Свет в пустоту

Четыре года спустя.

Опера являлась тем, что Джигён совсем не понимала. Было безумно скучно, но из-за громкого пения девушка не могла уйти в собственные мысли. Каждые две минуты Джигён вздыхала и поджимала губы от досады. Для нее это являлось бесполезной тратой времени, но сегодняшняя встреча была важна для Хосока, поэтому она продолжала старательно улыбаться, когда ловила взгляд мужчины, пригласившего их в это громкое место. Находиться в Японии очень нравилось Джигён. Она в принципе любила выезжать за пределы Сеула, будь то Чеджу или Пусан. Казалось, будто Сеул являлся своеобразной резиденцией клана. Наблюдать за постоянной чередой дел Хосока немного напрягало девушку, несмотря на то, что она вполне привыкла к такому ритму жизни. Именно поэтому ей нравилось выезжать куда-то, ведь тогда муж хотя бы на звонки отвечал изредка, лишь на срочные. Джигён посмотрела на Хосока. Мужчина был полностью сосредоточен на сцене и казался искренне заинтересованным происходящим там, хотя девушка никогда не замечала за ним любви к опере. Просто таким образом он проявлял свое почтение к приглашению господина Накамура, который был необходим клану для дальнейшего ведения дел в Японии. Почувствовав на себе взгляд, Хосок повернул голову к Джигён. Девушка ладонью попросила его немного склониться к ней, чтобы она могла дотянуться до его уха. — Еще чуть-чуть, и я начну выть, — прошептала она в ухо мужа, затем посмотрела ему в глаза и одними губами, но с серьезным выражением лица, добавила: — Честно. Подобная реакция девушки позабавила Хосока, что было видно по его улыбающимся глазам, однако внешне он оставался серьезным и быстро перевел взгляд на сцену. После завершения выступления, господин Накамура первым поднялся на ноги, а следом за ним встали и два амбала, сидящие сзади. Это означало, что и Хосок с Джигён должны последовать за ним. Несмотря на то, что они занимали ложе с лучшим обзором на сцену, девушка была рада покинуть его. Длинное платье в пол не мешалось под ногами. Джигён уже привыкла к подобным нарядам, как и к высоким каблукам, однако все еще старалась ходить осторожно, чтобы ненароком не упасть. Деловая часть встречи Хосока с господином Накамурой была завершена ещё днем. Они пришли к единому соглашению, а приглашение в оперу от японца поступило в качестве проявления гостеприимства. Эдакая точка в успешном заключении сделки. Джигён с удовольствием вдохнула свежий воздух, оказавшись на улице. Скоро они поедут в отель, где смогут отдохнуть после тяжелого дня. — Кажется, вашей супруге опера не очень-то по душе, — на ломаном корейском произнес господин Накамура. Мужчина улыбнулся, придавая своим словам легкость. — Женщины быстро устают сопровождать мужчин, а моя жена держалась молодцом. — Хосок ненавязчиво положил ладонь на талию Джигён. — В следующий раз мне стоит пригласить вас пройтись по модным бутикам Токио. — Мужчина смотрел на девушку с улыбкой и, получив от нее ответную улыбку, продолжил: — Но ваше платье настолько восхитило меня, что я решил вас пригласить именно в такое культурное место. Джигён с самого начала понравился господин Накамура. В ее жизни встречалось мало людей, которым удавалось скрыть свои эмоции при первом взгляде на нее. А этот мужчина пятидесяти лет глазом не моргнул и бровью не повёл, когда Хосок представлял их друг другу. В большинстве случаев, после новых знакомств, если человек старался услужить Хосоку, то он начинал расхваливать ее внешние данные, совсем не задумываясь над своей откровенной ложью. Тем более когда по глазам можно было прочесть совсем иное. Однако господин Накамура за всю их встречу не сделал ни единого комплимента, в котором присутствовали слова «у вас красивая супруга». Вместо этого