Свет в пустоту

— Ты еще не получила наказание за свой проступок. — Госпожа Берте выкуривала уже вторую сигарету, отряхивая пепел мимо пепельницы, прямо на стол. — Будь моя воля, я бы сама лично придумала тебе самое извращенное наказание, однако твой господин пожелал лично заняться этим. Во время разговора Солли не могла отвести взгляда от красной помады, которая осталась на зубах женщины. Наверное, встреть она управляющую борделя при других обстоятельствах, то непременно посчитала бы ее красивой женщиной за сорок, однако теперь все ее черты вызывали в девушке лишь плохо подавляемое отвращение. — Вчера он не смог приехать, как обещал, но сегодня стоит его ожидать. Я должна быть уверена, что ты не выкинешь больше ничего подобного. — Госпожа Берте пытливо смотрела на Солли, ожидая смиренного кивка. — Он… — Девушка, наконец, отвела взгляд от лица женщины. Она стояла перед ней, опустив голову, только не от смирения, а из-за воспоминаний, которые постоянно мешали ей сосредоточиться на разговоре. — Я могла умереть. — Замолчи! — Госпожа Берте отбросила окурок в сторону. Она начинала злиться из-за подобных слов от шлюх. — Он имеет на это право! Разве ты не знаешь, какие привилегии предоставляются клиентам «River»?! — Знаю. Просто… была не готова. — Не готова? — Женщина презрительно фыркнула, ведь давно перестала считать девушек борделя за людей. Они были для нее просто имуществом, тщательно подобранным под желания клиентов. — Ты уже два года находишься в его владении и не подготовила себя к конечному исходу? — Она злобно улыбнулась, будто чужие страдания приносили ей неимоверное наслаждение. — Это сложно. Хочу жить. — Солли не врала. Когда угроза смерти приближалась, она понимала, насколько была не готова покинуть этот мир. Девушка считала, что жизнь со шрамами на теле и сердце лучше, чем животная смерть от его рук. Тем более, он бы никогда не устроил ей спокойной безболезненной кончины. — Очень хочу жить. — Скажи это ему. Думаю, он будет рад услышать от тебя больше двух слов, — издевательски бросила госпожа Берте и махнула рукой в сторону двери, прося ее убраться с глаз долой. Солли плотно сжимала ворот своего длинного платья. Собственные шрамы давно не смущали ее, но остальные все никак не могли привыкнуть к ее внешнему уродству, хотя в борделе она была не единственной искалеченной девушкой, но являлась единственной искалеченной настолько, что ни одной жительнице этого огромного особняка даже не снилось. — Как думаешь, я буду наслаждаться твоей болью, если сделаю это? — Холодный голос, который сопровождался безумной улыбкой, и блеск от лезвия в его глазах. — С этими шрамами я буду всегда уверен в тебе, моя миленькая игрушка. — Солли… — По лестнице быстрым шагом поднималась Арам, придерживая подол своего платья. — Я хочу покопаться в твоем гардеробе и выбрать себе какое-нибудь взрослое платье. Девушка остановилась, смотря на взбудораженную девчонку, которая никак не могла стереть улыбку со своего лица. Она обошла Солли и побежала вдоль коридора в сторону ее комнаты, минуя остальные двери в «обители» других девушек «River». — Мой прекрасный мужчина сегодня будет здесь. Тэхён проговорился. Я должна выглядеть по-взрослому. — Она обернулась прямо у порога, нетерпеливо ожидая, пока Солли сдвинется с места. Однако терпению ее пришел конец, и она по-хозяйски вошла в комнату, сразу же включая свет. Девушке было абсолютно безразлично, что Арам собиралась копошиться в ее шкафу. Девчонка часто позволяла себе примерять наряды жительниц особняка и представлять себя одной из жриц любви. В этом месте ни одна шлюха не могла назвать хоть что-то лично своим, даже нижнее белье. Об этом четко говорило отсутствие замков на дверях в их комнаты. — Вот это может? Оно просвечивает, смотри… но мне стыдно показывать свою грудь. Хотя тут у меня совсем ничего нет. — Расстроенная Арам бросила гипюровое платье на кровать и дотронулась до своей груди. — О, смотри! Внимание девушки привлекло шелковое красное платье с запа́хом до бедра. Его подарок для Солли. Подарок, который так и остался припрятанным в дальнем углу ее огромного шкафа. Благо, мужчина редко вспоминал о своих презентах и не требовал их использовать. — Как думаешь, ему понравится? Он точно увидит во мне женщину! — Арам в спешке принялась развязывать пояс своего платья, после чего стянула его через голову, небрежно отправляя следом за предыдущей вещью. Она так же неаккуратно надела чужое платье, принимаясь