true colors

Улыбнись для меня,

Не будь печальным.

Я не могу припомнить,

Когда в последний раз видел,

как ты смеешься.

Если этот мир сведёт тебя с ума,

И ты больше не сможешь выносить это,

Позвони мне,

Потому что ты знаешь, что я

сразу же буду рядом.

True Colors

(перевод)

      Дома у Хасэгавы было очень уютно и тихо. Рэки, не привыкший к тишине, долго осматривался и ходил из комнаты в комнату рядом с Лангой, который проводил ему небольшую экскурсию. Голубые занавески, синий диван, мятные обои, так чисто и убрано, что дух захватывает, а на полках многочисленные фотографии Ланги и его семьи, где все трое счастливо улыбаются, держа в руках сноуборд. Оказывается, Ланга очень красиво улыбается. — Это… вау, это твоя семья? — Рэки взял в руки фотографию, рассматривая ее. — Вы здесь очень счастливые. — Да, это папа, мама и я. Папа с детства учил меня кататься на сноуборде. — Он крутой, я думаю, — сказал Рэки, широко улыбаясь. — Да, был. Мой папа… — Ланга запнулся, чтобы глубоко вдохнуть. — Мой папа умер. — Черт, прости. О, прости, я не хотел. — Всё в порядке, ты ведь не знал, — неловкая пауза слишком затянулась и никто не понимал, как ее нарушить. Ланга тяжело сглатывал, смотря в сторону, а Рэки все ещё теребил в руках рамку с фотографией. — Я могу обнять тебя? — «Черт, Рэки, о чем ты думаешь». — Моя мама всегда так делает, чтоб утешить меня. — Да, конечно. Почему нет?       Боже, потому что нет. Внутренне Рэки успел себя ударить раз десять за это предложение, но он только что сам заговорил о семье, сам спросил про объятия. Сам виноват. Надо обниматься. Ланга стоял и смотрел на Кяна в ожидании, пока тот нервничал, не зная как протянуть руки. Шаг между ними казался целой пропастью, которую Рэки невозможно было преодолеть из-за сердца, которое сейчас вырвется наружу и пробьёт насквозь грудину Ланги. И Ланга сделал первый шаг. Будто бы он был виноват, будто это он должен был утешать. Но это не он, это чертов язык Рэки. Кян широко расставил руки, подошёл и так неловко, совсем по-детски, обнял Лангу за талию и крепко сомкнул ладони на лопатках, будто собирался обнимать его до самой смерти, упершись носом в его шею, а Ланга положил голову на его макушку, одной рукой прижимая к себе, а второй поглаживая волосы. Внутри разлилось тепло и чувство, что сейчас всё правильно, всё так и должно быть. Они простояли так несколько минут, хотя казалось, будто вечность. Но любые объятия рано или поздно заканчиваются. — Прости… Где у тебя туалет? — Кяну точно нужно было как минимум помыть вспотевшие от нервов ладони. — Прямо по коридору и направо. Если заблудишься — кричи. И может, лучше бы он действительно заблудился. Пока Рэки мыл руки, его взгляд наткнулся на окислитель, обесцвечивающий порошок и краску для волос голубого оттенка. Хоть он и не парикмахер и не математик, но сложить 1+1 точно может. То есть он закрашивает свою прядь волос? И, возможно, она у него действительно рыжая? Черт. Рэки случайно перевернул упаковку краски, за ней упала миска с кисточкой, и когда Кян начал все быстро расставлять, в ванную зашёл обеспокоенный Ланга. — Эй, у тебя всё хорошо? — Да, просто… — Кян смутился, не зная как задать самый важный для него вопрос. — Ты закрашиваешь свою прядь? — Да. Так просто? Почему он так спокоен? — Ладно. А… — Кян нервно поправлял волосы на затылке прежде, чем собраться с духом. — А какого цвета твоя прядь? — Ну… — очередная неловкая пауза. Ланга долго мялся, глубоко вдыхая, чтобы ответить, но в двери начал прокручиваться ключ. Мама пришла домой и он ухватился за это как за спасительную соломинку. — Давай в следующий раз. Идём познакомлю вас. На пороге стояла красивая женщина с длинными каштановыми волосами и приветливо улыбалась. Они с Лангой совсем не были похожи, будто из разных миров, но, протянув