Свет в пустоту

— А вдруг жертва начнет умолять? — Джигён удобнее расположила голову на подушке и вопросительно посмотрела на Хосока. Мужчина уже был одет в черную кофту и того же цвета брюки и собирался уходить на встречу, однако не торопился делать этого, терпеливо отвечая на вопросы супруги. — Нельзя слушать. Что бы жертва не говорила, надо полностью абстрагироваться. Трупы ведь не разговаривают? Именно таким и должно быть отношение. Иначе ты проиграешь. — Хосок сам не замечал хладнокровия, с которым говорил об этом. — Это… так жестоко. То есть… этот человек может быть чьим-то отцом, сыном, дочерью, матерью, сестрой или братом. У него своя жизнь. С радостями и без. Но в один миг… кто-то просто абстрагируется и все? Чужая жизнь обрывается, и больше нет человека, — задумчиво пролепетала девушка, смотря куда-то сквозь Хосока. — Ты верно мыслишь, красотка. Поэтому, если все-таки попадешь в чьи-то очень плохие руки, советую тебе не истерить. Будет открыт рот? Дави на жалость. Попробуй убедить убийцу, что ты любишь есть мороженое зимой, ненавидишь оливки и еле выдерживаешь сильную жару. Скажи, что дома тебя ждет мать, у которой кроме тебя никого нет, и если с тобой что-то случится, то она просто погибнет. — Чон выбрал часы с черным ремешком и серебряным циферблатом и принялся застегивать их на запястье. — И обязательно упомяни, что вся твоя жизнь дерьмо, но тебе хотелось бы получить еще один шанс сделать себя счастливой. Соври убийце, что эти шрамы тебе подарил твой муж, который каждый день пил, а после страшно избивал тебя. — Зачем? Раз уж он абстрагируется, то… — А ты боишься просить оставить тебя в живых и быть униженной отказом? — Он бросил быстрый взгляд на жену. — Джигён, когда речь идет о твоей жизни, то можно немного наступить на свою гордость и поплакать. — Но какой смысл? На тебя бы такое подействовало? — На меня — нет. Но не редко встречались и те, у кого рука таки дрогнула. — Хосок слегка улыбнулся и подмигнул. — Проводишь курсы «как быть женой мафиози»? — Надеюсь, мои советы тебе никогда не пригодятся на практике. Но лучше поговорить об этом, не так ли? — Интересно, а как ведут себя другие жены вашего круга? — Джигён легла на живот и склонила голову набок, щекой утыкаясь в подушку. — По-разному. Некоторые только и думают, куда бы потратить деньги, другие стараются развиваться, — мужчина терпеливо отвечал на очередной вопрос, несмотря на то, что ему уже пора было выйти из дома. — А если девушка уже выросла в клане? Наверное, она с самого детства в курсе всего, да? — В какой-то момент Джигён перестала бояться выглядеть глупой, задавая подобные вопросы, и полностью втянулась в процесс познания новой жизни. Да и слушать Хосока ей безумно нравилось и не хотелось отпускать его. Задержать как можно дольше рядом. — Мы стараемся держать женщин подальше от сугубо прямых дел клана. Но, да, ты права. Конечно же, они бывают в курсе что к чему. — Полностью закончив со своим внешним видом, Хосок глянул на Джигён. Заметив ее искренний интерес и желание задать побольше вопросов, он снисходительно улыбнулся и, пододвинув стул ближе к кровати, сел на него. — А почему тебя не женили на какой-нибудь девушке из клана? — А кто сказал, что не пытались? — Мужчина выгнул бровь, продолжая смотреть на Джигён. Девушка нахмурилась и поджала губы. Было неприятно осознавать, что, возможно, была какая-нибудь красивая девушка, которая идеально подходила в жены Хосоку. — Но ты отказался? — Ни в коем случае. — Мужчина мотнул головой и с ухмылкой наблюдал за тем, как легкая тень тоски коснулась девичьего лица. — Просто она вышла за другого. — Она была твоей девушкой? — Моей невестой, — исправил Хосок. — Мы с ней не встречались, как это положено молодым. Просто она идеально вписывалась в жены будущего главы. — То есть, она не твоя бывшая? — Джигён не могла объяснить, почему ей нравилось слушать Хосока, даже если разговор