Дикая роза

Гарри уныло постукивал пальцами по столу. Бинс — единственный в своём роде профессор-приведение — второй час без перерыва что-то монотонно бубнил, превращая свой учебный класс в сонное королевство. Говорил Бинс тихо и медленно, повторяя одни и те же даты по несколько сотен раз. Для того чтобы вникнуть в его речь, нужно было как следует прислушиваться, вытянуть шею или научиться читать по призрачным губам. Но студентам, особенно лицам постарше, таким как, к примеру шестой курс, больше приходились по душе пикантные сплетни Лаванды Браун «кто с кем и когда», нежели душная, нагоняющая тоску История магии, с её бесконечными датами и унылыми событиями прошлого века. Даже слизеринцы, с которыми проходили занятия, воодушевлённо слушали первую сплетницу школы, а на Бинса никто толком и не смотрел. Зевнув, Гарри от нечего делать сунул руку в карман: последний раз он надевал эту толстовку в день смерти Сириуса, а потом, когда умер крёстный, спрятал её поглубже в шкаф, чтобы та лишний раз не будила старые раны. Вытащив из кармана маленькую коробочку, Гарри ткнул заснувшего Рона в бок. Тот дёрнулся и пробормотал что не спит. — Смотри, — шепнул ему Гарри, открывая коробочку, — я нашёл этот кулон, когда мы были в министерстве магии. — Что это? — Рон взял протянутую ему золотую цепочку, повертел её со всех сторон и с интересом посмотрел на подвеску. К цепочке был прицеплен треугольник с вписанной окружностью, перечеркнутой палкой. Сделаны они были тоже из золота. Вернув Гарри подвеску, Рон задумчиво протянул: — интересно, оно что-нибудь означает или просто для красоты? — Не знаю, — Гарри поднёс цепочку к глазам, — минимализм. Сзади кто-то фыркнул. Это был Драко. Теперь он всегда оказывался поблизости. После вечеринки прошла неделя и целую неделю Малфой в прямом смысле слова преследовал Гарри: ходил за ним как тень, на совместных уроках подсаживался, а на не совместных присылал тайные записки. Любовного характера. Гарри это порядком поднадоело, а вот Рон серьёзно забеспокоился и всё чаще стал говорить, что Драко ведёт себя ненормально. Словно маньяк. Гарри это признавал, но частично. Драко пока не переходил личных границ. Например, не посещал с ним душ и не приставал с поцелуями и прочей интимной штукой. А ведь мог бы: Малфой прекрасно знал, что Гарри впадает в какой-то ступор при подобных действиях. Взять хоть тот случай со стремянкой. — А я знаю, что обозначает этот символ, — Драко дерзко наклонился к самому уху Гарри, как бы невзначай коснулся его волос и нежно добавил: — за небольшое поощрение, Поттер, могу рассказать. — Уйди, — Гарри отшатнулся в сторону, — мне ни к чему эта информация. — Ну-ну, — Драко вернулся в искомое положение, но судя по всему продолжал на него смотреть. — Наденешь? — предложил Рон, кивая на цепочку. Гарри пожал плечами: почему бы и нет? Украшение ведь и правда красивое, грех такой красоте пылиться в коробке. — Значит, любишь побрякушки? — Драко усмехнулся. — Я учту. — Да пожалуйста, — Гарри обернулся и непосредственно ему улыбнулся, — вот только меня этим не купишь. — Посмотрим. Состроив непонятную физиономию, Драко огородился от них журналом «Метла будущего» и больше не вмешивался, лишь иногда грустно и вместе с тем мечтательно поглядывал на спину Гарри. До конца бинсовского урока оставались считанные минуты. Гарри нетерпеливо ёрзал по скамейке, отсчитывая каждую секунду и то и дело смотрел на дверь, так и манящую себя побыстрее