поправлять его на себе, подойдя к зеркалу. — Может встать на каблуки? Или отрезать подол? — Девушка встала на цыпочки и старательно пыталась простоять так подольше. Солли присела в огромное массивное кресло, где обычно любил сидеть он, когда приходил в ее комнату, и наблюдать за ней, называя это «совместным проведением времени». Арам выглядела слишком смешно в платье, которое оказалось ей велико. Для ее роста его длина не подходила, а молодое девичье тело было совсем щуплым, поэтому платье почти висело на ней. — Эти паршивки отказываются делиться своей одеждой! У Юки как раз мой размер, а она прогнала меня прочь. — Арам сузила глаза, как обычно делала, когда сильно злилась. — Солли, что мне делать? — Она в отчаянии села на край кровати, окончательно решив, что выглядела смешно в подобной одежде. — Я не буду помогать тебе в твоем необдуманном желании, — в очередной раз отрезала Солли, глядя на детское личико, исказившееся в гримасе безысходности. — Плевать! Пойду в этом! — Арам вскочила с постели и побежала к выходу из комнаты, придерживая подол. Девушка наблюдала, как исчезала тонкая спина Со за дверью и, выдохнув, прислонилась затылком о спинку кресла. Она положила руку на живот, зажимая его настолько сильно, как только могла. Солли задержала дыхание, словно это могло помочь ей хоть на секунду избавиться от боли. — Почему не примешь обезболивающее? Я ведь принес тебе пару дней назад. — Ким Тэхён обеспокоено посмотрел на девушку, затем прошел прямо к креслу и приложил ладонь ко лбу Солли, проверяя температуру. Девушка поморщилась, скидывая его руку. Ей не требовалась забота с его стороны. Тем более она и без этого отлично знала, что дело вовсе не в температуре. — У тебя месячные пошли наконец? Сколько дней задержка на этот раз? — Парень как ни в чем не бывало интересовался состоянием Солли, присев перед ней на корточки. — Очень больно? Мужская рука оказалась на ее коленке, он чуть сжал ее в знак поддержки. Тэхён часто проявлял внимание к девушкам борделя. Единственный мужчина в этом месте, который был вхож в любую комнату. Многие шлюхи издевались над ним, называя евнухом, однако ни одна из них не переходила грань в своих шутках, дабы не обидеть единственного парня, готового в любой момент помочь им, будь то просто разговор или же необходимые им предметы, которые они самостоятельно достать ни за что не смогли бы. — Давай я принесу тебе таблетку. — Он встал и направился к комоду. Парень отлично знал, где и что находилось в комнате, ведь ему не единожды приходилось хозяйничать в ней. Открыв один из шкафчиков, Тэхён достал небольшой пузырек с таблетками. При виде различных заживляющих мазей, бинтов и пластырей, ему всегда становилось не по себе. Если бы он мог, то точно сделал бы все, чтобы приуменьшить страдания Солли в этом месте. — По пятибалльной шкале насколько сильно болит? — спросил парень, повернувшись к ней. Ответа, как он и ожидал, не последовало, но Тэхён давно научился определять по ее исказившемуся лицу степень боли. — Дам тебе одну. Выложив на ладонь одну таблетку, он прошел к кувшину, стоявшему на тумбочке и, налив воду в стакан, протянул его Солли. — Выпей. Сразу станет легче. Девушку не пришлось долго уговаривать. Она взяла из рук парня спасительное лекарство и запила его водой, чувствуя на языке привкус горечи и возвращая стакан обратно Тэхёну. — Я пришел за тобой, но скажу Берте, что ты принимаешь душ. Посиди чуток, но обязательно спустись. Иначе она пришлет за тобой Арам. Солли слегка кивнула, даже не смотря на парня. Тэхён еще несколько секунд потоптался на месте, не желая уходить, но все же покинул комнату девушки, оставляя ее одну с собственной болью и тяжелыми мыслями. — Спасибо… — тихо прошептала она, склоняя голову на бок и зная, что парень не услышал ее скудную благодарность. Он и не ждал никогда ничего взамен, даже простого «спасибо». — Чем сильнее это красивое личико искажается от боли, тем сильнее ты доставляешь мне наслаждение. Я доволен. — Мужчина медленно входил в нее до предела, не желая упускать ни единую эмоцию на лице своей игрушки. Когда Солли открыла глаза, она несколько раз моргнула, стараясь избавиться от остатков сна. Значит она проспала очень долго, а выключенный свет говорил о том, что Тэхён еще раз заходил к ней, проверить ее самочувствие. Ей необходимо было спуститься вниз. Девушка не стала особо приводить себя в порядок, лишь пригладила волосы, направляясь к выходу. В зале приемов