руку, чтобы помахать Рэки, ее глаза широко распахнулись и она выронила ключи. — О… о, здравствуй, — она внимательно рассматривала Кяна с головы до ног. — Ты Рэки, верно? — Здравствуйте, да. Очень рад познакомиться с вами, — Рэки поклонился, широко улыбаясь. — Да, Ланга немного рассказывал. Вы же сидите рядом? — Нанако периодически поглядывала то на Лангу, то на Рэки, будто хотела что-то сказать, но не решалась. — Может, хотите чаю? — Нет, мам, спасибо большое, — нервно ответил Ланга. — Мы пойдём ко мне в комнату, нам нужно сделать проект. — Стой, — Рэки остановил его, дёрнув за запястье. — Нам нужно взять аптечку, чтоб обработать твои раны, помнишь? Ланга действительно уже и забыл. Нанако отдала ему аптечку и он ухватил Рэки за руку, затягивая к себе в комнату. Сидя на полу в позе лотоса друг напротив друга, Рэки аккуратно взял ладонь Ланги, трепетно обрабатывая каждый палец, каждую ранку и ссадину. Там, где они касались друг друга, кожа как будто горела, пытаясь запечатлеть в памяти этот момент. По привычке, как он делает сёстрам, Рэки заклеивал ранку пластырем и сразу же ее целовал, а Ланга молчал и улыбался. Ничего ведь страшного, если Рэки наклеит несколько пластырей там, где можно было бы обойтись и без них? — Прости, чувак, — Рэки наклеил последний пластырь на маленькую ранку на щеке и отстранился. — Это просто глупая детская привычка. Мама всегда говорила, что так лучше заживает. — Все хорошо, это приятно, — Ланга гладил каждый пластырь на своей руке и на несколько секунд замялся. — Можешь… и эту на щеке тоже поцеловать? Ну, чтоб зажила лучше. — Что? Да, о, черт, конечно, — в груди Рэки что-то перевернулось, воздух стал тяжёлым, но он так сильно этого хотел. Так что через долгую секунду он медленно нагнулся вперёд навстречу Ланге, закрыл глаза и невесомо поцеловал его в щеку. — Теперь точно хорошо заживет. Давай… давай приступать к истории. Вечер они провели в спокойной и веселой обстановке, все время шутили и смеялись, и даже сделали на удивление хороший проект, несмотря на то, что Ланга в истории Японии действительно полный ноль. Ощущение абсолютного комфорта, тепла, дома. И, боже, это чувство в душе каждого из них, будто Ланга и Рэки знакомы минимум пару вечностей, если не больше. — Классный вечер, чувак. Но мне пора уже идти домой, — все ещё улыбаясь после какой-то шутки начал Кян. — Мы же… мы сможем ещё как-то вместе потусить, да? — Конечно. Мне очень понравилось с тобой общаться, — Ланга легонько стукнул его кулаком в плечо. — Идём провожу тебя. Ланга и Рэки начали идти ко входной двери, вынося около десяти чашек из-под чая, что они выпили за вечер. Нанако сидела возле кухонного стола и, увидев парней, широко заулыбалась. — Как ваш проект? — Все отлично, мам, сдаём через неделю. — Супер, — она хлопнула в ладоши и посмотрела Ланге прямо в глаза. — Может быть, Рэки захочет остаться у нас на ночёвку через неделю? Сдадите проект, закажите пиццу. — Мам, — Ланга смотрел на неё огромными глазами, пытаясь отрицательно помахать головой. — Да, вау. Спасибо большое, я с радостью приду, миссис Хасэгава! — Рэки широко улыбнулся, как он всегда это делал, и его улыбка способна была ослепить. Кажется, так улыбалось бы солнце. — И тебе спасибо, Ланга. Ты… ты крутой, чувак. До встречи. — Напиши, когда будешь дома. Когда дверь за Рэки закрылась, между Нанако и Лангой происходил немой диалог, который был понятен только им одним. — Сынок, его волосы… — Не нужно. Ланга подошёл к маме и положил голову ей на грудь в полной тишине, а Нанако протянула руку и начала аккуратно гладить его по волосам. Ей ничего больше и не надо было знать или говорить, для неё самое главное было то, что впервые со смерти мужа она видела такую широкую улыбку на лице Ланги.       