касался неприятных для нее тем. Однако голос Чона заставлял ее желать говорить с ним бесконечно. — О, нет. Она не стала ни моей бывшей, ни настоящей. Но зато у нас был долгий период, когда Хана являлась моей будущей женой. — Хана? — Так ее звали. И отвечу сразу же, что она тебе не конкурентка, ведь чья-то рука у ее виска так и не дрогнула. Хотя очень жаль. Хана была прекрасной девушкой. — За своей улыбкой Хосок скрыл печаль того дня, когда девушки не стало. Тогда ему казалось это большой потерей. Несмотря на то, что у него не было к ней романтических чувств, любви или привязанности, он готов был признать, что Хана идеально подходила для роли его будущей супруги. — Почему ты говоришь об этом с такой легкостью? — Джигён приняла сидячее положение в кровати, сев по-турецки и зажав подушку в объятиях. Порой ее пугала та обыденность, с которой они говорили о подобных вещах. Тем более о смерти девушки… — Потому что… я не знаю. Привык? Такова моя жизнь, и у меня катастрофически не хватает времени убиваться, — честно ответил Хосок, разведя руки в стороны. — Кто она вообще? Почему не стала женой? Почему у кого-то не дрогнула рука? Ее убили назло тебе? — В голове Джигён крутилось множество вопросов, которые хотелось задавать наперебой. Хосок задрал голову и раскатисто рассмеялся. Спустя минуту, мужчина мотнул головой и ответил: — Она была дочерью одной из семьи, входящей в клан. Наши родители много лет назад решили, что мы поженимся в будущем. Мой отец видел только ее в качестве супруги своего сына. В принципе, его можно было понять. Хана… она действительно была идеальной представительницей женщины клана. Но, к сожалению, ее отец не думал о своих родных, когда предавал главу. — Это… — Красотка, давай не будем переходить грань в наших разговорах? Иначе ты будешь много знать, а, следовательно, я буду еще более подозрителен к тебе. — Это потому что она вышла замуж за другого? — Джигён очень сильно волновал ответ на этот вопрос, поэтому она рискнула задать его, несмотря на предупреждение мужа. — Это тут ни при чём. Она вышла замуж втайне, но ее заставили развестись. Благо, мы не консервативны в этих вопросах, и девственность не требуем. — Короткий смешок. — Так что, Хана была возвращена в лоно семьи. И этот вопрос был закрыт. — Но тогда в чем она виновата? Если ее отец… — О-о… кто это прибежал к нам? А мы тебя тут заждались. — Ким Намджун с холодной улыбкой встретил Хану. Как и ожидалось, девушка появилась в своем доме и не заставила себя долго ждать. Хосок не желал присутствовать при данной сцене, однако невольно приехал именно в тот момент, когда и Хана решила прервать свое бегство. Теперь его тяготила мысль, что он станет свидетелем дальнейших сцен. — Где мои родители? — с порога спросила девушка, сбрасывая с себя верхнюю одежду прямо на пол. — Уже убили, да? Хосок с некой странной гордостью отмечал то, как Хана достойно держалась, хотя понимала всю опасность, нависшую над её семьёй. — Т-с-с… — Намджун наигранно участливо приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. — Не слышишь? Твои родители пищат наверху. Хотя… наверное, заткнулись. Устали бедняжки. Бросив злобный взгляд на Намджуна, а после и на Хосока, девушка торопливо направилась в сторону лестницы, однако была перехвачена за локоть Намджуном. — Не торопись, Хана. Мы тебя заждались. Не хочешь сказать нам пару слов? — Иди-ка ты к черту, Ким Намджун. Уверена, это ты подставил отца. А вы… — Девушка разочарованно посмотрела на Хосока, который молча наблюдал за происходящим. — Вам всем просто удобно убрать с дороги моего отца. — Для женщины ты слишком много рассуждаешь. — Намджун рассмеялся, отпуская руку Ханы. — Так и будешь молчать? Ничего не сделаешь? — с упреком бросила она в адрес Хосока. — Боже, а я ведь действительно уважала тебя. — Поэтому предала его? — Намджун продолжал издевательски подкалывать девушку, словно мстя за все те годы, когда