находилось несколько девушек, склонившихся над модным журналом и разглядывающих новые наряды. Обычно Берте не позволяла проводить время в огромной комнате, отведенной для приема клиентов. Именно из этого зала их сопровождали в необходимом направлении, на ходу выслушивая их пожелания, будь то вино, шампанское, фрукты или особые предметы для их предпочтений в сексе. Раз девушки позволяли себе «вольности», значит управляющей не было на месте. Как только послышался звук каблуков, девушки испуганно вскочили, из-за чего журнал упал на пол. Но, увидев Солли, они облегченно вздохнули. — А, это ты… — Юки села обратно, подняв журнал. — Хоть бы тоналкой замазала свое лицо. Страшно смотреть. Подумай о нас, — брезгливо произнесла она, перелистывая страницу. — Перестань, Юки. Просто не смотри, раз уж тебе настолько неприятно. — Одна из девушек поддела ее плечом, заставляя заткнуться, после чего посмотрела на Солли и по-доброму улыбнулась. Солли не была намерена пререкаться с кем-либо. Ей хотелось облегченно вздохнуть, чувствуя, что боль полностью отпустила ее. Из холла послышалось заискивающее бормотание Берте и множество шагов. Значит кто-то из клиентов заявился. Затаив дыхание, Солли с каменным выражением лица смотрела на вход, пока остальные девушки поспешно покинули зал приемов, задевая входящую Арам. Солли боялась, что он мог уже приехать, поэтому застыла на месте, ведь ноги отказывались слушаться ее. Уйди она сейчас, то могла бы хоть немного оттянуть встречу с ним лицом к лицу, а в ее случае каждая минута, проведенная вдали от него, была ценна. Кажется, облегченный выдох девушки не остался незамеченным вошедшими. Не он. Острый взгляд блондина, который возглавлял процессию из трех мужчин и госпожи Берте, пронзил Солли с головы до пят. Управляющая недовольно воззрилась на нее, кивком головы немо приказывая уйти прочь, однако внимание ее отвлекла Арам. Девчонка с радостным криком подбежала к вошедшим, проговаривая: — Он здесь! — Она встала перед мужчиной, приглаживая шелковое платье в районе бедер. — О-о, извините, господин Пак. Эта малышка каждый раз докучает вам, но она еще совсем юна и, к сожалению, совсем не знает правил поведения в «River». — Госпожа Берте принялась виновато кланяться перед мужчиной, в очередной раз краснея из-за малолетней идиотки. — Бесполезно что-либо вбивать в эту глупую голову, — процедила она сквозь сжатые зубы, смотря прямо на Арам. — Я никому не докучаю! Господин ни разу не пожаловался на мое поведение. — Арам обиженно надула губы и разочарованно отпустила подол платья. В который раз женщина принижала ее перед мужчиной. Она и так себя неуверенно чувствовала перед ним, так еще и управляющая подливала масла в огонь. Господин Пак Чимин расстегнул пуговицу на пиджаке и, обойдя девчонку, прошел вперед. Его охрана и госпожа Берте последовали за ним, стараясь не отставать. Женщина бросила угрожающий взгляд на Арам, тем самым обещая разобраться с ней позже. — Господин Пак, мы приведем Сольджи к вам в покои. Она уже готова. Мы рады, что вы непременно сообщаете о вашем скором приходе, — женщина продолжала сладко верещать. Иначе и нельзя было перед такими важными клиентами, как Пак Чимин, ведь они оставляли баснословные деньги за беспрекословное исполнение любых своих капризов. Солли отошла в сторону, собираясь покинуть зал приемов сразу после процессии. Однако мужчина, бросив короткий взгляд на девушку, остановился возле нее, затем обернулся к госпоже Берте. Он склонился к уху женщины и что-то тихо прошептал, после чего продолжил свой путь. — Все будет сделано, господин Пак. Мы заменим девушку. Солли вышла из застывшего состояния, как только прибывшие гости скрылись за дверьми. Она не сразу обратила внимание на тихие девичьи всхлипы. Арам в очередной раз убедилась в своей никчемности и готова была потерять всякую надежду на благосклонность Пак Чимина, но природное упрямство все еще держало ее целенаправленность на плаву. — Он снова меняет девушку. Почему он даже не смотрит на меня? — Девчонка топнула ногой, начиная все больше раздражаться. — Просто радуйся этому. — Солли подошла к Арам и, повернув ее к себе лицом, принялась вытирать ее слезы. — Никто не знает, что происходит за дверьми его покоев. Тебя совсем не пугает неизвестность? — Почему это должно пугать? Ни одна девушка не выходила от него с какими-либо увечьями, — аргументировала девушка в защиту своей симпатии. — Увечья могут быть не только физическими. — Но они