Свет в пустоту

Прошло около двух часов, а Солли никак не могла оторвать глаз от отражения своего обнаженного тела в зеркале, лишь изредка моргала и склоняла голову набок, словно это помогало лучше разглядеть себя. Несмотря на то, что в комнате была кромешная темнота, девушка будто научилась видеть сквозь неё. Она точно знала, на каком участке тела находился каждый из ее шрамов и как они выглядели, поэтому собственный образ четко всплывал в мыслях, позволяя в мельчайших подробностях разглядеть ту, кем она теперь являлась. Усталость из-за длительного стояния на одном месте давала о себе знать. Ноги Солли ныли, требуя немедленного отдыха. Дверь в комнату слегка приоткрыли, из-за чего тонкая полоска света попала на лицо девушки. Не глядя на нарушителя ее уединения, Солли дотронулась до своего лица. Пальцами она прошлась вдоль продолговатого рубца, тянувшегося от уголка правого глаза до подбородка. Казалось, девушка давно перестала что-либо чувствовать к собственной внешности, лишь явное безразличие. Когда-то она страдала от фантомных болей, стоило краем глаза взглянуть на себя, однако теперь в ней жила только пустота ко всему, что происходило в ее жизни. — Есть новые? — Арам полностью открыла дверь, впуская в комнату больше света, и уже смело вошла, встав позади Солли и без стеснения разглядывая ее. Девушка медленно отрицательно мотнула головой и опустила руку. — Ох, так интересно, где будет следующий твой шрам. — Арам бесцеремонно дотронулась до спины Солли, пальцем обводя контур очередного ее рубца. — Скорее всего, он появится уже скоро. Говорят, твой господин едет сюда. — Она опустилась вниз и, подняв атласный халат с пола, набросила его на плечи девушки. Наверное, многих бы обижало беззаботное поведение Со Арам, ведь семнадцатилетняя девчонка часто действовала необдуманно, чем задевала остальных девушек борделя. Она совсем не понимала, что ее беспечно брошенные слова могли быть очень грубыми, порой даже дерзкими и обидными. Только Солли давно перестала обращать внимание на подобное поведение Арам, считая ее совсем юной не только телом, но и душой. Кажется, Солли уже не чувствовала какие-либо эмоции, кроме страха перед словами «твой господин здесь», ведь знала, что за этим последует боль: физическая, душевная и влекущая за собой желание вырвать когтями собственный мозг, чтобы больше никогда не осознавать, что говорит и делает ее господин. Во рту совсем пересохло, но Солли и не думала двигаться с места, пока Арам не потянула ее к кровати, усаживая и принимаясь играться с ее волосами. Пусть хоть сотню раз в день Солли ловила себя на безразличии ко всему происходящему вокруг, но одно лишь упоминание о его скором прибытии давало ей понять, насколько уязвимой она еще была. Уязвима до тех пор, пока на теле оставался хоть один сантиметр для следующей кровавой метки от него. — А ему нравятся твои волосы? — Арам улыбалась, обнажая ряд неровных зубов. — Ты их перекрашиваешь в красный, потому что так они лучше сочетаются с твоими шрамами? — Она пропустила прядь волос сквозь пальцы, восхищаясь их шелковистостью. Очередной глупый вопрос от девушки не заставил Солли поморщиться от ее детской грубости, но и отвечать она была совсем не намерена. Да и Арам не ждала, что ее любопытство будет удовлетворено. — Он такой красивый. Прям как и ты. Знаешь, что меня удивляет? — Девушка сделала секундную паузу, словно давала время ответить, но почти сразу продолжила: — Вот у меня ни единого шрама на теле, да и на лице, но все равно меня красивой не назовешь. А ты… — Она вновь восхищенно провела пальцами по волосам, после чего решила заплести косы. — Такая красивая. Почему тебя ничего не портит? — Не заплетай. — Солли убрала девичью ладонь от своих волос, не позволяя ей и дальше плести косу. — Мне кажется, я выиграла какой-нибудь безумно важный приз, ведь ты, наконец, снизошла, чтобы произнести слово. — Арам послушно отошла в сторону, собираясь включить свет. — Ты ужинать будешь? Солли закрыла глаза из-за резкого света в комнате, затем открыла и стала внимательно разглядывать девушку перед собой. Арам почти всегда улыбалась, от чего ее щеки казались слегка