Огни

В пути довольно легко потерять счёт времени, особенно если солнца даже в полдень не видно - только если повезёт выйти на поляну. Знакомый Клэйтону лес будто помрачнел, когда Гоги... ох, только не сейчас... эти воспоминания только затруднят рыцарю и без того нелегкий путь. Поступь Клэя была уставшей, ведь он не позволял себе отдыхать последние несколько часов, как-никак. Глаза Клэя по охотничьи внимательно метались из стороны в сторону, выискивая потенциальную угрозу или же просвет между деревьями, который мог вывести к поляне. Тело находилось в постоянном напряжении и готовности к бою, ведь лес ближе к болоту становился крайне опасным и неприветливым, даже церковь и ее инквизиция сюда не жаловали – боялись. И дело было не только в жутких, обитающих в этих краях чудовищах на подобие вендиго, скрывающихся среди тонких как они сами деревьев и нападающих при малейшем шорохе со стороны жертвы; келпи – водных духах в обличие зубастых и костлявых коней, обожающих утаскивать под воду и медленно топить неосторожных путников или огромных верлиок, способных раздавить человека одним кулаком. Так же в церковных и рыцарских кругах ходили слухи о могучем колдуне-некроманте, терроризировавшем близлежащий город Ярнам еще в веке четырнадцатом. Что четыреста лет назад, что сейчас, когда технологии и оружие для борьбы с нечистью стали совершенней, его никто не мог ни поймать, ни убить, ни даже ранить. И да, Клэйтон Тэйкен поклялся принести именно его голову в город, чтобы его, вышвырнутого из собственной семьи за мужеложство с эльфом, снова признали... Ведь он просто не может так! В одночасье Дрим лишился абсолютно всего, что имел – наследства, уважения, дома, семьи, любви... ДА К ЧЕРТУ! Клэй, уже изрядно пошатывающийся от усталости и головной боли в довеске, совсем неизящно упал на колени, согнулся пополам, поцеловав лбом влажную землю, и обхватил дрожащего себя не менее трясущимися руками. Совсем ведь недавно всё было иначе, всё было хорошо! Гоги рассказывал ему о том другом, неизвестном и волшебном мире за каменными стенами города, о закатах и о рассветах, о феях, об эльфах, о невиданных зверях и о том, что имя Клэя на его родном языке - "Мечта". Дрим, на звучном и красивом эльфийском... Клэй вспомнил, как сбегал из поместья, вместе с сестрой, у которой в лесу был свой знакомый. Она закрывала напуганной лошади глаза и зеленым вихрем уносилась в чащу, под визги и охи глупых нянек - Клэйтон почти слышал, как она задорно хохотала где-то за огромными лапами елей. Ей не нравилось её имя и она с удовольствием придумала себе своё - Дриста, на манер того, что Гоги придумал её брату, а рыцарь самозабвенно откликался. Забавно, что подкупать Панза никогда не было сложно, Клэю казалось, что он и душу готов продать за пирожное, охотно прикрывая своего сира и эльфа, которого он тайком проводил в особняк. Мрачный и суровый он оглядывался по сторонам, словно мальчишка, ворующий в чужом саду яблоки, и, отдав Клэю здоровенное холщевое покрывало, помогал пробраться мимо слуг. Все эти детские игры определенно стоили тех тёплых вечеров, что Дрим проводил с Гоги - с Джорджем, как называл его Клэй, объясняя старому дворецкому, куда же он, "юный господин", так спешит в город. Старик, кажется, был только рад, что у мальчика, которого он знает чуть ли не с пелёнок, наконец-то появился друг. Всё было так хорошо. Совсем как сон, от которого не хотелось просыпаться и, может, именно из-за этого, из-за того что они ослабили бдительность, все закончилось так ужасно. Клэю даже не дали попрощаться, не говоря уже о том, чтобы сказать, где же бросили мёртвое тело эльфа... Нервный комок где-то в животе скрутило еще сильнее, а в легкие будто вонзили отравленный кинжал; Клэя вырвало пустым желудочным соком. Воспоминания колючими, раскаленными, зудящими и шершавыми тисками сжимали его разум, заставляя кривиться от сильных эмоций и боли, которая за ними следовала. В юношеской груди страшной грозой бушевали горькая печать, необъяснимо огромная обида с болью и жгучая, вопиющая ярость. Плевать на то, что Клэй лишился статуса и достатка, крыши над головой и теплых простыней, добросовестных слуг и комфорта, плевать, что его собственные родители обрекли сына на жалкое