Психуюшка

Прошли месяцы с того дня, как Ричард и Коннор основались в детдомовской комнате. Подселять к Рэйкету и Гэвину кого-то ещё казалось управляющим интерната самой глупой идеей, потому что теперь на нового постояльца могли наброситься сразу двое. Воспитатели ведь неглупые, они знают о том, что Рид и Рэйкет друг за друга горой стоят, хоть и собачатся. Так что спальню они продолжали делить втроём, заняв два места. Уже скоро будет год, как Ричард и его брат приехали сюда. Их тело не только биологически, но и морально повзрослело. Голос Рика окончательно сломался, он явно прибавил в росте, но ещё и успел подкачаться. Это стало их с Гэвином совместным увлечением: урок в бассейне они больше не прогуливали, а ещё ходили качаться на турниках. Рэйкет даже убедил своего плохиша бросить курить. Тоже вместе. В какое-то время Ричард тоже подсел на сигареты и косяки. Но избивание груши, а потом и друг друга на занятиях по боксу оказалось действенней для восстановления нервов, чем курение. Но не чем секс. В этом плане у друзей были особые привилегии. Они трахались исключительно друг с другом. И даже по-своему ревновали, когда Коннор вдруг заявил, что влюбился в девочку Кэру и не может с собой ничего поделать. Ричард не мог отказывать ему в том, чтобы попробовать подкатить к ней, раз уж брату так вздумалось, как у Рика в своё время было с Гэвом. Когда Рид об этом прознал, то как-то отстранился от Рэйкетов, начиная думать, будто Ричард просто скидывает всё на Коннора, чтобы прикрыть себя. Но его клятва в том, что сам он возбуждается только от вида настоящего мужского тела, и секс в тот же вечер убедили Гэвина в обратном. Кэра, в любом случае, отшила Коннора. Оказалось, у неё была девушка. Кто – она не сказала. Да и было плевать. Коннор тогда очень долго грустил. Ричард и Гэвин пытались поднять ему настроение, как могли. И им удалось. Рид починил старую музыкальную шкатулку, и музыка в ней стала звучать так же громко и красиво, как в их детстве. Коннор проронил слезу от стыда и благодарности и принял подарок. А ещё тайно пообещал брату, что больше не станет заглядываться ни на кого, если у них двоих есть Гэвин, такой хороший и родной. Они оба полюбили его. Для Ричарда не было большей радости. Вернувшийся в спальню Рид застал своего соседа за танцами. Тот воткнул наушники и отплясывал под какую-то попсу. Опять. Гэвин угадал это сразу по тому, как Рик подпевал. Благодаря своему другу Рид знал все песни этого певца наизусть. Ричард улыбнулся, когда заметил, что Гэвин наконец-то вернулся, и подошёл к нему, чтобы обнять и поцеловать в щёку. – Что ты за человек такой, Гэв. У тебя день рождения, а ты пропадаешь хер пойми где! Я ведь даже подарок тебе не подарил, – Рик убрал наушники, чтобы музыка звучала во всей комнате. Это была любимая песня Рэйкета. "Потерянный мальчик". Сам Ричард стал рыться в своём шкафу, чтобы достать подарок. В клубе игроков он заработал достаточно, чтобы позволить себе купить для Рида дорогостоящий подарок. – Последняя в магазине была, – Ричард показал своему другу запакованную в магазинную коробку портативную игровую приставку. Он копил на неё с Рождества. На тот праздник он дарил Гэвину дорогое вино, которое тот давно хотел попробовать. Еле достал его, но всё же. Гэвин никогда не отмечал свой день рождения. Он почти сказал об этом, пока его глаза не расширились от преподнесённого подарка и дар речи не исчез. Мигом забылось и ворчание, и интерес к тому, откуда вообще Ричард узнал про его день рождения. – Ты охренел, что ли? – подросток поднимает на соседа шокированный взгляд. У него, в отличие от Рэйкета, не было какой-либо дорогой вещи, кроме биты, да и та была спизжена с детдомовского склада. И Гэвин был убеждён, что у него никогда таких дорогих вещей, как электроника, не будет, ведь ему и без неё хорошо. Но Ричард