открыть. Едва Бинс закончил занятие, все без исключения ученики вывалились в коридор, налетая друг на друга, создавая жуткую толчею и пробку. Пожалев, что не пропустил радостный народ вперёд, а попёрся в числе золотой середины, Гарри отцепил с себя Малфоя и пригнувшись, буквально на коленках выполз на свободу. Рон догнал его минутой позже: ему помогала должность старосты, которой рыжий не побрезговал воспользоваться. Со словами «Пропусти, я — староста, ваш закон», Рон важно шагал по освобождённой ему узкой «тропинке». Возможно, сказалась зависть, но Гарри для себя отметил, но в этот момент его лучший друг выглядел довольно глуповато. Глупее обычного. Они быстро проскочили несколько коридоров, Рон трижды остановил первокурсников и вручил им так называемый штрафной билет (зачем? — одному Рону было известно). Пока они шли, Гарри успел заметить, что некоторые ученики ведут себя крайне таинственно, кое-кто даже слишком. Вновь оказавшись в пробке, на этот раз возникшей на пороге в Большой зал, Рон и Гарри решили повременить с обедом и подумали было вернуться к себе в гостиную, как вдруг в них врезалась Гермиона. Она холодно поздоровалась с Роном, хотя как и ребята всё утро провела на истории. Гарри она словно не заметила и попрощавшись, растворилась в толпе. — Так и не помирились с Гермионой? — Я не собираюсь с ней мириться, — категорично заявил Гарри. Его глаза наткнулись на знакомую фигуру с белоснежными волосами, которая стремительно пробиралась в гущу студентов, то бишь к нему с Роном. Похоже, Малфою даже не требовался значок старосты, чтобы его пропускали. — Боже, опять Драко! — взмолился не своим голосом Гарри. — Пошли от сюда! — Выпалил он и снова оказываясь в постыдной позе, пополз к выходу. С трудом разогнув затекшую спину, Гарри смахнул со лба пот — из-за большого скопления народа стало невыносимо душно. Кинув взгляд на толпу, всё ещё пытающуюся втиснуться в проём, Гарри высмотрел среди прочих машущего значком старосты и штрафными санкциями Рона, которого почему-то не захотели пропускать выпускники. Семикурсники в изумрудных галстуках глумливо хохотали, а Рон, пунцовый от злости, им что-то кричал. — Поттер? Вы не собираетесь обедать? Снейп всегда появлялся будто из воздуха, но при этом никогда не разрешал себе подойти первым, прикоснуться (разумеется, когда поблизости никого не было) и, в принципе, вёл себя убедительно сдержанно. Говорил лучше не рисковать всем тем, что у них начинало происходить. А вот Гарри был иного мнения, позволяя риску править своей жизнью, и запросто мог прильнуть к любимому, не беспокоясь о будущем — Гарри верил, что в мире пока не родилась сила, способная их с Северусом разлучить. Потом, как по сценарию, вся сдержанность Северуса ослабевала, и он тоже начинал верить во что веровал Гарри. Профессор сдавался, капельку теряя самообладание и честно признавался, что не может держать себя в руках, когда Гарри проявляет к нему нежность. Приблизившись к Северусу и убедившись, что рядом нет людей, Гарри кокетливо улыбнулся, прикоснулся к его руке и сказал: — Нет, профессор, не собираюсь. — Гарри подступил ещё ближе и возмущенным шепотом объяснился: — видишь сколько народа? И откуда в Хогвартсе столько людей… Потом что-нибудь съем, сейчас не хочется терять времени на очередь. Три часа здесь явно не стоят трёх минут ланча. — Ладно тебе ворчать, — Северус хмыкнул и ласково погладив его по щеке, мягко произнёс: — пойдём ко мне, накормлю.

