От земли до Рая всего шаг

Дин довольно долго решался на то, чтобы остаться с Касом наедине и… перейти к тому, к чему они уже давно должны были перейти. Но то обстоятельства взваливали на их плечи кучу дерьма, то Сэм мельтешил где-то поблизости, то момент не казался достаточно подходящим. Это был нескончаемый цикл вечно препятствующих сексу вещей. В какой-то момент Дин всерьёз задумался, что, кажется, Вселенная не поняла, что Чака больше нет, поэтому продолжила вершить судьбу в том же ритме. Таких очевидных совпадений просто не могло быть. Ну, или Дину просто мерещилось, что это как-то взаимосвязано. В любом случае, он уже не верил, что в ближайшие годы они вообще доберутся до этого. До вечера прошлого дня. Что ж, Сэм был той ещё сучкой, так что уговорить его съездить порыбачить с утра было практически невозможно. Куда уж рыбалке Дина до «нет, Дин, чувак, ты не понимаешь, это же 15 век!». Так что, не особо долго стелясь перед йети-переростком, он без задней мысли обратился к Касу. Хоть у него создавалось впечатление, что это не он предложил Касу поехать, а Кас сам вызвался тащиться с ним куда угодно, лишь бы «это» было где-то, где есть Дин. И даже если всё было именно так, то… от хороших предложений не отказываются, верно? Сидя с Касом в уютной тишине Детки по дороге, пролегающей через поля кукурузы, Дин расслабленно вдыхал свежий утренний воздух, поглядывал в сторону и старался не думать о ни о чём, кроме того, что в кои-то веки мог позволить себе отдохнуть. Джек предоставил им такую чудесную возможность, избавив от Чака, от его идиотских планов и продуманных сценариев. Они теперь были просто… собой? Со шрамами, с потерями, с воспоминаниями, которые им придётся однажды отпустить и оставить в пережитом прошлом. Но быть собой. Жить в спасённом мире. С Сэмом, кружащимся вокруг Эйлин которую неделю подряд. С Джеком, его новоявленным постом и безграничной любовью смотреть смешные шоу. А ещё они с Касом, заимевшие право на существование и… Моргнув, Дин с удовольствием ухватился за эту мысль. Они с Касом. В смысле, он и Кас. Осознание прокручивалось в голове, словно механизм, давно не использующийся по назначению, но вполне пригодный, чтобы запустить его с новой силой, только бы немного подтолкнуть. Он искренне поразился тому, что только спустя четверть пути обратил внимание на то, что кроме них никого нет рядом. Ни Сэма. Ни Джека. Ни других каких-либо личностей, способных оказаться сзади в самый неподходящий момент. Дин едва сдержал желание резко обернуться и проверить, действительно ли они чёрт-возьми-мы-не-прокляты оказались одни. Он постучал пальцами по рулю, как можно спокойнее перевёл взгляд на зеркало заднего вида и облегчённо вздохнул — там действительно никого нет. Он не поверил. Посмотрел ещё раз. Поверил. Даже моргать стало сложно, пялясь на извилистую дорогу и подмечая, как где-то глубоко внутри медленно возгорается пламя нервного предвкушения. После стольких попыток сделать шаг, упасть с головой или просто обсудить их возможную сексуальную жизнь Дин не сразу поверил, что этот момент вообще настал. Он, Кас, Детка, дорога. Никаких дел, никакого Господи-Дин-у-тебя-на-лбу-всё-написано-сдерживайся-при-мне-чувак Сэма. Ему едва удалость сдержать нервный хохот. Дин выиграл в лотерею, правила которой не знал? Или съел печеньку с нужным предсказанием, которые Джек закупал со скоростью света? Не могло же ему… Дин ненадолго оторвался от дороги и перевёл взгляд на благоговейно смотрящего в окно Каса. Нет. Всё-таки могло. Ему, чёрт возьми, охренеть как повезло. Несмотря на заторможенное осознание удачных обстоятельств, в отличие от него, Кас не подавал никаких признаков желания воспользоваться случаем. Взвесив все «за» и «против», Дин невольно задумался, а не сломался ли у него ангело-рубильник, по которому он вечно всё видел и понимал? Это же иначе работало, разве нет? Потому что сейчас Дин был в том состоянии, когда… не то чтобы собирался останавливать себя от всяких глупостей, вроде «а хочешь, я прокачусь на тебе?». Он активно думал. Так активно, чтобы это было не просто на лбу написано, это буквально кричало из него на всю округу. А Кас… не понимал? Не чувствовал? Совсем никаких изменений не улавливал? Дин малость нервно постучал пальцами по рулю. Они обменивались долгими поцелуями, вжимаясь друг в друга в темноте кухни, вместе смотрели фильмы, торчали в библиотеке, даже не имея никакого желания