даже пискнуть в ее сторону не мог. — Я не предала его. Не слишком ли ты стал разговорчив? Или тебе напомнить, что до самой смерти я остаюсь одной из клана, рожденной и выросшей в нем? Ты же всегда будешь лишь исполнителем грязных дел. Намджун насупился от подобной правды, которую всегда читал во взгляде Ханы, даже если она не высказывала этого вслух. Он поднял руку, дабы ударить девушку по лицу, однако Хосок в одно мгновение оказался рядом и схватил его ладонь. — Это не входило в приказ. Разберись быстро и чисто, — процедил мужчина, заставляя Намджуна опустить руку. — Надеюсь, ты будешь присутствовать при этом. Хочу, чтобы ты меня запомнил, Чон Хосок. — Хана смело приподняла подбородок, смотря прямо в мужские глаза. — Милая Хана, я в любом случае запомню ту, которая осмелилась выйти замуж против воли клана, а теперь с таким достоинством принимает свою участь. Твой отец предал главу, — подытожил Хосок. Заложив руки за спину, он приблизился к девушке вплотную и, склонившись к уху, чтобы слышала только она, добавил: — Мне очень жаль, что ты не смогла спрятаться далеко и навечно. Очень жаль. Хана глубоко вздохнула и сделала шаг назад. Она верила каждому слову Хосока, как и в его искренность. У нее всегда были хорошие отношения с будущим главой, но, к сожалению, сердце выбрало совсем другого мужчину. — Мой отец не предавал клан. — Хана повторяла это, хотя знала, что слова сейчас не имели абсолютно никакого значения. Приказ отдан, а она пришла на верную смерть, заведомо понимая это. — И жить в бегах я не намерена. Умру, держа родителей за руки. Это мой выбор. И всегда… Не успела девушка договорить, как сверху раздалось два выстрела. Вздрогнув, она округлила глаза и перевела взгляд на Намджуна, который с усмешкой размахивал телефоном. — Упс. Кажется, «держа за руки» не получится, — произнёс он, довольный тем, что вся спесь с лица Ханы сошла и теперь она с ужасом глядела на него. — Умрешь ты дочерью предателя, а не женщиной клана. Еще одно разочарование для тебя. — Ты… — Хана застыла в шоке. Несмотря на то, что она была готова ко всему, и все же надеялась увидеть родителей, напоследок обнять их. — Ты будешь гореть в аду. — Все мы, Хана, все мы будем гореть в аду, — вмешался Хосок, решив, что позже разберется с Намджуном. В принципе, Ким не нарушил приказа, однако Хосок был бы не против, чтобы Хана смогла поговорить с родителями. — Радуйся, что они не узнали о твоем приходе сюда. По крайней мере, твои родители умерли, думая, что их дочь спаслась. — По мнению Хосока, эта мысль действительно должна была утешить Хану, и говорил он всерьёз и без намека на издевку. Девушка молча села на ближайший стул. Она не позволила ни одной слезинке скатиться вниз, поэтому закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Ты прав, — согласилась Хана. — Но запомни, Чон Хосок, мой отец не предатель. Последнее, что видел Хосок, прежде чем покинуть дом, это то, как Хана с презрением посмотрела на Намджуна, после чего произошел выстрел. Чон Хосоку было жаль, что Хана не нашла идеального убежища, а даже если нашла, то предпочла не прятаться.

***

Услышав громкие крики, доносящиеся из кабинета, Чимин взмахом руки заставил своего человека остановиться, после чего кивнул в сторону выхода, прося дождаться его в машине. В кабинете явно ругались и совершенно не заботились о том, что их могут услышать. У мужчины не было привычки подслушивать, однако после последнего разговора с Чонгуком, у него появилась необходимость поймать управляющую в ловушку. Парень своим желанием помочь девушке борделя заставил вновь думать о схожести между ней и той, которую ему не суждено больше никогда увидеть. До сих пор он гнал эти мысли прочь. И сейчас пытался. Никакая другая не сможет ни на грамм стать ею. Даже если она будет точной копией. Это просто невозможно. Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась Арам, которая смотрела на разъяренную госпожу Берте и кричала: — Почему вы не можете отдать меня господину Киму?! Вы старая, обрюзгшая женщина, поэтому и не хотите, чтобы у меня был такой мужчина! Развернувшись, чтобы выйти из кабинета и громко хлопнуть дверью, Арам столкнулась с Пак Чимином. Всего на несколько секунд она растерянно застыла, но очень быстро пришла в себя и, обойдя его, спешно ушла. Госпожа Берте заметила Чимина, который неторопливо зашел внутрь и, плотно прикрыв за собой дверь, повернул ключ в скважине. Ссора этих двух натолкнула мужчину на мысль, за которую он решил крепко ухватиться. Кажется, решение само приплыло к нему в руки. — Господин Пак?.. — Женщина удивлённо приподняла брови, не ожидавшая увидеть сегодня мужчину. Да и его действия были весьма необычны. — Добрый вечер, — поздоровался он, вежливо кивнув, и ладонью указал на кресло, прося ее занять свое место. Затем сел и сам. — Я бы хотел с вами поговорить. — Что-то случилось? — Управляющая все еще тяжело дышала из-за стычки с Арам и не могла так сразу перестроиться. — У меня к вам всего один вопрос. Ответите честно, и я обещаю, что ваша дочь будет в полной безопасности. Госпожа Берте сложила руки перед собой. Теперь она жалела, что в какой-то момент отчаяния открыла Пак Чимину правду о своем родстве с Арам. — О-о, не хмурьтесь так, пожалуйста. Я к вам с миром и добром. — Мужчина слегка улыбнулся. — И это не шантаж. Я всего лишь имел ввиду, что помогу вашей дочери выбраться отсюда и зажить жизнью, в которой она даже думать не будет о Сокджине. Кажется, вы заделались навязчивой мыслью не сводить этих двоих. — Что вы имеете ввиду? — Женщина непонимающе воззрилась на господина Пака, совершенно не понимая, к чему он клонил. — Если не ошибаюсь, вы сами говорили, что Арам не является женщиной борделя. Следовательно, она не шлюха и вольна. В какой-то мере, конечно же, — уточнил он. — Арам родилась и выросла здесь. Она и шагу не ступит за пределы борделя, — убежденно отрезала госпожа Берте. — Но эта девчонка еще и упряма в своих желаниях. Уверен, рано или поздно она добьется своего. Вы согласны? Женщина молчала, так как была полностью согласна с Пак Чимином, однако не знала, как уже сдержать порывы Арам. Ни порка, ни плетка, ни побои или ругать совершенно не помогали. — Что вы предлагаете? — Для начала ответьте. Почему вы столь упрямитесь ее желанию быть с Ким Сокджином? — Да тут и говорить не о чем! Он уродует свою игрушку! — повысив голос, ответила женщина, считая очевидным ответ на данный вопрос. — Поэтому вы готовы были ее отдать тому старику, который славится не менее ужасным характером в борделе? — Чимин усмехнулся, складывая два плюс два и лишая госпожу Берте возможности внятно ответить. — Просто назовите причину. Хотите, письменно заверю, что это останется между нами? Каюсь, но порой любопытство играет во мне не по-детски. — Если отвечу, вы позаботитесь об этой глупой девчонке? — Женщина неверяще посмотрела на Чимина. — Нет. — Мужчина отрицательно мотнул головой. — О ней я позабочусь взамен совсем иной услуги. А причина вашего упрямства лишь маленький бонус за мою помощь. — Я не обязана вам говорить. — Госпожа Берте не доверяла Пак Чимину, как впрочем и всем остальным людям, хотя ее маленькая тайна не являлась таким уж и серьезным секретом. — Согласен. Но что если я скажу, что ваша дочь будет жить вдали от большого города, у нее будет свой уютный уголочек и ежемесячное содержание. Более того, я научу ее жить. В широком понимании этого слова. — В чем вам выгода с этого? — Неужели мне надо повторяться? — Мужчина удивленно выгнул брови, смотря на управляющую словно на идиотку. — Я ведь сказал, что вы окажете мне услугу, а взамен получите благодарность. — Господин Ким приходится братом для Арам, — наконец, призналась женщина, не видя смысла таить правду. — Я утолила ваше любопытство? — Хм-м… — заинтересованно протянул Пак Чимин, положив руки на стол