true colors

Ты, с грустными глазами,

Не отчаивайся.

Хотя я понимаю,

Как тяжело не падать духом.

В мире, полном людей,

Можно всё потерять из виду,

А мрак внутри тебя

Может заставить тебя ощутить себя ничтожным.

True Colors

(перевод)

      С самого детства Ланга Хасэгава всем сердцем ненавидел одну единственную прядь рыжих волос среди своих голубых. Не то, чтобы она была совсем некрасивой, но под холодный тип его лица, под родные голубые волосы, сапфировые глаза и бледную кожу этот цвет совсем не подходил. Долгое время он пытался справиться с этой назойливой прядью всеми возможными методами: состригал ее, высветлял, красил в другие цвета, а в 15 лет даже побрился налысо. Но что бы он ни делал — глупый рыжий цвет все равно пробивался на затылке. Перед первым днём в новой школе, Нанако застала в ванной комнате своего сына за обычным делом, ведь какой раз уже Ланга старательно высвечивал рыжую прядь и красил ее в свой родной цвет. — Ланга, сынок, — Нанако подошла к сыну и бережно погладила его по волосам, пытаясь не выказывать беспокойства. — Может, стоит перестать закрашивать твою прядь и оставить как есть, м? Может быть, ты встретишь чудесную девушку с рыжими волосами и влюбишься в неё. — Мам, нет, — обессиленный Ланга каждый раз злился и опирался руками на раковину, думая только о том, лишь бы не заплакать. — Ты не понимаешь, мам, как она достала меня! Почему я не мог просто родиться без этой чертовой пряди? — Сынок, так устроен мир, — Нанако задумалась, обеспокоенно вглядываясь в лицо сына. — Хорошо, давай я помогу тебе. У тебя осталось полчаса на сборы. Ланга расслабился, когда родные мамины руки зарылись в его волосах, аккуратно закрашивая осветлённую прядь в голубой. «Может, действительно забить и оставить всё как есть?» — подумал Ланга и сам же потом отмахнулся от своей мысли, — «Нет, мне не нужна эта проклятая прядь». Он и сам уже забыл, почему он так ненавидел её. Может, дело было в мальчике с рыжими волосами, которого он встретил в 12 лет, но допустил ошибку думая о том, что он — его родная душа, и долго собирал разбитое сердце по кусочкам. А возможно потому, что боялся встретить свою родную душу, полюбить, а затем потерять, как он потерял отца, а его мама — любовь всей жизни.       Рэки Кян жил с голубой прядью волос на виске, не испытывая особого смущения, но ни разу в жизни не встречал человека с хоть сколько-нибудь похожим цветом волос — на Окинаве среди людей со всевозможными тёплыми оттенками такую никогда не увидишь. Может быть, что матушка-природа ошиблась и дала ему прядь такого оттенка, чтобы он никогда не встретил родную душу. Ещё в подростковом возрасте у него появилась привычка носить на волосах повязку или кепку, которые отлично скрывали прядь чьего-то чужого цвета, а с годами его и вовсе перестало это волновать — кататься на скейте, работать в мастерской, учиться в школе, тусить с друзьями, участвовать в гонках и подрабатывать в магазине куда интереснее, чем ходить за ручку с какой-то голуболоволосой девчонкой. Тем более, наверняка скейт она не любит. А если не любит, то зачем ему такая нужна? Собираясь в первый день нового учебного года Кян в очередной раз стоял перед зеркалом и тщательно выбирал повязку, которую наденет сегодня. На самом деле, цвет был не сильно важен — главное, чтоб скрыла прядь на виске. Выбегая из комнаты, Рэки забежал на кухню, чтоб не забыть обед в школу, заранее закатывая глаза, потому что знал следующую фразу своей мамы. — Рэки, дорогой, может, хватит скрывать свою чудесную голубую прядь? — Не хватит, мам. Я не скрываю, она мне просто не нравится, — Кян изо всех сил пытался не огрызнуться перед мамой, поправляя чёрную повязку. Да, он ее скрывает, и что с того? — Давай закроем эту тему, пожалуйста. — Ладно, сын. Как скажешь. Но если вдруг встретишь милую девочку с голубыми волосами, то не прячь ее от нас, договорились? — Масаэ подмигнула сыну и нежно поцеловала в лоб, передавая бэнто в руки. — Удачи в первый день. И, кстати, у вас в классе будет кто-то новенький. Может, сможете подружиться. Но последнюю фразу Рэки уже не слышал, выбегая из дому, чтобы побыстрее прокатиться на своём скейте до школы. Он вовсе не был против встретить какую-то милую девчонку, чтобы гулять с ней и вместе кататься на скейте, рисовать ее, обниматься и целоваться на свиданиях. Он мечтал об этом, как и любой в его возрасте, но он уже слишком отчаялся в надежде встретить кого-то с таким необычным цветом волос.       