не плачут, не страдают! — Арам не терпелось всем доказать свою правоту. Она обиженно убрала руки Солли со своего лица и отвернулась. — Ты не можешь этого знать наверняка! Почему они ничего не говорят после него? Почему никто не знает, что происходит за этими дверьми? Почему ни одна девушка не кичилась вниманием, оказанным им? Почему не хвасталась заполучением такого внимательного господина? Почему ни одна не проявила желание вновь попасть в его покои? Почему они все молчат по поводу него? Ноздри Арам недовольно раздувались. Она была немного удивлена таким потоком вопросов от Солли, но в ней бушевали эмоции, ведь она не могла ничего привести ей в противовес. Все ее аргументы заканчивались отсутствием физических увечий на телах девушек Пак Чимина. Про мужчину ходили разные слухи. Некоторые из девушек были уверены, что он подвергал своих шлюх телесным наказаниям, которые не оставляли следов. Кто-то даже яро утверждал, что Пак любил трахать их, при этом уткнув лицом в наполненную водой ванну. Однако самым распространенным мнением в «River» являлась его любовь к золотому дождю. По мнению самой Солли это являлось самым безобидным из всех возможных вариантов. — Вот я и хочу узнать, что происходит за этими проклятыми дверями! — Арам вновь несдержанно топнула ногой и убежала прочь. Она уж точно не позволит никому переубеждать себя в своих чувствах к Пак Чимину. Чем больше мужчина игнорировал ее существование, тем больше ей хотелось добиться его внимания. Арам уверенно поднималась по лестнице. Ноги ее путались в подоле длинного платья, однако она намеренно игнорировала всякое неудобство, доставляемое вещью. Теперь девушка жалела, что так и не решилась отрезать лишнюю часть ткани, пусть после такого платье и выглядело бы обезображенным. Оно и так смотрелось на ней несуразно, поэтому, вряд ли Со что-нибудь сильно изменила бы. Добравшись до цели, девушка остановилась, смотря на злосчастную дверь, которую ее так тянуло открыть и, наконец, утолить свое любопытство, доказать всем, что Пак Чимин не делал ничего плохого в своих покоях. Она прислонилась ухом к двери, стараясь услышать хоть какой-нибудь звук. Ей было интересно, какую из шлюх привели в его комнату на этот раз. Мужчина не часто менял девушек и, когда это происходило, Арам все никак не могла уловить его предпочтений во внешности. Может ему нравились девушки с большой грудью или длинными волосами? Блондинки, брюнетки или он вовсе предпочитал иностранок? Однако все его девушки отличались друг от друга, и между ними не прослеживалось никаких одинаковых черт. Ведомая несдерживаемым раздражением Арам уже почти толкнула дверь, однако крепкая хватка остановила ее руку. — Что ты делаешь?! — Тэхён чуть ли не пискнул, стараясь звучать как можно тише. — Его охрана скоро поднимется сюда. Уходи! — Оставь меня! — Она вырвала руку и в отличие от парня не пыталась сдерживать громкость голоса. — Мне надоело, что все тут относятся ко мне, как к безмозглому ребенку! — Хочешь, чтобы относились, как к шлюхе?! — Услышав тяжелые шаги, доносившиеся с лестницы, Тэхён потянул ее в противоположенную сторону и припечатал всем телом к стене за поворотом в коридоре. — Тс-с-с, — предостерег он девушку, приложив указательный палец к ее губам. Охрану Пак Чимина с натяжкой можно было назвать многословной. Двое мужчин встали перед дверью своего господина. В «River» не требовалось наличие собственной охраны, однако многие клиенты и шагу не делали без присутствия своих людей. — Пойдем. — Тэхён взял Арам за руку и вышел из-за поворота, твердой походкой проходя мимо двух мужчин, чтобы спуститься вниз. Оказавшись на первом этаже, девушка нахмурилась и сильно сжала мужскую ладонь своей. — Надеюсь, тебе больно, — процедила она, смотря прямо в лицо Тэхёна, который только улыбнулся от ее поведения. — Вряд ли твоя маленькая ладошка способна причинить мне боль. — Парень крупно ошибался, ведь его лицо исказилось от боли, когда Арам впилась в его руку острыми ногтями. — Совсем с ума сошла? — Он резко выдернул ладонь и принялся махать ею, стараясь снизить боль. — Будешь знать в следующий раз! Не вставай больше между мной и Пак Чимином! — пригрозила она ему и, толкнув в плечо, ушла. — Какая же ты дура. Просто маленькая идиотка! — крикнул парень вслед Арам. — Росла в этих стенах и не можешь различить, что правильно, а что нет. — Ты тоже рос в этих стенах, дебил! — услышал он, прежде чем девушка окончательно скрылась за дверью кухни.

