Не переживайте, мистер Ким...

-Сокджин. Сокджин. Просыпайся. Джин. Джин. Вставай...- реаниматолог, пытался разбудить, дежурного доктора. - Джин, там поступление. -Ммм... Мгм... Пять утра... Кого там еще принесло. Ко мне? - заспанный, ужасно уставший, врач. Это было, одно из тяжелых, дежурств, пациенты поступали с самым большим перерывом в 20-30 минут, преимущественно в состоянии, алкогольного или наркотического опьянения. Каждого из них приходилось, обследовать по полной программе, некоторые были буйными, и пытались навредить себе и мед персоналу. Праздники тяжёлое время для медицинского персонала. Глупо было соглашаться выйти на смену, в качестве подработки, и в замену людям, которые празднуют. Чхусок. Целых три дня безмерного алкоголизма, для не самых крепких людей, заканчивались тем, что они отходили, в отделении терапии, местных больниц. Тем, кому повезло меньше, в отделении реанимации. - Нет. Мой. - уставший реаниматолог, Мин Юнги, который о сне мог только мечтать, ждал конца смены, как манны небесной, как цветок посреди пустыни, мечтал о дожде и буре. Немного отдохнуть выспаться, чтобы потом снова вернуться, на свое место. Спасать, лечить, материться в перерывах. Еще один повернутый на работе, врач, который во все горло кричит о том, что устал и скоро уволится, но стабильно выходит в дополнительные смены. Потому, что больше некому. Или потому, что кто-то попросил. Или потому что, надо подработать. Но, наверное, все же потому, что на улице дождь, а идти домой в такую погоду не хочется. Множество причин и оправданий. Сокджин, такой же, и поэтому с этой сменой не повезло им обоим. К слову о докторе Мин. Нелюдимый, немногословный, грубый, местами нетактичный, вернее понятие тактичности у него отсутствовало априори, как и понятия этики и деонтологии. Настоящий профессионал, невероятно умен, догадлив, действенен, решителен, настойчив. В отношении коллег, неразговорчив, абсолютно не коммуникабелен. Дружит, стоит назвать все же это подобием дружбы, лишь с Сокждином. Да и то в пределах больницы. Разведен, после трех лет совместной жизни с, вероятно, героически стойкой женщиной. После ни с кем не знакомился, в плане романтических отношений, да и друзей за пределами территории больницы не имел. В общем работая реаниматологом, находился на своем месте, и его личностные качества, как человека, лишь помогали ему не сломаться. - Просыпайся, лежебока. Ты мне нужен. И сейчас 4 часа 40 минут. – обвинение было явно необоснованным, по мнению Джина, с учетом того, что последний осмотр он дописал 10 минут назад. Но доказывать, что-то Юнги, он не собирался, да и не смог бы, и сил спорить явно нет. Доктор Ким приподнял, очень тяжелое веко, обвел мутным взглядом, недовольную фигуру, и снова закрыл глаз. Еще хотя бы 30 секунд, минутку. Но и этого не дадут. Если зовут реаниматолога, значит терапевт не справляется, или состояние явно критическое, или снова пьяньчужка, или… Слишком много или, чтобы гадать, лежа на стареньком жестком, давно подлежащем списанию, диване. А ведь лежебочить надо с комфортом. У Джина даже ноги не вмещались, какой уж там комфорт. Он попытался снова уснуть, но ощутив безжалостный пинок, чуть не спихнувший его с дивана. Сокджин попытался сесть ровно, но спина и нови гудели, глаза устали, зудели и чесались, так будто в них насыпали тот отвратительный, растворимый кофе, который так любит пить в перерывах Юнги. Доктор Ким растер руками лицо, ощущая себя разбитым, еще сильнее, чем до этого кратковременного сна. Ложиться явно не стоило, да кто ж знал, что прибежит этот ворчливый дьявол, и испортит и так хрупкий сон Джина. И вот теперь, он, доктор Ким Сокджин, перевареный пельмень. -Если он твой, так осмотрел бы его сам, а я потом, как-нибудь…- на свой страх, и риск, предложил Сокджин. Он сел, подслеповато нашел, телефон, ручку, стетоскоп, фонарик, сделал глоток отвратного остывшего кофе, из бездонной казалось бы кружки Юнги. Серьезно, в ней всегда был кофе, при том ровно половина, всегда холодный, отвратно крепкий и без хотя бы дольки кубика сахара. Каждый, из тех, кто часто дежурил с Юнги пытался разгадать этот секрет. Получив еще один удар в этот раз по спине, он чуть не выплюнул кофе на свою, измятую, зеленую хирургичку, он закашлялся, и все возмущения, застрявшие в горле так и просившиеся наружу, разбились, о пару холодных черных глаз, под которыми залегли синюшные тени, и бледное лицо без тени улыбки. - Там молодой парень. Пошли. – Юнги, оборвал разговор развернувшись, и