Кажется, мы поменялись местами

      Бой был окончен. Они оба медленно сползли на пол. Израненные, сломленные, смирившиеся… Теперь они смотрели друг на друга безо всякой злости. — Ты когда-нибудь?..       Бэтмен почувствовал, как к горлу подкатывает ком, когда выражение лица Джокера изменилось, ведь то, что он увидел — это лицо, которое принадлежало Джону Доу. Джону, а не той его личности, которая вырвалась сегодня на волю. Этот преданный взгляд, эти печально надломленные брови и ранимый блеск глаз — всё это нельзя было перепутать с безумием, плескавшимся в словно бы потемневшей зелёной радужке несколько минут назад. — Ты когда-нибудь считал меня своим другом? Настоящим другом, — уточнил Джон с придыханием. — Конечно. Конечно же, ты был моим другом, — не задумываясь, ответил Брюс, даже в изменённый свой голос умудрившись пропустить горькие нотки сожаления.       Ответом ему послужил эхом разнёсшийся по комнате тихий и до ужаса хриплый смех. Казалось, ещё немного, и Доу захлебнётся собственным дыханием. — Странный ты всё же… тип, — выдавил он из себя и закашлялся.       Брюс стиснул зубы до такой степени, что стало больно. Он повернул голову в другую сторону, не желая больше видеть, что они оба наделали. Мужчина не хотел больше знать, что на лице и одежде его друга пятна чужой крови, а ладонь насквозь пробита бэтарангом. Не хотел признавать, что для них всё было кончено и что именно к этому всё и шло. Что нельзя больше ничего сделать.       Мир начал плыть перед глазами, и Брюс посильнее прижал руку к потревоженной ране, скривившись от боли. Его взгляд остановился на их совместных фотографиях, цепляясь за них как за последнее средство, способное удержать его в сознании.       Нет… Нет! Это неправильно. То, что происходит сейчас — какое-то безумие! У них ведь всё шло хорошо! Они вместе боролись за справедливость, вытаскивали друг друга из передряг, раскрывали свои секреты один за другим, и Джон… Джон был для него чем-то большим, нежели просто напарник или друг. Он заставлял его смеяться, пусть не во весь голос, пусть даже и не вслух. Он помогал принимать решения, которые Брюс в одиночку ни за что бы не принял, причём решения правильные. Он захватил его жизнь, восторженным ураганом ворвавшись в самый её центр. Он изменил всё, он его изменил, хотя даже не преследовал такой цели.       Задумавшись, Брюс не сразу понял, что стало подозрительно тихо. Собравшись с силами, он снова посмотрел на Джона. И замер, сперва очень испугавшись, когда увидел опущенную голову и полностью расслабленное тело, не подающее никаких признаков жизни, но затем пригляделся и с облегчением заметил, что Джокер всё-таки дышит.       Удивительно, но тот выглядел таким беззащитным, когда был без сознания. Словно это он — жертва всех произошедших сегодня событий…       Где-то вдалеке завыла сирена, послышались голоса. Брюс помотал головой из стороны в сторону и зажмурился, сосредотачиваясь на том, чтобы мыслить ясно. Бред. Нет, серьёзно, это какой-то бред! Всё не может кончиться так.       Осознание ледяной волной ударило куда-то в голову, и Брюс начал подниматься. Рычал, опирался о поверхности сзади, но вставал, наплевав на то, каким тяжёлым сейчас казалось тело и какой горячей была кровь, текущая из ножевых ранений и самой глубокой и неприятной раны, оставшейся после падения на арматуру и не успевшей зажить. — Джон, — позвал Брюс, сдирая с себя маску, чтобы было легче дышать.       Ответа, ожидаемо, не прозвучало. — Джон, — громче повторил мужчина, и голос его дрогнул от напряжения.       Держаться на ногах было всё сложнее, но он пытался изо всех сил. Дрожащими руками Уэйн достал обезболивающее и закинул то, что оставалось, в рот, проглатывая всё разом и глубоко вздыхая, собираясь с силами. Затем он потянулся к плечу Джокера и лёгонько его встряхнул. Тот никак на это не отреагировал, и Брюс нахмурился.       Чьи-то шаги прозвучали совсем недалеко. Чертыхнувшись, он снова надел свою маску и осторожно извлёк из руки Джона бэтаранг. Страх, что их обнаружат, начал сбивать все мыслимые и немыслимые ограничения, и мужчина принял решение почти мгновенно: он вытащит их обоих из той каши, которую заварил. А какие ещё были варианты? Отдать Джона другим людям в надежде, что о нём позаботятся, особенно после того, что он сделал? Смешно.       Джон начал заваливаться на бок, и Уэйн еле успел подхватить его на руки. Тело после добавления чужого веса к собственному тут же пронзило новой волной не успевшей стихнуть под действием таблеток боли, но это было не важно. Сейчас главное — уйти отсюда как можно скорее.