припухлыми. Девчонка любила носить платья в пол, подпоясывая их под грудью, словно она являлась служанкой еще со времен Чосона, поэтому выглядела совсем юной простушкой без какой-либо серьезной мысли в голове. Хотя Солли давно поняла, что Со таила в себе немалую хитрость, только вот не всегда показывала это. — Я там вкусный кимпаб приготовила. Лучше тебе перекусить. Я припрятала парочку для тебя, иначе всё съели бы эти засранки. — Арам фыркнула, подходя к зеркалу и начиная поправлять собственные черные волосы, завязанные в пучок на макушке. — Позже спущусь, — только и сказала Солли, ложась спиной на кровать. Ей было необходимо подготовить к его приходу не только свое тело, но и собственную душу. Она должна быть готова распрощаться с еще одной частичкой своего сердца. — Берте сказала без тебя не приходить. В прошлый раз ты заперлась в комнате. Знаешь, какая паника из-за тебя была? — Девушка недовольно нахмурилась, вспоминая недавний случай, когда после очередного уединения с господином, обнаженная Солли добежала до своей комнаты и отказывалась открывать ее. — Тэхёну пришлось выбить дверь. У него до сих пор плечо ноет. Чем ты заслонила ее? Шкафом? И как смогла подвинуть эту махину, не представляю. — В голосе Арам проскальзывали обвинительные нотки. — Тебя так заботит плечо Тэхёна… — Солли улыбнулась, ощущая вкус горечи на кончике языка. Забавно наблюдать за сочувствием о ком-то в их борделе. К сожалению, небольшой синяк на теле парня вызывал больше переживаний в юном сердце, нежели та причина, из-за которой Солли пришлось собирать себя по кусочкам в тот вечер. — Вообще-то многие говорят, что мы с ним похожи, как брат и сестра. Это потому что у нас у обоих квадратная улыбка? Только вот Тэхён говорит, что он очень красив, как мужчина, а мне, как девушке, свезло меньше. Ты с ним согласна? — Не слушай его. Ты… — Солли приняла сидячее положение на кровати и впилась глазами в чистое лицо девушки. Ни грамма косметики, полное отсутствие даже маленького шрама. Арам светилась своей юностью и невинностью. Возможно, когда-то Солли позавидовала бы ей, но не сейчас… Сейчас в ее сердце не осталось места таким мелочным эмоциям, ведь все пространство уже было занято страхом перед ним. — Ты просто еще очень маленькая, не понимаешь своего счастья. На самом деле Солли была не намного старше Арам. Просто судьба у первой была более жестокой, нежели у второй. Если красавице Солли «посчастливилось» стать игрушкой одного из постоянных клиентов борделя, то Арам продолжала коротать своё время, всего лишь прибирая после посещения ему подобных. Будучи рожденной в борделе, для девушки всё происходящее в нем было ее буднями, совершенно привычным делом, потому она не умела сочувствовать и понимать боль девушек, попавших сюда не по своей воле. — Мое счастье было бы полноценным, если один единственный мужчина, наконец, соизволил обратить на меня внимание! — на эмоциях воскликнула девушка, грустно смотря на себя в зеркало. Только когда она думала о нем, ей сразу виделось собственное лицо уродливым, а тело — бесформенным. — Арам… — Солли вяло позвала девушку, заставляя ее взглянуть на себя. — Не играй с огнем. Ты совсем ничего не понимаешь… — Господи, ты прям как Тэхён. Не понимаешь, не понимаешь, - передразнила она Солли. - Что плохого в том, что мне нравится красивый мужчина? — Не поминай Господа под этой крышей. — Солли поморщилась от одного упоминая чего-то святого в месте, где воплощались в жизнь самые низменные желания людей и калечились хрупкие жизни. — А другой крыши я не знаю, — огрызнулась девушка, разворачиваясь к выходу. Слушать очередные нравоучения она была совсем не намерена. — Не заставляй Берте злиться, да и меня носиться вверх-вниз по этой лестнице. Спускайся и поешь перед приходом господина. — Арам остановилась возле двери и, перейдя на тихий шепот, заговорщически проговорила: — Кимпаб в самом верхнем шкафчике над плитой. Солли обязательно усмехнулась бы, если бы сердце не принялось отбивать быстрый ритм. Кимпаб явно являлся не тем, что было необходимо ей в данный момент. Может, если обвалять еду в обезболивающем порошке, тогда девушке могло бы стать чуточку легче?