***

Как правило, до обеда дело у них не доходило. По традиции, даже если они виделись утром (а так происходило довольно часто, поскольку Гарри имел привычку ночевать с Северусом, когда засиживался у того допоздна), их «обеденная» встреча всё равно начиналась с приветственного поцелуя, а заканчивалась тем, что они оба не в силах остановиться, упускали время для самого обеда — надвигались занятия и хочешь-не хочешь приходилось расставаться и обходиться без еды. Гарри легонько толкнул Северуса на стул, за которым тот обычно сидел и проверял домашнее задание. Северус не противился, наблюдая за тем, как его возлюбленный облизывает губы и медленно садиться к нему на колени. — Пожалуй, сегодня я действительно обойдусь без обеда, — Гарри многозначительно приподнял бровь, — что скажешь? — Скажу, что я только за, — Северус нежно провёл ладонью по его пояснице и крепко обняв за талию, поцеловал в шею, оставляя на коже красный засос. Затем, выстроив дорожку из поцелуев к губам Гарри, Северус, впервые отважился на более нескромный жест: его пальцы, взволнованно дрогнув, с нетерпением залезли под кофту, кругами лаская спину Гарри. По коже парня будто прошёлся электрический ток. Возбуждённо задрожав, Гарри одарил Северуса ответным, долгим поцелуем, запуская пальцы в его волосы. Профессор уже было потянулся обратно к шее возлюбленного, когда глаза мужчины случайно зацепили золотую цепочку. Взгляд сполз ниже, к треугольнику и в следующий момент, резко убрав руку из-под одежды Гарри, Северус сжал кулон. Да так сжал, что Гарри стало не по себе. — Что это? — требовательно спросил Северус. — И откуда это у тебя? Гарри непонимающе моргнул. В голосе Северуса слышался страх. — Это кулончик, — пробормотал он, отчего-то чувствуя себя виноватым. Возбуждение как рукой сняло. — Я нашёл его в министерстве магии. В день, когда погиб Бродяга. Гарри сглотнул. Он не был готов пока вслух говорить о смерти Сириуса. Огромный, вязкий ком встал поперёк его горла, а перед глазами замерцала та, что стала являться ему во снах чаще лорда Волан-де-Морта — отвратительная убийца Сириуса — Беллатриса Лестрейндж. Северус разжал пальцы, но по-прежнему не спускал с подвески глаз: — Просто сними это и больше никогда не надевай. Гарри только кивнул.

***

— А он случайно не уточнял, почему ты должен снять с себя кулончик? Это было первое о чём спросил Рон, когда Гарри снимал с себя цепочку и заканчивал рассказывать о странном поведении Северуса. В спальни никого кроме них не было, что сталось не удивительным событием: погода нынче стояла отличная, дожди, наконец, прекратили заливать окрестности Хогвартса, да и осенние холода поумерили свой пыл — поэтому субботний выходной в школе большинство предпочло провести, гуляя по Хогсмиду. — Нет, не уточнил, — глухо обронил Гарри, — да и неважно, верно? — Вообще-то, — Рон насупился, — важно. С чего бы вдруг такая реакция? Подозрительно. Знаешь что, мы можем поискать информацию про этот треугольник. — Глупости какие, — отмахнулся от него Гарри. Убрав в тумбочку коробку с цепочкой, он упал на свою кровать, — это всё пустяки, Рон. Ну не понравилась ему эта хрень, что уж тут поделаешь? — Зря ты так, Гарри, — возразил Рон, — вдруг, эта штука напрямую связана с тёмными искусствами? Кому как не Снейпу это может быть хорошо известно? — Давай закроем тему, — Гарри холодно посмотрел на друга, — не хочу ссориться ещё и с тобой. Но Рон, кажется, совершенно не хотел отступать. Присев на край постели Гарри, он, вдруг что-то вспомнив, выпалил: — Малфой же знает! Спроси у него. — Бегу и падаю, — кисло усмехнулся Гарри, — за информацию он просит больше, чем я могу дать. К тому же, маловероятно, что Драко действительно что-то знает… Кто-то настойчиво постучал в дверь, и ребята изумленно переглянулись — обычно, свои не стучат, а сразу заходят. И друзья оказались правы. Дверь открылась, а на пороге, словно гора вырос семикурсник из пуффендуя, с которым Гарри в последний раз разговаривал аж на втором курсе. Гарри даже не помнил его имени, но отметил, что тот весьма и весьма похорошел: когда они только познакомились, парнишка еле протискивался в двери, а ростом был чуть ли не ниже самого Гарри. Сейчас же выпускник походил на накаченную, голубоглазую и улыбчивую фотомодель. — Привет, — в глазах семикурсника промелькнуло любопытство, — я вам, надеюсь, не помешал? Будто ужаленный, Рон, жутко смутившись, подлетел до потолка, попутно выкрикивая ненужные слова оправдания, а Гарри отрицательно покачал головой. — Невилл сказал пароль, — продолжил семикурсник, — я вот что пришел. Гарри, тебя профессор Слизнорт срочно вызывает. Гарри скривился. Меньше всего на свете, он хотел сейчас находиться в обществе этого человека. — Кстати, — уже на выходе, обернулся к ним пуффендуец, — если он и тебя позовёт на свой приём… Может пойдём вместе? — Приём? — Ну да. Ты только не подумай, я чисто по-дружески. Гарри слабо кивнул. Раз, «по-дружески», почему бы тогда не составить компанию?

