Crimson Joy

      На следующее же утро Вергилий выдвинулся в указанном направлении. Найти жилище ведьмы оказалось непростым занятием, и ему пришлось потратить на это почти весь день, блуждая по лесу, будто кто-то намеренно водил его кругами. Он уже было хотел отказаться от своей затеи, но к тому времени, когда солнце уже вовсю клонилось к закату, окрашивая временами виднеющуюся между стволов деревьев линию горизонта багрянцем, парень наконец вышел на большую поляну, посреди которой под сенью реликтового древа стоял аккуратный, довольно ухоженный, обжитой домик.       Жилище предполагаемой ведьмы никак не соответствовало тому представлению, какое уже успел себе нарисовать Вергилий. Это обязательно должно было быть мрачное, полуразрушенное жилище с поросшей мхом крышей, такое же древнее и гниющее, как и сама ведьма.       Приблизившись к строению, парень внимательно огляделся по сторонам, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и решительно поднялся по крепким дощатым ступеням на террасу, уставленную большими глиняными вазонами с цветами и плетеной мебелью. Остановившись перед дубовой дверью с витиеватой резьбой, он еще раз с прежней настороженностью огляделся по сторонам, крепко сжимая в левой руке свой клинок, готовый применить его в любой момент. — Ну что же ты медлишь? — послышался из глубины дома отнюдь не скрипучий голос, присущий старости, а, наоборот, молодой, полный жизни и мелодичный. — Входи, раз пришел. — Приглашал девичий голос непрошеного гостя.       Вергилий несколько замешкался от неожиданности, но затем решительно открыл дверь и шагнул за порог, тут же оказавшись в уютной гостиной. После всего, что уже успело произойти в его жизни, Вергилий был уверен, что удивить его уже невозможно, но он ошибался.       Его лицо приобрело вытянутые черты, а в глазах возникло явное изумление, которое ему не удалось бы скрыть при всем желании. Перед ним в конце гостиной стояла девушка в темно-красном платье с белоснежной шалью на плечах, рыжая копна волос, собранная в какую-то незатейливую прическу, подчеркивала гордую посадку головы на узких плечах.       Облокотившись на каминную полку, она смотрела на него, не отводя глаз, сохраняя на лице холодное спокойствие уверенной в себе женщины, хотя на вид ей тоже было не более двадцати.       Хозяйка дома тут же узнала пришедшего к ней. Она уже видела его двумя днями ранее в городе. Тогда он прошел мимо и не обратил на нее внимания, но она сразу приметила его, почувствовала его дикую энергию, не свойственную ни одному человеку. Дикая, опасная и такая притягательная. Такая же сильная, как и ее собственная.       То ли оттого, что уже несколько минут, казавшихся вечностью, находясь под прицелом чуть нахмуренного пристального взгляда хозяйки, то ли от возникшей растерянности, оттого, что реальность оказалась столь противоречащей его ожиданиям, но Вергилия постигло ощущение, что кто-то посторонний пытается проникнуть в его подсознание, отчего ему тут же вспомнилось, как сидевший напротив него в забегаловке мужчина говорил о том, что ведьма умеет проникать в чужие мысли, и, несмотря на то, что сейчас перед ним стояла явно не та древняя старуха, о которой шла речь, он все же постарался вернуть себе прежнюю собранность и оградить себя от посторонних посягательств, совершенно не желая раскрывать своей истинной личности.       Словно почуяв его действия, стать для нее непостижимым, как белый лист, девушка в красном улыбнулась и плавным жестом руки указала гостю на кресло напротив камина. Правильно расценив приглашающий жест, Вергилий прошел и сел в глубокое удобное кресло. Хозяйка дома тут же куда-то удалилась.       Как стало понятно по прошествии нескольких минут, когда из соседней комнаты послышалось тихое позвякивание посуды, на кухню. Вскоре она вновь появилась с серебряным подносом в руках, на котором стояла чайная пара из белого фарфора и такой же пузатый чайничек, из носика которого шла ароматная струйка пара.       Поставив поднос на столик рядом с креслом, в котором сидел гость, девушка, чуть склонившись, принялась разливать по чашкам свежезаваренный чай, и пространство вокруг наполнилось невероятным ароматом разнотравья. Подав одну из чашек гостю, девушка взяла свою и присела в свободное кресло рядом.       Поднеся чашку к губам, Вергилий сделал небольшой глоток оказавшегося довольно вкусным чая и в очередной раз посмотрел на девушку. Он никогда не был ценителем женской красоты, но сейчас он не мог не признать, что сидевшая рядом с ним обладала чертами лица, которые принято в кино снимать крупным планом, а не прятать здесь, в лесной глуши. На нее хотелось смотреть вновь и вновь. Будто почувствовав на себе безотрывный пронизывающий и тяжелый взгляд, девушка посмотрела на гостя, и голубой лед его глаз натолкнулся на цветущую зелень в глазах лесной жительницы.       