и скрестив пальцы между собой. — Тяга к борделю перешла от отца к сыну? Интересно… — Теперь скажите, какое у вас условие, и покончим с этим, — поторопила его госпожа Берте, не желая затягивать этот разговор и вдаваться в подробности своей давней жизни в борделе, когда она еще была шлюхой. — Девушка по имени Солли… — начал мужчина и, заметив ожидаемую растерянность на лице женщины, продолжил: — Вместе с вашей дочерью отсюда выйдет и она. Сымитируйте ее смерть. Сделайте так, чтобы для всех она умерла. Такое уже бывало в «River»? Конечно же, да. Поэтому не думаю, что с этим возникнут проблемы. — Что вы такое говорите? — удивленно спросила госпожа Берте и заёрзала в кресле. — Не спрашивайте, зачем и для чего. Считайте, что посочувствовал бедной девушке. Советую вам прибегнуть к сказке о самоубийстве. У Солли для этого есть все причины. — Господин Пак встал и поправил пиджак. — Ну вот. Я дал вам все подсказки, как это провернуть. Осталось только воплотить это в реальность. Поговорите с девушкой. — Оставляя управляющую в немом шоке хлопать глазами, Чимин развернулся и пошел на выход, но у порога добавил: — Только для начала с ней поговорю я. Надеюсь, вы не против. — Не дожидаясь ответа, он вышел из кабинета. Господин Пак очень быстро дошел до комнаты Солли. Ему было абсолютно наплевать, что кто-то мог увидеть его входящим к ней, однако по коридору мужчине повстречалась лишь одна из девушек борделя, но, поклонившись, она быстро скрылась из виду. Чимин слегка постучал костяшками пальцев по двери. Скорее по привычке, нежели для того, чтобы по ту сторону услышали. Внутри горела лишь настольная лампа, стоявшая на прикроватной тумбочке. Свернувшись калачиком, на кровати лежала Солли, прижимая подушку к низу живота. Таким образом ей казалось, что боль становится слабее. Услышав тихие шаги, девушка посмотрела на незваного гостя и сразу же узнала в нем господина Пака. Однако Солли не стала вскакивать и спрашивать, что он делает в комнате. Вместо этого она сильнее прижала подушку и дала волю нескольким слезинкам, которые вот уже полчаса с трудом сдерживались. Мужчина молча встал у изголовья, после чего сел на одно колено и посмотрел в девичьи глаза. — Прости. — Чимин провел большим пальцем по щеке Солли, стирая слезу. — Прости, — тихо повторил он, дотрагиваясь до уголка ее губ, куда держала путь вторая капелька. Как же ему не хотелось вглядываться в нее. Солли уткнулась лицом в подушку, уворачиваясь от мужского пальца. Если происходящее в последние годы ее жизни было знакомо ей, то некоторое время назад слишком многие заходили к ней в комнату, заинтересованно смотрели, прикасались и говорили о чем-то. Она совсем перестала понимать происходящее кругом и что всем от нее было нужно. — Они ответят за ту пулю. Я заставлю страдать каждого из них. — Чимин осторожно погладил девушку по красным волосам. — Сокджин… Намджун… Хосок. Солли повернула голову и посмотрела в глаза напротив. Мужчина глядел на нее в ответ, хотя девушке казалось, что он не видел ее, а находился в прострации. — Я опоздал. Думал, выиграю время, пока буду искать доказательства. Но ты… сама пошла к ним, — продолжал шептать он непонятные для Солли слова. — Что ты наделала? Если бы ты подождала совсем немного… — Г-господин Пак?.. — позвала его девушка, позабыв о собственной боли внизу живота, из-за которой она уже час мучилась. Мужчина выглядел так, будто до него нужно было достучаться и вызволить его из кошмара, в котором он находился с открытыми глазами. — Я ведь нашел доказательства. Ты бы была жива… — Пак Чимин склонился над лицом Солли и, аккуратно положив ладонь ей на плечо, коснулся губами ее виска. — Прости. Солли ощутила как маленькая капелька упала ей на висок, но не успела проверить, была ли это слеза господина Пака, так как он быстро встал и прошел к выходу, по пути бросая холодное: — Делай все, что велит госпожа Берте. Я вытащу тебя отсюда.