***

Ровные мужские шаги по мраморной плитке отдавались громким стуком по особняку Ким. Сокджин смерил высокомерным взглядом прислугу, подбежавшую к нему, чтобы принять пальто. — Родители дома? — холодно спросил он молодую девушку, заставляя ту в очередной раз поежиться от своего ледяного тона. — Они в столовой. Вы успели к ужину, господин Ким, — стараясь не запинаться, проговорила прислуга, кланяясь как можно ниже. Больше не удосуживая девушку своим вниманием, Сокджин сразу же прошел в столовую. За массивным столом собралась вся семья. Джигён, на лице которой только правая часть позволяла увидеть нетронутую ожогами кожу, когда как левая сторона была полностью покрыта грубыми рубцами, радостно улыбнулась, стоило только завидеть брата. Она в широкой футболке и домашних брюках сидела рядом с матерью. Девушка часто вызывала недовольство отца своим внешним видом. Глава семьи предпочитал, чтобы даже за столом семья выглядела так, словно готова в любую секунду принять неожиданных, но важных гостей. Однако единственная дочь семьи старательно игнорировала злые искры из глаз отца. Ходила так, как ей бывало комфортно, не считая себя обязанной идти на поводу косых взглядов господина Кима или кого-либо. Госпожа Ким в отличие от дочери была одета в элегантное платье, впрочем, собрана, как и всегда. Во главе стола сидел подтянутый мужчина шестидесяти лет, с легкой сединой в волосах. Как только сын переступил порог столовой, мужчина проводил его строгим взглядом. — Мне звонил секретарь Чон. Ты упустил сделку. — Господин Ким еле сдерживал гнев, рвущийся наружу. — Упустить сделку, которая должна была вывести нас на новый уровень. И кому? Минам? — Дорогой, пожалуйста… — мать рискнула вмешаться и остановить недовольный поток мужа, однако мужчина перебил ее, заставляя одним только взмахом руки проглотить предложение. — Не вмешивайся. — Простите, — госпожа Ким сразу же извинилась, виновато склоняя голову, затем повернулась к дочери, дабы не участвовать в пререканиях мужчин. — Мы можем поговорить у вас в кабинете, отец? — Ни один мускул на лице Сокджина не дернулся от спокойной злости родителя. Он продолжал стоять прямо, сложив руки спереди. Несмотря на смиренно опущенную голову, в глазах мужчины проскальзывала стальная уверенность. — Сначала ужин. Садись, — немного успокоившись, произнес господин Ким, кивая на стул, куда должен был сесть сын. — Если бы ты приехал сразу после моего звонка, мы бы поговорили до ужина. — Простите, отец. Мне пришлось задержаться. — Сокджин присел напротив сестры и, подмигнув ей, взялся за палочки. Прислуга подошла, чтобы обслужить молодого господина. Девушка старалась ненароком не задеть мужчину, но волнение заставляло ее ладони дрожать, от того она как можно крепче держала бутылку вина. — Джин, ты не забыл про свое обещание? — Джигён давно перестала испытывать страх перед отцом. Она продолжала поедать рис, смотря на брата. — Как только у меня появится окно, я сразу возьмусь за это. — Мужчина подбадривающе улыбнулся ей, словно сестра все еще нуждалась в его заботе и покровительстве перед отцом. — Оставьте свои разговоры. Заканчивай с ужином. Нам с тобой еще разгребать последствия твоей опрометчивости. Уверен, семья Мин собралась за столом из-за более приятного повода, — хмуро проговорил господин Ким, пресекая любые разговоры за столом. — Странно. Дела делами, а ужин по расписанию. — Джигён усмехнулась, но тут же заткнулась под строгим взглядом матери. Остаток трапезы прошел вполне спокойно, если можно так назвать абсолютное молчание и частые недовольные комментарии господина Кима. Джигён каждый раз умудрялась закатывать глаза, стоило отцу