Худший лучший друг

«Но, даже если я стараюсь быть сильным, то просто выгляжу как дурак Сколько ещё времён года должно пройти, чтобы мне стало лучше? Мне так же будет больно, даже если я найду эти воспоминания Я чувствую себя ничтожно, останутся лишь шрамы…»

      Мать Хёнджина — самая больная тема для него. Назвать её матерью крайне сложно. Она вышла за отца Хвана совсем юной девушкой, никаких чувств к нему не питая. Такое бывает, когда ты просто меркантильная особа. Она и не планировала рожать, но когда узнала о беременности, решила, что это уж точно привяжет мужа к ней намертво, хотя бы в материальном плане.       Когда на свет появилась двойня, отец был на седьмом небе от счастья. Для него первенцы были долгожданными: он влюбился в них навсегда, в ту самую минуту, когда впервые взял на руки. Папа Хвана очень добрый человек, но при всей внешней силе, которую он должен был показывать, изо дня в день, управляя такой громадной компанией, в душе он был ранимый и по-детски слабый.       Отец очень ценил женщину, которую выбрал сам и которая подарила ему таких замечательных детей. Он знал о её изменах, но всё равно любил. Поэтому, когда она сбежала с очередным ухажёром и бросила их, он места себе не находил. Сильно переживал и часто выпивал, но всё же нашёл в себе силы отпустить её и, даже частично простить. Все это сделал ради детей. Двойняшкам на тот момент было девять лет.       При всей своей занятости в компании, отец не мог должным образом заниматься детьми. Самым главным воспитателем для брата и сестры стала их няня — Мисс Пак. Женщина заменила им всех, поэтому дети очень сильно привязались.       Хёнджин постоянно с ней разговаривал и делился самым сокровенным. Так однажды, придя со школы, он рассказал, что впервые поцеловался с мальчиком, который очень сильно ему нравится. Юный Джини думал, что мисс Пак его осудит за это, но она лишь сказала, что человек волен выбирать сам кого он хочет любить и целовать. Няня была для него самым близким другом, поэтому, когда она тяжело заболела и вскоре скончалась, больше всех переживал утрату именно он.       Женщина не могла в полной мере заменить детям мать, но она старалась. И вот Хёнджин, в свои восемнадцать лет, совершенно разбитый и потерянный, пытается отыскать то тепло и нежность, которую он утратил или совсем не получил от бросившей их мамы. С кучей страхов из детства и с зачатками аутофобии*, он превращается в некое подобие своей матери. Но та просто любила мужчин с деньгами, а Джини же перебирал кучу кандидатур на место того, кто сможет его оберегать и полюбить. И так он увлекся этими поисками, что в глазах других уже выглядел просто как парень жадный до мужского внимания. Он даже представить себе не мог, что при всей дотошности его поисков, выберет и проживет столько лет рядом с человеком, как Сынмин.       Когда Минхо увидел Хёнджина на пороге своего бара, то вскрикнул. Он пожалел, что на открытие своего заведения не повесил оберег на дверь, чтобы этого клиента тут не было.       Отмотав плёнку воспоминаний к тем моментам, когда его друг приходил к нему на прошлое место работы, глаз Минхо задёргался. Он не переживёт вновь видеть сольные программы пьяного Хвана.       — Ой, бля, нет. Джини, прошу, иди домой, — скривил своё выражение лица Минхо, когда Хван подошёл к стойке, — Вот реально, Хёнджин, если ты мне сегодня хоть что-то разобьёшь или тебе разобьют, то я тебя лично вышвырну и внесу в черный список! — предупредил старший.       — Минхо, мне сейчас так паршиво… — на себя непохожий, Хёнджин прошёл мимо друга и упал за стол с диванами.       Ли впервые за последнее время видел друга таким поникшим. Он не стал даже спрашивать, что тот будет пить. Взяв молча две бутылки и стаканы, пошёл к столику Хёнджина.       — Что-то случилось? Ты поссорился с Сынмином? — спокойно спросил друг, ставя на стол алкоголь, и усаживаясь напротив.       — Нет, не поссорился. Мы просто расстались, — безразлично ответил Хван. Открыл одну из бутылок, налил полный стакан и выпил залпом.       — Да? Я надеюсь, это ты сейчас отмечать собрался, а не рыдать тут по потере этого зануды, — усмехнулся Минхо и тоже налил себе немного для поддержания настроения.       — Я пью не из-за него, а из-за своей никчёмности. Минхо, я опять напоролся на те же грабли, но Сынмин во многом прав.       И Хёнджин рассказывает обо всём, что произошло несколько часов назад в его доме. Друг слушал внимательно, медленно закипая внутри. Желание пойти и набить морду этому уроду росло с каждой секундой.       — Не зря Феликс его невзлюбил, — сделал вывод Минхо.       — Скажи, Хо, ты знал о том, что он влюблён в меня? — неожиданно спросил Хёнджин.       