мужчина хвалил Джигён за тонкое чувство юмора и за красивый смех. — Я была очень рада побывать в таком прекрасном месте. Мне жаль, если из-за моей усталости у вас сложилось иное мнение, — добавив к голосу чуточку огорченные нотки, проговорила Джигён. — О-о, госпожа Чон, я очень хорошо разбираюсь в мимике людей. Со мной в этом деле не сравнится никто. Но не переживайте. Не вам одной было скучно. Ваш муж разделял с вами это чувство. — Мужчина громко рассмеялся и посмотрел на дорогу, где остановились две машины: одна для господина Накамура, вторую же он любезно предоставил для Хосока с Джигён. — В любом случае, надеюсь, мы еще увидимся перед вашим отлётом, — сказал господин Накамура, проходя к машине, дверь которой уже открыл один из его людей. — Я так же настаиваю увидеть вас в Сеуле. Хотелось бы отплатить вам за ваше гостеприимство сполна. — Девушка вежливо поклонилась. — Поверь, мы с ним еще часто будем видеться. Доброй ночи, господин Накамура. — Вам того же, молодые люди. — Мужчина скрылся в машине, после чего Хосок дождался, пока автомобиль отъедет, и повернулся к жене. — Как же надоело натягивать на лицо эту тупую улыбку. Не люблю встречаться с теми, кто равный нам. Перед ними приходится лебезить. — Но и они в ответ лижут твой зад. Так что… — Джигён легонько похлопала мужчину по предплечью и первая прошла к машине. — Я страшно голодная. Переоденемся и сходим куда-нибудь? Только не ужин в ресторане отеля, прошу тебя… — И чем тебе не нравится ресторан отеля? — Тем, что я впервые в Японии и хочу поесть уличную еду. — Джигён положила ладонь на дверь машины и повернулась боком к Хосоку. Мужчина с гордостью смотрел на свою красотку и в который раз отмечал мелкие детали в ее поведении. Теперь он с уверенностью видел в ней свою жену. Уверенная и сильная. Сдержанная и неугомонная одновременно. В ней умещалось столько разнообразных качеств, именно поэтому Хосок считал себя слишком большим везунчиком. Никакая другая девушка не смогла бы преодолеть свою обиду, разочарование и остаться с ним. Его Джигён прошла сложный путь от детского упрямства до становления женой будущего главы мафии. Где-то ломала себя, где-то перекраивала характер Хосока. Убедила его, что для того, чтобы стать полноценной женой Чон Хосока, необходимо быть частью всей его жизни. И он позволил… поэтому она часто сопровождала его на встречах, а он нередко делился с ней своими переживаниями и мыслями. — Поехали. — Хосок широко заулыбался. — Даже став королевой, тебя все ещё тянет к улицам… Несмотря на дикую усталость, он был готов всю ночь гулять по ночному Токио и пробовать всё разнообразие японской уличной еды.

***

Тёплый песок приятно грел ступни Соледад. Прикрыв глаза, она наслаждалась шумом волн. Сидеть вот так на пляже было счастьем для неё, и в такие моменты в голове крутились различные мысли. Соледад никогда не считала Южную Корею чем-то родным, откуда никогда не хотелось уезжать. Загнанная когда-то в клетку из четырёх стен, но вдруг, по воле счастливого случая, снова свободная, девушка чувствовала, что могла бы уехать далеко. Любое место, где ей было бы спокойно, она назвала бы родным. Переехать из Кореи не было идеей самой Соледад. Как сказал Чонгук, это был изначальный план Чимина. Он оставил всю информацию для дальнейшей комфортной жизни девушки, а Чонгук выполнил всё, как было задумано Паком. Благодарность за то, что мужчина выбрал для её жизни рыбацкую деревню, была безмерной. Соледад и не подозревала, насколько сильно любила море. Точнее… полюбила. В этой деревне девушке нравилось абсолютно всё: запах рыбы, постоянно витавший в воздухе, шум волн, песок. И даже люди, каждый из которых занимался своим делом, вызывали восхищение у неё. Казалось, все они