***

      Бэтмен тяжело дышал, хватая ртом свежий воздух и прижимая Джокера к своей груди. Он шёл к бэтмобилю. — Вы ранены, — взволнованно напомнил Альфред, наблюдавший за его действиями из бэтпещеры. — Всё не так страшно, как кажется, — Уэйн ещё несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять почему-то взбесившееся сердцебиение. — Прошу, подготовь медотсек и подлатай его. — А вы?.. — Я справлюсь, Ал. Сейчас мне нужно вернуться и сказать им, что он сбежал, но потом я приду, обещаю, и всё тебе объясню. Просто поверь: в этот раз я точно знаю, что делаю, — Брюс перевёл дыхание. Совсем лёгкий Джон внезапно начал казаться ужасно тяжёлым, и он заговорил тише, стараясь сохранить силы: — Впервые за все эти чёртовы недели знаю, Альфред. И тебе не о чем волноваться: он вряд ли очнётся в скором времени, раз не очнулся до сих пор, так что… — Хорошо, Брюс, я вас понял и всё сделаю, — поспешил прервать его дворецкий, немного удивлённо наблюдая за тем, как бережно Уэйн укладывает Джокера на заднее сиденье. — Спасибо. Спасибо, Альфред, ты просто не представляешь, как я тебе благодарен, — он готов был рассмеяться, если бы не было так тяжело. — Всё, отправляю его к тебе. Сам вернусь через несколько часов, — Брюс отошёл, несколько раз чуть покачнувшись. — Удачи, — вздохнул Альфред, обрывая связь.       Бэтмен кивнул в пустоту и продолжил медленно отходить, не отрывая взгляда от машины, пока та не рванула в противоположную сторону.

***

      Брюс очнулся на носилках. Было уже не так больно, а в голове — почти ясно, и он позволил себе выдохнуть с некоторым облегчением: кажется, всё получилось. — Странно, — протянула Уоллер, убирая сигарету от губ и выдыхая небольшой клуб дыма, прежде чем посмотреть на него через плечо, — как так вышло, что вы его упустили?       Гордон обернулся вместе с ней и слегка нахмурился, осматривая мужчину в костюме. — Я был тяжело ранен, а он — быстр, — ответил Брюс, не став притворяться, что в слишком плачевном состоянии и не понял вопроса. — Странно, — повторила Аманда, смерив его взглядом, полным недоверия, — хотя я, безусловно, благодарна вам, что спасли мою жизнь.       Бэтмен начал потихоньку принимать сидячее положение. — Спасать жизни — моя работа.       Уоллер фыркнула и пожала плечами, бросив окурок на землю и агрессивно наступая на него носком туфли. — Этот маньяк на свободе, а значит ещё больше жизней в опасности. — Как-нибудь разберусь, — почти прорычал Брюс, тут же раздражаясь из-за одного лишь упоминания о Джоне от неё в таком ключе.       Аманда в очередной раз взглянула на него подозрительно, и Бэтмен прищурился, зная, что маска отлично передаёт его отнюдь не позитивный настрой. Ей-богу, как же он устал от присутствия этой женщины…       Уоллер закатила глаза, затем выразительно посмотрела на Гордона, всё ещё стоящего рядом с ней, но когда поняла, что тот не понял её намёка, со вздохом потребовала: — Дайте нам с Бэтменом пару минут. — Ах, да, конечно, — Джеймс нахмурился, тоже выпуская из рук сигарету, — поговорите, а мы пока ещё раз пройдёмся по периметру. Вдруг удастся обнаружить хоть какие-то следы.       Он ушёл, а Брюс стиснул зубы, чтобы не наговорить всяких подозрительных глупостей, когда Уоллер снова завела свою шарманку о высшем благе и о том, каким он сам, оказывается, был эгоистом, раз не остался на её стороне до самого конца. — Просто убирайтесь уже из Готэма, — не сдержался он под конец её тирады, заговорив ниже обычного, угрожающе. Сдерживаясь, чтобы не наорать, не вызвать такого ненужного сейчас внимания и не навести на себя подозрения, ведь ставки были слишком высоки. — Пока есть такая возможность — проваливайте.       Уоллер не выглядела особенно впечатлённой, наоборот — смотрела как-то даже насмешливо, однако отступила. По-бесячему медленно, но она начала уходить. Прямо чудо какое-то. Брюс напряжённо смотрел ей вслед, не веря до конца, что она оставит всё как есть, но надеясь на это всем своим сердцем. Он и без того нарушил слишком много своих же принципов за последние дни, чтобы продолжить этим заниматься. — Итак, Бэтмен, что мы имеем? — спросил Гордон, который, как оказалось, всё это время стоял неподалёку, навалившись спиной на машину скорой помощи и следя за их с Уоллер беседой. — Джокер на свободе, некоторые агенты убиты…       Брюс тихо вздохнул, наконец поднялся и подошёл к нему, сложив руки на груди в привычном жесте. — …но мы справились. Честно, я уже было подумал, что не сможем больше работать вместе, — Джеймс улыбнулся. — Знаю, тебе не нравится, когда что-то идёт не так, но не переживай: мы обязательно поймаем его. Где бы он ни прятался.       От всей абсурдности сложившейся ситуации Брюс сам еле сдержал улыбку, но затем, старательно придав другому своему голосу усталости, произнёс: — Спасибо. Хотя, должен предупредить, появлюсь я не очень скоро. Думаю, мы оба заслужили отдых. Буду на связи, — и, не дав растерявшемуся комиссару полиции опомниться, Бэтмен зацепился крюком за карниз ближайшего здания и исчез в тени готэмских крыш.

