Crimson Joy

Ещё будучи девятнадцатилетним мальчишкой, Вергилий оказался на острове «Фортуна», имея конкретно поставленную цель. Когда-то его отец правил этими землями, и он был уверен, что здесь сможет почерпнуть необходимые для себя знания. Что-то звало его в эти земли, какое-то внутреннее предчувствие, которому он не был намерен сопротивляться. На второй же день своего пребывания на острове, во время очередной разведывательной прогулки, он посетил неказистую забегаловку в портовой части города, где одутловатая и неопрятного вида официантка принесла ему заказанную чашку отвратительного на вкус кофе.       Парень едва успел сделать пару глотков, как к нему за столик подсел неизвестный, от которого разило терпким табачным дымом, перегаром и залежалой рыбой. Подобное поведение незнакомца вызвало в Вергилии некоторое замешательство, поскольку весь его вид никак не располагал к сближению, но тот не обратил на это никакого внимания. Незнакомец представился, но парень даже не потрудился запомнить его имени, как и не собирался вникать в пустую болтовню местного жителя.       Незваный визави с набухшими под глазами синяками оказался из пароды самовлюбленных болванов, горячо разглагольствующих о вещах, истинной природы которых был не в состоянии постичь своим ограниченным человеческим разумом, и это раздражало больше всего. Но Вергилий не встал и не ушел, а продолжил неспешно попивать жуткий кофе и холодно взирать на визави. Какое-то внутреннее предчувствие удерживало его, сродни тому, что и привело его на этот остров.       Но всего за каких-то десять минут подсевший к нему успел надоесть Вергилию настолько, что ситуация становилась весьма угрожающей для того. Всего один короткий удар, и бессмысленное существование этого «животного» оборвалось бы так, что тот даже не успел бы ничего осознать, и только закаленная выдержка настоящего воина не позволяла ему совершить желаемое.       Видя, что Вергилий не проявляет совершенно никакой заинтересованности в его болтовне, вторгшийся в чужое личное пространство охочий до разговора мужчина, как будто вынув из-за пазухи последний козырь, который может, как ему казалось, свалить наповал неулыбчивого собеседника, хоть тот за всё время беседы не произнес ни слова в ответ, выпучив на Вергилия глаза, выпалил: — А я знаю настоящую ведьму, вот!       Вергилий же в свою очередь никак не отреагировал на подобное сенсационное заявление. Но для себя отметил, что, скорее всего, это относилось к какой-нибудь из тех поверхностных особ, возомнивших себя гуру изотерических учений, пудрящих мозг еще менее образованным людишкам, чем она сама, прорицая им то, что они хотят слышать относительно своей судьбы на засаленных картах таро, с загадочной миной ворожит над тухлым заведомо яйцом, уверяя в наведенной порче, производит неизгладимое впечатление витиеватыми пассами над хрустальным шаром. Это было вовсе не то, что могло хоть сколь-нибудь заинтересовать его. — Она живет в лесу, в самой чаще, совсем одна, — тем временем настоятельно продолжал визави, всё так же тараща на Вергилия по-рыбьи выпученные глаза. — Она такая старая, что будто еще своими глазами видела Великого Спарду, да будет благословенно имя его, — вымолвил мужчина и только что не перекрестился, закатив в потолок глаза.       Вергилия покоробило от последнего изречения местного жителя. Он уже успел выяснить, что местное население возвело его отца в статус некоего Божества, соорудив вокруг его имени целый культ, отдающий неприятным душком, на защите которого стоял древний орден «Меча», созданный для защиты этих земель от нападок демонов, по-прежнему жаждущих вернуть свое господство над человеческим миром, и которые время от времени появляются в этих местах.       Вергилий уже успел натолкнуться на группку этих существ, но ему было сложно назвать их демонами, по крайней мере они не имели ничего общего с теми, которые преследовали его с самого детства, принимая за брата-близнеца, так и не осознав, что у его отца два сына, а не один. Это наводило на определенные мысли. Однако упоминание о том, что данная особа, если в словах визави была хоть доля правды, своими глазами видела его отца еще до того, как он покинул эти места, оказалось тем немногим, что вызвало в Вергилии легкую заинтересованность, и он начал задавать наводящие вопросы относительно ведьмы.       Выяснилось, что женщина, о которой шла речь, была чуть ли не местной легендой. Говорили, что она может много дней не есть и не спать, умеет оборачиваться крылатым существом и проникать в чужие мысли. Что лет ей больше, чем древнему лесу, и что визави сам лично может засвидетельствовать, что, когда еще был ребенком, она уже была дряхлой старухой.       Все эти черты были присущи любой из ведьм, бытующие в представлении любого из людей, и не представляли для Вергилия совершенно никакого интереса. Лишняя, совершенно ненужная информация. — Ходят слухи, — внезапно навалившись на стол, заговорщически продолжил визави, приблизившись к Вергилию, вынудив того слегка отстраниться назад от ударившего в лицо зловонного амбре, — что она не только видела Великого Спарду, а была с ним знакома лично и силу свою получила именно от него. — Вновь вытаращив по-рыбьи глаза, добавил мужчина.       Это вызвало в Вергилии явную саркастическую усмешку, которую он не смог удержать в себе, и уголок тонких губ едва заметно вздернулся на бледном лице, утопающем в тени глубокого капюшона его длинного дорожного плаща, при помощи которого он дистанцировался от окружающего мира. Это утверждение о полученной силе ставило под сомнение всё выше сказанное. Всё это было из разряда досужих сплетней базарных баб, ахинея. Но что если? Вергилия посетила невероятная мысль.       Что если… Что если у его отца были и другие дети, ведь в конечном итоге он жил среди людей достаточно долгое время, и его мать могла быть не единственной. Эта мысль заинтриговала парня, и он всё же поинтересовался о том, где проживает эта старуха, и даже сделал то, чего никогда не делал прежде — сунул своему визави несколько монет, когда тот начал ходить вокруг да около, ссылаясь на забывчивость. Тусклые золоченные монеты местного казначейства тут же освежили память.