***

— Это заставляет меня нервничать. — Сокджин ослабил галстук на шее, устало выдыхая. — Ты накопал что-нибудь на Мина старшего? — Он кристально чист, Сокджин. Этот мужик даже в клубы не ходит. — Чонгук усмехнулся, осторожно выруливая машину в сторону особняка Кимов. — Мин Гымсока с легкостью можно было назвать примерным семьянином и правильным предпринимателем. — Это меня совершенно не волнует. — Сокджин начинал злиться только от одной мысли, что он приедет к отцу ни с чем. — Мне тебя учить, как надо действовать? Чонгук хотел возразить своему хёну, но побоялся его гнева. Парень рос в доме семьи Ким, однако мужчина часто проявлял свое превосходство перед парнем, который являлся всего лишь сыном секретаря его отца. — Подстрой. Пусть его обвинят в изнасиловании, пусть он случайно до смерти затрахает девку, да хоть свинью! Пусть финансовые махинации всплывут. Втяни налоговую службу. Придумай. Мы должны добиться снижения цен на акции их компании. — Отец говорил, что господин Ким планирует выдать Джигён за этого старика. — Чонгук остановил машину прямо у массивных ворот особняка. Дождавшись, пока их откроют, он въехал во двор. — Что еще сказал секретарь Чон? — поинтересовался Сокджин, ведомый любопытством. Порой отец доверял своему секретарю больше, чем сыну. — Говорил, что скорее всего эта затея не имеет смысла. Джигён ведь… — Чонгук прикусил язык и принялся отстегивать ремень безопасности. — Монстр? Уродка? Изувеченная? Орг? Что именно из этого списка ты хотел назвать? — Мужчина сжал челюсть, сдерживая себя, чтобы не заехать в парня кулаком. — Я не собирался этого говорить. Никогда не сказал бы! — Чонгук совершенно не врал. Он бы никогда не позволил себе выразиться подобным образом о девушке. — Тогда что? — Что она явно не во вкусе Мина. Не думаю, что шестидесятипятилетнего мужика тянет на столь молоденькую девчонку, — проговорил Чонгук, моментально нахмурившись и, выдержав внимательный взгляд хёна, вышел из машины. — Не будь таким наивным, Чонгук. Этот ублюдок еще запасся бы таблетками, чтобы член подольше стоял. — Хлопнув дверью, Сокджин направился к дому. Мужчина любил пользоваться услугами водителей, однако позволял младшему своевольничать и не открывать ему двери автомобиля или попросту разрешал разговаривать с собой, как с другом. Конечно, у Кима определенно было особое отношение к Чону, в отличие от остального персонала, но иногда его так и тянуло поставить мальца на место. — В любом случае ты ведь сделаешь все, чтобы Джигён не пришлось выходить за него? — Чонгук внимательно смотрел на старшего, но тот быстро отвел взгляд, отвлекаясь на прислугу, которая поспешила принять у них верхнюю одежду. — В любом случае этому не бывать. Все мы понимаем, что моей сестре будет сложно заинтересовать кого-то. — Хорошенькая. — Чонгук подмигнул смутившейся прислуге и бессовестно принялся разглядывать ее задницу, пока та подавала им домашние тапочки. — Даже не думай разводить грязь в моем доме. И не смей думать, что тебе позволено смотреть на прислугу. Все, что находится под этой крышей, принадлежит семье Ким и не будет тронуто тобой, — со всей присущей ему серьезностью произнес Сокджин, отпуская девушку и следуя в гостиную. — Так они у вас девственницы, что ли? Хранят невинность, так как работают в особняке Кимов? — Чонгук усмехнулся, не сдержавшись. — Не знаю, не проверял. — У вас столько красивой прислуги, и ты даже не думал, ну… — Парень почесал затылок, входя следом за старшим в освещенную множеством ламп комнату. — Тебе не хотелось поиграться с ними? — Меня совершенно не привлекают подобные игры. — Сокджин окончательно стянул с себя галстук и засунул его в карман пиджака. — Я бы точно не упустил шанса. — Но у тебя нет такого шанса, ведь тебя едва ли можно назвать зажиточным человеком, — Сокджин холодно улыбнулся, поднимаясь по лестнице. — Жди меня здесь. Переоденусь и спущусь. Чонгук часто появлялся в доме Кимов, однако его глазу было сложно свыкнуться с таким огромным пространством. Конечно, семья парня не располагала подобными возможностями, но и обычной среднестатистической семьей их назвать было сложно. Отец Чона неплохо зарабатывал, являясь правой рукой господина Кима, да и сам парень получал достаточно от Кима младшего. Однако ему казалось, что если бы даже они имели возможность потратиться на подобный особняк, он бы точно не стал этого делать. Слишком веяло холодом кругом. Либо темная обстановка влияла подобным образом, либо сама семья Ким была ледяной и неприступной для тепла.