заговорить. Девушке не терпелось поскорее дождаться, когда глава семьи закончит есть и она сможет подняться к себе, где ее ждал телефон с открытыми социальными сетями. Общение с парнями приносило ей больше удовольствия, чем нахождение в кругу не совсем приятной семьи. Пусть вживую с этими парнями из сетей она никогда и не увидится, но Джигён приносило неимоверную радость то, что они видели только одну часть ее лица, абсолютно не тронутую мерзкими ожогами. Это вселяло частичную уверенность в нее. Вытерев уголки губ салфеткой и отложив ее в сторону, господин Ким встал с места. Это служило знаком, что Сокджину тоже следует пойти за ним, поэтому он положил палочки и последовал примеру отца. — Поговорим позже, — коротко бросил он сестре, отодвигая свой стул. — С ней не говорить надо. Она давно разговоры не понимает. Ты следишь за ее жизнью? Университетом? — господин Ким завалил сына вопросами, испепеляя дочь презрительным взглядом. — Я обещаю поговорить с ней, отец, — Сокджин поспешил заверить отца в своих словах и недовольно помотал головой, смотря на Джигён. Девушка отказывалась прислушиваться к словам брата или матери о том, что не стоило выводить отца из себя. В конце концов его терпение могло иссякнуть, после чего ей точно не поздоровится. — Ты понимаешь, что мы теряем место на мировом рынке? Если акции будут скуплены Минами, то нам конец. Осознаешь? — Господин Ким расположился за дубовым столом из темного дерева и пальцами теребил углы бумаг, которые лежали перед ним. Так ему удавалось сохранять спокойствие и находиться в ясном уме, чтобы иметь возможность здраво мыслить. — Я осознаю все последствия, отец, но позвольте мне огласить ряд решений по этому поводу. — Сокджин держал ровную осанку, смотря прямо на отца. — Нет никаких решений. Ты упустил сделку. — Мужчина был на грани, ведь доверил ведение переговоров сыну, но тот подвел его, оказавшись недостаточно хватким. — Я уже говорил с секретарем Чон. Есть только один выход… Сокджин придвинулся чуть ближе, собираясь внимательно слушать. — Нам нужно породниться. Выдать за Мина эту несносную девчонку, — небрежно бросил мужчина, махнув рукой. — Так мы хотя бы получим часть этих акций. Конечно, взамен нам придётся подвинуться на рынке в пределах Азии. — Мин Юнги? — Сокджин вопросительно вздернул бровь, не понимая, к чему именно клонил отец. — Джигён должна войти в их семью. Пусть не видятся до свадьбы. Он не должен узнать о ее уродстве. — Поморщившись, господин Ким помахал ладонью перед своим лицом. — Отец, все в наших кругах знают о проблеме Джигён. Мины в том числе, — плотно сжав челюсть, процедил Сокджин. Его неприятно кольнуло очередное пренебрежение отца в сторону его младшей сестры. — Но важнее то, что Юнги женат и у него растет сын, а моя сестра еще совсем не готова к свадьбе. — Ей уже двадцать четыре. Давно пора выбить из ее головы всю дурь. Учиться отказывается, вести себя подобающе девушке из приличной семьи не желает. От нее пора избавиться. — Она совершенно не доставляет нам проблем. Мелкие передряги в университете совсем не помеха нашей семье. — Сокджин попытался как-то оправдать сестру, хоть и понимал, что делать это бесполезно. — Нашей семье помеха абсолютно любой неправильный шаг, — спокойным тоном произнес мужчина. — И кто сказал, что я говорю про Мин Юнги? Его отец вдовец. Есть шанс, что юное тело его привлечет больше, чем уродство на ее лице. А если внешность Джигён окажется помехой, то и предложение они отклонят моментально. Тогда ты понимаешь, что нам пора играть по-грязному? Сокджин тяжело сглотнул, представив, какой «сюрприз» отец уготовил для его сестры. — Об этом я и хотел поговорить, отец…