существование, вышвырнув из семьи и исключив из наследства, ПЛЕВАТЬ, если бы Джорджа при таком раскладе можно было бы вернуть... Но сколько бы юноша не бился в конвульсиях, не рвал бы на себе плоть и не разрывал глотку, отчаянно умоляя высшие силы, бога, дьявола, «хоть кого-то» повернуть время вспять и вернуть ему его ненаглядного эльфа, все без толку. Поэтому Клэй решил, что ему не остается ничего, кроме как попытаться вернуть себе уважение у горожан Ярнама и, если повезет, родительское снисхождение. Наперевес с одним из мечей Панза, небольшой флягой с водой да парой яблок юноша и отправился на болота. Провожали его как смертника. Юноша еще несколько минут не мог встать с колен, роняя слезы на темно зеленую траву и лужицу собственной желчи, но шорох сбоку от себя заставил его рефлекторно схватиться за оружие. В кустах не обнаружилось ничего опасного, хотя местами надломанные веточки Клейтон заметил, пусть его глаза еще некоторое время и оставались влажными. По какой-то причине потенциальная угроза юношу не пугала (интересно, может это ощутимо уменьшенное желание жить?), поэтому он собрался с силами и пошел дальше. На седьмом часу пути, когда темно становилось не из-за густой кроны деревьев, а из-за банального заката, до Клэя все же дошло, что пора делать привал. Понял он это, правда, после того как не заметил перед собой ветку дерева и получил ей по глазам. Путешествовать становилось не только невероятно физически трудно, но еще и опасно. Хотя стоп, подобный одинокий рейд на опаснейшие болота изначально носил статус смертельной опасности и ужаса, но за все несколько часов, проведенных в этой загадочной и мрачной чаще, Клэй не встретил ни одного чудовища... Ни одного. Осознание этой необычной истины не смогло задержаться в морально вымотанном сознании Дрима – тот свернулся калачиком под деревом с относительно удобным пространством под корнями и почувствовал дикое облегчение, даже головная боль почти отступила. Слишком много потрясений за эту неделю, слишком много... Странное спокойствие леса пусть и вгоняло в тоску и позволяло болезненным воспоминаниям пульсировать колючим шаром в голове, но одновременно с этим и умиротворяло... Любуясь люминесцентными грибами перед своими глазами и силясь вспомнить, каким забавным названием называл их Гоги, Дрим вырубился. Спал юноша как убитый, даже когда становился близок к такому состоянию буквально – корни дерева над его боком с тихим треском поползли вверх и вот, недальновидный охотник уже лежит в пасти древесного духа. Энту оставалось только медленно сжать собственные челюсти, чтобы сдавить долговязую тушку нерадивого рыцаря, но его прервал прерывистый лисий визг. Рыжий всполох через секунду появился и на небольшой поляне, встав в предупредительную позу. Всего несколько минут немого разговора потребовалось нечисти для урегулирования конфликта – энт корнями вынул юношу из своей пасти, ведь на существо под защитой другой нежити действительно лучше не посягать. Лис уже с небольшой робостью и опаской подошел к спящему Клэю, понюхал и снова оставил на нем свой магический след, только теперь чуть ярче, чтобы интересного ему человека точно никто не тронул. Для этого ему пришлось боднуть Клэя в бок, чтобы сделать переливающийся сине-зеленый свет на теле юноши интенсивней. Уставший Дрим даже не подумал проснуться, поэтому лисенок чуток осмелел – приподнял мордочкой жилистую ладонь и улегся под ней, изображая близость хотя бы для себя. «Как хорошо! Интересно, если у нас выйдет подружиться, будет ли он делать так сам?» – размышлял агуара*, счастливо мотая хвостом из стороны в сторону и еле сдерживая довольное пищание. Пушистый мех и приятное тепло нежной коже Клэя понравились. Аристократичная изнеженность дала о себе знать, и юноша сквозь сон прильнул к агуару, зарылся пальцами в шерсть и спрятал мокрое от слез лицо в ней. Хоть где-то тепло. Лису стало совсем сложно себя сдерживать – хвост заметался ураганом, ощутимо стуча по чужому боку в кожаной броне, а из улыбающейся вовсю пасти доносились достаточно громкие лисьи смешки. Только этому человеку Фанди мог позволить к себе прикоснуться, ведь ему еще пару лет назад, сидя в клетке, хватило неосторожных и резких касаний детишек. А этот юноша