***

Было почти двенадцать часов ночи, когда Хосок вернулся домой. Мужчина сразу же прошел в гардеробную, чтобы переодеться в одежду для сна. Он старался не шуметь и не издавать лишних звуков, дабы не разбудить Джигён. Поэтому даже свет включать не стал. Откуда ему было знать, что девушка все это время ждала его возвращения. Джигён с той самой минуты, как он ушел по своим делам, терзалась желанием оказаться вновь рядом с Хосоком, поговорить о чем-нибудь и неважно о чем. Рядом с ним хотелось до бесконечности разговаривать, находя различные темы: от абсурдных и глупых до серьезных и кровавых. А еще девушка была полна решимости ступить на следующую ступень в их семейной жизни. Да и в принципе перешагнуть ту границу, которая все еще сохранялась при ее не слишком юном возрасте. — Я не сплю… — отозвалась Джигён, давая понять, что она была далека от сна. — Не спится, красотка? — Мужчина приблизился к кровати и посмотрел сверху вниз, стараясь рассмотреть жену. — Я ждала тебя, — честно призналась девушка, садясь и спуская ноги на пол. — Если честно, волнуюсь. — Она нервно хохотнула. — С чего бы это? Случилось то, чего я не знаю? — Мужчина вопросительно выгнул бровь и сел рядом. Он мазнул по ее телу взглядом и взял девичью ладонь в свои руки. — Да ты дрожишь… — заметил он, немного удивленно. — Рассказывай. Что Джигён могла рассказать Хосоку? Что специально выбирала гипюровый пеньюар к его приходу, но затем сменила его на атласное ночное платье, которое еле прикрывало бедра? Первый вариант казался ей слишком откровенным признанием своего желания, а второй выглядел наиболее приемлемым для сна и не столь призывным. — Нервничаю. — Джигён улыбнулась, стараясь унять дрожь в теле. Она не боялась самого секса, но переживала, что мужчина может посчитать все ее движения в постели нелепыми и непривлекательными. — Красотка, мне поднять на уши весь особняк, или ты, наконец, скажешь, что случилось? — взволнованно спросил Хосок и положил одну руку на лоб жены, на всякий случай проверяя температуру. — Я не болею. — Девушка отодвинула голову, скидывая мужскую руку со лба. — Я собираюсь заняться с тобой сексом. Несколько секунд Хосок сидел с раскрытым ртом и в немом ступоре хлопал глазами, после чего, не удержавшись от столь наивной откровенности, громко рассмеялся. — Прости, малышка, но то, как ты это сказала… — сквозь смех произнес он, заставляя тем самым Джигён нахмуриться. — Как я это сказала? Прямо и без лишних хождений вокруг да около? Надо было применить эти женские штучки? Вырядиться в шлюховатые пеньюары с дырочками на причинных местах? — Девушка вырвала свою руку и отвернулась в другую сторону, начиная жалеть, что вообще заговорила об этом. — Джигён… — серьезно и без намека на смех. — Я же вижу, что ты в красивое платье оделась. Думаешь, не заметил и не оценил? — Хосок нежно коснулся ее плеча, вызывая тем самым табун мурашек на девичьей коже. — Буду признателен, если встанешь и дашь несколько секунд насладиться тобой. Тихий и участливый голос Хосока возымел положительный эффект, и девушка быстро забыла о своем раздражении. Как он и просил, она встала и отошла на два маленьких шага назад, затем посмотрела вниз. Ночное платье прикрывало разве что белье, и даже оно будет видно, если хоть немного приподнять руки. — Нежно и в то же время возбуждающе, — вынес свой вердикт Хосок. Джигён начала волноваться больше от пристального внимания мужа. Он взял ее за ладонь и притянул к себе, усаживая на свои колени. — Я буду честен с тобой. То, что ты девственница, дополнительный бонус для меня. У меня несколько специфичный вкус, и дело вовсе не в консервативных взглядах. — Хосок осторожно опустил одну лямку платья вниз и с таким же трепетом прикоснулся губами к девичьему плечу. — С чего ты решил, что я… девственница? — тихо прохрипела Джигён, стыдясь собственного голоса. — Кажется, у нас уже был разговор об этом. И просмотра видео для взрослых, как ты заявила мне, не в счет. — Мужчина ухмыльнулся и принялся водить носом по коже возле уха. Как же давно он хотел обнюхать Джигён полностью, не боясь при этом напугать ее. — Даже если это не так, я не сильно расстроюсь. Джигён оставила эту тему незавершённой, решив, что скоро он в любом случае сам узнает об этом. — А что за специфичные вкусы? — спросила она лишь бы не молчать. Хосок уже уложил ее на спину и сам лег сверху, удерживая свой вес на локтях, расставленных по обе стороны от ее головы. — Ты… любишь девственниц? — Джигён полностью доверяла Чону, и какими бы не были его вкусы, готова была отдаться ему без капли сомнения, ведь