готовы помочь в любой момент, а отсутствие у них любопытства по поводу её внезапного появления в их деревне заставляло Соледад смотреть на них с благодарностью. Даже если их волновало её тайное прошлое, то они ни разу не выказали подобного интереса вслух. — Я никогда не забуду всего, что ты сделал для меня… — Соледад улыбалась и смотрела в ясное небо. Всегда, когда она думала о Пак Чимине, помимо тоски девушка ощущала безумную признательность. В последние годы в её жизни присутствовало очень много чувств, связанных с благодарностью. Благодарность за участливость Чон Чонгука. За то, что не остался безразличным к ее страданиям. Благодарность Ким Тэхёну, который всегда старался облегчить эти самые страдания. Благодарность Пак Чимину за то, что взялся спасать её. Благодарность людям деревни, что не задавали лишних вопросов. Благодарность Арам, что делала счастливым Тэхёна, вдыхала в него радость к жизни. Спасибо. — Готова положить цветочки на могилу Пак Чимина? — Чонгук уже минуту наблюдал за Соледад, но выдал свое присутствие, как только услышал ее голос. — Чонгук… — Девушка встала на ноги и обернулась к парню. Быстро надев сандалии и отряхнув платье от песка, она подошла к нему. — Ты уже сорвал цветы? — Соледад посмотрела на маленький букет из сирени в его руке. — Отобрал у Арам, — признался Чонгук с довольной улыбкой победителя. — Она хотела подарить их Тэхёну. — Заметив осуждение в девичьем взгляде, он поспешил оправдаться: — Вообще-то это своеобразный урок для неё! Я ведь объяснил ей, что это мальчики должны дарить цветы девочкам. В чём я неправ? — А потом удивляешься, почему она не рада, когда ты приезжаешь нас навестить. — Соледад мотнула головой и первая двинулась в сторону дорожки, вымещенной из крупных камней. — Я делаю это раз или два в год. Пусть потерпит… — Чонгук догнал девушку и вручил ей в руки букет. — Как себя чувствуешь? В туалет нормально ходишь? Ничего не болит… там? — Чонгук! — осекла его Соледад, покраснев до кончиков ушей. Она поспешила отвернуться, чтобы он не заметил столь явного ее смущения. Хоть распущенные волосы и скрывали щеки, но никак не глаза. — Перестань уже спрашивать меня об этом. Эта проблема максимально решена, и теперь, когда ты задаёшь подобные… вопросы, то заставляешь краснеть, — искренне призналась она. Чонгук немного отстал от Соледад, так как тоже краснел, когда спрашивал о таком, поэтому старался делать это как бы невзначай. — Но это ведь важно… — Парень попытался схватить край платья Соледад, но лёгкая ткань ускользала из его пальцев. — Вдруг боли вернулись? — Если такое произойдёт, я обязательно поделюсь с тобой, — заверила его девушка. — Надеюсь, не будешь просить сходить в туалет перед тобой, как в прошлый раз… — Она бросила на него хмурый взгляд. — Я был пьян! И даже не помнил тот момент… — попытался защитить себя парень. Он действительно не помнил несколько часов из своей жизни, когда в прошлом году приезжал навестить их. — Именно поэтому на этот раз я буду тщательно следить за тем, сколько ты пьешь. Ты разбудил во мне ментора. — Потерплю недельку без спиртного. Всё равно в Сеуле ударюсь во все тяжкие. Там у меня девушка… — Заулыбался парень. — Опять новая и на месяц? — Мы все твари Божьи, и каждая заслуживает шанса, — серьезно заговорил Чонгук, чем заставил Соледад закатить глаза. — И каждая заслуживает того, что ты их бросаешь? Кажется, это совсем не по-божески. — Девушка по-доброму посмотрела на Чона. — Это всё мелочи. Думаю, мне это простится за более весомые хорошие дела. Например, сегодня я сделаю тебя очень и очень счастливой. — Не смей распускать свои руки, — строго предупредила его Соледад. — Секс не сделает меня счастливой. — Я бы поспорил о том, что секс со мной творит