***

Джигён лежала на своей кровати, листая инстаграм и ставя лайки симпатичным парням, на которых была подписана. Сверху экрана высветилось окошко, оповещая о входящем сообщении в твиттере.

JK: Когда я смогу увидеть тебя вживую? Давай встретимся завтра вечером.

Девушка радостно запищала и легла на спину, дрыгая ногами в воздухе. Конечно она не собиралась соглашаться на встречу, но одно его желание увидеться с ней приводило ее в дичайший восторг. Happiness: Мы с тобой только несколько месяцев общаемся. А я девочка приличная, встречаюсь только после года общения. Готов ждать, малыш?

JK: За каждый месяц ожидания требую новую фотку. Начинай с лица и спускайся вниз по шее. Каждую часть тела. Только на таких условиях готов ждать.

Джигён вскочила с кровати и, подтянув шорты, принялась беспокойно ходить по комнате. Она не могла согласиться на такие условия, ведь девушка сидела в аккаунте твиттера с чужими фотографиями. Вряд ли настоящая хозяйка этих изображений так часто будет обновлять свою страницу. — Что это тебя так взволновало? — Сокджин постучался после того, как уже вошел, давая знать о своем присутствии. — О! Джин, это ты… — Джигён повернулась в сторону брата, но сразу же снова уткнулась в телефон. — Нам надо с тобой поговорить. — Мужчина приблизился к сестре и смерил ее недовольным взглядом, не получив от нее должного внимания. — Убери телефон, когда я с тобой говорю. У меня не так много времени. — Говори. Я слушаю. — Девушка не желала настраивать Сокджина против себя, поэтому послушно убрала телефон в карман шорт и внимательно посмотрела на него, присев в кожаное компьютерное кресло. — Только не говори, что в ход пойдут нравоучения по поводу университета. — Она закатила глаза и сделала несколько оборотов в кресле. — Перестань дёргаться. — Ким рукой остановил кружение. — Долго еще собираешься отплясывать чечетку на терпении отца? — Я ничего не сделала, но этот старик придирается ко мне из-за каждой мелочи. У меня нет никаких проблем в университете. Ну, пропустила я пару дней. Трагедия, что ли? Неужели ты никогда не прогуливал занятия? — Нет, Джигён, я никогда не прогуливал занятия, если на то не было веских причин. — Мужчина скрестил руки на груди, внимательно следя за сестрой, которая продолжала недовольно пыхтеть и закатывать глаза, явно давая понять, насколько ей неприятен данный разговор. — Наверное, тебя и мутантом никогда не называли. — Девушка громко хмыкнула и отвернулась к компьютеру. — А еще уродом, страшилищем и пугалом. Ах да, ты же красавчик. — Я красив, не спорю. Отрицать это так же бесполезно, как и факт твоих шрамов. — Сокджин подошел к девушке и встал позади, положив ладони на ее поникшие плечи. — Но… — Не неси весь этот бред про красивую душу и сердце, пожалуйста. Я каждый день, начиная с двенадцати лет, выслушиваю подобную чушь от мамы. — Твою душу красивой назовешь прям с натяжкой. — Мужчина хмыкнул, убирая руки с девичьих плеч. — В любом случае, не знаю, как у тебя это получается, но шрамы не мешают разглядеть в тебе красоту. — Ага, брату не мешают. Но уж точно не парню с соседнего стола в кафетерии. — Парень из кафетерия? Подобный сброд не уровень нашей семьи, — строго заключил Сокджин, заставляя сестру закатить глаза. — Какой же ты высокомерный. — Я не высокомерный, Джигён. Я знаю цену статусу нашей семьи. Не забывай, что мы на вершине, и какой-то парень из кафетерия — пыль на наших ботинках. — Хорошо, спасибо за наставления, но я была бы не против, если хотя бы пыль разглядит во мне душу, блять. — Девушка несдержанно вскочила и, оттолкнув брата, вышла из комнаты. — Тогда не старайся исказить эту душу такими ругательствами. Иначе разглядывать придется под лупой. — Сокджин тяжело вздохнул, проводя взглядом по комнате сестры. Девушка редко позволяла прислуге прибираться здесь, только иногда у матери получалось добиться своего. Однако и сама она не придерживалась порядка, поэтому на стуле беспорядочно валялась одежда, кровать была до сих пор не застелена, а на столе разбросаны канцелярские принадлежности и стикеры. Мужчина взял несколько бумажек, чтобы прочитать написанное. Джигён явно расписала планы на ближайшее будущее. Найти парня. Больше никогда не видеть отца. Устроиться на работу. Разрастающаяся внутри злость заставила Джигён забыть о сообщениях твиттерского парня. Сколько раз с ней заводили разговоры о неправильном поведении, хотя она искренне не понимала, чем же так сильно вызывала