Неделя пролетела незаметно, парни периодически повторяли свой проект. За это время Ланга даже научился не просто стоять, а ездить на скейтборде. И они проводили вместе каждый день. Со стороны это выглядело, наверное, так, будто они друг без друга не способны были даже дышать. Они расставались на ночь, но утром опять встречались и вместе ехали в школу (потому что Рэки уже даже сделал для Ланги специальный скейт, пока тот был с ним рядом в мастерской и восхищался каждым действием), сидели рядом за партами и передавали друг другу какие-то глупые записки, потом они вместе ехали на работу или в скейтпарк, сидели на лавочке, пили газировку, кушали мороженое и бесконечно говорили, говорили, говорили. Они общались взахлёб, ни на секунду не умолкая, будто все темы в мире им нужно было обсудить за какой-то очень короткий срок. Пока Рэки говорил, Ланга рассматривал его руки, которыми он любил размахивать и активно жестикулировать, красивые черты лица, нежные пухлые губы, россыпь веснушек на щеках, его золотые глаза, в которых особенно красиво отображался закат, его пушистые рыжие волосы, похожие на облако, которые хочется потрогать. Он любил его слушать, лишь иногда отвечая или качая головой. Может, если бы это был кто-то другой, он бы уже давно устал. Но Рэки — совсем другое дело. Ланга говорил редко и мало, но Рэки не переставал восторгаться его умению быть молчаливым, его терпению и его способности слышать. Он так идеально понимал Кяна, как будто он продолжение его, и даже неважно, какого цвета прядь скрыта под этими голубыми волосами — Ланга его человек от макушки до кончиков пальцев. Такой красивый со своими холодными аристократическими чертами и руками, покрытыми пластырями и маленькими царапинами. До боли родной.       Рэки готовился к ночёвке будто к свадьбе. Тщательно собирался, выбирал повязку, подбирал одежду для сна, зубную щетку. Ланга совсем скоро должен был зайти за ним, чтобы сначала покататься на скейтах, а затем отправиться к Ланге в мир пиццы, роликов на ютуб и бесконечных глупых шуток, которые понимали только они. Пока Рэки был в ванной, примеряя новую бандану раздался в стук дверь и Кян почти успел долететь до входной двери, если бы сестра его не опередила. — Здравствуйте, — Ланга поклонился. — Я пришёл за Рэки, — мама и сёстры, увидевшие Лангу впервые, стояли будто увидели призрака. — Всё в порядке? Он дома? — Здравствуй. О, да, конечно. Скоро выйдет к тебе, — отозвалась Масаэ. — У тебя такой необычный цвет волос. Ты из Канады, верно? Черт, надо его вытащить оттуда, пока мама не проговорилась. — Да, спасибо большое. Мне здесь часто говорят про мои волосы, — Рэки, появившийся из ванной, резко схватил Лангу за запястье и потянул в сторону дверей, даже не успев попрощаться. Напоследок Кян только помотал головой в отрицательном жесте, пока мама ему подмигнула, и закрыл за ними дверь. — Прости, надеюсь, они не сильно тебя достали, — смущённо сказал Рэки, почёсывая затылок, второй рукой ещё держась за запястье Ланги. — Они бывают немного надоедливыми. — Нет, не переживай. Милая семья у тебя, — Ланга аккуратно снял руку Кяна с запястья и переложил в свою ладонь, переплетая пальцы. — Можно? — Да, нет, ну, да. Конечно, — «Боже, нет, нельзя», — можно. По дороге из скейтпарка домой Ланга тепло улыбался, держа руку Рэки в своей и рассматривал красивое закатное небо вокруг, отливающее красно-оранжевыми оттенками. Почти в каждом дворе был слышен шум детей, их весёлый смех или плач. Парни шли в удивительном спокойствии и тишине, потому что Кян, смутившись, всю дорогу молчал, но даже не пытался рассоединить их ладони, всё время сжимая крепче. — Ланга, слушай, — нервно начал Рэки. — Ты так и не сказал, какого цвета прядь твоих волос. — Ты тоже не сказал, — Ланга посмотрел на него в ответ и приподнял брови. — Разве это имеет значение? — О, ну. Просто