От земли до Рая всего шаг

Человеком быть сложно — это Кастиэль понял давно. Он всегда знал о куче нюансов смертного существования, однако «знать» и «прочувствовать на своей шкуре», очевидно, разные вещи, и неправильно утверждать первое, не пережив второе. Кастиэль вник во всё это достаточно быстро, только жаль, что не по своей воле. Но то, как именно из него вырвали благодать, останется одним из самых худших дней его жизни. К счастью, справляться со всеми новоприобретёнными качествами ему пришлось не одному. Требовалось помнить много всего, чтобы поддерживать здоровье в стандартном состоянии, не говоря уже о более серьёзных нагрузках: полноценные приёмы пищи несколько раз в день, здоровый сон, гигиена, чрезмерная аккуратность, постоянное напоминание, что человеческое тело не всесильно, и у него есть чёткая грань. Будучи ангелом, обдумывать это получалось куда проще, потому что он не должен был в это время попутно выполнять что-нибудь ещё, лишь бы не сделать себе хуже. Теперь же стоило Кастиэлю абстрагироваться от окружающего пространства, как ему весьма любезно напоминал о себе либо сам организм со всеми его потребностями, либо Дин, каким-то мистическим образом знающий, ел он на протяжение дня или не ел. Кроме того, перманентная усталость угнетала. Кастиэль мог не делать буквально ничего, кроме просмотра сериала, а всё равно через несколько часов хотел спать. Сэм сочувственно пожимал плечами, объясняя это тем, что у человеческого мозга (разумеется) тоже существовал предел. Дин усмехался и говорил, что в такие моменты он предпочитал перегружать мозг куда более интересными вещами. Кастиэль не был уверен, правильно ли понимал, о чём он, но не успевал спрашивать, потому что Сэм каждый раз закатывал глаза и переводил тему. В общем и целом, в бытие человеком было много минусов. Больше всего Кастиэля пугало то, что в один момент он может начать забывать важные события, которые хранил ещё с начала времён. Не то чтобы многое оттуда ему сейчас пригождалось, однако сам факт, что он может что-то забыть в силу человеческой ограниченности, уже весьма угнетал его. Ангелам легко выуживать из воспоминаний массу полезной информации, вне зависимости от того, произошло это вчера, в прошлом году или более шести тысяч лет назад. Люди же забывали, о чём они говорили минуту назад, ибо имели привычку думать и говорить одновременно. И хоть эта особенность не относилась к их самым худшим чертам, Кастиэль бы очень сильно соврал, если бы притворился бесстрастным к возможным провалам своей памяти. Имелись у этого положения и плюсы, которые другие ангелы наверняка сочли бы самым отвратительным из всего, когда-либо случающегося с ними (по его вине). Во-первых, Кастиэль окончательно познал ценность пищи, вкусив её не через призму соединённых друг с другом молекул, а с точки зрения человеческого рецептора. И, что уж говорить, это были невероятные ощущения! Во-вторых, в тот момент, когда он поделился этим откровением, глаза Дина загорелись интересной эмоцией, для которой Кастиэль не сразу подобрал интерпретацию. К счастью, Сэм шёпотом поделился, что если они не покупали еду быстрого приготовления, то большую часть ответственности за их питание брал на себя Дин (за исключением случаев, когда фастфуд превышал лимиты калорийности, и Сэму приходилось готовить себе самому). Таким образом Кастиэль понял, что хвалить приготовленное и купленное Дином стоит как можно чаще. Тем более, если это может как-либо сделать ему приятно. В-третьих, это стало поводом для Дина чаще заглядывать в его комнату, чтобы спросить, не голоден ли он, а также чтобы предложить съездить с ними в супермаркет. Такое новшество в их отношениях ему определённо нравилось. Иметь возможность чаще видеть Дина, разговаривать с ним и наблюдать за его действиями всегда было приятно, а уж теперь, когда у них появилось больше совместного времени, Кастиэль делал это с особым удовольствием. К тому же, тот не имел ничего против. Это он ещё не говорил о расслабленности после горячего душа, удивительно вкусно пахнущем шампуне Дина («Вон тот, оранжевый, не трогай, иначе Саманта тебя не простит») и невероятном уюте, окутывающем его сразу, стоит только залезть в кровать и натянуть одеяло до подбородка. Кастиэль долго раздумывал, проявлялось это из-за личного уголка или из-за того, что он делил Бункер с Сэмом и Дином как человек, а не как ангел. Однако сон всегда брал над ним верх раньше, чем окончательный ответ приходил на ум, поэтому он останавливался на варианте, что по обеим причинам. Конечно же, были вещи, по которым Кастиэль скучал, не собираясь отрицать этого — к примеру, он бы совершенно не отказался от регенерации, ибо без неё Дин наотрез отказывался давать ему пистолет. А ещё он бы не был прочь получить обратно возможность не заниматься гигиеной несколько раз на дню. И, может быть, Кастиэль особенно скучал по былой реакции — пропустить кинутый Дином банан было обидно и оскорбительно даже для него. Вообще-то он мог бы перечислять список минусов человеческого бытия до самого вечера, но ему не хотелось принижать природу Сэма и Дина. Кроме того, как оказалось, всё это блекло на фоне куда более серьёзной потери, о которой Кастиэль не подозревал. Точнее, подозревал, просто поздно всерьёз о ней задумался. Ведь такие вещи всегда случаются внезапно, не правда ли?