недовольство отца. Ее успеваемость в университете совсем не блистала, порой ругалась матом, не заморачивалась насчет одежды, но в любом случае девушка считала, что господин Ким презирал ее именно из-за шрамов. Мужчина всегда ценил красоту во всем, будь то аккуратно сложенные банкноты, документы или просто модельной внешности любовница. Изуродованная дочь явно не вписывалась в стандарты его красоты. Мать с братом как могли старались поддерживать в доме мир, ведя многочисленные беседы с «бунтаркой» и прося ее не выводить отца из себя. Они боялись, что по итогу глава семьи решит отправить Джигён заграницу. Как говорится, с глаз долой. Девушка уверена, все бы в доме вздохнули спокойно, если бы это произошло. Просто мать и Сокджин очищали свою совесть подобными разговорами с ней, чтобы потом они с легкостью могли сказать самим себе: «мы сделали все, что в наших силах». — Клёвые шортики, а ножки так вообще отпад! — Чонгук присвистнул, поднимая голову к спускающейся по лестнице Джигён. — Эта лестница совсем не сочетается с тобой. Она слишком крута для твоей растянутой майки. Парень удобно расположился на неудобном диване, закинув одну ногу на подлокотник и подложив руку под голову. Будь его воля, он бы обязательно прикупил для семьи Ким мягкий диван, а не это исчадие ада, на котором мягкостью даже не пахло. — Этот особняк так же не сочетается с тобой, босяк. — Джигён недовольно фыркнула на Чона и, брезгливо сбросив его ногу с дивана, присела. — И почему вы так оскорбляете меня? Вообще-то у меня немало денег. Моя семья владеет нехилыми акциями, но вы с братом целенаправленно продолжаете видеть во мне нищеброда. Высокомерие это у вас семейная черта? — Парень поменял положение тела на сидячее и обиженно воззрился на Джигён. — Какими бы вы супер богатыми не были, явно не дотягиваете до моего мега крутого отца. Выкуси. — Девушку совершенно не заботил ни статус семьи Чонгука, ни их деньги. Более того, она очень хорошо относилась к секретарю Чону, питала к нему более теплые чувства, нежели к отцу. Однако испорченное братом настроение подталкивало ее поддевать ни в чем не повинного Чонгука. Парень придвинулся ближе к Джигён и, сощурив взгляд, принялся внимательно вглядываться в область ее груди. — Это что, пятно от апельсинового сока? — Он поморщился и, скривив лицо, отвернулся, после чего начал громко смеяться. — Мега крутой статус семьи совсем не помогает тебе не быть такой свиньей. Джигён сильно нахмурилась, старательно поправляя челку. Так она могла скрыть от посторонних глаз хотя бы рубцы на лбу. — Да ладно тебе, забей. Если привыкнуть, то не так страшно. — Чонгук выпустил издевательский смешок. Парень по-доброму дразнил девушку, однако сам не понимал, что бил ее по больному. Ему казалось, что этап самоистязаний Джигён уже давно позади, поэтому совершенно не подбирал слова. — Да кто привыкнет к слепой на один глаз уродке. — Девушка коснулась пальцами своего лица, морщась от отвращения. Кожа в некоторых местах была шероховатой, а где-то слишком сильно стянутой. Каждый раз, когда она смотрела на себя в зеркало, ей хотелось хорошенько проблеваться. Поэтому Джигён редко переводила взгляд к лицу, глядя на свое отражение. — Да ладно тебе. Зато глаз выглядит, как человеческий. Не удержавшись, девушка улыбнулась от очередной шутки Чонгука. Он так непринужденно с ней разговаривал, совершенно не думая о ее чувствах, что это невольно подкупало ее. — Ты полный придурок, серьезно, — произнесла она, тихо посмеиваясь. Чонгук коротко кивнул и отвлекся на звонящий мобильный. Встав, он ответил на звонок и начал что-то увлеченно объяснять своему собеседнику. Джигён минуту не отводила внимательного взгляда от парня, изучая каждое его движение. Грубые взмахи рукой и играющие на его лице желваки делали его мужественнее в глазах девушки. Ей нравилось абсолютно всё в нем, начиная от небрежности и заканчивая неосторожной дерзостью, так неприсущей людям из ее круга. Обычно выродки чеболей всегда держались либо слишком холодно и сдержанно, либо излишне высокомерно и брезгливо. Она редко встречала золотую середину в их кругах. Печально вздохнув, Джигён достала телефон из кармана шорт и открыла сообщения твиттерского парня. Их диалоги бывали такими легкими и простыми, из-за чего девушке порой начинало казаться, что этого парня точно не оттолкнут ее шрамы. Он не сильно отличался от того, каким она его знала в реальной жизни. JK из твиттера совсем не