***

Слизнорт не сразу увидел, что у него посетитель. Склонившись над золотым котлом, профессор по очереди добавлял какие-то травы и периодически вычерпывая зелье огромным половником, удовлетворенно кивал. Гарри сухо кашлянул и Слизнорт, наконец, обернувшись, его заметив, просиял. — Проходите, мой мальчик… Чай? — Не стоит, сэр, — Гарри поджал губы, — вы что-то хотели? У меня просто дела… — Дела? А…– Слизнорт чему-то кивнул, — Дамблдорские, небось, делишки? — Не понимаю про что вы, сэр, — ледяным голосом проговорил Гарри. Слизнорт как будто не замечал этого тона и поведение Гарри не вызывало у него ничего, кроме улыбки. — Вот, — профессор протянул ему конверт, — решил, так сказать, лично вам вручить. Гарри не стал открывать конверт, а лишь чёрство поблагодарил. — Приглашение на приём, — благодушно пропел Слизнорт, — через две недели, на Хэллоуин. Надеюсь, у вас, кхем-кхем, нет планов? Дел, кхем, каких-нибудь? Нет? Вот и славно, Гарри, жду вас…с нетерпением. Гарри показалось, что его может в любую секунду вывернуть наизнанку. И почему он испытывает к этому человеку столько отвращения?

***

Единственное, что радовало Гарри в предстоящем приёме, так это то, что Слизнорт не пригласил Малфоя. Зато Драко ходил, как в воду опущенный: его плохое настроение уступало только ужасному расположению духа Северуса. И как бы не пытался Гарри выяснить, что произошло — реагировал Снейп одинаково: советовал не лезть с дурацкими (вдобавок, детскими) вопросами и говорил, что с ним всё в порядке. Гарри ему не верил, обижался на то что его постоянно называют любопытным ребёнком, но вскоре отлепился — своих проблем появилось столько, что на чужие у него попросту не хватало времени. Да и с Северусом ему не хотелось лишний раз ссориться. Это случилось утром вторника. Ветер яростно лупил по окнам, дул в широкие щели и пригонял с севера чёрные тучи. Гарри проснулся от холода — не спасало даже утепленное одеяло — и, чтобы согреться, он прижался к Северусу, осторожно закидывая на него ногу. Почувствовав на своей груди ледяные прикосновения одубевших пальцев Гарри, Северус ворчливо зашипел, однако не стал скидывать с себя возлюбленного. Увы, несмотря на объятия, Гарри так и не смог заснуть. Клюнув Северуса в мочку уха (он знал, что тому это больше всего нравится), Гарри выскользнул из спальни декана Слизерина. Прокравшись мимо Пивза, который, вероятно, готовил для учеников гнусный сюрприз, Гарри было расслабился, но вовремя почувствовав приближение кошки Филча, снова сосредоточился — Филч, конечно, может и был другом Северуса, но ничего про их отношения не знал. Крадучись обогнув завхоза и повернув за, казалось бы, безопасный угол, Гарри внезапно на кого-то налетел. — Гарри? Рассеянно извинившись, Гарри поднял глаза, встречаясь взглядом с тем самым семикурсником из пуффендуя. — Что ты здесь делаешь? — полюбопытствовал тот. — Гуляю, — сказал Гарри, первое что пришло ему на ум. Чужие руки больно сжали его плечи. На секунду Гарри показалось, что пуффендуец сделал это сознательно, будто желая причинить ему боль и внушить ужас. В голубых глазах парня промелькнуло нечто опасное, нехорошее. Тем не менее, Гарри не показал вида, что ему стало страшно. — А ты? — как бы между прочим спросил он, заодно нащупывая в кармане волшебную палочку. На всякий случай. — Через пять дней приём, может хоть узнаешь, как меня зовут? — резко произнёс семикурсник вместо ответа. — М-м-м, — Гарри ощутил спиной холодную поверхность стены. Его прижали и сделали это очень искусно и не заметно. Моля высшие силы о том, чтобы не впасть в ступор, Гарри сжал древко палочки. Возможно, он уже оробел, потому как сопротивляться натиску у него не было сил. Тело, как под заклинанием, одеревенело. — Меня зовут Джеймс, — семикурсник оскалился, — хочешь открою маленький секрет? Гарри попытался замотать головой, но у него не получилось. — Знаешь почему профессор позвал меня? Одна рука Джеймса скользнула к шее Гарри и полностью её обхватив, сомкнула пальцы, словно тяжелая клешня на жертве, а вторая рука, нырнув под кофту и тут же передумав, опустилась на ремень джинсов. Сердце Гарри болезненно ёкнуло и провалилось в пятки. Джеймс начал медленно его душить, а происходящее больше казаться дурным сном, нежели реальностью. — Слизнорт видит во мне потенциал, Поттер. Мои родители — известные волшебники. Отец, вон, убил семерых, а его, представь, даже не посадили. Хотя стой… Ещё как посадили. И знаешь кто этому поспособствовал? Ах не знаешь… Да никто не знает, кроме меня и моей мамы… Только когда пальцы Джеймса расправились с ремешком и принялись стягивать с него джинсы, Гарри, наконец, очнулся. — Экспелиармус! Зарычав, Джеймс отлетел, а Гарри, вытянув дрожащую руку с палочкой и отскочив от опасной стены, куда его снова могут вжать, попятился. — Твой папаша, Поттер! Юный мракоборец, дарование! Прям как ты, сука. Ну ничего, пока он варится в котле, будет смотреть, как я его сына во всех позах имею. Споткнувшись о собственные ноги и повалив вазу, Гарри упал. — Ты сам сказал, что твой отец — убийца. Не будь таким как он! Джеймс расплылся в хищной улыбке: — Кто тебе сказал, что после всего, что я с тобой сделаю, я тебя убью? Многого просишь, Поттер. Сначала, я буду смотреть как ты морально гниешь и умираешь со стыда, а потом посмотрю, как тебя физически прикончит Тёмный лорд. — Пошёл ты, ублюдок! — дождавшись, когда Джеймс окажется совсем близко, Гарри со всей дури пнул его по ноге и ослепил белой искрой. Вскрикнув, пуффиндуец, не удержав равновесие, упал. Упал неудачно, прямо на Гарри, придавливая всей тушей к земле. Теперь точно, бежать было некуда. — Круцио! Гарри прикрыл глаза. Но ещё до того, как он это сделал, успел увидеть как чужое заклинание бьёт по груди Джеймса и роняет того на пол. Закричав от боли, Джеймс пополз в неизвестном направлении, а Гарри, тяжело дыша попытался встать. Но ему это не удалось ни с первой, ни со второй, ни даже с третьей попытки. Привалившись к стене и обхватив руками колени, Гарри посмотрел на спасителя. — Знай же, Поттер… Драко присел рядом, на корточки, безэмоционально заглядывая ему в глаза. — Я никогда не дам в обиду тех, кто мне дорог. А ты мне дорог больше всех.