Не многие, а вернее еще никто, не могли выдержать на себе его угнетающего взгляда, но она смотрела, смотрела ему в глаза прямо, открыто, слегка нахмурив брови, и будто ждала, ждала, когда он начнет разговор, но он упорно продолжал молчать и, как это ни странно, любоваться чертами ее лица. — Хочешь, я сделаю тебе расклад на картах таро или поведаю тайны твоей судьбы на кофейной гуще? — тихо и спокойно вдруг предложила она.       Вергилий усмехнулся усмешкой самоуверенного скептика. В этот момент он осознал, что придя сюда, он только зря потерял время. — Ты уверенна, что способна на это? — Все с той же усмешкой вопросом на вопрос ответил парень, продолжая терзать хозяйку дома своим взглядом. — Почему нет? — Слегка улыбнулась девушка. — Если это именно то, — продолжила она, все так же стойко глядя ему в глаза, — ради чего ты пришел сюда, сын Великого Спарды.       Чайная чашка в руке Вергилия глухо звякнула фарфором о блюдце. Тяжелый взгляд тут же упал в пол. — Вижу, ты удивлен, — так же тихо и спокойно произнесла хозяйка.       Вергилий промолчал, словно не желая признавать ее правоту. Мысленно он пытался понять, чем мог выдать себя. Отставив чашку с недопитым чаем на столик, Вергилий уверенно взял в руку приставленный ранее к креслу клинок, резко встал и уже сделал шаг, намереваясь уйти. — И тебе совсем не интересно? — послышался за его спиной голос девушки, заставивший парня остановиться. — Как ты узнала, кто я? — сухо спросил Вергилий, не оборачиваясь на нее. — Я отлично чувствую таких, как ты, — отозвалась девушка, тоже отставив свою чашку и поднявшись со своего места. — Видела тебя в городе еще пару дней назад. А то, что ты его крови, так об этом мне еще моя бабушка сказала. Она предвидела твой приход и сказала мне об этом перед тем, как, — она запнулась и тут же продолжила, — перед тем как уйти.       Вергилий вновь усмехнулся. Нет, он не сомневался в том, что девчонка и действительно могла почувствовать его принадлежность, усмешку вызвало слово «уйти», которое та использовала для обозначения того, что являлось неизбежной истиной для людских созданий. — Все еще хочешь уйти? — поинтересовалась хозяйка дома.       Вергилий обернулся на нее и натолкнулся на легкую улыбку, коснувшуюся ее лица. Во взгляде появилась таинственная поволока. Он сделал большой шаг в ее сторону, стерев расстояние между ними. Девушка тоже сделала шаг навстречу, и шаль, будто случайно, спала с ее плеч. Вергилий, хоть никогда и не интересовался женщинами как неким сексуальным объектом, но намек понял сразу.        Женщины не вызывали в нем ни малейшего желания, скорее отвращение, когда какая-нибудь очередная фам фаталь, подсаживаясь к нему за барной стойкой среднесортного заведения, развязано намекала на свою легкодоступность, демонстративно выставляя напоказ оголенное бедро или чуть ли не выпадающую из глубокого декольте грудь. Он не видел в них женщин, скорее некое подобие энергетических гермафродитов, которые в гонке за равноправие с представителями мужской половины своей человеческой расы утратили понимание своей первозданной предназначенности.       Извращенная, изуродованная почти до неузнаваемости, красота женской природы таких представительниц отдавала дешевым суррогатом одноразового использования. Но и застенчивая жеманность целомудрия казалась ему смехотворной до такого же отвращения. Кроткость — блаженная участь жертвы. О том, какая женщина была бы приемлема для него, Вергилий никогда не задумывался. Как и о том, чтобы когда-либо иметь какие-то отношения, наученный трагическим опытом в прошлом.       Он считал это недопустимым, учитывая то, какой образ жизни ему приходилось вести. И все же, хоть и распознав в действиях хозяйки дома, в который пришел, весьма тривиальный, но между тем ничем не опошленный намек на интимную близость, он с легкостью позволил ей подойти к себе так близко, нарушив всевозможные границы допустимого, что девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его глаза в ожидании ответа.       Если первое время Вергилий пытался подавить девушку своим взглядом, то теперь он смотрел в ее глаза и удивлялся прямоте и открытости ее встречного взгляда, через который он мог лицезреть ее душу — чистую, незамутненную пагубными страстями, совершенный покой и тепло, к которому хотелось прикоснуться, согреться. Какая-то необъяснимая притягательность заключалась не только в ее красоте, но и в ней самой.       Теперь, находясь так близко к ней, парень отчетливо ощущал в ней присутствие некой энергии, сильной и непонятной одновременно. Эта загадочность порождала непреодолимое желание познать самые потаенные уголки ее микрокосмоса. — Нет, — ответил Вергилий на ранее поставленный вопрос. — Как твое имя? — Он взял девушку за руку, и их пальцы тут же инстинктивно сплелись в замок, словно заключая какой-то тайный союз. — Лили, — едва слышно прошептала она, предвкушая прикосновение его губ к своим.