Психуюшка

И всё идёт отлично. Гэвин вдохновлён светлым будущим с тем человеком, которому доверяет и от которого чувствует поддержку. На удивление медика, что проводил с ним психологические беседы, Рид стал менее проблемным и агрессивным. Во время нового сеанса медик предлагает Гэвину медитацию и даже оставляет его наедине с какой-то инструментальной классической музыкой. Но Гэвин, конечно же, не собирается делать никакую медитацию. Вместо этого он начинает расхаживать по кабинету, в котором был уже сотню раз. Его выбор падает на шкаф, в котором содержались папки с досье всех детдомовских детей. Сначала он из любопытства находит досье Рика и не вычитывает в нём ничего нового. А затем находит папку со своим именем. Привлекает она его тем, что выглядит плотнее и толще остальных. Гэвин открывает её и присаживается на край стола, приступая к чтению. В нос ударяет металлический запах крови, в ушах отчётливо слышатся крики из непонятных вспышек, преследующих Рида на протяжении всей юности; на шее ощущается мёртвая хватка, а затем тело бросает в жар, будто оно находится в окружении огня. Подросток закрывает рот ладонью, то ли чтобы не закричать, то ли чтобы не сблевать. Ни того ни другого не происходит. Единственное становится ясным: Гэвину врали всю его сознательную жизнь. – Гэвин, что ты делаешь? – в дверях появляется медик. Живот Гэвина всё-таки скручивает. Он не в силах заставить себя оторваться от прочтения собственного досье. Только повторный выкрик взрослого привлекает его внимание. – Вы лгали мне, – произносит Гэвин осевшим голосом. – Всё это время, – папка падает на пол, некоторые листы вываливаются из неё. Гэвин чувствует, как его руки холодеют. – Господи, Гэвин... – от медика не укрывается изменение тона и выражения лица подростка. – Зачем? – это единственное, что интересует Рида. Он встаёт и с опасливой правильностью движения берёт со стола нож для бумаги. – У тебя была амнезия, Гэвин! – мужчину сковывает страх. Он хватается за ручку двери, но не может её открыть. Этой форы подростку хватает для того, чтобы приблизиться и схватить медика за лацкан белого халата и с удивительной силой отшвырнуть в один из шкафов. На мужчину упало несколько книг, но он успел прикрыть голову. – Остановись, Гэвин! Ты бы ничего не вспомнил, если бы не прочёл досье! – Но я прочёл, – рука подростка сжимается на шее хилого мужчины. Гэвин поднимает его и прижимает к стене. – И теперь я всё знаю. Такого варианта событий вы не учли, да? – взгляд Гэвина спокоен, но при этом полон ярости, которая готова выйти наружу. Она не снесёт всё на своём пути в первую же секунду, а будет проходить постепенно. – Остановите его! – эти слова мужчины стали для него последними. Нож для бумаги вонзился в его глаз, и теперь он мог только вопить. Толкнув медика на пол, Гэвин подходит к двери и берёт свою биту. Затем он возвращается к мужчине и наносит удар за ударом. По ногам, по рёбрам, но больше всего – по голове. На крики мужчины сбегаются воспитательницы и, в том числе, охрана. Они для Гэвина ничто. Особенно в том состоянии, к которому он пришёл. Необузданная, бесконтрольная ярость. Жажда справедливости. Бита настигает следующих лжецов.