явно расстроится, если Гэвин отвергнет его подарок. Он ведь думал об этом и целенаправленно копил, чтобы порадовать Рида. Гэвин, конечно же, не отказывается, хоть от шока не отходит. Принимая коробку, другой рукой он обнимает соседа, при этом смеясь от смеси чувств. Такое внимание к его персоне было невероятно лестно, а факт того, что подарок искренний, вообще сносил крышу. Правда намечается и ощущение должника: теперь Гэвин должен сделать такой же дорогой подарок Рику. Детдомовское воспитание, хер ли там. – Ну ты и засранец! Спасибо тебе, – Гэвин даже увлекает Рэйкета в долгий и довольно мягкий поцелуй, при этом улыбаясь. Ричард, в отличие от своего брата, очень хорошо умел целоваться, поэтому этот поцелуй с Гэвином оказался таким же приятным для обоих, как и все предыдущие. Только теперь Рэйкет счастливо улыбался в родные губы и совсем не хотел прекращать. – Давай попробуем её хотя бы включить, а? Пока ещё можно вернуть деньги. Вдруг хуйню подсунули, – Рик предлагает верное решение, так что Гэвин доверяет ему подключить приставку к сети для заряда батареи и в дальнейшем включить портативку. Она оказалась рабочей. Беспокоиться оказалось не о чем. Рэйкет оставил гаджет на подзарядке, а сам уселся к Риду на колени, привычно обвив его шею. – Ты хмурый. Я что-то сделал не так? – чаще всего Ричард винил именно себя. Привычка с детства. Кто ни виноват, так сразу: "Ричард – позор! Ричард, не смей так говорить! Не позорь меня!" Даже если виноват был Коннор. – Нет, ты тут не причём, – сцепляя руки в замок за поясницей Рика, отвечает подросток. – Это просто мои личные переживания, – под настойчивым и отчасти обвиняющим взглядом, Гэвин задумывается, стоит ли рассказать о своей слабости Ричарду. С другой стороны, а что рассказывать-то? Гэвин сам не мог определить, почему ныл несколько часов назад. Точно ли он влюбился или это просто минутная слабость? Но что Гэвин знал точно – он, не раздумывая, кинется на любого, кто посмеет навредить Рэйкетам. Являлось ли это любовью или только граничило с ней? Гэвин не знал. И не хотел сказать лишнего. Да, они с Рэйкетами близки, но это не отменяло того факта, что в их взаимоотношениях всё ещё присутствуют хрупкие участки, под которые можно провалиться. – Просто я думал о том, что ты первый человек, с которым я так сблизился, – в итоге звучит правда, пусть и не полная. – Не говорю, что это плохо. Просто мне непривычно. Ты когда-нибудь чувствовал что-то подобное? – Гэвин поднимает взгляд и смотрит Ричарду в глаза, как делал почти всегда. – Нет. Но мне кажется, я сейчас это чувствую. Впервые, – Ричард, как и всегда, несколько смущённо отводит взгляд и только спустя секунду возвращает его Гэвину, мягко улыбаясь. Ни с кем прежде Рэйкет не чувствовал себя таким счастливым, защищённым, любимым. Их с Коннором никто никогда не любил, тем более двоих сразу. Им хватило бы и любви к Ричарду. – Послушай, Гэвин. Тебе незачем лишний раз переживать. У тебя есть я и мой брат. Коннор, конечно, только терпеть тебя согласен, но поверь, ты и для него родной тоже. Мы оба тебя любим. Мы говорили с ним о тебе. И Коннор согласился, чтобы ты жил с нами, когда мы купим себе домик в лесу. Ты сам как? Хочешь жить с нами? – Рэйкет поудобнее устроился на коленях своего друга, глядя совершенно серьёзно, но с надеждой, в зелёные глаза. – С вами хоть на край света, парни, – Гэвин улыбается мягко, расслабленно и не натянуто. Раз уж Ричард так говорит, то ему правда не стоит за что-либо беспокоиться. Он теперь не один. Он теперь не сам за себя. Теперь и за него стоит человек с готовностью защитить. И осознание этого, чёрт возьми, окрыляет и чуть ли не уносит в стратосферу. В груди Рида становится так легко, что новый поцелуй становится самым нежным, самым мягким и едва ли не невесомым. И секс у них сегодня самый нежный, неспешный.