Минхо немного растерялся. Он не знал, имеет ли право говорить об этом другу, но решил, что уже поздно скрывать.       — Знал. Я думаю, знали все, кроме тебя, похоже. Как-то он даже приезжал ко мне на работу, чтобы спросить совет. Я, конечно, ничего дельного не сказал, но после этого он решил, что признается тебе на той вечеринке. Никто не был в курсе, об этом он рассказал Джисону уже перед отъездом. Вроде как ничего не вышло, судя по тому, что ты до сих пор не с ним, — пошутил Минхо.       — Я, действительно, не знал о его чувствах. Я свои то понимал плохо. Мне казалось, это неправильно — влюбиться в друга. Я просто трус, Минхо. Он поцеловал меня тогда, после бара, как привёз домой. Наверное, он думал, что я вообще в отключке. А я просто струсил! Понимаешь? Я испугался того, что мои чувства действительно взаимны. Я такой идиот. И ещё этот Сынмин рядом…       В этот вечер Хван выпил достаточно алкоголя, чтобы заглушить боль: по его мнению, достаточно.       — Ты говорил, что все будет в порядке! — уже без сил бубнил пьяный Хёнджин, лёжа головой на столе, — Так почему же так больно, Хён?       — Ты слишком поздно увидел то, что должен был понять одним из первых, — отодвигая очередную пустую бутылку от друга, спокойным голосом ответил Минхо.       — Надеюсь, он там счастлив, — прошептал Хван из последних сил и отрубился.       Самолёт Феликса приземлился в десять часов вечера. Это была долгая разлука с его родным городом, с его близкими и друзьями. Теперь он наконец-то дома.       Получив багаж, он скорее вышел из аэропорта и стал искать такси.       — Здесь так всё изменилось, — подметил Чанбин, приобняв Ликса за плечи и смотря по сторонам.       — Только для тебя. Для меня, всё осталось прежним. Всё же я отсутствовал только полтора года, а ты последний раз ступал по этой земле подростком, — ответил Феликс.       — Это верно. О, смотри! Свободное такси, бежим! — крикнул Чанбин и, схватив в руки оба чемодана, побежал к машине.       Со Чанбин. Главный редактор издательства в Париже и, по совместительству, парень Феликса, старше на пять лет. Ещё подростком вместе с семьёй, из-за работы отца, переехал в Париж.       Чанбин очень добрый, чуткий и невероятно сильный молодой человек. К своим тридцати годам уже зарекомендовал себя, как самый грамотный руководитель.       Главный офис в Сеуле был очень доволен проделанной им работой по восстановлению издательства в Париже. Но Чанбин на всю похвалу в свой адрес лишь отвечал, что все это не только его заслуга, но и его партнёра Ли Феликса, без профессионализма которого ничего бы не вышло.       И теперь, в связи с успешным окончанием миссии, руководство разрешило Феликсу вернуться в Сеул. Чанбин напросился с ним, уж очень он хотел взглянуть на город, в котором родился. Да и хоть немного провести время со своим любимым человеком в другом месте, потому что последний год у них у обоих было очень много работы и виделись они только в офисе.       Усевшись наконец в машину, двое молодых людей отправились домой. Феликс за неделю до прилета арендовал дом в том же районе, где жил Хёнджин. Он хотел остановиться где-то поблизости, но на расстоянии, чтобы тот ничего лишнего не подумал. Теперь ему предстояло заново начинать свой быт в этом городе.       О своём возвращении он никому не сказал, решил для всех сделать сюрприз. Даже в последнем разговоре с Хёнджином по телефону продолжал говорить лишь о том, как сильно он хочет вернуться, но не знает сможет ли.       Дорога из аэропорта занимала около часа, поэтому Феликс достал наушники и включил музыку. Все песни, которые он слушал последнее время, напоминали о его лучшем друге. О той жизни, когда он ещё ничего к нему не испытывал и даже о том, когда понял свои истинные чувства к нему. Но всё это уже, казалось, в прошлом. Сейчас он едет в такси домой с другим мужчиной, который очень им дорожит и любит, а Феликс постарается полюбить в ответ. Наверное.       Окунувшись в приятные воспоминания, Ликс решил, что Хёнджину всё же нужно сообщить о своём возвращении: до завтра он не выдержит терпеть. Феликс разблокировал телефон и быстро набрал достаточно короткое сообщение, но надеялся, что оно обрадует друга.

«Увидимся завтра в офисе:)»

      Отправил и некоторое время ждал ответа, но телефон молчал. Подумав, что друг уже спит, откинулся на сиденье машины удобнее и прикрыл веки. Усталость после перелёта дала о себе знать.       Но Феликс не мог представить, что в этот момент его Хёнджин действительно спал, но совсем не из-за того, что завтра рано идти на работу, а лишь потому, что напился. Поэтому сообщение так и останется непрочитанным.