Кян доехал до школы и забежал в класс, чтобы поскорее сесть на своё любимое место у окна и отгородиться от остального мира. Сердце как-то неправильно работало сегодня, слишком быстро, будто предвкушая что-то очень важное, а бабочки так и ворочались в животе, не давая возможности нормально дышать. «Нужно просто пережить несколько уроков, а потом поеду на работу и в скейтпарк» — думал Кян, рассматривая красивую осень за окном. Подростки компаниями смеялись во дворе, где-то по углам зажимались парочки, которые нашли друг друга по прядям волос среди этого глупого мира. — «Не смотри. Не завидуй». Засмотревшись в окно, Рэки мечтательно лег на руки, мыслями витая где-то в предстоящей гонке, в скейтпарке, думая о новых трюках, которые он собирается повторить, в мастерской — в общем, где угодно, — пока в это время учитель объявлял в классе какого-то новенького. Может быть, в другой день и в другом настроении Кян бы с радостью хотел увидеть его лицо, помахать и подружиться, но сегодня совсем не такой день. Голову пришлось поднять только в тот момент, когда новенькому сказали занять парту рядом с ним. Кян поднял глаза, чтоб увидеть как к нему идёт красивый высокий парень с голубыми волосами. Их взгляды встретились. Сердце пропустило удар. Ланга и Рэки всматривались в лица друг друга, пока канадец не дошёл до парты и не занял своё место. Казалось, ничего не может их выдавать — прядь Ланги старательно закрашена, а у Рэки заплетена под повязкой. Но в глубине души каждый из них понимал, что это именно тот самый оттенок волос, что они так тщательно скрывают от всего мира. — Привет, меня зовут Ланга. Ты Рэки, верно? — сказал Хасэгава с акцентом и протянул руку. — А, да, — Рэки растерялся, всматриваясь в его цвет волос. — Привет. Классные волосы. — Спасибо, — Ланга смущённо улыбнулся, почесывая затылок. — У тебя тоже. — Та ладно, у меня обычные, тут таких много. А такие как у тебя нигде не встретишь. «Боже, сердце, хватит так стучать» — Кян пытался максимально не показывать беспокойства, хотя ладошки потели, а тяжёлое дыхание слышал, наверное, весь класс. — «Он же не единственный человек в мире с такими цветом волос… черт. Но у него нет пряди с рыжим цветом, так ведь? К тому же он мальчик. Значит, это просто ошибка». Оставшиеся уроки они просидели в тишине, пока Ланга внимательно смотрел на доску, а Рэки — на Лангу. Он был действительно красивый: нежно-голубые волосы длиной чуть ниже уха, которые он очень мило поправлял каждые пять минут, большие голубые глаза, похожие на океан, бледная аристократическая кожа, тонкие губы и острый аккуратный нос. Должно быть, мечта всех девочек. Нет. Нет. Нет. При одной мысли об этом в классе становилось слишком душно, поэтому Рэки быстро сбежал, как только прозвенел последний звонок. Встав на скейт, он поехал до работы, где, возможно, у него будет хоть немного времени подумать… о чем подумать? О красивом парне из Канады с голубыми волосами? Боже, нет, только не это. — Как дела в школе? — как обычно позитивно спросил менеджер Ока, засматриваясь на Рэки, который постоянно что-то ронял и явно был не в духе. — Да… да все окей. Супер. Бомба, — смутившись отвечал Кян, почёсывая затылок, лишь бы не вернуться мыслями к своему новому соседу по партам. — Эй, ты в порядке? — Все хорошо, у нас новенький в классе. — «Который, походу, моя родная душа, но он мальчик». — Как скажешь. Но если ты ещё пару раз уронишь эту доску, то ее уже пора будет отправлять на дрова. Оставшийся рабочий день шёл ни к черту, всё валилось из рук, а скейтборд, который Кян уронил раз десять, действительно можно было уже только сжечь, так что Ока отправил его делать новый. И даже в родной мастерской он не мог собраться и сделать действия, которые повторял сотни раз до этого: «достать доску, прикрутит колёса… что там дальше?». Все мысли занимал этот гребаный голубоволосый канадец.       