оправдываться перед остальными. Кас мог пить из кружки Дина. Дин мог засыпать на плече Каса, если совсем не оставалось сил. Так что… технически, они уже давно перескочили через стадии слащаво-букетных моментов (да и был ли в них смысл после знакомства длиной в двенадцать лет?). И Кас же наверняка осознавал, что рано или поздно они к этому придут. Не мог ведь не понимать. А Дин не мог настолько плохо намекать. Он облизнул пересохшие губы, а затем на пару мгновений прикусил нижнюю. Чёрт. Он не давал вечный обет воздержания, но и наброситься на Каса без его согласия тоже не имел права. За их плечами было столько дерьма, что Дин не имел ни малейшего желания испортить их личный кусочек земного Рая своими глупостями. Дин целую минуту набирался смелости, чтобы открыть рот и хоть что-то сказать, но когда он повернул голову и слова уже почти сорвались с языка, они резко застряли в горле, не успев вырваться. Потому что Кас пристально смотрел на него. И будь Дин проклят, если Кас ещё когда-то выглядел именно так. То есть, конечно, у него имелся в арсенале целый комплекс особых взглядов, оказывающих на Дина влияние в зависимости от ситуации, только… Это было не то же самое. Это было то, чего Дину бы очень хотелось, но о чём он никогда не смел сказать вслух. Что-то, для чего требовались куда более важные слова, жесты и взгляды. Грань, откуда они уже не смогут ступить назад. Без возврата. Без тормозов. Без целого мира за спиной. Что-то личное, что-то только для них. И у Дина перехватило дыхание от того, насколько это выглядело реальным — здесь, в Импале, буквально у него под носом. Он понятия не имел, как теперь выдавливать из своего горла адекватные мысли. И как ему поступить? Соврать? Нет, с Касом это никогда не работало. Отшутиться? В этом не было смысла. Намекнуть снова? Чёрт, это было точно не лучше. Или… — Дин, — низкий голос Каса в повисшей тишине заставил его вздрогнуть. — Да, приятель? — отозвался он внезапно хрипло, не совсем естественно подводящим голосом, выдающим его волнение с потрохами. Ответ последовал не сразу, однако этих секунд хватило, чтобы сердце Дина перешло в бешеный скачущий ритм от осознания, что он мог, ну, ошибиться. Сильно ошибиться. Кас ведь никогда не вёлся на его намёки. Впрочем, не то чтобы он вообще должен был их принимать. Переборов свои дурацкие противоречия, Дин оторвал глаза от дороги и повернулся к Касу с вопросительно вскинутыми бровями, значащими, что он ждёт ответа. И просто подавился воздухом, растеряв желание в принципе когда-либо говорить. — Дин. Голос Каса не был громким, и всё же Дин каждой частью себя прочувствовал, насколько он был тяжёлым, осязаемым пальцами. Таким глубоким и уверенным, которому не хотелось противиться, которому хотелось позволить взять ситуацию под контроль и… подчиниться? — Остановись, — Кас выждал мгновение, чтобы добавить увесистое: — Сейчас. Дин шумно выдохнул. Блять. Он быстро сглотнул, не способный оторваться от затягивающей глубины голубых глаз. Остановиться. Да, точно. Кажется, ему стоило сделать именно это. Пока они ещё могли. Пока они ещё не. — Здесь? — выдавил он из себя что-то вроде усмешки, заранее понимания, что это не подействует. Никогда не действовало. — Не любишь прелюдии, Кас? Подумай ещё раз, мы же всё-таки не в игры здесь играем. Кас не купился. Ожидаемо. Дин знал, что так будет, но почему-то не мог отказать себе в удовольствии лишний раз взять на слабо, спровоцировать это великое существо, способное оставить от его души маленькие порванные частички. — Здесь, Дин, — Кас так сильно сжал челюсти, что, не смотри Дин на дорогу, точно завис бы на ходящих ходуном желваках. Срань Господня. Он серьёзно. — И ты сделаешь это сейчас. Ну и кто Дин такой, чтобы отказывать ему в этом? Вывернув руль и съехав вбок, туда, где начинался ряд высокой травы, он заглушил мотор. Теперь, когда всё вокруг не заглушал рёв двигателя, Дин мог прекрасно расслышать собственное сердце, гулко бьющееся в груди в отчаянной попытке выскочить оттуда. Его отзвуки отдавались в ушах, волнение дрожью проходилось по нервам. Дин выжидающе повернул голову, и они встретились взглядами, вцепившись в эти секунды, словно в последний глоток кислорода. Лишь запоздало просквозила мысль, что стоило что-то сказать, как-то правильно обозначить намерения и высказать то самое, давно затаившееся под кожей, но Дин не сказал. Кас — тоже. Только протянул руку и, не спрашивая, с силой