хороший – сколько бы лис за ним не следил во время охоты, тот ни разу даже оружие в руки не брал в пределах леса, что уж говорить о намеренных посягательствах на его обитателей. Агуара так увлекся размышлениями о своем человеческом кумире, что не сразу заметил, как объятья вокруг его туловища ослабли. Окончательно вернуться в реальность его заставил вздрогнувший от неожиданности Клэй и его громкое, но сонное «Что за?!». Фанди мигом вскочил и взял курс на ближайшие кусты, в которых и скрылся спустя секунду. Юноше же оставалось только отходить от чересчур уютного сна в не самом уютном лесу и переварить факт того, что его добровольно пригрел дикий зверек, даже не попытавшись его съесть или хотя бы надкусить. Воды бы только, чтоб умыться, да позавтракать бы, да масло для тела... ладно, это уже голубая кровь Тэйкена разбушевалась и пошла требовать неосуществимого, но желанного комфорта. Встали, отряхнулись и пошли дальше вглубь болот, на поиски некроманта. Багульник царапает сапоги и колет ладони, в нос забирается тяжелый влажный воздух. Клэй где-то вычитал, что огни на болотах - выделяющийся при достаточно тёплой температуре фосфор. Откуда правда на болотах фосфор, вопрос конечно интересный, намного проще было поверить в заблудившиеся души ставшие крохотными огоньками. Утром стало малость светлее, холодное солнце неохотно проливалось на застывшую в болоте воду сквозь огромные лапы сосен. Стихший ветер шуршал хвоей, где-то далеко позади Клэйтон слышал колокола утренней службы. Здесь и начинались владения ужасного колдуна. Коряги повалившихся деревьев и кочки зыбуна, красные от клюквы и брусники - вот та единственная твердь, на которую можно опереться хотя бы немного. Юноша, в прочем, все равно умудрялся проваливаться почти по колено в трясину и видит бог - он не хочет знать что так плавно передвигается в мутной воде. У нечто обитавшего в трясине явно были щупальца, одно такое уже мягко нырнуло в воду, блеснув своей скользкой кожей. Шагать в неизвестность - определенно опасно, но и стоять на месте - тот еще вариант! Рано или поздно болотный обитатель найдет его и сцапает, так что если рыцарь намерился выжить, то... Клэй шагает вперед и тут же проваливается по колено. Кажется, госпожа Удача от него все-таки отвернулась. Под ногами юноша смутно, но ощущал мягкое дно, вот только кочки по близости не было, чтобы зацепить ее клинком и подтянуться. Если Тэйкен сейчас развернётся – топь проглотит его только глубже. — Так-так, что у нас здесь? — Юноша тут же дёрнулся, схватился за рукоять клинка, позволив трясине потянуть его еще раз, — Какая нервная молодёжь пошла. Чуть что – сразу за оружие хватаются. Низкий, но достаточно звонкий голос звучал даже уязвлено но, сколько бы Клейтон не озирался по сторонам, – найти его обладателя не получалось. — А ты просто не там смотришь, дорогой. Стал бы я лезть в топи, зная, кто там живет? — Тогда где же ты?! — Что-то скользкое опасно лизнуло сапог. — Так ли это важно, если тебя вот-вот сожрут? Конечно, если ты не прекратишь голосить. Юноша попытался вздохнуть как можно тише. — Ладно, я понял. Так кто ты? — Уже забыл, зачем ты пришёл в этот лес? Ну и ну! — Голос издевательски расхохотался, ему вторило сердитое бульканье из воды, — Впервые вижу человека с такой ужасной памятью! — Катись к чёрту!- Клэй хотел сказать что-то еще, но нечто обвилось вокруг его ноги и потянуло вниз. — Разве так разговаривают со старшими? — Рокочущий язвительный глас слышался уже ближе. — Где же ваши хвалёные манеры, сир Рыцарь? Болотное чудовище вряд ли могло говорить, а значит… рыцарь поднял голову. Всего в паре метров от него стоял высокий мужчина в чёрном пальто. Даже в туманном полумраке юноша видел яркое золото глаз и стильные бакенбарды, весьма аккуратно подстриженные для обитателя топей – мужчина издевательски улыбнулся. — Ты ж моё золотко, додумался все-таки. – Проурчал он. — В таком случае, может, вспомнишь ещё что? Смертельная опасность, кажется, очень благотворно влияет на твою голову. Хотелось ответить ему что-нибудь колкое, но Клэй вовремя прикусил язык. Этот тип – единственный живой человек вокруг и совсем не в интересах юноши его прогнать. — Прошу прощения, сэр, — проглотив свою гордость, произнес