И жизнь, и слёзы, и любовь

      — Не слишком ли жестоко это всё было? Он из своей берлоги уже какой день не вылезает. — Девушка поправила свои огненно-рыжие волосы, оглядываясь на задумавшегося парня.       — Почему-то, когда мне делали больно раз за разом, никто не думал, не слишком ли это жестоко по отношению ко мне, тем более он. — Питер отмахнулся от наташиной неудачной попытки дозваться до его совести.       — Что ж, дело твоё. Ну и куда дальше планируешь деваться? — Романофф встала рядом с Паркером, всматриваясь в светлеющее небо нежно-розового окраса.       — Куда глаза глядят, — неопределенно ответил он, но потом, задумавшись, всё же добавил: — а глядят они в сторону Малибу.       Если он и заметил промелькнувшие во взгляде Наташи сомнения, то предпочёл не задаваться вопросом, с чем они связаны. В конце концов, это, скорее всего, их последний разговор. Как бы ему не было сложно, он не хотел в своей новой жизни оставлять кого-то из старых знакомых, связанных с болезненными воспоминаниями, пусть даже и косвенно. Сама Наташа пока не знала об этом, но так будет даже лучше для неё. Или для Питера, который собирался, как крыса, сменить все свои данные, дабы никто и ничто не смогли больше его найти, даже шпионка с огромным опытом.       — Интересный выбор, но почему именно туда? — не отрывая взгляда от прекрасного явления, поинтересовалась девушка.       — Хочу найти там свободу, — слишком просто и в то же время неоднозначно ответил Питер и, развернувшись, уже собирался уйти, как просьба девушки заставила его сердце до боли сжаться в груди:       — Не забывай о нас, ладно? — И она улыбнулась ему. Так печально и понимающе.       — Я бы никогда не смог этого сделать, — сказал он тогда, и лживая улыбка идеально украсила его изнеможённое лицо.       «Я за тем и уезжаю отсюда», — осталось не озвученным эхом в пустой душе некогда счастливого человека.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Шагая по пустующей улице, Питер подставлял лицо под лучи солнца, наслаждаясь прекрасной погодой. Это лето было на удивление тёплым и солнечным, что заставляло внутреннего ребёнка парня пищать от радости. Всё же не всегда удается насладиться таким замечательным летом. Лёгкий ветерок растрепал идеальную укладку на голове Питера, а тот и рад этому. Всё же не привык он к официальному стилю, ему комфортнее в своих слегка помятых спортивках, огромных толстовках и с бардаком на голове. Но Эван сказал, что если он действительно хочет стать успешным человеком и получить хорошую должность, то нужно уже сейчас привыкать одеваться согласно статусу, а не щеголять во всяких обносках. И кто бы говорил, действительно.       Внезапно прозвучавший звонок телефона отвлёк Питера от размышлений. Посмотрев на дисплей, улыбка Питера немного дрогнула, разбавляясь болезненным уколом в сердце. Звонил Нед Лидс.       — Алло, Пит? Только не говори, что ты уже в аэропорту, чувак, я застрял в пробке! Попридержи своими супер силами самолёт, бро! — Парень по ту сторону связи эмоционально ещё что-то выкрикивал, но Питера накрыло неприятное осознание. Его силы. Их же больше нет, поэтому вряд ли теперь он способен остановить не то что самолёт, да даже обычную легковушку.       Питер помнил, как, сидя тогда на краю крыши, ожидая Старка, он спросил у Пятницы, что же такого показали результаты его анализов, раз Старк так долго молчал. Питер ожидал всего, кроме того факта, что больше не являлся Человеком-пауком. То есть не просто из-за того, что это он так решил, а потому, что у него больше не было тех сил, что делали его тем самым героем. Когда Барнс вкалывал ему шприцы, наполненные непонятной жидкостью, он тем самым постепенно включал обратный отсчёт. Медленный, но действенный. И вся горечь состояла в том, что Тони знал об этом. Он прекрасно понимал, каким Питер был слабым, когда лежал под тоже пьяным, но более контролирующим себя мужчиной. Старк знал, в каком состоянии он вёл Питера к себе в комнату. Беззащитного и бессильного против Железного Человека. И если у Тони тогда были все его силы, как героя, так и обычно человека, то Питер не имел ни того, ни другого. В тот момент он осознал, что у него на самом деле ничего не осталось.       — Обязательно бы придержал, но ты рановато стартовал. Не думаю, что там такая уж огромная пробка, что вы будете ехать двенадцать часов, — Паркер весело усмехнулся, тем самым сбивая друга с мысли, из-за чего тот совсем растерялся.       — В смысле? Почему двенадцать часов? У тебя же самолёт в восемь, вот я как раз и бегу, чтобы успеть. — Было слышно, как Нед просил водителя поторопиться и разочарованно вздыхал, когда тот отвечал, что не может стоять в пробке быстрее.       Тут Питер не выдержал и захохотал так, что его, кажется, услышал весь район. Но ему было так смешно и тепло на душе от старого доброго балбеса Неда.       — У меня самолёт в восемь вечера, бро, — сквозь смех всё же ответил Паркер и замер, вслушиваясь в шум по ту сторону связи.       — Чёрт. — И этого вполне хватило, чтобы Питер вновь засмеялся, утирая выступившие слёзы. Ему было одновременно весело из-за глупой невнимательности друга, но так же и приятно, что Нед изо всех сил старался успеть к нему на рейс и попрощаться, учитывая то, что он ненавидит просыпаться раньше двенадцати в выходные.       Оглядываясь назад, Питер мог с уверенностью сказать, что готов был вспоминать о своём старом друге только как о бывшем приятеле, который оказался одним из тех, кто нанёс ему глубокую рану, которая следом превратилась в уродливый шрам предательства. Но совсем недавно всё прояснилось. То, что тогда, в том самом парке, с ним разговаривал вовсе не Нед, и что он никогда бы не предал друга из-за каких-то сил, ответственности за которых он и вовсе боялся. И то, что Неда держали взаперти всё это время на одной из баз Гидры, пока агенты ЩИТа не провели спасательную операцию. К слову сказать, пленных у Гидры было много. Как только парень пришёл в себя, он сразу же бросился звонить Питеру, чтобы рассказать обо всём, что с ним случилось, но был довольно сильно удивлен холодному ответу, наполненным ненавистью:       — Какого чёрта тебе от меня нужно?       После долгих пропущенных звонков, преследований и упрашиваний, Питер всё же сжалился и позволил Неду объясниться. Конечно, сразу же он бывшему другу не поверил, а несколько раз перепроверял достоверность информации. И только поняв, что Лидс говорил правду, Паркер бросился к своему другу в объятия, заливая слезами тому всю толстовку. Но никто из них не был недоволен этим. В ту ночь они не спали, делясь всеми трудными событиями, что с ними происходили за последнее время. Питер, всё ещё не отошедший от всего ада, в который превратилась его жизнь, был не очень многословен и разговорчив, но с радостью слушал своего друга, отвлекаясь на его страхи и проблемы.       И всё это в итоге привело к тому, что сейчас и происходило. Они вновь вместе, хоть оба и сильно изменились. Жестокость и критичные ситуации меняют людей, и они не стали исключением.       — Ладно, допустим, я облажался, но…       — Не допустим, а так и есть, — все ещё смеясь, ответил Питер, оглядывая местность вокруг. Он уже совсем близок к своему старому дому, осталось пройти пару кварталов. Паркер собирался забрать некоторые вещи, которые тётя Мэй забыла прихватить, и навсегда попрощаться с местом, в котором он рос и становился тем, кем он являлся сейчас.       — Ох, ладно, считай, что ты прав. Ну так что, А́мичи уже там? — Непонятно было, как сам Нед относился к новому другу Питера, но даже если и негативно, то Лидс очень умно этого не показывал. Нед прекрасно понимал, как дорог он был Питеру. В конце концов, именно Амичи помог провернуть всё это безумие, подключив к плану даже своего отца, то есть и весь ЩИТ автоматически. Эти безумцы смогли воссоздать смерть Питера, подменить тело, выглядевшее точь-в-точь как Паркер. И репортеров они смогли направить быстро в нужном направлении, чтобы те отвлекли выскочившего Старка. В этом безумном замысле участвовали лучшие из лучших профессионалов. И всё ради Питера.       — Да, они с его таинственной девушкой уже приобрели себе один дом, а мне мы будем выбирать как раз, когда приеду я. Он знает, какой я привередливый тип. — Паркер усмехнулся, вспомнив, как Эван злился, когда Питер не мог определиться с тем, какого цвета футболку он бы хотел купить, а затем и вовсе стал придираться к качеству, узорам и слишком ярким отсветам при попадании солнечных лучей на неё. Где он только откапал эти отсветы — непонятно, но А́мичи ясно тогда понял, что то, что нужно Питеру, будет выбирать и творить он самостоятельно и желательно где-нибудь далеко, дабы не трепать никому нервы.       — Эх, если бы не моя работа, я бы тоже с вами свалил отсюда. Пит, а как же деньги? Тебе хватит для покупки дома? — Нед теперь был совершенно расслаблен, как и таксист за рулём, ведь никакие пробки торопить больше не нужно было.       — Ну… — Питер неловко замялся, ненавидя себя за сложившуюся ситуацию. — Пока Эван будет мне помогать с этим, а потом я сам буду работать и обеспечивать себя.       — Дай угадаю, он запретил тебе даже спорить с ним. Уважаю. — в голосе Неда появился какие-то слишком уж хитрые нотки. — Не будь у него его прекрасной дамы, я бы точно засватал вас.       И если бы Питер услышал это впервые, то он обязательно покраснел бы от неловкости, но сейчас это стало уж слишком привычными и обыденными словами, поэтому парень ограничился лишь:       — Закройся, Линдс.       И громкий смех стал ему лучшим ответом.       Питеру предстоит пережить ещё много сложных разговоров, выяснений отношений, проблем и их решений. Но одно Паркер знал точно: теперь он не позволит кому-либо сломать себя окончательно. По крайней мере, у него есть люди, которые делают его и ему лучше.