чудеса и тому подобное, но ты всё равно останешься непреклонна, поэтому сразу сдамся и скажу, что дело совсем в другом. — И в чём же? — Девушка продолжала свой путь, не оборачиваясь к Чонгуку, а он не спешил ее нагнать, следуя позади и наслаждаясь песком, что почти скрывал его ступни. — Собираюсь познакомить тебя со своим отцом. — Что?.. — Соледад остановилась и с удивлением взглянула на парня. — Думаю, нам пора перейти на следующий этап отношений. Да и вообще… кто мы друг для друга? — Лицо Чона оставалось серьёзным, зато девушка заметно растерялась и посмотрела за спину парня, словно там всё это время стоял его отец. — Он тоже приехал? — Давай сначала завершим твой ритуал. — На этот раз Чонгук прошел вперед, а девушка молча последовала за ним. Спустя пятнадцать минут молчаливой ходьбы, они оказались в нужном месте. Всю дорогу до пункта назначения Соледад с волнением глядела в спину Чонгука. Она совсем не думала о знакомстве с его отцом. Да и зачем это надо было? Они ведь не пара. Ко всему прочему, она никогда не планировала приезжать обратно в Корею. В таком случае, к чему подобное знакомство?.. В месте, куда они прибыли, уже очень давно был высажен ряд деревьев, в центре которого величественно возвышалось дерево с огромными корнями, которые оно пустило под землю. Подойдя ближе, Соледад погладила ствол дерева и, склонившись, положила рядом сирень. — Почему тебе нравится представлять, что именно здесь похоронен Чимин? — спросил Чонгук, не единожды становившийся свидетелем подобных действий. — Я не знаю, где его могила или колумбарий на самом деле… — тихо ответила девушка. — Но чувствую, что должна помнить его и… связывать его с каким-нибудь местом. — Тогда почему именно это место? — В одном из разговоров, Чимин сказал, что в детстве очень сильно хотел стать ботаником, из-за своей любви к деревьям. Когда ты сообщил о его смерти… мне надо было побыть одной и я оказалась тут. Вот и всё… это место теперь связано с моими мыслями о его смерти. — Ты так привязалась к нему? Знали ведь совсем недолго друг друга… — Чонгук искренне не понимал отношения Соледад к Паку, но в который раз убеждался, что оно было не простым. — Неважно, были мы знакомы десять лет или месяц. Если бы… тебя не стало, я точно так же тосковала. Потому что вы люди, благодаря которым я выбралась из мучений. Для вас всегда найдется место в моей душе, сердце и голове, — честно ответила Соледад, прикрывая глаза и сосредоточиваясь на образе Пак Чимина. Несмотря на то, что они виделись нечасто и прошло много времени с их последней встречи, его черты лица чётко сохранились в ее голове. Она помнила его всего, вплоть до осанки, походки, голоса и взгляда. Чонгук отошел немного в сторону, позволяя Соледад уединиться. Несколько минут он отбивал носком камушек, гоняя его из стороны в сторону, затем посмотрел на девушку. Сложив руки в молитвенном жесте и закрыв глаза, Соледад что-то шептала, поэтому не удержавшись, парень приблизился к ней и встал за ее спиной. — Молишься? — спросил он. Открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но заметил маленький золотистый крестик, зажатый между ее ладонями, и замолчал. — Благодарю, — коротко ответила девушка. — Носишь с собой этот крестик? — Для Чонгука было удивлением то, какой путь проделала цепочка с крестом. — Не волнует, что изначальным его владельцем был он? — Не хочу связывать святую вещь с ним. Чонгук выждал еще несколько минут, прежде чем резко взять Соледад за руку и потянуть ее за собой. — Что такое? — недоумевая, спросила она, поняв, что он вёл ее в сторону пляжа. — Почему мы снова идем туда? — Я просто утомился наблюдать за тобой. — Пойдем тогда домой, — предложила она. Девушка покорно следовала за Чонгуком, не вырывая