верила, что он ни за что не причинит ей боль. — Скорее кровь. — Мужская ладонь нежно и неспешно гладила девушку по бедру, приподнимая платье к талии. — Да, малышка, я люблю кровь девственниц. — Хосок усмехнулся, сам понимая, как это звучало. — Но до крови младенцев дело не дошло, не переживай, — пошутил он, разряжая обстановку. — После секса ты будешь смотреть на кровь на простынях и наслаждаться? — Тема казалась такой смешной, поэтому Джигён немного расслабилась под мужскими касаниями и даже улыбнулась. — После секса я крепко обниму тебя, и мы с тобой ляжем спать. Даже душ не будем принимать. — Мужчина не планировал отвлекать жену разговорами, но поняв, что так она расслаблялась, решил продолжить нехитрую дискуссию. — Только обещай мне кое-что… — произнесла Джигён и заметила, что Хосок застыл и перестал поглаживать ее, ожидая продолжения. — Ты ведь честно мне признаешься, понравилось тебе или нет? Хосок понимающе улыбнулся, а у девушки сердце забилось сильнее от столь нежной улыбки и теплого взгляда. — Красотка, я не ожидаю, что ты будешь выполнять трюки на данном этапе наших отношений, но одно могу обещать тебе точно… — Мужчина губами прикоснулся к уголку невидящего глаза Джигён, заставляя ее прикрыть его. — …мне точно понравится. Это мне надо надеяться, что ты останешься довольна мной. — Спасибо. — Девушка искренне улыбнулась и обняла руками лицо Хосока, фиксируя его голову и смотря ему в глаза. — Спасибо, что заставляешь верить, будто я лучшая. — Глупости. Жена Чон Хосока не может быть посредственностью. Оба воздержались от дальнейшего диалога. Мужчина чувствовал, что Джигён полностью расслабилась, поэтому приподнялся над ней и избавился от своих брюк, отбрасывая их на край кровати, куда полетела и футболка, и очень скоро боксеры. Девушка молча помогала мужу стянуть с себя трусики, приподнимая бедра. Она наблюдала за тем, как вещи одна за другой оказывались в стороне. Почему-то ей хотелось вновь поблагодарить Хосока. На этот раз за то, что не стал снимать с нее платье. Таким образом получалось чувствовать себя увереннее, хотя, с другой стороны ее тело было лишено уродливых ожогов, поэтому в какой-то мере хотелось, чтобы муж увидел каждый сантиметр и понял, что не везде она покрыта безобразными шрамами. Приподнявшись, Джигён стянула через голову платье и положила его рядом с собой. Она неотрывно смотрела на лицо Хосока, пока он с нескрываемым интересом разглядывал ее тело и задерживал взгляд на груди. По его глазам девушка поняла, что ему совершенно точно нравилось то, что он видел. Теперь желание поскорее соединиться с мужем возросло. Мужчина припал губами к девичьей груди, языком играясь с сосками. Джигён еще никогда не чувствовала подобного возбуждения и абсолютно точно не путала эти ощущения ни с чем другим, ведь низ живота нетерпеливо стянуло, а в районе сердца приятно покалывало. Когда Хосок принялся языком проводить по ореолу соска, девушка не удержалась и громко простонала. Множество раз, в фильмах или книгах, она встречалась с выражением «эрогенная зона». Кажется, ее грудь именно такой зоной и являлась. Иначе как объяснить, что ее уносило куда-то за пределы собственного разума? Девичий стон дал понять Хосоку, что он все делал правильно, хотя до этих пор ему не приходилось сомневаться в своих способностях. Однако Джигён была совсем другой именно из-за своих комплексов. Шрамы заставляли ее чувствовать себя скованной, поэтому мужчина боялся загнать ее в свою скорлупу еще больше. Подтянувшись вверх, Хосок начал оставлять легкие поцелуи на лице девушки. Его не смущали ее шрамы, но сама Джигён немного нахмурилась и повернула голову набок, словно хотела увернуться от его поцелуев, приходящихся на ожоги. А Чон не желал вгонять ее в напряжённое состояние, из-за чего вновь спустился вниз и взялся губами изучать живот. Хосок ненавязчиво провел ладонью между половыми губами и, ощутив на руке влагу, приподнялся. Раздвинув ноги Джигён, он забросил их к себе на плечи и пристроил головку члена возле ее входа. — Звучит, конечно, избито, но будет немного больно, — предупредил он, приправляя заботу каплей юмора. Джигён бы хотела что-то ответить, но вместо этого она в ожидании замерла, стараясь не особенно зацикливаться на их позе. Заметив, что девичье тело вновь напряглось, Хосок одной ладонью принялся поглаживать жену по бедру, а вторую держал на щиколотке ноги, указательным пальцем массируя. Девушка мысленно отсчитывала секунды, словно на «три» должна была придти боль, а через пять секунд она сменилась бы удовольствием. Но вместо ожиданий