Мы в чёртовом омегаверсе!

      Хан Джисон — имя человека, который не давал Минхо спокойно жить. Не только тем, что постоянно с ним переругивался, делал вид, что ненавидит, и вёл себя подчёркнуто агрессивно. Нет, Минхо ведь тоже это делал. Мучился от этого, правда, но делал. Это казалось… правильным, что ли? Потому что Минхо не хотел этих чувств к Джисону, пытался отрезать себе шанс на «долго и счастливо». Потому что его счастливый конец исчез вместе с любовью Чана. Потому что ничего хорошего между бетой и омегой быть не может. Потому что Джисон сам не может разобраться в своих чувствах и путает этим только сильнее.       «Нет», — ответил Хан Джисон, когда Минхо предложил начать всё заново.       «Минхо, я подумал. Ты прав, давай начнём всё сначала», — сказал Хан Джисон спустя несколько дней. А ведь Минхо только начал свыкаться с мыслью, что Джисон правда никаких теплых чувств к нему не испытывает. Не ненавидит, и на том спасибо.       Минхо хотел поговорить ещё после выступления в «PinK». Хотел признаться Джисону, что тот ему нравится. Возможно, тогда Минхо стало бы легче. Возможно, тогда он бы смог отбросить свои чувства, столкнувшись с решительным отказом. Он потащил туда Феликса, чтобы не сидеть в одиночестве. Потом он же оставил младшего брата одного, чтобы найти Джисона и поговорить. Вот только Джисона Минхо так и не нашёл, зато встретил Чана. И в очередной раз поругался с ним. Великолепно, Ли Минхо, всё как всегда. Чан не хочет слушать твои объяснения. Ему просто нужен был повод расстаться с тобой тогда.       Когда Джисон появился словно из ниоткуда и утащил Чана в подсобку, Минхо не осталось ничего, кроме как уйти. Разговора не будет. Говорить о своих чувствах бессмысленно и неуместно. Лучше проглотить, задушить, забыть. Попытаться во всяком случае, ведь ничего не получится, как и каждый раз до этого. Джисона не получается проигнорировать. Хотелось бы… но не хочется, если честно.       Джисон полная противоположность Чану. Чан был ласковым, ему было плохо и он нуждался в Минхо. С Чаном всё было будто само собой разумеющимся. Отношения с Чаном не вызывали в душе Минхо никакого отторжения. Будто так и должно было случиться.       Минхо думал, что они соулмейты. Альфа и омега, Бан Чан и Ли Минхо. Чану нужна была помощь, и Минхо помог, нужна была поддержка, и он поддержал. Но когда самому Минхо понадобилась поддержка, Чан бросил его. Да, так бывает. Да, Минхо зол, чертовски зол. Пусть он даже сейчас приглядывает за старшим. Пусть он даже сейчас хочет быть рядом, уже давно не как парень, пусть как последний человек, к которому Чан пришёл бы за помощью. Но Минхо хотел быть в жизни Чана. Играть хоть какую-то роль. Ведь когда-то он правда любил. Любил искренне, беззаветно и отчаянно. Настолько, что подрался с тем придурком и пожалел тысячу раз. Пожалел о том, что не поймал его, прежде чем тот покатился с лестницы. Но Минхо никогда не жалел о том, что пытался защитить Чана.       Но сейчас Чан — прошлое. Любимое когда-то, болезненное прошлое. А Джисон — мучительное настоящее. Потому что Минхо влюбился. Отрицал это до последнего, а приняв, постарался пресечь свои чувства. В конечном итоге просто испортил их отношения — шутки Ли стали грубее, язвительнее, ответы Джисона превратились в настоящий яд. И обоим было плохо от этого, Минхо видел. Видел, что Джисону неуютно рядом с ним. И конечно, Минхо видел, как он сам превращается в жалкое подобие себя прежнего. Будто вместе с любовью к Джисону пришёл какой-то другой Минхо — уродливый внутренне. Минхо никогда не был человеком с красивой душой, но он хотя бы не портил жизнь другим. А вот Джисону он жизнь подпортил.       Когда Хан передумал, если честно, Минхо сперва решил, что это шутка. Но на вопрос «ты правда передумал?» Джисон кивнул вполне убедительно. И у Минхо будто все сомнения пропали. Хан Джисон из тех людей, которые могут изменить своё мнение. Чёрт знает, почему он передумал, но Минхо был счастлив.       