свою руку из его. Соледад была холодна к тактильным контактам, но старалась никого не обижать, если они по-доброму прикасались к ней. — Я не против прогуляться подольше, но к обеду нам надо вернуться. Тэхён приготовил рыбу, и тебе надо расхвалить, иначе Арам вытрясет из тебя комплименты в его адрес, — сообщила Соледад. — Неужели Тэхён думает, что если он теперь рыбак, то должен кормить вас одной рыбой? — Парень не особо любил морепродукты, и перспектива подобного обеда немного расстраивала его, а ослушаться не посмел бы, ведь Соледад была права насчёт Арам. — Это не так. Он готовит разные блюда. Да и я тоже потихоньку подключаюсь. — В таком случае… — Чонгук остановился и, обернувшись к Соледад, лучезарно улыбнулся. — Тебе следует поздороваться кое с кем. — Я совсем не готова видеться с твоим отцом. Да и как ты меня представишь? Думаю, это лишнее… — Девушка не хотела в открытую высказывать свое недовольство, боясь тем самым обидеть Чона. — Просто иди вперед. — Парень подтолкнул ее и поднял палец, указывая на кого-то вдалеке. Соледад проследила за его пальцем, который указывал на мужчину, неторопливо прогуливающегося по пляжу. Девушка видела только спину, поэтому не могла разглядеть его. Однако для отца Чонгука мужское тело казалось слишком молодым. — Кто это? Твой отец? — уточнила она у парня. — Я пошутил насчет встречи с отцом. Но он был бы польщен, если бы его спутали с мужчиной до сорока лет, — пошутил Чонгук. — Тогда кто же? — Соледад сделала несколько шагов вперед, и, когда незнакомец обернулся, она застыла на месте, не веря своим глазам. — Нет… — тихо выдавила она из себя. — Как такое возможно? — неверящим взглядом девушка посмотрела на Чона. Парень лишь коротко кивнул и, отсалютовав, повернулся к ним спиной, и медленно начал уходить с пляжа. Если бы он знал, что Пак Чимин вновь объявится, то не соврал Соледад о его смерти. Она с такой надеждой каждый раз спрашивала о нём, что Чонгук просто решил, что таким образом она успокоится, но он ошибся… Соледад проводила взглядом Чонгука и вновь повернула голову в другую сторону. Пак Чимин уверенной походкой направлялся к ней. На нём были белые льняные брюки и лёгкая рубашка того же цвета. Засунутая в карман брюк рука придавала ему расслабленности. — Вы живы… — на выдохе произнесла она, с жадностью поглощая каждый мужской шаг. — Как видишь. — Чимин развел руками, останавливаясь перед ней. — Ну, здравствуй, Соледад. — Но… — Девушка заторможенно подняла руку, указывая туда, где совсем недавно стоял Чонгук. — Он… — Да. Чонгук сказал мне, что соврал тебе о моей смерти. — Чимин говорил размеренно и спокойно. — Значит, так надо было. Да и имеет ли теперь это какое-то значение? — Зачем?.. — Соледад бегала взглядом по мужскому лицу. Он оставался таким же, каким она его запомнила. Пак Чимин был одним из тех, благодаря кому Соледад чувствовала себя хорошо. Часто улыбалась и даже позволила себе строить свое будущее. Теперь он снова стоял перед ней и смотрел на нее в ответ. Только девушка не могла ничего разобрать по выражению его лица. Да и взгляд его был совершенно нечитаем. — Что зачем? Зачем он соврал, или зачем я появился спустя годы? — Боже! Простите! — Наконец, выйдя из ступора, произнесла Соледад. — Вы живы! Не могу поверить! Я думала… Господи! — Девушка разводила руками из стороны в сторону, не зная, куда их деть, затем приложила их к щекам, ощущая жар собственной кожи. — Я здесь по делам, — не моргнув и глазом, соврал мужчина. Он еще сам не мог объяснить, почему решил увидеться с Соледад, но в какой-то момент почувствовал, что это именно то, что ему необходимо. Либо смерть. Потому что в своей жизни он так и не сумел найти смысла. — Пройдемся? — предложил Чимин, поняв, что Соледад еще