отличался от себя, реального Чон Чонгука, который громко разговаривал сейчас по телефону. Наверное, парень никогда не узнает, с кем общается почти каждый день в сети, ведь Джигён вряд ли решится раскрыть себя. Она понимала, что найти парня в социальной сети, подписаться на него и написать сообщение, была идея так себе, но не смогла удержаться от этого, когда в один прекрасный день увидела открытую страничку в твиттере Чонгука. Тем же вечером Ким уже общалась с ним, притворяясь другой девушкой. Парень был довольно-таки открыт для общения, поддерживал разговор и приятно шутил, хотя почти всегда его юмор граничил с пошлостью, но Джигён это только нравилось. — Поехали. Джигён вздрогнула, когда Сокджин оказался у нее за спиной и толкнул Чона к выходу. Брат не стал прощаться с ней, но она точно знала, что они еще не раз вернутся к разговору. А дела в университете мужчина обязательно исправит. Так бывало всегда, Сокджин часто подчищал хвосты сестры. Точнее, посылал своих людей, дабы задобрить ректора. Да и руководство университета никогда особо не осмеливалось отказывать семье Ким. — Думаю, не буду препятствовать, если отец по итогу решит отправить Джигён в Лос-Анджелес, — проговорил Сокджин, садясь в машину. — Тебе не кажется, что это будет ошибкой? Там она может почувствовать большую свободу и пойти вразнос. — Чонгук осторожно вырулил машину назад, покидая пределы двора особняка Кимов. — Да и вообще, чем она так мешает? — Отец не желает ее лишний раз лицезреть. — Звучит… не очень. — Лицо парня скривилось. Он бы обязательно посочувствовал Джигён, не будь она такой стервой. — Но это факт, — заключил Сокджин, не желая больше продолжать тему. Услышав звук оповещения из твиттера, Чонгук безответственно отвлекся на телефон, открывая сообщение, которое ожидал уже около двадцати минут. Happiness: Согласна присылать каждый пальчик с ног, как отдельную часть тела. По почте. Чонгук улыбнулся и сразу же перевел взгляд на дорогу, игнорируя недовольные искры со стороны пассажирского сидения. — Не смотри ты так. Это всего две секунды. Да и дорога пустая почти, — проворчал он в свою защиту. — Просто езжай.

***

Каждый стук сердца отдавался словно удар кувалдой по голове Солли. Точнее ей так казалось, ведь это не стук собственного сердца ее пугал, а звук от соприкосновения мужских туфель о кафель их борделя. Девушка давно научилась различать его поступь по одному только звуку. Солли сидела на кровати, в специально выделенных для него покоях в «River». Попытки расслабиться развеялись прахом, ведь с каждым шагом она чувствовала, как он приближался. Она дотронулась до своей шеи, касаясь мест, не украшенных шрамами, будто бы хотела запомнить каждый сантиметр чистой кожи. Дверь в комнату открылась, из-за чего свет из коридора осветил покои. Солли поборола желание вздрогнуть, обнять себя за плечи и тем самым почувствовать хоть каплю защищенности. Она сделала глубокий вдох, который редко помогал ей расслабиться. Девушка не хотела показывать, насколько она боится, ведь он любил, когда его игрушка напряжена. — Надеюсь, не заставил себя долго ждать? Солли не требовалось повернуть голову в сторону двери, чтобы понять — он улыбался. — Прекрасно выглядишь. Это чистый шёлк? — Мужчина медленно приблизился и прикоснулся к ткани платья, словно ощупывал ее. — Поиграем? Он погладил девушку по волосам, будто пытался успокоить, затем осторожно провел пальцем по ее дрожащей скуле. — Боишься? Стальной голос врезался острыми льдинами в душу Солли. — Мне казалось, тебе нравится. — Мужчина неспешно обошел кровать, становясь перед девушкой. Солли, наконец, решилась поднять глаза, утыкаясь взглядом в мужской пах. Он принялся водить пальцем по щеке девушки, по жестокому дразня ее и заставляя напрячься всем телом. Совсем слабая боль от сильной хватки на подбородке вызвала тихий стон Солли, чем она доставила маленькое, но все же наслаждение своему господину. — Посмотри на меня, моя прекрасная собственность. — Мужчина приподнял за подбородок девичье лицо. Испуганные глаза Солли встретились с холодными и абсолютно зловещими для нее глазами господина. Ким Сокджин обязательно поставит на ее теле новую метку, сопровождая это «успокаивающими» словами и комплиментами о красоте своей игрушки. Ким Сокджин оторвет от Солли еще одну частичку, вырежет и небрежно бросит в сторону, словно это не душа человека вовсе, а часть от его собственности, без души, сердца и тела. — Начнем?