Сливки

Вместе с появлением в жизни Чу Ваньнина Мо Жаня, в его квартире появилась и огромная стиральная машина с вертикальной загрузкой. Идею приобрести ее подал, конечно же, Мо Жань. «Золотце, если ты будешь пользоваться машинкой, вещи не нужно будет выкидывать после первой ручной стирки! М-м... и давай с дверцей сверху? Чтобы не было... эксцессов...» Его навыки дипломатии и умение не ранить эго любовника окончательно убедили Чу Ваньнина купить огромную белую стиралку. К стиральной машине прилагалась толстая инструкция, и Чу Ваньнин, как порядочный инженер и вообще занятой человек, читать ее не стал – ну что он, в самом деле, не разберется, на какие кнопки нажимать? О режимах стирки – для разных тканей, отжиме, интенсивности, температуре он представление имел «весьма посредственное, баобэй», как позже изящно выразился Мо Жань. Сам же Мо Жань должен был в этот день вернуться из командировки по обмену опытом в Даляне. «Разгребу стирку, пока он не вернулся», – своевременно решил Чу Ваньнин. Разгреб. Пододеяльник идиотски-красной расцветки (Ваньнин такой в жизни бы не купил), в который в процессе стирки в огромной центрифуге набились все остальные вещи, к дверцам был развернут задней стороной. То есть, не той, в которую вставлялось одеяло. То есть, не той, через которую можно было бы вытащить из него вещи – а огромный ком разом не пролезет в узкие барабанные дверцы. И Чу Ваньнин, закатав повыше рукава надетой на него рубашки Мо Жаня, встав на цыпочки, полез в недра машинки: такой огромный мешок следует перевернуть, а потом уже эвакуировать из него мелочь вроде полотенец, носков, нижнего белья... Белья? Горе-инженеру показалось, что он нащупал нечто, отличное по структуре от пододеяльника. Резко дернув нечто вверх, Чу Ваньнин обнаружил в своих руках чулок. Один. Из купленного Мо Жанем комплекта. Блядски-кружевной; кажется еще, по нему пошла стрелка. «И черт бы с ним», – подумал Ваньнин, небрежным жестом набрасывая чулок себе на плечо и заново ныряя рукой в барабан. Но вот беда: между мокрым комком пододеяльника и гладкой стенкой центрифуги было слишком мало места, и Чу Ваньнин просто-напросто... застрял. Послышался звук ключей; хлопнула входная дверь. Стук дорожной сумки о пол. Шаги. Мо Жань заглянул в спальню. Не увидев там Чу Ваньнина, он понял, что тот не спал. Но почему он не отзывался? Дверь не закрыта на два замка, значит, должен быть дома... – Ваньнин? Что ты делаешь? – заметив свет из ванной, Мо Жань направился туда. Там он увидел Чу Ваньнина, который, казалось, собирался нырнуть в стиральную машинку, словно дверцы барабана были дверями в Нарнию; который настолько увлекся, что не сразу обратил внимание на стоящего сзади мужчину. – Я вытаскиваю белье, – сказал Чу Ваньнин деловым тоном, стараясь не подавать вида, будто все пошло не по плану. Лицо его было красным, рубашка – мокрой от пота и воды; колорита прибавлял висящий на плече неотжавшийся чулок. Из-под задравшейся рубашки проглядывали такие же мокрые боксеры. Заинтересовавшись зрелищем мокрого, красного, стоящего на цыпочках с оттопыренным задом Чу Ваньнина, Мо Жань не сумел обратить внимание на некоторую абсурдность ситуации: например, зачем так глубоко засовывать руку в барабан и так прогибаться в пояснице... Он подошел ближе. – Мо Жань, я, кажется, немного застрял, – не выдержал своего позора мужчина. Он видел направленный на себя жадный взгляд и чувствовал себя неопределенно; пикантная поза придавала ситуации атмосферу дешевого порно. Чу Ваньнин прикрыл слезящиеся от смущения и злости на мокрый бельевой ком глаза. – Ты не мог бы мне помочь? – Неужели? Застрял? – улыбнулся Мо Жань, склоняясь над Чу Ваньнином и прижимаясь к его губам в приветственном, поначалу кажущемся невинным, поцелуе. Не то дикость ситуации, не то адреналин от длительной борьбы со стиральной машиной, а может, и длительная разлука придали последнему отчаянной наглости, и Чу Ваньнин в ответ жадно впился в чужие губы, не позволяя Мо Жаню оторваться. – Помоги мне! – Помогу, конечно, детка, – Мо Жань навалился сверху, одной рукой схватив Ваньнина за подбородок, а вторую запуская под растянутую резинку домашних трусов. – Я специально спешил, чтоб тебе помочь, знал ведь, что соскучишься. Не имея возможности изменить положение, Чу Ваньнин злился