вылетая и ординаторской, словно ветер. Реаниматолог, как образ жизни. Дерганый грубый, страшный в гневе, решительный в действиях и скорый на помощь. - Пф… Какие мы страшные, испугался прямо. - Джин все же встал и пошел, захватив кружку Юнги с собой, может хотя бы сейчас кофе закончится, если он его допьет лично. Но, или на кружке сигнализация стоит, или, Юнги хорошо знаком с привычкой Сокджина, есть и пить на ходу, бледное исчадье ада, тут же вернулось, отобрало кружку, и поставило на место, на свой стол, там, где ей и место. - Во-первых, я все слышу, во-вторых не трожь, не тебе делал, и целоваться с тобой явно не было моей целью. Я за ящиком вернулся. Ким Сокджин, прекрати меня бесить, пошли. - и все это было сказано ужасно холодным тоном, и пробирающей до костей монотонной интонацией. Юнги начал толкать доктора Кима в спину, который слабо сопротивлялся рукоприкладству, мало соображая, чем он мог помочь, в приемном отделении, реанимационному больному. - - Да кому ты нужен, с тобой целоваться, выпил то что первым под руку попалось…- голова Джина, так и не работала на сто процентов. – Ты объяснишь, в чем дело? Как я то могу помочь? Если он не моего профиля, я вылью ту гадость, что ты постоянно хлебаешь, тебе же на голову. Расскажи хоть, что вам, в реанимацию, приемник передал. Юнгиии. Да иду, я, иду. Прекрати толкаться. - Увидишь. На этом диалог закончился. Они шли по, пока еще, темному коридору 6 этажа, минуя пост, медицинских сестер, которые наконец выкроили время заняться писаниной, бессонных бабушек, которым в 4 утра приспичило померять давление, электронным тонометром, кварцующиеся процедурные и перевязочные кабинеты, уставших санитарок, вяло возюкающих шваброй по полу. Больницы, такие, эта специализирующихся на скорой медицинской помощи, абсолютно разного профиля, кажется полностью состоят из усталости. Джин и Юнги пришли сюда, примерно три года назад, и кажется, останутся навсегда. Без выходных и праздников, отпусков, больничных, и просто выходов в магазин. Врачей, медсестер, санитарок, всех представителей медицины никогда и нигде не хватало, а нагрузка лишь увеличивалась. Они подошли к лифту, вызвали его. А он, скотина, ехал, не спеша, как будто, осуждая их за то, что нагружают, в такое позднее время. Но по лестнице спускаться сил не было, а Юнги не летел на всех порах по ней, значит пациент, не в таком уж и критическом состоянии. «Всю спину отбил, зараза, если не несёшься вперед ветра, значит, моя помощь тебе не так уж и нужна.» - ворчливо подумал Джин. – «Но, раз уж я туда иду, значит там что-то интересное.» Врачи зашли в лифт. Спустились на первый этаж. Медсестры приемного отделения, взволнованно перекрикивались, быстрым шагом перемещались, периодически переходя на бег. Но все же мало, что могли сделать без четких указаний врачей. Юнги нахмурился, он очень не любил суету, считал, что чем меньше движений, при экстренных случаях, тем точнее выполняются назначения врача, меньше стресса для пациента, меньше шума, и так далее. Но он реаниматолог. У него такого бардака в отделении нет, в отличии от этого. И менять что-то здесь, где это бесполезно, да и энергозатратно, да и смысла не имеет. - Ну, и? Что я должен увидеть, великий лекарь Мин? Они всегда такие, шумные, дерганные, как будто у них шило в одном месте. – Сокджин, явно был не в настроении, а тут еще голова разболелась. Юнги точно в кофе, озлобин добавляет, или еще чего. - Где пациент? И Миён? – с этими словами, Юнги схватил за плечо, пробегающую мимо сестру, в руках которой был, штатив с пробирками. Конечно же, от испуга, девушка дернулась пробирки попадали на пол. Благо, что пробирки сейчас пластиковые, и вакуумные, иначе хирургичку Сокджину пришлось бы выкидывать. – Оу. Вы уже анализы взяли? - Доктор Мин! Нельзя же так пугать! Доктор Пак осматривает поступившего… - бедная сестра, дрожащим голосом ответила, и наклонилась собрать то, выронила. Сокджин хмуро глянул на Юнги и присел помочь. Пробирки с кровью собрали и марш-бросок, маленькой ростом, хрупкой на вид медсестры в розовом выглаженном халате продолжился. Милейшее создание, выбежало в лабораторию, и так громко хлопнула тяжелой дверью, что с потолка посыпалась штукатурка. - По сторонам надо смотреть. – реплика Юнги была скорее, неудавшимся извинением, чем колкостью, на что Сокджин только фыркнул. Они прошли дальше, в смотровую. Врач-терапевт Пак Миён, еще одно милейшее создание полтора метра ростом, комплекцией шестнадцатилетней вечно худеющей девочки, с