впился Дину в губы. Дин вцепился в ладонь Каса на своей рубашке и приоткрыл рот, пропуская горячий язык сквозь собственные разомкнувшиеся губы. Огонь внутри сразу разросся до пожара, окутывающего всё его естество. Дин обожал, когда Кас сам забирал то, что хотел, и сходил с ума, когда он без разрешения управлял им. В такие моменты всегда проявлялось то, чего Кас никогда не показывал другим людям, то, что было сложно заметить издалека. Но Дин видел, с самого начала видел. С тех пор, как Кас вошёл в двери того ангара, как взглянул на него снисходительным взглядом, как несколько раз прижал к стене, выбивая воздух из лёгких. Дин всегда знал, потому что это не было случайностью. Каждая эмоция была направлена на него. Всегда на него. И собственничество, с которым Кас сейчас тянул Дина за рубашку, с которым сжимал его затылок и жадно ласкал рот, стало всепоглощающим, больше не сдерживающим нетерпение, агрессию и голод. Сильное. Захватывающее. Безумное. А Дин никогда не славился выдержкой, чтобы сопротивляться этому. Даже когда тихий бунтующий голос, удивительно похожий на Джона Винчестера, пытался на задворках сознания доказать своё право забрать власть, направить и повести по-своему, Дин не позволил этому вырваться, затолкав поглубже в дальние уголки. Внизу живота приятно тянуло, посылая импульсы по венам, вынуждая Дина нетерпеливо бродить руками и сильнее тянуться к таким нужным ему губам. Сжимая ладони на вороте плаща, он с сиплым вдохом приподнялся с сиденья. Руки Каса дотягивались туда, куда могли дотянуться в их положении, но сейчас этого было так достаточно. Только сегодня. Именно тогда, когда они наконец-то смогли остаться одни, не тогда, когда Кастиэль так знающе и понимающе отбирал у него контроль. Им ничего не мешало дать заднюю, позволить себе ещё немного подумать, но Дин был уверен, что они в этом не нуждаются. Больше нет. Кастиэль ненадолго ослабил хватку, позволяя ему свободно двигаться, и Дин тут же воспользовался этой возможностью. Будь они на его кровати, там, где их скрывала целая комната, было бы гораздо проще проползать, жаться, дотягиваться до особо привлекающих внимание мест, чем в узком салоне детки, явно не предназначенном для срыва двух взрослых мужчин. Но Дину это всё равно казалось донельзя правильным. То, что они оказались не на первой попавшейся поверхности, а здесь, в его машине, всегда служившей ему спасением и домом в сложные времена. И если бы Дину пришлось выбирать самое безопасное место во всей Вселенной, где не нужно было бы притворяться, сдерживаться, быть кем-то другим, то он выбрал бы Импалу. Всегда её. Кас устало выдохнул и отодвинул голову, чтобы заглянуть ему прямо в глаза — спрашивая, отыскивая разрешение, которое Дин не был в состоянии сейчас озвучить. Он тяжело дышал, сжимая руками спинку сидения и утопая в голубых омутах, таких близких и непостижимых одновременно, что иногда они обрушивались на него чередой цунами. Видимо, отыскав все ответы на вопросы в мечущихся зелёных глазах, вздымающейся груди и немного подрагивающих губах, Кас снова впился ему в губы, удобно подхватывая под бёдра и полностью опуская на себя. У Дина в тот же миг всё сжалось внутри от предвкушения, от знания, что всё будет в порядке, что Кас сделает ему хорошо, и он так сильно этого хочет. — Кас, — вырывался тихий вздох, единственный, на который у Дина хватает смелости. Руки Кастиэля опустились ему на поясницу, крепко сжимая кожу под слоем футболки и фланели. И он посмотрел на него своими безумными заботливыми омутами, где чётко читалось доверие и желание сделать всё, что он только попросит. Хрипло вздохнув, Кастиэль аккуратно сжал его затылок, приподнимая, и прижался черт-возьми-какими-горячими губами к вздувшейся венке на шее. Дин бы ни за что не признал в жизни, что звук, который он издал, был даже не стоном, а невнятным скулением, подавленным где-то на середине. И Кастиэль с удовольствием подхватил следующий своим ртом, стаскивая с плеч Дина откровенно мешающуюся рубашку. — Дин, — голос Каса звучал гораздо ниже обычного, посылая волны мурашек по коже, заставляя низ живота томно сжиматься от накатывающих волн удовольствия, и голубые глаза смотрели настолько проникновенно, что Дин был готов разрыдаться в эту же секунду. — Чего ты хочешь? Что мне для тебя сделать? Ответом на этот вопрос могло бы стать столько всего не высказанного, стыдливо спрятанного, впервые появившемся многие годы