Джигён ощутила острую боль и даже через минуту она не стихла. — Прости, но это естественно… — хрипло проговорил Хосок, стараясь не двигаться в девушке, пока она хоть немного не привыкнет к наполненности внутри себя. Если честно, мужчина представлял свой первый секс с женой по-другому. Обязательно при включенном свете, однако не хотел смущать ее, поэтому делал это без освещения. Ему хотелось видеть весь процесс целиком. Особенно то, как его член входил и выходил из Джигён, а еще больше хотелось наслаждаться кровью на нем и на внутренней стороне девичьих бедер. Но Чон Хосок решил поступиться собственными небольшими фетишами ради комфорта Джигён и, признаться, совершенно не жалел об этом. Медленными движениями бедер Хосок продолжил входить и выходить из нее. И лишь когда заметил, что складка на переносице Джигён разгладилась, принялся постепенно наращивать темп. — Боль утихла?.. — с придыханием спросил он, опуская ноги жены на кровать и склоняясь над ней, чтобы оставшийся процесс активно целовать ее. Получив легкий кивок на свой вопрос, мужчина с удовольствием изучал девичьи губы, но спустя минуту ему стало мало неспешного поцелуя, и все больше хотелось подключить язык. Джигён оказалась на удивление податливой и, к удовольствию Хосока, легко обучаемой, доказывая это тем, что тоже втянулась в процесс. Девушка сцепила ноги вокруг Хосока, невольно заставляя его тем самым сильнее прижаться к себе. — Ты прекрасна в постели, малышка, — честно признался мужчина, а Джигён заулыбалась от счастья. Боль окончательно стихла, оставляя после себя лишь легкий дискомфорт. Приятные слова от мужа, которые она так хотела услышать, но боялась, что его мнение будет иным. Ее первый секс, доставляющий столько новых умопомрачительных ощущений. Мужские руки, нежно ласкающие ее тело. Толчки, становящиеся все быстрее и беспорядочнее. Поцелуи Хосока, которые заставляли улыбаться все шире. Его взгляд: довольный и, кажется, удовлетворенный. Было столько всего в этой ночи, что Джигён казалось, еще чуть-чуть, и она взорвется от переизбытка счастья. — Ты ведь… не кончишь… в меня? — спросила она, делая после каждого слова паузу, из-за нарастающего темпа толчков. Мужчина резко остановился и посмотрел в глаза Джигён. — Я не думаю, что нам следует ждать с детьми, но считаю… — Хосок сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — …что тебе надо хотя бы год пожить в браке. Хосок был не против наследников, однако действительно считал, что Джигён нужно привыкнуть к семейной жизни, однако еще больше этот срок был необходим самому Чону. Ему не хотелось в спешке завести детей, а после мучиться проблемами с его матерью. — Тогда… презерватив? — спросила девушка, считая, что должна была это сказать, ведь Хосок не додумался сам позаботиться об этом. — О нет, красотка. Ни за что. Не в наш с тобой первый раз, — наотрез отказался он, отсекая эту идею к чертовой матери, и продолжил плавно двигаться в ней. Лишь на секунду на лице Джигён проскользнула озадаченность, а потом она отбросила переживания в сторону, считая, что Хосок был достаточно опытен в этом вопросе и точно высунет вовремя. Она не ошиблась. Спустя несколько особенно сильных и глубоких толчков, мужчина впился в губы жены, кусая нижнюю, и вытащил член. Оргазм оказался головокружительным и, несмотря на то, что секс был недолгим, казалось, что вместе со спермой из него вышли все силы. Джигён ощутила на внутренней стороне своего бедра теплую жидкость и с радостным облегчением вздохнула. Ей безумно понравилось слышать хриплые стоны, которые Хосок издавал прямо в ее губы. Перекатившись на спину, мужчина положил руку на живот девушки, не позволяя ей встать, как она того хотела. — Мы еще не закончили… — серьезно произнес он и потянулся рукой к промежности Джигён. Девушка вздрогнула от неожиданности и свела ноги вместе, но Хосок мягкими поглаживаниями заставил ее вновь раздвинуть их, после чего осторожно провел пальцами между ее складок. Джигён не смогла скрыть собственного удивления, когда мужчина поднес эти пальцы, на которых явно присутствовала ее смазка и даже кровь, к своим губам. Он не спешно провел языком по каждому пальцу, затем одним резким движением навис над ней и поцеловал в губы. Отчего-то Джигён даже не попыталась сопротивляться, не посчитав это мерзким. Наоборот, ее тело возбудилось снова, а тяжелое мужское дыхание заставило надеяться на продолжение ночи. Наконец, оторвавшись от губ Джигён, Хосок провел по ним языком, словно закрепляя их поцелуй, и тихо проговорил: — Я люблю девственную кровь. Смотреть и пробовать.