не готова к адекватному диалогу из-за ступора, охватившего ее в связи с неожиданностью. Первые пять минут они шли молча. Соледад провожала взглядом редких прохожих. Местные не очень любили этот пляж. Пресытились. И лишь молодёжь порой наведывалась сделать эстетичные фотографии на фоне моря и заката. Соледад поверить не могла, что тот, кого она считала мертвым, сейчас неспешно шел рядом. Она украдкой переводила на него взгляд. Ветер ерошил его волосы и развевал мужскую рубашку точно так же, как и ее платье. И чтобы оно не задралось, Соледад схватила его пальцами. Во второй руке девушка все так же сжимала цепочку, которую почему-то не засунула в карман, откуда достала ее будучи возле дерева Чимина. Надо было начать разговор или просто что-то сказать. Например то, что она очень рада видеть его. Однако язык Соледад словно онемел, и она не могла выговорить ни единого слова. А судя по спокойствию Пак Чимина, у него было совсем иное мнение по поводу их затянувшегося молчания. Казалось, слова его совсем не волновали, а в молчании он находил покой и умиротворение. Всё, что ему было нужно… — Почему вы исчезли так внезапно? — Соледад была рада, что вспомнила о вопросе, который ее давно интересовал. — Исчез? — Чимин улыбнулся, смотря вперед. — Я просто закончил с делами, связанными с тобой. Остальное можно было решить через посредника. — Получается… — неприятный ком застрял в горле девушки. И отчего же ей так обидно? От собственной глупости? — Вы просто уехали или ушли, когда ваша миссия была закончена? — Получается, что так… — Мужчина коротко кивнул, соглашаясь с выводом Соледад. — Почему вы решили увидеться со мной? — этот вопрос ее волновал не меньше предыдущего. — А почему бы и нет? — Ладно. — Соледад сдалась, поняв, что Чимин был не намерен удовлетворить ее своими ответами. — Я рада, что с вами всё в порядке… — Я рад, что кого-то это заботило… — тихо, почти полушепотом. — Ты прервала занятия с психотерапевтом? — Вы знаете? — Соледад удивило заявление Чимина. — Чонгук сказал. — Чонгук получше любого психотерапевта. Оказалось, что я очень сильная и, если честно, не вижу себя сломленной. — Но это не значит, что тебе не нужна помощь. Проблема может быть глубже, чем ты думаешь… — мужчина высказал свои опасения вслух. — Если я почувствую, что мне необходима помощь, поверьте, я попрошу ее. Но сейчас… мне здесь хорошо. — Соледад не лукавила в своих ответах. Это было ни к чему. — Чонгук постоянно интересуется моим здоровьем, — с теплотой в голосе добавила она. — Он меня удивил… — произнес Чимин, засовывая руку в карман. — Просто он очень добрый. — Соледад улыбнулась, стоило подумать о Чоне. — Все еще говорит о Боге? — Старается упоминать Его как можно реже. По крайней мере, при Арам. Она начинает спорить, а Чонгук еле сдерживается, чтобы не прихлопнуть ее. — Я рад, что вы стараетесь видеться. — У него редко получается приезжать, но я рада, что он продолжает делать это. Надеюсь, он искренен в этом. А с Тэхёном и Арам я живу по соседству. Он настаивал, чтобы мы жили вместе, но разве это не выглядело бы странно? — Соледад повернулась полубоком и, в ожидании его ответа, взглянула на мужчину. — Они вместе? — Ну… Тэхён отрицает, но рано или поздно Арам добьется своего. Она очень упряма. — Ничуть не изменилась? — Усмехнулся Чимин. — Будет враньем сказать, что совсем не повзрослела. Арам… она очень привязана к Тэхёну и по-своему заботится о нём. Она точно не даст его никому в обиду. — Ясно. Снова наступило молчание, во время которого оба смотрели по сторонам, словно наслаждаясь хорошей погодой и локациями кругом. — В последний раз ты была брюнеткой. Теперь блондинка, — вновь заговорил Чимин. — Мне нравится экспериментировать с волосами. — Теперь ты