назад, когда Дину ещё не было тридцати, а Кастиэлю ещё хватало сил выдернуть его через весь континент в любую точку на Земле. Но Дин слишком много ждал и так отчаянно хотел прикоснуться к чужой голой коже своей, что самым разумным и правдивым для него было лишь: — Просто будь самоуверенным засранцем, как обычно, — выдохнул Дин с усмешкой, и вдобавок почти тихое, уже совсем не саркастичное: — Пожалуйста. В голубых глазах мелькнули искры веселья, и губы Кастиэля на секунду тронула похожая усмешка, идеально отражающая его. Но она так же быстро исчезла, стоило только Дину её самозабвенно сцеловать, засовывая руки под плащ и впиваясь ладонями в горячее тело под ним. Чужой жар передавался сквозь кожу, Дину даже начало казаться, что он вот-вот сгорит от любого прикосновения этих ладоней, добравшихся до его живота. Кастиэль немного задрал футболку, проходясь кончиками пальцев по кромке джинсов. Дину хотелось всерьёз заскулить только от этого — от того, как близко это было к его паху, к месту, до которого эти руки никогда не добирались. И вот Кастиэль знающе расстегнул молнию, заставив его практически задохнуться, и мир в маленьком пространстве Импалы взорвался подобно сверхновой. Тело дрогнуло единой волной, едва такая горячая и нужная ладонь обхватила его изнывающий член, больно натягивающий грубую ткань. Кастиэль ласково вжался губами в его подбородок, провёл большим пальцем по голове и спустился ниже. У Дина не хватало воздуха в лёгких для вдоха, он мог только приоткрыть рот в немой попытке вдохнуть и двинуть бёдрами навстречу чужим движениям. Пространство вокруг искрилось, сдавливая собой, впуская ощущение знакомого озона, а пожар внутри сжигал каждую клетку дотла. Раздражённо чертыхнувшись, Дин расправился с несколькими пуговицами на рубашке и практически выбрал её из-под брюк, чтобы добраться до ремня. Кастиэль абсолютно точно не собирался помогать его вспотевшим ладоням, с неизвестно какой попытки сумевшим добраться до пуговицы. Он пристально смотрел на него, не отрывая глаз, следя за каждой мимической сменой эмоций на лице, отливающим алым на уровне скул. Дин никогда бы не подумал, что смыкать пальцы вокруг члена Кастиэля окажется настолько правильно, как будто он делал это уже миллион раз подряд. Что от этого рот наполнится слюной, и он не сможет какие-то мгновения оторвать взгляд, что это будет гораздо приятнее, чем представлять это при дрочке. Но вот он здесь. И вот Кастиэль, прикусив его за мочку уха, подхватил под ягодицы и подвинул ближе, и чужой горячий член проехался по собственному. Зелёные глаза столкнулись с голубыми, и последние крупицы сознания уплыли в глубокий поцелуй, полный жажды, болезненных укусов и мягкого языка, проходящего по припухшим губам. У Дина адски колотилось сердце, ему хотелось остаться так насовсем, только бы родные ладони не покидали его тело, а горячее дыхание не переставало опалять шею. Он вцепился обеими ладонями в сидение, сжимая пальцы до побеления костяшек и скрипа ткани, пока Кастиэль исследовал его подбородок влажными покусываниями и обхватывал своей ладонью оба члена, создавая между ними столь нужное сейчас трение. Возможно, будь Дин младше, его бы хватило на подольше, но, черт возьми, ему давно не двадцать, а Кас слишком хорошо знает, как затронуть его тело настолько глубоко, чтобы до самой души. И в этом не было ничего стыдного, неправильного или пугающего. В этом было всё то, чего он так давно желал, что боялся получить, не считая себя имеющим на это право. И именно поэтому он застонал в чужой горячий рот, пробравшись пальцами в мягкие волосы на любимом затылке. Именно поэтому он кончал с читающимся «люблю тебя» на губах и коротко подёргивающимися бёдрами. Именно поэтому Кастиэль упирался лбом ему в плечо, кончая следом, сжимая его талию как самое важное и ценное творение на всей планете. И именно поэтому Дин потом не дал ему ничего сказать, утянув в очередной долгий поцелуй, полный всех имеющихся слов в мире. Именно поэтому Кастиэль шептал самые смущающие слова, которые Дин сделает вид, что не слышал, когда они вернутся домой, чтобы вспомнить их уже в постели, когда они окажутся лежащими лицом к лицу. Именно поэтому они остались сидеть в обнимку в Детке ещё на какое-то время, не решаясь уехать. Потому что его так сильно любили и он так же любил в ответ. Потому что так было правильно, так было всегда необходимо. И Дин чувствовал это, как никогда до этого.