это же вроде важно, нет? — Не знаю, для меня нет. Мне нравится дружить с тобой, обниматься, ходить за руку, — Ланга смотрел на Рэки, нежно поглаживая его ладонь большим пальцем. — Вдруг моя прядь какая-то малиновая, а твоя зелёная, например. Я не хочу этого знать. — Но мы же парни, чувак. Это как-то неправильно. — «Какая к черту малиновая, моя ведь голубая». — Разве? — Ланга рассмеялся, переводя взгляд на обеспокоенного Рэки. — Всё в порядке. Но если тебе некомфортно, то мы можем не держаться за руки. — Нет, нет, всё хорошо, — Кян сжал руку Ланги сильнее, не давая ему попыток достать ее. — Мне нравится.       Дойдя до дома, Хасэгава сразу же потащил Рэки в свою комнату: она была большая, в холодных оттенках и почему-то с двуспальной кроватью, придвинутой к стене. Ланга первый пошёл в душ, а Рэки лежал и смотрел в потолок, гладя руку, вспоминая ещё недавно переплетенные пальцы. Дверь открылась и зашел Ланга в одних штанах и с полотенцем на волосах. Нет, Рэки, не смотри. Капли воды стекали по его подтянутому торсу, очерчивая кубики пресса, по его сильным рукам, по дорожке волос от пупка до ширинки джинс и Рэки тяжело сглотнул уже, наверное, раз десять. И, Боже, почему у него проколоты соски? — Эй, Рэки, — Ланга улыбался, облизывая губы, и щёлкал пальцами перед лицом Кяна. — Все окей? Прости, я забыл в душ футболку взять. — О, да, всё хорошо, — Рэки замялся, бегая взглядом по комнате, — просто твои соски… — А, мы с друзьями как-то после вечеринки на спор делали пирсинг, кому что попадётся, — он нервно поглядывал на своё тело, продолжая рассказывать, — мне попались соски. Это сильно ужасно? Я вроде привык. — Нет, это чудесно, — Рэки тяжело сглотнул, — то есть классно, то есть нормально. Не ужасно. — Рэки схватился за голову и свалился на подушки. Ланга надел футболку и сел, опершись о изголовье кровати, пока Кян умирал со стыда, лёжа рядом. Ланга аккуратно притянул его к себе, прижавшись грудью к его спине и гладил волосы, перебирая каждую прядь, пока Рэки судорожно искал на ютуб какое-то смешное видео про котиков в попытках отвлечься от нежных прикосновений. Как давно Ланга мечтал потрогать его волосы. Спустя несколько часов объятий, поедания пиццы, шуток, каких-то небольших вопросов по домашней работе и личных разговоров, парни улеглись спать, выключив свет и оставив только маленькое холодное свечение ночника. — Ланга, — Рэки прокашлялся, лёжа на спине. — Не мог бы ты… Хотя ладно, забей. — Ланга повернулся, смотря на него любопытным взглядом. — Обнять тебя? — Нет, ты что, не… — но Ланга, не дослушав до конца, снова притянул Рэки за талию и крепко обнял, прижавшись любом к его лбу. Опасно близко. — Если нет, то я тогда сам тебя обниму, — Ланга уткнулся носом в его макушку, пока Рэки дрожал от нервов и смущения, в попытках унять тахикардию. — Всё хорошо, успокойся. Спокойной ночи. — Сладких снов, Ланга. Ланга проснулся посреди ночи, все ещё обнимая Рэки за талию. Кян тоже просунул руку ему под мышкой и крепко сжимал, нежно сопя и подергивая носом. Ланга смотрел на его лицо, обрамляемое тихим светом ночника, на его морщинки, которые проявлялись на лице от беспокойного сна. На его нежные розовые щёчки, усыпанные веснушками, и на пухлые губы. На подрагивающие в свете ночника ресницы. И на его пушистые волосы с повязкой на волосах, с которой он и спал, и ел, и в целом никогда не расставался. Во сне повязка немного сползла с головы и, в попытке поправить её, Ланга увидел аккуратную голубую прядь волос на его виске, которую тот так тщательно скрывал. Возможно, какое-то время Ланга просто не дышал, но затем улыбнулся, невесомо провёл по ней рукой, чтобы не разбудить и поцеловал его в висок, придвинув его ещё ближе к себе за талию, снова проваливаясь в сон. Нельзя, чтобы Рэки знал, что он видел.