сильнее: на пододеяльник, на себя, на стояк и на свою любовь к сексу в необычных ситуациях. Как хорошо, что Мо Жань мог считывать его настроение по яркости румянца и углу наклона бровей! Мог, и потому, убрав руку с члена, принялся оглаживать ей тело любовника везде, куда мог дотянуться, пользуясь его частичной обездвиженностью. В конце концов, придерживая Чу Ваньнина под ягодицы, он опустился на колени, стаскивая с длинных ног боксеры и откидывая их в сторону. Непослушная оверсайз-рубашка съехала с ваньнинова плеча, полностью закрывая Мо Жаню вид на ягодицы; Мо Жань задрал ее повыше, пользуясь мокростью ткани. Крепкие ягодицы Чу Ваньнина тоже были влажными – и от мокрой рубашки, и от того, что вода с неотжавшегося чулка, все еще висящего на его плече, продолжала потихоньку капать вниз, стекая по изгибу спины. Мо Жань зачарованно смотрел, как маленькая капелька скользнула в ягодичную ложбинку, а затем прошелся по ее следу языком. Сверху донесся глухой всхлип. – Мо Жань, не... Скользнув языком в теплую дырочку, Мо Жань принялся вылизывать ее, издавая до того пошлые звуки, что Чу Ваньнин не понимал, смущают ли его они или само действие. Оторвавшись, Мо Жань заменил язык двумя наскоро облизанными пальцами и укусил упругую ягодицу; Чу Ваньнин застонал в голос, по-кошачьи выгибаясь в пояснице. Мо Жань поднялся, обхватив ладонью Ваньнина за шею, и спросил: – Ну что, настало время проинструктировать тебя по правилам стирки, как думаешь? В ответ он ожидаемо ничего не услышал. – Вещи, – продолжал Мо Жань, добавив третий палец, – не стоит забрасывать в таком количестве. И их желательно сортировать по габаритам и принадлежности! – пальцы вышли с хлюпающим звуком и были заменены членом. – Как думаешь, золотце, достойный пример? Чу Ваньнин издал тихое «м-м»; видимо, это означало, что пример и правда был достойным, а еще – впечатляющим и достойным восхищения. Внутри у него было узко и горячо. Мо Жань резко толкнулся, и одним быстрым движением вошел до конца, впечатывая любовника в стиральную машину. Тот, еле сдерживая стон, свободной рукой схватился за бортик в попытке перенести вес с ног, потому что удержать равновесие, когда Мо Жань его трахал, Чу Ваньнин, кажется, не смог бы, даже лежа в кровати. Член его от резких толчков елозил вверх-вниз по боку машинки, головой он задевал распахнутую дверцу центрифуги, а на плече все так же висел, доставляя дискомфорт, холодный от воды чулок. Мо Жань, черти бы побрали его находчивость, незаметным для затуманенного желанием ваньниновского взгляда движением перекинул чулок ему спереди через шею и за оба конца легонько потянул на себя. Чу Ваньнин потерял все силы и уже не пытался удержать равновесие, а после этого жеста окончательно растекся по твердым поверхностям стиральной машины, не обращая внимание на боль в ребрах и тазовых косточках. Руку он тоже расслабил и потянулся ей вниз, к члену, потому что стимуляции от трения о бортик было явно мало. Но Мо Жань, заметив его манипуляции, к стояку прикоснуться не позволил: схватил за руку, зафиксировал ее выше и принялся выцеловывать бледную шею и открывшуюся под сползшей рубашкой часть плеча. Тонкая светлая кожа моментально расцветала красными пятнами: ах, без засосов она выглядела так непривычно! – Этот режим называется отжиманием, – шепнул в красное ухо мужчина, поглаживая кружевной капрон на тонкой шее. – Чтобы с вещей... ничего не стекало при сушке. Чересчур, как показалось, сильно потянув за чулок, Мо Жань услышал стон Чу Ваньнина, отличающийся от предыдущих. Заволновавшись, он замедлился, вглядываясь в любимое расслабленное лицо пунцового цвета... Расслабленное? Трения о бортик машинки вполне хватило: по нему, почти незаметная, стекала ваньнинова сперма. Со вдвойне большей силой продолжив толкаться в мягкое расслабленное отверстие, Мо Жань тоже кончил через пару минут, уже не став наваливаться на любовника сверху из сострадания к его ребрам. – Как вызволять-то тебя будем? – через пару мгновений спросил запыхавшийся Мо Жань. Чу Ваньнин в ответ только фыркнул. Вместе с появлением в жизни Чу Ваньнина Мо Жаня, в его квартире пропали места, где они не трахались. Стиральная машина оставалась единственным предметом, который не был обесчещен. Идею лишить ее этой привилегии подал, конечно же, Мо Жань.