светлая… — мужчина констатировал факт. — Твоя жизнь сейчас такая же? — Не надо проводить параллели. Волосы это волосы, жизнь это жизнь. Но да, моя жизнь… я довольна. И не знаю, как благодарить вас за это. Вас всех… Тэхёна и Чонгука тоже. Всегда в голове мысли, что я должна хоть что-то сделать для вас. Именно поэтому мне было очень больно узнать о вашей смерти. Мужчина внимательно слушал всё то, что она рассказывала с тоской в голосе. Внезапно остановившись, он повернулся к Соледад. Его взгляд всего на секунду опустился к девичьей руке, затем вновь вернулся к лицу. Большее внимание от Чимина получили губы девушки, к которым он продолжал опускать глаза. — Отблагодарить? — Мужчина сделал несколько шагов, чтобы оказаться рядом с Соледад. Опустив свою руку к ладони девушки, он поднял ее. — Позволишь? — осторожно, почти что заботливо заставив разжать ее кулак, Чимин взял из ее руки цепочку и поднес к глазам. — Отблагодари меня тем, что позволишь избавиться от этой вещицы… она мне никогда не нравилась. Пак Чимин и не спрашивал вовсе, а просто вежливо ставил перед фактом. Соледад безмолвно наблюдала за тем, как он замахивается, и в следующий миг цепочка с крестиком летит прямо в море. — Если бы и от воспоминаний вместе с последствиями можно было избавиться так же… — прошептала девушка, вновь сжимая ладонь в кулак, только теперь без золотой вещицы внутри. — «River» больше нет. — Чимин посмотрел в девичьи глаза, словно в ожидании ее реакции на свои слова. — От этого не легче, конечно, но там все сгорело дотла. Но… я слышал, что бордель вместе с его обитателями перенесли в другое место. Услышанное ввергло Соледад в легкий шок. Она уставилась на мужчину и ждала, пока он даст более развернутые объяснения случившемуся. Если, конечно, у него они были. — Девушки пострадали? — спросила она, не скрывая своего беспокойства за жизнь жительниц борделя. Несмотря на то, что у нее были не совсем хорошие отношения с ними, они не заслуживали смерти. Эти девушки и так страдали от подобной жизни, и Соледад понимала, когда некоторые из них порой не могли совладать с собственной злобой. — С ними все в порядке. У меня не было цели вредить им. — Так это вы?.. — У Соледад глаза округлились. Сколько всего еще скрывал Пак Чимин за своим спокойствием? — Но как? Мужчина побрёл вперед, а Соледад следом за ним. Их прогулка по пляжу продолжалась, и девушка была только рада провести рядом с ним время, ведь так долго желала этого. Чтобы сказать «спасибо» думала она до сих пор, но сейчас ей просто нравилось слушать даже его молчание. — Один человек всем сердцем желал избавиться от детища своего отца, — ответил Чимин, вспоминая лицо Ханы, когда она начинала говорить о «River». В такие моменты в ней сквозило явное презрение к тому месту, первооткрывателем которого являлся ее собственный отец. Они редко говорили о сфере деятельности ее семьи, но иногда речь таки заходила об этом. — Раз не сумела она, сделал я. Восхищение охватило Соледад. Казалось, для Чимина нет ничего невозможного. Это безумно подкупало, заставляя глаза слезиться. — Но если они открыли бордель в другом месте… — Это не имеет значения, — перебил ее мужчина. — Я понимал, что не сумею решить проблему в корне. К сожалению, зло не победить. — Нет! Зло можно победить! И вы помогли мне выбраться оттуда. — Ну… — с улыбкой протянул Чимин. — Зло можно покалечить. К примеру, лишить пальцев, но победить получается не всегда. Хотя… — Перед глазами яркой вспышкой встало лицо Ким Намджуна, после чего мужчина растянулся в действительно широкой улыбке и произнёс: — Зло можно и убить. — Мужчина посерьёзнел, прежде чем добавить: — Я узнал твое имя, Соледад. Так какой бы смысл мне теперь придать своей жизни? — Подумаем вместе?