Обнимать Джисона было каким-то новым, незнакомым доселе ощущением. У Минхо сердце замерло, когда Хан резко потянул его на кровать. Одному богу известно, как Ли не упал на младшего, а аккуратно уселся рядом, обнимая его. Когда же сердце отмерло, то начало биться, будто в бреду. Минхо всё боялся, что Джисон услышит его сердцебиение. Но Хан обнимал крепко, даже голову положил на плечо старшего. Боже, Минхо готов был умереть. «Что же ты делаешь со мной, Хан Джисон?» — думалось ему.       «Ты пахнешь кофе», — прошептал Джисон, дыша в шею.       Минхо знает, что его природный запах — крепкий кофе. Знает с самого детства, поэтому его излюбленные места — разные кофейни. В месте, где всё пропахло кофе, никто не обратит внимание на человека с этим запахом. Чан кофе никогда не любил. Чан вообще крепкие напитки не любил. Минхо стоило задуматься об этом тогда. Но Чан был таким нежным, его редкие улыбки были такими особенными, а его любовь к Минхо была такой настоящей. Минхо думал, что они соулмейты, даже если они не были таковыми. Минхо надеялся на своё «долго и счастливо» с Чаном. Так, как если бы они были истинными.       «Ты не должен этого чувствовать», — говорит Минхо, и это правда. Джисон не должен чувствовать его запах. Беты не должны чувствовать его. Быть может, дело в том, что Джисон застал его период течки? Так Минхо себя успокаивал, ведь иначе он не мог объяснить это. Хотя едва ли Минхо мог объяснить хоть что-то, касающееся Джисона.       «Но я чувствую», — отвечает Хан, и, кажется, для него это тоже особенно. Ну и пусть. Сейчас это не имеет значения. Сейчас важно другое — Минхо и Джисон шагнули навстречу друг другу.       Теперь Минхо не один на своём воображаемом канате над пропастью. Внизу — желание сдаться, отказаться от всего, заглушить чувства. Канат — желание быть счастливым. И Джисон — карабин на страховке Минхо. А ведь раньше страховки у него не было.

***

      Итак, Хан Джисон, ты выпал из жизни на месяц. Ничего страшного, это всего лишь месяц… Не страшно ведь?       Блять, вообще-то это пиздец, насколько страшно! Месяц, Джисон реально не понимает, как он прожил целый месяц своей жизни! Он вполне уверен, что только вчера послал Минхо куда подальше, потому что тот в очередной раз решил доебаться до него со своими двузначными фразочками и подъёбами, прежде чем свалить вливать в себя бухло. Но откуда тогда в голове Джисона вполне реальные воспоминания о целом месяце жизни, а телефон показывает совершенно не ту дату, на которую рассчитывал Хан? Будто в его жизни произошёл таймскип. Такой конкретный таймскип.       Джисон первым делом решил позвонить Чану.       — Можно я к тебе приеду? — спрашивает Хан, как только гудки сменяются тишиной.       — Нет, — отвечает Чан. — У тебя память короткая или что, Хани? Мы же вчера об этом уже говорили.       У Джисона будто перед глазами пронеслось воспоминание.       «Если нет — ты будешь тем, что движется».       Вот блять, гон.       — Тогда скажи мне так. Что бы ты сделал, если бы однажды проснулся с ощущением, будто примерно месяц твоей жизнью жил кто-то другой?       — Обратился бы к психологу, — ответил Чан. Но после небольшой паузы добавил: — С возвращением, Хани.       — Что? — Джисон не понял. Чан не объяснил.       — Ничего. Отдохни просто, может, у тебя перегруз. Ну там стресса много, и всё такое.       Старший не особо помог. А впрочем, быть может, он и прав. Может, Джисон просто устал, а его мозг решил сыграть с ним такую злую шутку. Нужно полежать и перебрать в голове события последнего месяца. Минхо в комнате нет, и на том спасибо. Потому что Джисону отчего-то кажется, будто между ним и Минхо всё изменилось. Хотя почему же кажется — правда ведь изменилось. Ведь вчера они обнимались и решили начать всё сначала. По-нормальному и без «бельчонка». Не в то «вчера», которое Джисон хорошо помнит, а в реальное «вчера», которое будто рябью побралось. У Джисона весь этот месяц в такой мелкой ряби. Только на сердце чувства чёткие и из-за этого непонятные.       