***

Впервые это осознание обрушилось на него, когда он дочитывал книгу в библиотеке, дожидаясь Дина и Сэма с охоты. Оба заверили его, что дело лёгкое, да и ехать всего пару часов, так что к вечеру они должны были вернуться. Когда заскрипела металлическая дверь, Кастиэль неторопливо отложил книгу и только повернул голову спросить, всё ли в порядке, как краска мигом отхлынула от его лица. Где-то внутри стало слишком неприятно — будто кто-то засунул руку в живот и сжал там у него каждый орган. Держась за перилла, Дин с шипением пытался спуститься по лестнице, пока Сэм, придерживая его под локоть, с взволнованным выражением лица помогал ему наступать на ступени. — Сэм? Дин? Что произошло? — Кастиэль удивился, что голос может настолько повыситься от волнения и напряжения, вложенных в него. — Всё нормально, — тут же заверил Дин, однако при взгляде на расстояние до библиотеки он мрачно скривился. — Ничего серьёзного, приятель, обычная производственная травма. Кастиэль на ходу бегло оглядел его и обратил внимание на порванную ткань джинсов ниже колена. Он сделал шумный вдох, прежде чем оторвать взгляд от места ранения и снова переключиться на лицо Дина. Не нужно было быть всевидящим ангелом, чтобы понять, что ему больно. Сэм пододвинул ближайшее кресло, и Дин, развернувшись, тяжело плюхнулся туда и стянул с себя куртку. У Кастиэля всё естество встрепенулось от желания прикоснуться к нему, окутать своей горячей благодатью и в сию же секунду забрать у него эту боль. Пусть не полностью, хотя бы до состояния, когда лицо Дина приобрело бы более здоровый оттенок. — Я за аптечкой, — осведомил их Сэм, бросив сумки на стол с картой и повернувшись к Кастиэлю. — Присмотри за ним, пожалуйста. Он уже дважды хотел выковырять пулю ножом. Сэм многозначительно указал пальцем на фыркнувшего Дина, отбросившего куртку на другое кресло. Это было так похоже на него, что сердце Кастиэля вновь сжалось от мысли, насколько часто этот человек заботился о других, но совершенно не заботился о себе. — Конечно, я присмотрю, — серьёзно кивнул он, попытавшись прикинуть, насколько глубоко угодила пуля. Без прежнего зрения только и оставалось, что предполагать. — Спасибо, Кас, — облегчённо кивнул Сэм и спешными шагами скрылся в коридорах Бункера. Дин откинулся назад с тяжёлым вздохом, упёрся локтем о стол и подпёр голову ладонью. Могло создаться впечатление, будто он просто устал, однако Кастиэль никогда не верил в его спектакли, которыми тот показывал, что волноваться не о чем. Сейчас притворяться было не перед кем, не для кого казаться сильным, и ему очень хотелось донести это до самого Дина. Разумеется, тот будет вести себя подобным образом, зная, что Кастиэль человек, каждая рана которого может стать фатальной. Но он явно не был тем, кого Дину стоит обманывать. И никогда не был. Кастиэль присел в кресло напротив Дина, опустил взгляд на окровавленную часть джинсов и задумчиво нахмурился. Он не особо разбирался, много крови для такой раны или мало, в любом случае, это не было решающим фактором. Важно то, что Дину придётся иметь дело с последствиями ещё какое-то время, а Кастиэль ничего не сможет с этим сделать. Ни этим вечером, ни днём позже, ни через неделю. Буквально никогда. Дин издал какой-то нечленораздельный звук и потянулся вниз, чтобы рассмотреть рану под светом бункерных ламп. — Терпеть это не могу, — он снова поднял взгляд на Кастиэля, а его губы расплылись в лёгкой усмешке. — Почти царапина, но кровищи столько, как будто всадили всю обойму. Забавно, скажи, а? Кастиэль не видел в этом абсолютно ничего забавного. Но Дин Винчестер даже на волоске от смерти не признается, как ему больно, поэтому ожидать от него серьёзного отношения к здоровью было самонадеянно. — Не думаю, что