***

— Это было за-за-запрещенное… — когда Гарри обрёл дар речи, он, наконец, понял, что произошло. Вот только изъясняться Гарри, по-прежнему мог с трудом и постоянно заикался, точь-в-точь как бедный, заикающийся профессор Квиррелл. Гарри знобило, колотило и немного тошнило, но присутствие Драко его чуть-чуть подбадривало и, надо отметить, приводило в себя. — Заклинание, — закончил за него Малфой, — этот урод меня взбесил. Не мог же я убить его Авадой? Или мог? — Драко внимательно посмотрел на Гарри, словно ожидая положительного ответа. — С ума сошел?! Не мог! — Гарри выдохнул. — Ты опять следил за мной? — Что? Нет, — Драко отвёл взгляд на перевёрнутую вазу, — когда ты с НИМ, я держусь подальше. Видимо, зря. ОН не способен тебя защитить. — Меня не надо защищать, — нахмурился Гарри, — послушай… Пальцы Драко легли на его губы, немедленно затыкая. — Не надо, Гарри. Слова лучше запрещенных заклинаний ранят. Я и так знаю, что ты мне хочешь сказать… Он помог Гарри подняться на ноги, а потом добавил: — Просто обними меня. И Гарри обнял. Потому что так и не нашёл причин для отказа. Ему ведь надо было как-то отблагодарить своего спасителя.