***

Джигён редко, но старалась наведываться в родительский дом. Делала она это не потому, что скучала, а потому что хотелось брать пример с Хосока, который раз в неделю точно гостил в доме своих родителей. Она никогда не ставила прислугу в известность, куда именно уходит. Этому девушка научилась у мужа. Только звонила ему и предупреждала о своих планах, остальные же обитатели особняка оставались в неведении. Хосок часто любил повторять об эффекте неожиданности и непредсказуемости. Оказавшись дома, Джигён уверенно прошла в гостиную. Для родителей ее приезд оказался неожиданностью, в принципе, как и всегда. — Дорогая, ты приехала… — Госпожа Ким обрадовалась дочери и поспешила встать к ней навстречу, чтобы обнять ее. — Как твои дела? — Все нормально. Проезжала мимо, решила заехать. Здравствуйте, отец, — повернулась девушка к молчавшему мужчине. Услышав вместо ответа мужское фырканье, Джигён ничуть не удивилась, и ее это совсем не задело. Отец совершенно не изменился, и если бы не ее высокое положение, то он продолжал бы кричать и высказываться в ее адрес так же, как делал это, когда она жила под их крышей. Сейчас же мужчина опасался и предпочитал молчать, нежели вовлекаться в диалог с дочерью. — А Сокджин дома? — не дождавшись ответа от отца, спросила девушка, повернувшись к матери. — Я дома. — Раздался голос Сокджина. Джигён с улыбкой обернулась и увидела брата, спускающегося по лестнице. Мужчина сильно похудел. С той самой ситуации, которая произошла четыре года назад, он продолжал стремительно терять в весе. Мать часто жаловалась, что сын вместо обеда и ужина употребляет одно лишь спиртное. — Сокджин… Несколько лет назад она подбежала бы к нему и крепко обняла, но в последние годы сдержанность стала неотъемлемой чертой ее характера, поэтому она стояла и ждала, пока брат спустится и присоединится к их разговору. — Собственной персоной, — ответил мужчина и, приблизившись к сестре, сам обнял ее. — Где ты персону увидел? Один без пальцев, вторая без лица, — рявкнул господин Ким, бросая презрительные взгляды на своих детей. Джигён знала, что с тех пор, как Сокджин вышел из того злосчастного амбара, его ждала новая порция пыток длиною в жизнь. Когда-то она проходила через это и была сама виновата в какой-то мере, но брату подобной участи не желала. — Отец, вам бы стоило научиться отвечать, когда здороваются, и молчать там, где ваши комментарии неуместны, — сделала девушка ему замечание, процедив каждое слово сквозь сжатые зубы. Она совершенно не боялась отца. Он не мог ничего ей сделать, зато она могла. — Дорогая, не стоит так разговаривать с отцом, — осторожно вступилась мать. Джигён жалела мать, ведь она всегда стояла меж двух, а то и трех огней. Хотя, в отличие от Джигён, Сокджин не особо перечил отцу, молча выслушивая все его оскорбления. — Это отцу не следует так разговаривать при мне. Сокджин отличный сын и всегда занимался всеми делами семьи, но стоило ему покалечиться, как отец решил извести его своими мерзостями? — Джигён, перестань, — предостерег ее Сокджин, кладя свою руку на ее плечо и оттягивая за свою спину. — Не пора ли тебе поехать к себе домой? — спросил отец, злобно сверкая глазами. — Но дорогой, она ведь только что… — Замолчи! — грубо прервал он супругу. — Я поеду домой тогда, когда посчитаю нужным. — Девушка неспешно надвинулась на сидящего отца. Ей нравилось смотреть на него сверху вниз, и она упивалась этим чувством превосходства. — И ты должен знать, отец, что все твои дела идут в гору лишь благодаря Сокджину. Да-да, я бы и пальцем не пошевелила, если бы не он. Так что… имей в виду, в любой момент мое терпение может лопнуть и тогда я поговорю со своим мужем. Господин Ким покраснел от ярости, и лицо его надулось от возмущения, которое он не знал каким образом вывалить на голову дочери. Тем временем Джигён повернулась к брату и, посмотрев на его худое лицо, произнесла: — Я люблю тебя, Сокджин. — Она положила свою ладонь на его щеку. Взгляд брата казался ей пустым уже давно. Это сильно пугало ее, но она не знала, чем может ему помочь. Джигён тихо проговорила: — Постарайся не пить. Хотя бы не так часто. Или… проси меня составить тебе компанию. Сокджин улыбнулся словам сестры. Взяв ладонь Джигён, он опустил ее вниз. Девушка старалась не переводить взгляд на руку брата, ведь на ней не хватало пальцев, и она знала, какую боль могла доставить ему своим вниманием. — Моя маленькая сестрёнка стала совсем взрослой. Ты молодец, Джигён, — с гордостью произнес Сокджин. — Но не проси меня не пить. Это единственное, что позволяет мне не сойти с ума. — Не задерживай ее! — резко прервал их господин Ким. Со вздохом девушка повернулась к отцу. — Мне действительно пора идти. А ты… — она напоследок посмотрела на мать и продолжила: — …если когда-нибудь захочешь уйти от этого человека, просто скажи мне об этом, и он тебя больше никогда не достанет.