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Тони, это было потрясающе! Как ты их перетянул на свою сторону, я уверена, никто даже не сообразил, как тонко ты действовал! — Слишком уж перевозбуждённая женщина со светлыми волосами, в строгом костюме следовала за хмурым мужчиной, не переставая радоваться. Они сорвали куш, заключив с довольно влиятельной компанией выгодную сделку. Хотя Пеппер до последнего верила, что им это не удастся, ведь конкуренты предлагали более… многообещающие условия. Но нет! Против харизмы и умения работать языком Старка не попрешь. Именно поэтому они и вышли из зала переговоров победителями.       — Да-да, рад стараться. — Не то чтобы Тони не был доволен очередной выгодной сделкой, которая обязательно пойдет на пользу компании, но… Всегда есть это чёртово «но», и в его случае оно состояло в том, что он перестал как-либо проявлять радость в последнее время. Какая в этом польза, если ему совсем не весело? И так хорошо живётся.       — Ты какой-то напряжённый с… того самого дня, — Поттс сочувственно посмотрела на вмиг замершего мужчину и с сожалением в голосе продолжила, положив одну руку на плечо своего босса и друга в знак поддержки: — Не буду говорить, что мне понятна твоя боль, но всё же нельзя себя губить из-за смерти близкого. Поверь, Питер не хотел бы видеть тебя в таком состоянии.       — Питер вообще не хотел бы меня никогда в жизни видеть, поэтому и свалил на тот свет. — И, оставив удивлённую женщину позади, Старк вышел на балкон, глубоко вдыхая чистый воздух. Как забавно, всё лето было тепло и солнечно, а вот в один день просто резко стало холодно, сыро и дождливо, про солнце и говорить нечего. Погода тоже тоскует по утраченному? Ей тоже видятся в редких каплях дождя слёзы любви? Тони было бы легче свыкнуться с мыслью, что не он один такой.       — Тони… — Но, видимо, верно интерпретировав состояние мужчины, Пеппер решила не лезть и дальше со своим сочувствием, вместо этого она перевела тему на более, по её мнению, радостную. Как раз то, о чём она давно хотела объявить, но всё времени не было.       — Я замуж выхожу, Тони, — радостно сообщила она, показывая золотое кольцо на безымянном пальце. И Старк, нежно улыбнувшись ей, крепко обнял, искренне поздравляя с обретением своего личного счастья.       Они так и стояли там, улыбаясь и вспоминая разные моменты из их неспокойной и увлекательной жизни, пока взгляд Тони не остановился вновь на кольце. И через пару минут он неожиданно прервал взахлёб рассказывающую что-то Пеппер:       — Я хочу уехать на пару месяцев.       — Что? — Поттс подумала, что ей послышалось. — Куда уехать? В разгар работы? Старк, ты совсем крышей поехал, что ли? У нас же договоры!       И пока Пеппер совсем не разошлась, поднимая на уши всех обитателей башни, Старк попытался успокоить разбушевавшуюся женщину:       — Я уеду, но это не значит, что на работу забью, просто буду действовать удалённо, вот и всё. Я обещаю тебе, что буду сдавать всё в срок, — клятвенно заверил Тони, и хоть Пеппер не выглядела уж на сто процентов убежденной, она все же спросила:       — Ну и куда ты отправишься?       — Хм… — бросив мимолётный взгляд на дисплей своих часов, Тони хитро усмехнулся: — В Малибу.       — Неожиданно, но неплохо. Решил вспомнить молодость? — мелодичный смех коснулся слуха мужчины, отчего он поспешил улыбнуться в ответ. — И почему же Малибу?       — Хочу найти там любовь, — загадочно изрёк Старк, сделав довольно комичное лицо. — Как думаешь, удастся?       — Я думаю, что ты найдешь там только очередные алкогольные попойки. — Поттс забавно сморщила носик, покидая балкон.       — Фи, что за личности у меня числятся в знакомых. — Тони картинно закатил глаза, ступая следом.       — Поэтому и числятся только в знакомых? — Пеппер рассмеялась, громко цокая каблуками.       — Именно поэтому.       За закрытыми створками лифта ещё долго будет слышан громкий смех и перепалки двух друзей.       Кто что приобрел и потерял в итоге — сложно сказать. Но с уверенностью можно объявить, что жизнь, ценность которой терялась в искушении смерти, в итоге стала решающим звеном, ведь прервалась, словно тонкая нить, связывающая две одинокие души. Слёзы, что были пролиты слишком часто и слишком болезненно, в итоге стали тем, с чего начался новый светлый путь потерянных душ. Любовь, будучи растерзанной бесчувственной жестокостью, стала именно тем, чего возжелали оставленные сердца.       Каждый человек может быть тем, кем его видит собственное сердце, душа и разум, но есть то, без чего ни один не сможет продолжить своё существование. Как и персонажи этой истории, которые слишком поздно осознали, что в любой момент могут остаться без слёз, без жизни, без любви.