Несколько дней Рэки старательно избегал любого контакта с Лангой, лишь бы не выдавать своего сердцебиения, которое проламывает рёбра каждый раз виде него. Всё шло по плану — на уроках они не взаимодействовали, обедали раздельно, не общались и даже не здоровались (хотя ладно, Ланга пытался здороваться, но Рэки виртуозно игнорировал его жесты), а после уроков Кян сразу же хватал скейт и сбегал. Всё шло по плану до одного дня. Преподаватель распределял учеников для проекта по истории Японии, который им предстояло выполнить до следующей недели. «Только бы не он. Только бы не Хасэгава» — крутилось в голове у Кяна в надежде, что он сможет передать свой посыл сразу в мозг учителя, но по всем законам подлости волны передач сработали неверно. — Рэки Кян… — задумчиво произнёс учитель, выбирая ему пару для проекта. — Ты хорошо знаешь историю, поэтому новенькому нужна будет твоя помощь. Ты в паре с Лангой Хасэгавой. Черт. Черт. Черт. — Хорошо. — Мы можем позаниматься у меня дома, — шёпотом дружелюбно предложил Ланга. — Ну, если тебе комфортно. — Да, конечно. У меня шумно, так что было бы классно, — кажется, Кян издал нервный смешок. — Спасибо за предложение. — Не за что. Можем после уроков сразу пойти ко мне. — Да, хорошо. — «Нет, не хорошо. Это очень-очень плохо.» Уроки закончились слишком быстро, не давая Рэки возможности морально подготовиться к нескольким часам наедине с его теоретически-возможно-соулмейтом. По дороге до дома Ланги Рэки пытался не завязывать диалог и делать вид, что природа вокруг его интересует намного больше, будто он впервые видел не канадца с голубыми волосами, а улицы, на которых прожил 17 лет. Они шли мимо домов и маленьких улочек, красиво освещённых ярким солнечным светом, мимо детей, играющих в мяч, мимо скейтпарка и аллей. Пока Ланга не решился с ним заговорить, нарушив тотальный игнор. — Ты катаешься на скейте? — Да, давно уже. Это очень весело, — Кян всё ещё избегал посмотреть на него. — Круто. Я катался на сноуборде… — Ланга посмотрел на руки, считая, сколько лет у него на это ушло. — 15 лет. — Сколько? 15? — при всем желании игнорировать его, такую информацию Рэки в жизни не пропустил бы. — Это же круто, чувак! Хочешь попробовать покататься на скейте? — Можно. Но я привык, что ноги крепятся, а тут такого нет… — Кяна не интересовал его ответ, он с огромной улыбкой стоял, протянув ему скейтборд. — Ладно, давай. Ланга взял скейт из рук Кяна, на секунду их пальцы соприкоснулись, будто по ним пробежал ток. Секундное касание, мимолётный взгляд в глаза, и оба парня смущённо отвернулись, почёсывая затылок. — Смотри, сначала ставишь ногу на передние винты, затем второй ногой становишься на тейл… ну, то есть на заднюю часть скейта. И распределяешь центр тяжести. Понял? — Хасэгава только отрицательно покрутил головой. — Давай покажу тебе. Естественно, Рэки круто стоял на скейте, пытаясь объяснить Ланге, что он должен делать и какой ногой отталкиваться. Но Ланга, сколько ни пытался, не мог устоять даже несколько секунд и сразу падал. Его новая школьная форма немного протерлась, а нежные ладони были в мелких кровоточащих ранках. — Прости, чувак, чуть позже я обязательно научу тебя, — нервно сказал Кян, чувствуя вину. — Давай дойдём до дома и я обработаю тебе ранки. И пластыри наклею. Ну, если хочешь. — Да, спасибо большое. Я буду рад. «Он будет рад, что я к нему прикоснусь. Нет, он просто будет рад, что кто-то о нем позаботится. Нет, он будет просто рад, что его ранки обработают и всё, да». — Супер. Дорога до дома заняла совсем мало времени, пока Ланга молчал, а Рэки не переставал говорить о скейтбординге, о каких-то трюках, о журналах и о магазине, в котором он работает. А Хасэгава искренне слушал и смотрел на Рэки взглядом, полным восхищения. Наверное, впервые Кяну было так комфортно с кем-то, кто его слушал и не уставал, не перебивал и не говорил что-то типа «ты уже достал со своими разговорами о скейте». Вау. — Тебе интересно? Прости, просто я… — нервно заговорил Кян, понимая, что занял слишком много эфирного времени. — Ты не должен извиняться, мне правда интересно, — Ланга улыбнулся самой очаровательной улыбкой в мире, от чего Рэки немного забыл как дышать. — Ты очень интересно рассказываешь. — П-правда? Спасибо. Рэки продолжал рассказывать обо всем, что его интересовало, об улицах, по которым они шли и о детских площадках, на которых он играл, пока был ребёнком. В его золотых глазах отображалась искренняя любовь ко всему миру, рыжие волосы переливались на солнце, пока он активно жестикулировал, рассказывая очередную захватывающую историю. — Ты чудо. — Что? — Кян остановился посреди истории и замер. — Прости. Я сказал это вслух… — Ланга замялся, цепляясь взглядом за здание впереди. — Вот уже мой дом, так что нам осталось совсем ничего. «Боже, он назвал меня чудом» — подумал Рэки перед тем, как бабочки перевернули все его органы вверх дном.