***

      По дороге Брюс перекинулся с Альфредом парой слов. Сообщил, что в порядке и уже в пути, а заодно узнал, как дела у Джона. — Я обработал и зашил рану, наложил повязку. Он всё ещё без сознания, как вы и предполагали, — со вздохом поведал дворецкий, и в голосе у него проскользнули нотки усталости. — Прости, что напрягаю тебя всем этим, Ал… — Пустяки, — тут в его тоне проклюнулась какая-то новая эмоция, — если быть полностью честным с вами, сэр… я рад, что вы приняли именно такое решение.       Брюс чуть не споткнулся на краю крыши, с которой хотел спланировать вниз. Он нахмурился: — В плане?       Послышался добродушный смешок, от которого у Уэйна сразу же потеплело на душе. — Сначала вернитесь домой.

***

      Поместье Уэйнов встретило своего хозяина уютной атмосферой, едва слышным тиканьем часов и потрескиванием камина.       Альфред с подносом в руках застал его на входе в гостиную, бегло осмотрел и поинтересовался: — Как вы себя чувствуете? — Лучше. Уже гораздо лучше, спасибо, — Брюс улыбнулся уголком губ и поправил воротник своей белоснежной рубашки, прежде чем взгляд у него, как и тон, резко изменился на менее непринуждённый: — Как ты тут? — О, вполне неплохо, — Альфред пропустил мужчину в комнату и внимательно пронаблюдал за сменой эмоций на его лице, — как видите, я взял на себя смелость расположить вашего друга у камина.       Брюс, словно заворожённый, осторожно подошёл поближе и замер, опустив руку на спинку дивана и чуть опираясь на неё. Он начал рассматривать Джона, особое внимание уделив его спокойно поднимающейся и опускающейся грудной клетке. Тот всё ещё был в крови и со смазанным гримом, но выглядел не отталкивающе, а скорее так, что хотелось о нём немедленно позаботиться.       Его правая рука действительно была перемотана бинтами, и мужчина почувствовал ощутимый укол вины за эту рану, отмахиваясь от той возмущённой части самого себя, сразу же попытавшейся напомнить о ранениях, которые получил он сам. — Помнится, вы собирались мне что-то объяснить? — прервал ход его мыслей Альфред. — По поводу него.       Уэйн вздохнул, неопределённо и почти нервно пожал плечами, а затем сел в ближайшее кресло. — Это будет долго, Ал. — Что ж, мы как раз никуда не торопимся.       Альфред поставил поднос с двумя чашками чая на столик и сел в кресло напротив, выжидающе глядя на Брюса. — Если честно — чувствую себя просто идиотом после всего того, что произошло сегодня, — начал Уэйн, взяв чашку в руки и согревая ею разом похолодевшие пальцы.       И это было так. Пережитые им события практически полностью поменяли его взгляд на ситуацию в целом, и потому теперь казалось, что решения, принятые ранее, были совсем неправильными и глупыми. Хотя, прокручивая всё в голове заново, Брюс понимал, что вряд ли поступил бы иначе. — Довольно самокритично, но малоинформативно, — прокомментировал Альфред, когда пауза после сказанного им начала затягиваться.       Брюс опасливо покосился на дворецкого и поёрзал на месте, прежде чем перевести взгляд на свой чай и продолжить: — Я даже не знаю, как это вышло. Понимаешь, — он почти нежно провёл большим пальцем по краю чашки, — Джон для меня очень много значит.       Брюс удивительно легко растянул губы в непривычной для себя улыбке, наблюдая за изредка поднимающимися со дна чаинками. — Только его я готов впустить в свою жизнь полностью, — Брюс поднял глаза на Альфреда, настороженно отслеживая его реакцию, — готов разделить с ним работу и всё своё свободное время, готов бесконечно слушать все те безумства, которые он иногда вываливает на меня…       Альфред смотрел мягко, с интересом, и Уэйн начинал думать, что тот не понимает, к чему он ведёт. Это расстраивало. — Ал, он стал мне дороже всего того, ради чего я жил раньше, — отставив чашку в сторону, Брюс обречённо взмахнул руками и устало облокотился о кресло. — Справедливость, спасение человеческих жизней. Моя маска, в конце концов! Это всё как-то ушло на второй план, когда мы начали работать вместе. Когда я был под прикрытием и вдруг понял, представляешь, что мне никогда не было так спокойно! Когда не смог не улыбнуться в камеру, когда мы сражались плечом к плечу, когда я осознал…       Мужчина прервался и провёл рукой по лицу, будто желая убрать с него улыбку, которая не желала угасать сама. — Продолжайте, — спокойно попросил Альфред, ничуть не выдавая голосом собственного волнения. — Он для меня гораздо больше, чем просто друг, — Брюс зарылся руками в волосы и посмотрел на дворецкого так испуганно, словно сам не поверил, что только что произнёс это вслух.       