Почему стоит только подумать о Минхо, как сразу хочется его увидеть? И мысли о соседе уже не раздражают. Будто сердце Джисона больше не пытается откреститься от нежеланных чувств. Стоп, чувств? Когда Джисон пришёл к этому?       Телефон всё утро не затыкается, уведомляя о новых сообщениях. Хёнджин. Джисону понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить, кто это. Точно, это же тот самый «Джинни», с которым Минхо бесконечно треплется по телефону.       «Вы с ним что, ебётесь?»       «Нет, дружим. А вы?»       «Что? Нет, конечно!»       В голове Джисона всплыло ещё одно чёткое воспоминание. Стопроцентно это происходило в его жизни. Но ощущалось так, будто Хан прожил это не сам. Будто Хан Джисон из воспоминаний — это не Хан Джисон вовсе. Бред. Он просто устал. Просто что-то выбило его из колеи. Что-то жёсткое…       Джисон не мог собраться весь день. Пары успешно проёбаны, сообщения от Хёнджина в очередной раз проигнорированы, а два звонка от Феликса оставлены висеть в «пропущенных». Хан Джисон вне доступа, оставьте его в покое. Он сейчас занят. Пытается понять, почему всё одновременно кажется таким правильным и неправильным.       «Да, я всё это сделал. Нет, почему я это сделал?» — Джисон крутил в голове кучу подобных мыслей. Его поступки были настолько же логичными, насколько не логичными.       Вот только в размышлениях Джисона, кажется, не хватало одного очень важного кусочка пазла.       — Джисон? Чего сидишь в темноте? — появление Минхо будто собрало картинку воедино.       Помутнение рассудка? Глупости. Просто мозг Джисона решил, что осознание чувств к Минхо — достаточно сильный удар, чтобы можно было заблюрить целый месяц жизни. Должно быть, так?       Минхо включает свет и подходит к Хану.       — Ты что, прогулял пары сегодня? — спрашивает немного обеспокоенно. Джисон кивает, смотря на старшего непрерывно. Прогулял. Даже не собирался идти, если честно. Сегодня абсолютно неинтересные пары.       Вместе с Минхо возле Джисона появляется и едва ощутимый запах кофе.       Хан вдохнул воздух чуть глубже. Иногда Минхо уезжает домой больше, чем на два выходных. Несложно догадаться, что он делает так во время течки. Комендантка по секрету сказала, что Минхо омега, когда подселяла его к Джисону. Хан сказал, что всё в порядке, и он не чувствует чужие запахи. Ведь так и было. И так есть. Со всеми, кроме Минхо. Почему-то именно запах Минхо Джисон чувствует. Он молчал об этом с самого начала, чтобы не пугать старшего, чтобы не вызывать лишних вопросов. Джисон не знает, что дёрнуло его за язык тем утром ляпнуть, что в комнате несёт кофе. Возможно, из-за чужой течки у Хана отключилась часть мозга, ответственная за контакт с языком. Но запах в комнате действительно стоял ужасно сильный, так что это хоть немного, но оправдывало его. К тому же, Хан просто чувстовал запах, но он никак не влиял на него. Во всяком случае, насколько сам Джисон мог судить.       — Джисони, ты в порядке? — старший машет рукой перед глазами. Хан отводит взгляд от Минхо. — Выглядишь потерянным.       «Я себя и чувствую так же», — думает Джисон.       — Да, всё в порядке, — говорит он. — Просто думаю… о многом, — «и в первую очередь о тебе» хотел бы сказать Хан, но сдержался.       Тебе с Минхо светит максимум дружба. Не усложняй, Джисон. Есть ещё много вещей, которые ты не можешь обойти стороной.       Стоп, каких таких вещей?       «Я любил тебя, Чан. Но какая уже разница, правда?»       «Действительно. Не лезь к Джисону, Минхо. Оставь его».       «Я не могу не лезть к нему       … и ты прекрасно знаешь, почему».       «Нет, Минхо, я не знаю...»       «Он мне-»       «Хён!»       Он мне.       Он…       Он мне-       Он мне нравится?       Пусть даже всё косвенно указывает на то, что Джисон нравится старшему… Неозвученное — несуществующее.       