***

Казалось, хуже уже и быть не может. Однако в спальне Гарри поджидал ещё один сюрприз. Неприятный. Когда он, с больной головой, едва не придушенный и не изнасилованный спятившим пуффендуйцем вернулся в гостиную гриффиндора, чтобы просто лечь и забыться сном, в него врезался перепуганный Рон. — Приятель, я даже не знаю, как тебе объяснить… Но похоже, кто-то ночью нас обокрал… Правда, у меня ничего не пропало. Ты лучше, эм, проверь. Гарри молча окинул перевёрнутую вверх дном спальню глазами. Все ящики, шкафы, кровати…всё было опрокинуто, вещи разбросаны, а учебники порваны. Что-то щелкнуло внутри Гарри, встревоженно встрепенулось. Это была интуиция. Гарри опустился на колени и заглянул под кровать — именно там он и хранил книгу Принца Полукровки, мантию-невидимку и альбом с фотографиями своих родителей: под кроватью оказалось пусто. Затем, будто в бреду, Гарри сунул руку в ящик — коробочки с подвеской тоже не было на месте. — Как так? — Гарри присел на кровать Невилла и беспомощно посмотрел на свои руки. Кажется, его заштопанная жизнь, снова начинала идти трещинами. И было, довольно-таки больно. — Что-то пропало? — встревожился Рон. — Пропало, — Гарри злобно взглянул на дверь, как будто за той притаился вор его вещей, — жизнь моя пропала.

***

На воровстве день Гарри не закончился, а только начался. Ближе к обеду его вызвал к себе сам Дамблдор, прислав короткое письмо с личной совой. Гадая, чего можно ожидать от директора, Гарри плёлся вдоль окон, уныло поглядывая на улицу. Его одолевала тоска и дурные предчувствия и ему совершенно не хотелось никуда идти. Как Гарри и предполагал, следы от лап Джеймса остались и, чтобы хоть как-то скрыть синяки, он нацепил на себя тёплый, полосатый шарф. В здании это выглядело по-идиотски, многие ребята на него оборачивались, а кое-кто из них даже крутил пальцем у виска, но Гарри это особо не парило. Другое дело — Северус. Полдня Гарри тщательно избегал профессора Снейпа, даже не пошёл на Защиту от тёмных искусств, заведомо зная, что потом ему будет очень сложно догнать остальных и оправдать свой прогул перед учителем. Но Гарри не хотел рисковать. Не приведи Господи он наткнётся на Северуса — ситуация станет сложнее раза в сто. Ведь Северус сразу смекнёт, что что-то не так и начнёт допрашивать. А Гарри не хочет, чтобы тот лишний раз читал его мысли, а потом нервничал. У Северуса и без него хватает забот… Очутившись в круглом кабинете Дамблдора, Гарри поздоровался с директором и мысленно отблагодарил небеса за то, что те сделали директора чуточку ненормальным — Дамблдор оценил шарф Гарри и согласился с ним, что уже пора надевать одежду потеплее. — Профессор, — Гарри уставился на директора, — я всё хотел у вас поинтересоваться… — Что с моей рукой, верно? — Дамблдор помахал ему чёрной, как копоть ладонью, — всему своё время, Гарри. К слову, время для Волан-де-Морта наступило. — Что вы хотите этим сказать? — Гарри вымученно взглянул на директора. — Прежде чем тебе отправиться в опасное приключение…мы должны кое-что узнать у профессора Слизнорта. Гарри еле сдержал прорывающийся из глубин души стон. — Думаю, тебе он с удовольствием всё расскажет, — сверкнул глазами Дамблдор, — ты ведь мне поможешь? Гарри кисло кивнул: — Что я должен узнать у Слизнорта? — Профессора Слизнорта…– Дамблдор кашлянул, словно прикрывая смешок. — Ты должен достать для нас очень важное воспоминание. Без него, увы, дальше мы не продвинемся. Как только ты вытянешь из профессора Слизнорта это воспоминание, я, клянусь, всё тебе расскажу. А теперь, встань-ка напротив Омута памяти…и послушай меня очень внимательно. То, что я хочу тебе рассказать, не имеет прямого отношения ни к Волан-де-Морту, ни к тому, что я собираюсь показать… Нам всем стоит бояться молнию, Гарри. — Что? — Гарри растерялся и машинально коснулся своего лба. — Эта будет бить в одно и тоже место много раз… А теперь, Гарри, давай заглянем в прошлое? Так тебе будет проще понять, о чём я тебя прошу.

***