Альфред удовлетворённо кивнул. — Как я и думал. — Ты знал! — воскликнул Уэйн с облегчением, снова схватив в руки чашку и тут же отпив из неё, успокаиваясь. — Нет, конечно, ты уже знал, ты не мог не знать. Но как? — Вы никого ещё не подпускали к себе настолько близко, — Альфред аккуратно поднял свою чашку с подноса и сделал пару глотков. — И, как я уже говорил, вы его успокаиваете. Влияете на него. А с такими людьми, как мистер Доу, практически невозможно сблизиться до такой степени, если, конечно, ваш статус отношений не переходит за дружеский.       Брюс хмыкнул, снова цепляясь взглядом за силуэт Джона у камина и чувствуя, как внутри все теплеет. — А ещё вы сами изменились, — Альфред задумчиво кивнул. — Помните, я хотел сказать, почему рад принятому вами решению?       Брюс кивнул. — Так вот, мастер Брюс, мои руки, — дворецкий поднял их, наглядно демонстрируя, — они больше не дрожат.       Уэйн счастливо блеснул глазами, воскликнув: — Это же замечательно! — Верно. А знаете, что послужило причиной? Я ведь сначала предполагал, что это — травма, результат встречи с леди Аркхем. Но всё оказалось куда проще: я переживал за вас. Я так сильно устал от того, что вы гоняетесь за чем-то таким призрачным, таким невозможным, подвергая свою жизнь риску, что перестал это выдерживать. Простите, но я начал думать, что вы становитесь похожи на своего отца.       Теперь во взгляд Брюса просочился неподдельный ужас. — Ал… — Постойте, дайте я закончу: да, я так думал. Но теперь понял, как сильно ошибался. И я этому очень рад! Вы нашли нечто более важное, чем то, что делало вас одержимым. Ваш отец не слушал меня, когда я просил не подвергать риску семью, и я боялся… — Альфред прервался, судорожно вздыхая. — Я боялся, что мне придётся похоронить и вас, потому что вы тоже меня никогда не слушали, когда дело касалось крайне опасных вещей. Но теперь я вижу: вы другой. Вы пошли против всего, во что верили, когда поняли, что любимый вами человек сейчас под угрозой, хотя, мне кажется, даже не были в этом уверены.       Брюс поднёс чашку к лицу, смущённо скрывая за ней горящие скулы и одним глотком осушая её до конца. — Так что я счастлив, что вы наконец признали существование у вас таких глубоких и важных чувств, и меня вовсе не удивляет, что в качестве своего спутника вы выбрали его. Если говорить совсем уж откровенно, то это было очевидно, — Альфред хитро улыбнулся. — О, нет, звучит зловеще, — хохотнул Брюс. — А если серьёзно: ты правда не собираешься пытаться меня остановить? После всего, что было? — Как я уже сказал однажды: произошедшее было результатом влияния вашей тёмной стороны на его весьма слабую психику. Но ведь есть и светлая. Ко всему прочему, вы друг друга дополняете. — Альфред, ты удивительный человек. — Самый обыкновенный, — хмыкнул тот, поднимаясь и забирая у Брюса пустую чашку. — Рад, что мы всё прояснили, а теперь отдыхайте. — Спасибо, — мужчина посмотрел дворецкому в глаза, надеясь, что смог взглядом передать, насколько в действительности благодарен ему за беседу и то, что он принял его выбор. — И вам, — вновь улыбнулся Альфред.       Уэйн вздохнул, переведя взгляд на камин, когда остался с Джоном наедине. Голова раскалывалась, раны начали потихоньку снова болеть, но зато всепоглощающее спокойствие наконец-то полностью затопило его разум. — Ах, чуть не забыл, — Альфред снова заглянул в комнату, — думаю, мистера Доу стоит переместить в одну из ваших спален. Предполагаю, что он может очнуться уже через несколько часов.