А ещё есть Чан, который явно очень зол на Минхо. А ещё та драка, о которой Джисон знает только со слов Минхо и с его разговора с Чаном возле гримёрки.       У Джисона заболела голова. Такое чувство, будто информация за весь прошедший месяц разом влилась ему в голову. Он вспомнил, что делал, что узнал о Минхо, Чане и даже Феликсе. Вспомнил, как они с Минхо дошли до этого разговора прямо сейчас. Хан вспомнил, как сам же передумал и сказал, что да, давай начнём всё заново, я согласен. Вспомнил, как был счастлив разрешить Минхо обнять себя.       «Мы встречались на первом курсе. А потом расстались. Думаю, он ненавидит меня. Имеет на это право, конечно, но всё равно обидно».       «Вообще я родился в Австралии и жил там до пятнадцати лет, это тебе для сводки, но сейчас не совсем об этом…»       «Ли Минхо? Избил того парня до полусмерти, насколько я знаю».       «Не приходи сюда больше. И с Хёнджином не связывайся».       «Я настолько тебе противен?»       «Джисон… Мы же оба это знаем. Можешь продолжать разыгрывать этот спектакль перед всеми, но не наедине. Пожалуйста. Я знаю, что ты хороший парень».       «Давай всё исправим, Джисон».       И его «нет» в ответ.       Всё сложилось воедино, выстроилось логической цепочкой. В голове Хана будто всё прояснилось. Да, он сделал всё это. И самое главное — он перестал отказываться от своих чувств к Минхо. В самом деле перестал.       — Джисон, могу я кое-что спросить?       — Конечно, — что угодно.       — Почему ты всё-таки согласился начать всё заново?       — А могу я тоже спросить? — Минхо кивает. — Что бы ты сделал, если бы я сказал, что ты нравишься мне?       Минхо опешил на добрых несколько секунд. Он приоткрыл рот, но решился говорить не сразу.       — Поцеловал бы тебя, — говорит Минхо, едва дыша.       — Тогда целуй… — Джисон заливается краской. Ну вот он и сказал, что Минхо ему нравится. Ну технически не сказал, а просто спросил, что Минхо сделал бы, если бы Хан ему признался. Но они оба понимали, к чему это было. И что Джисон имел в виду.       Джисон нервно облизал губы, когда старший наклонился к нему. Минхо остановился всего в паре сантиметров от чужих губ.       — Ты мне тоже нравишься, — говорит старший, прежде чем поцеловать Джисона.       И Хан растаял под ним. Смешался с запахом кофе, утопился в нём.       То, что Минхо — омега, шутка судьбы, не иначе. Он не должен быть омегой. Если бы Джисон сам раздавал роли своим знакомым, то Минхо был бы альфой. Ну или хотя бы бетой, но точно не омегой. Эта роль была будто не для него.       — Боже, как же ты пахнешь… — выдыхает Джисон в коротком перерыве между поцелуями. Джисон дышит глубоко и прерывисто. Запах кофе пьянит, хотя должен отрезвлять. Интересно, для альф этот запах настолько же нереальный? Или они чувствуют его сильнее? Если бы Джисон чувствовал ещё больше запаха Минхо сейчас, то, вероятно, умер бы.       — Почему ты чувствуешь его? — Минхо перебирает чужие волосы, гладит их, целует Джисона в нос и щёки, чмокает в уголок губ. Он будто не собирается останавливаться.       — Я не знаю… — Джисон задыхается от этих мелких поцелуев. — Я чувствую только его… Только твой запах… Может, мы истинные?       Минхо прыскает.       — Бета и омега не могут быть истинными.       — А мы исключение.       С губ Минхо снова слетает смешок, а вслед за ним — нежный поцелуй.       Пусть сейчас Минхо смеётся, но они обязательно обсудят это ещё раз. Чуть позже. И вообще они ещё многое должны обсудить. Будут ли они теперь встречаться, раз признались друг другу? Какие остались недомолвки между Минхо и Чаном? Джисон не сможет спокойно жить, пока между старшими такие отношения. Особенно теперь.       Но это всё потом. Сейчас же Джисона волнует только то, как хорошо ему целоваться с Минхо. Как приятно ему от чужих прикосновений. И как невероятно сильно Джисон любит кофе. И любит Минхо. Минхо и кофе.