рыцарь, — я сильно погорячился, но сейчас, не могли бы вы мне помочь? — Всего-то? Просить такую мелочь у мага мертвецов? Как обмельчало рыцарство. "Стоп… Кого магов?!" — Ты пришел к некроманту и даже не знаешь зачем? — Я не знал… Но если ты- Вы! Если Вы некромант, то… — нечто вновь напомнило о своём существовании, дернув ногу Клэя сильнее, заставляя парня хлебнуть застоявшейся воды, — Что это, чёрт возьми, такое!? — Осмелюсь предположить, что это кейран. Бедняга после спячки наверняка голоден. Ну, бывай здоров. — Эй! Эй, нет! — Липкая паника пополам с сырой водой хватала за лёгкие, — Я не хочу умирать вот так! Мне еще нужно воскре- Вода не только метафорично, но и буквально залезла в глотку, в нос. Неужели это все? Нечто с силой дёрнуло юношу вверх, за шиворот, как обычно поднимают котят, и Клэй оказался на твёрдой земле, сминая в руках редкую траву. Перед взглядом – чужие пыльные сапоги. — Не «воскресить», а «возродить». — Поучительно начал уже знакомый голос. — Ну, или «вернуть к жизни», но так длиннее. — Спасибо… — Должен будешь. Рыцарь приподнялся на локтях, хотел сказать в благодарность что-то еще, но высокая тёмная фигура уже отвернулась и зашагала прочь. «Подождите!» окликал его Тэйкен, «Да подождите же!», но спаситель не отвечал, и Дриму оставалось только напрасно пытаться догнать человека, перед которым лес словно расступался, но нещадно хлестал раскидистыми папоротниками и ветками парня позади. Наконец лес выпустил их на светлой поляне. В самом сердце топей и лесов Клейтон все-таки нашел ту обитель, то логово Ужасного Некроманта, рассказами о котором его пугали все детство. Мрачная серая громада, окруженная елями и высокой травой, обведена вокруг чертой мелких белых цветов, названия которых юноша и знать не знал. Клэй все детство представлял, как однажды ворвётся сюда и убьет злого колдуна, как будет на него давить величественная гротескность замка и черное марево злой магии и все будет непременно тёмным и страшным, но сейчас, потеряно оглядывая владения некроманта, поместье казалось каким-то совсем неправильно обыкновенным. Особенно с хмурым хозяином на крыльце. — На кой ляд ты за мной увязался? — Юноша прямо вздрогнул, — Проваливай, по-хорошему. Тебе здесь делать нечего. — Вы меня спасли! — И что с того? — Теперь я вам вообще-то жизнью обязан… Некромант неприятно расхохотался. — Мальчик мой! Да далась мне твоя промокшая потрёпанная шкурка! — Я могу быть полезным! — Это в чем, например? В собирании на себя всех репейников в округе? — Мужчина раздраженно вздохнул. — Слушай, парень, пропади с глаз моих. И чем скорее – тем лучше. Клэй хотел крикнуть ему еще что-то, но колдун скрылся в темноте поместья, звучно хлопнув дверью. И что теперь? Возвращаться обратно, зайдя уже так далеко? Пойти и послушно сдохнуть в болоте? Нет уж, дудки! Тем более, если этот желтоглазый и правда некромант, значит, он может вернуть Гоги к жизни? Этим ведь некроманты занимаются? День клонится к закату и стоило бы позаботится о ночлеге… секунду. “Вот же говнюк!” А ведь он мог пустить парня внутрь, но не стал! Чёрт бы его подрал! В прочем сейчас ведь Клейтону некуда торопиться, да и незачем, тем более теперь. Наверное, если осмотреться, он сможет найти ну хоть какую-нибудь пристройку и действительно, недалеко от западной стороны нашёлся вполне приличный сарай. Внутри прохладно, но хотя бы сухо, старая мебель и пустые полки покрыты пылью, но все еще во вполне пригодном состоянии и уж точно не Клейтону, давеча ночевавшему под деревом на траве, жаловаться. В сарае нашлось даже какое-то подобие камина. “Разжечь бы его…” Снова идти в лес, рыцарь не решился – вдруг поместье как чудное наваждение пропадет? Клэй обошел сарай (теперь парень думал, что погорячился с таким обозначением, так как на сарай – пристрой, совсем не был похож, по крайней мере, изнутри) еще раз, нашёл дровяник, а в старых комодах нашлась трутница. Прямо волшебство, иначе и не скажешь. «Глупость спокойно ложиться в логове колдуна», думал юноша, кутаясь в прохладный матёрчатый плед или что бы это ни было, «Еще большая глупость – вообще сюда приходить. Какой же ты идиот, Клейтон Тэйкен.» Не осталось сил даже думать и разморённый близким теплом и треском поленьев, рыцарь заснул.