только одно, что какая-то херня с ним происходит. Забери его, прошу, пока он снова не очнулся и не вспомнил о том, что когда-то хотел стать певцом. Потому что в таком случае, врежу ему уже я, — причитал Минхо, пытаясь поднять друга за руки.       Феликс и Хо, подхватив Хвана на свои плечи, понесли обмякшее от алкоголя тело к машине младшего.       — Стоп, куда вы меня тащите? А ну поставили на место! — в пьяном бреду начал бубнить Хёнджин, уже оказавшись на улице, — Да вы знаете, кто я такой, а? А знаете, кто мой друг? Он лучший журналист этого мира, да еще и пояс по тхэквондо есть у него! Ща если меня не оставите, он приедет и вас тут всех уроет! Ясно вам? — уже кричал пьяный Хван.       — Джини, дорогой, заткнись, — попросил Минхо, скидывая руки друга со своих плеч и усаживая его на заднее сиденье. Тот ещё пару минут, что-то кричал Минхо через закрытую дверь машины, но его не слышали, а потом и вовсе успокоился и вроде заснул.       Минхо стало жаль своего друга. Он знает его ровно столько, сколько знает себя. Хёнджин всегда отличался своим добрым сердцем, своим воспитанием, своими мыслями. В детстве он был куда смелее, чем когда повзрослел. Хо даже не заметил, как тот стал зависим от чужого мнения, как стал зависим от боязни остаться одному. Не заметил, как в его жизни появился Ким Сынмин и в кого превратился его друг рядом с ним. Минхо заметил лишь то, что Феликс для него значит намного больше, чем он пытается себе внушить. Но Хёнджин трус, а Минхо в его дела лезть не намерен.       — Ликс, — обратился к нему Минхо через опущенное стекло, — Разберитесь уже в том, кто вы друг для друга, — сказав это, Ли ушёл, оставив Феликса наедине с его словами.       Феликс знал, что сегодня он точно не встретит Сынмина в доме Хвана, так как тот уезжает каждую пятницу к своим родителям. Такой он у них отличный и послушный сын. Хотя эта «послушность» начала проявляться только последний год. Держа на своих плечах пьяное тело друга, Феликс матерился всеми словами, пока вставлял ключи в дверь. Зайдя в дом, он не смог включить свет, поэтому, надеясь только на свою визуальную память, Ликс потащил своего друга в гостиную: нести его в спальню, на второй этаж, он точно не собирался.       Плюхнув обмякшего Хёнджина на диван, Феликс уселся рядом на пол, пытаясь восстановить дыхание. Похоже проблемы с кислородом будут всегда, когда он рядом с ним.       — Ликси, — застонал Хёнджин, — Мой любимый, Ликси, — снова простонал он, перевернувшись на бок, лицом к Феликсу, — Мой лучший друг, Ликси, я тебя так люблю... Не бросай меня, не бросай, — бубнил он. А Феликс лишь спокойно наблюдал за ним. Вот он. Прямо перед ним, пара сантиметров и к нему можно прикоснуться, можно дотронуться до его лица, губ. Такой сонный, такой нежный. Феликс коснулся рукой его разбитой губы, тот даже не шевельнулся.       — Когда мы перестанем быть друзьями? — тихо спросил Ли. Но вопрос останется без ответа. Сегодня ему нечего терять.       Он приблизился и прижался к губам Хёнджина своими. Робко, неумело, боясь дать себе волю. Слегка приоткрыв свои губы, чувствуя приятную мягкость чужих и горечь алкоголя на них. Сжимая пальцы в кулак, отстранился. Хочется глубже, горячее, хочется ещё и больше, но так нельзя. Хёнджин пьян и не способен ему ответить. И он его друг, лучший друг.       Феликс прижал ладони к лицу, оно пылало, да так сильно, что наверное светилось красным светом в темноте. Он стянул с Хёнджина куртку и ботинки, накрыл пледом, который нащупал на кресле рядом. Сегодня он останется у него. Сняв и с себя верхнюю одежду, Феликс лёг рядом, со спины обнимая друга за талию. Сегодня ему нечего терять, ведь через два дня он улетит в Париж. И обо всем, что сегодня произошло в стенах этого дома никто не будет знать.       Но Феликс так и не узнает, что Хёнджин вовсе не спал, он просто побоялся открыть глаза. В самый подходящий момент, он просто сдал назад. Ведь мечтать намного проще, чем действовать наяву.