длинными заплетенными в неаккуратный пучок волосами, во всю орудовала стетоскопом, над расслабленным, телом человека. Она обернулась, и ее лицо осветила облегченная улыбка, растянув мелкие, начинающие проскакивать, морщинки. Лицевая маска болталась на одном ухе. Вероятно, слетела в порыве рабочей пылкой деятельности. В глубоких карих глазах, блестело беспокойство. -О, милейшие, вы как раз вовремя. Доктор Мин, как я и говорила, поступивший ваш. Сильно истощен. Выслушала влажные хрипы, дыхание ослаблено, симптомы пневмонии, тело горячее, температуру сейчас измеряют. Давление не выслушивается, пульс на лучевых артериях не прощупывается, только на сонных. Анализы взяли. Изменения на кардиограмме есть, но незначительные. Но это все не самое интересное. Для вас доктор Ким, он будет интереснее чем для господина Мин Юнги. В будущем. Как оклемается. Он в сознании, но я бы сказала в оглушении. Это как раз и странно. Возможно адаптирован к перепадам давления, я не знаю. В общем вот. Лежит. Моргает. Ножкой дергает. Периодически. – Быстро отрапортовав и передав пациента в руки, мужчин, она отступила. С тяжелым вздохом со стороны Юнги, врачи подошли к пациенту. Картина им открылась, абсолютно безрадостная. На каталке лежал парень, в ссадинах и синяках, весь в крови, хотя из таких ссадин крови было бы не так много, с учетом того, что многие уже зарубцевались, а свежие были только на шее и руках. Парень был высоким, ростом все метр восемьдесят, а то и дольше, но очень худой. Истощен. Более того. Кожа обтягивала мощные кости и слабые мышцы, на конечностях, и жира не было ни грамма. Красивые кисти, с длинными пальцами. Под ногтями много грязи, со внутренней стороны, мозоли и снова ссадины, пара заноз. Сокджин поднял взгляд дальше, на плечах шрамы, уходящие за пределы видимой области, за спину. Широкие, бугристые шрамы. На шее царапины, и тату. Латинские РМ. Тату свежее, даже кожа еще отшелушилась не вся, и краска яркая. Пепельные волосы спутаны, длинные, сейчас скорее всего затылочная часть прикрывает уши. вероятно пару недель назад, а то и месяц стрижка была идеальной длины, но волосы отросли и теперь черные, с бронзовым отливом корни волос ярко выделялись на фоне обесцвеченных. На концах волос, запекшаяся кровь, и грязь, в том числе, и частички земли или глины. Красивые расслабленные дуги бровей, черного цвета. Взгляд Сокджина двинулся дальше, на мутные карие глаза. Как будто стеклянные глаза не меняли положения зрачков. Парень ничего не рассматривал, значит не особо осознавал где он находится. Веки медленно, редко смыкались, но не на долго, размахивая длиннющими ресницами. Как будто он старался бороться со сном. Вокруг глаз тонкие веки, огромные синюшные круги под тонкой кожей, так же говорили от тотальном истощении. Впалые щеки. Сухие обветренные губы, искусаны в кровь. Через приоткрытый рот вырывалось хриплое дыхание. Джин заметил язык сухой и потрескавшийся язык. Как только врачи осмотрели пациента визуально, Юнги начал пальпировать впалый живот. Парень не реагировал на касания, и нажатие, что давало надежду, что кости и внутренние органы не повреждены. –Как зовут то хоть? – спросил Сокджин терапевта. Доктор Пак, пожала плечами. - При себе не имел никаких документов, так, что пока Неизвестный. - Ответила доктор. Сокджин кивнул и приступил к своей работе. Он позвал его. Парень не реагировал. Пощипал за мочки ушей, рука парня дернулась, веки прикрылись быстрее, но больше никакой реакции. Медсестры, пытавшиеся поставить внутривенный катетер, зашипели на него, а вены и так спались, вообще то. Джин поднял руки вверх, в извиняющемся жесте. Мол все, все больше ничего не трогаю. Он подошел к Юнги и, осторожно, чтобы не нарушить поток бесспорно великих мыслей и планов лечения спросил. - Доктор Мин, а зачем здесь я? – на что получил только задумчивый хмык. Через минуту Юнги все же сказал: - Мне сказал диспетчер скорой, что парень в сознании, и то что фельдшер слышал неразборчивую, спутанную, речь. Что ж, теперь, я ясно вижу психотерапевт здесь не нужен. Пиши осмотр, и чеши от сюда. Девушки, раздеваем, отмываем, поднимаем ко мне в реанимацию. – И великий Мин, лихо развернувшись, взмахнув белоснежным халатом, вышел за двери. - Да. Тут мои услуги понадобятся тебе позже Неизвестный RM…- Пробормотал Джин, и принялся описывать, найденное ничего из своей патологии, красивым медицинским языком. С психотерапевтом Ким Сокджином, парень познакомится, только после тесного общения с отделением реанимации…