пулевые ранения способны доставлять кому-либо веселье, — напряжённо заметил Кастиэль. Дин в ответ закатил глаза в стандартном чёрт возьми, чувак, я же пошутил стиле. — Сам их факт? Нет, — он зашипел, когда прикоснулся кончиком пальца к дыре в голени. — Зато забавно рассказывать байки о том, как ты их получил. — Уверен, у тебя наверняка скопилось много историй, которыми ты ещё со мной не делился, — Кастиэль едва сам не поморщился, глядя на порядком подсохшую кровь. Быть смертным определённо сложно. — О, да. Если я начну вспоминать о причине каждого шрама, нам не хватит ночи, чтобы я всё тебе рассказал, — коротко рассмеялся Дин, после чего поставил ногу обратно на пол и потянулся куда-то в заднюю часть ботинка. — Насчёт сегодня, кстати, это было опрометчиво. Да, может быть, я не смотрел, куда тот дубина стреляет, но, чёрт возьми, я был занят куда более серьёзной проблемой, чем его паника! Что за глупые… Когда между пальцев блеснуло что-то металлическое, Кастиэль среагировал настолько быстро, словно именно этого и ожидал. — Дин, — он поджал губы и озадаченно уставился на складной нож. Дин прервался на полуслове и мгновенно вскинул голову. К счастью, в выражении лица Кастиэля отразилось достаточно напряжения и невысказанного предупреждения, чтобы он не стал шутить на эту тему. — Спокойно, я только вытащил его, — и в знак подтверждения Дин покрутил ножиком в воздухе, мол, посмотри, он сложен. — Поверь мне, Кас, в моих ближайших планах не было харакири. Кастиэль расслабленно вздохнул — что же, такой вариант тоже стоило предположить, потому что этот человек ни разу не выходил из своей комнаты, не спрятав оружие в самые неожиданные места одежды. Дин разглядывал его пару мгновений, а затем ни с того ни с сего протянул ему нож. Кастиэль приоткрыл рот и недоумённо вскинул бровь, глядя то на него, то на Дина, пытаясь проследить взаимосвязь. — Держи, если так тебе будет спокойнее за мою психику, — хмыкнул он и пожал плечами, что, наверное, должно было значить, что это просто предложение, которое не обязательно принимать. Подумав, Кастиэль забрал нож из его ладони и переложил в задний карман своих джинсов. Исключительно потому, что он обещал не дать Дину сделать что-нибудь глупое. — Не думаю, что от меня будет какая-то польза, — он опустил взгляд на свои ладони, прежде чем проследить, как Дин подворачивает джинсы. — Но могу ли я что-то сделать для тебя? Он прекрасно знал, что нет. Они оба знали. — Да тут делать-то нечего, я сам себя подлатаю, — Дин посмотрел на остатки крови с выражением лица человека, прекрасно знающего, как всё работает. — Пару дней придётся похромать, а потом буду как новенький. Кастиэль серьёзно кивнул. — Надеюсь на это. Приподняв один уголок губ, Дин окинул голень таким взглядом, словно она уже зажила. Удивительно — слово, которым Кастиэль мог постоянно описывать его реакцию в подобных обстоятельствах. Дин никогда не делал из своих ран большого события, никогда не отчаивался и всегда верил в лучший исход, будто тот уже случился. Наверное, умение не сдаваться изначально было составляющей крови Винчестеров, и именно этому Кастиэль с самого начала доверился им. — Хотя, знаешь, — сказал Дин абсолютно невозмутимым тоном, заставив его застыть в предвкушении дальнейших слов. — Я бы сейчас не отказался от чего-нибудь крепкого и горького. Выпьешь со мной за компанию? С одной стороны, Кастиэль бы не стал давать ему штопать рану. Однако он слишком хорошо знал, что для Сэма и Дина это было такой же обыденной привычкой, как чистить зубы, поэтому, приподняв уголки губ и кивнув, Кастиэль поднялся с места как раз в тот момент, когда Сэм вернулся с аптечкой. Пока он шёл на кухню и раздумывал над тем, что именно из алкоголя достать, в голове подобно зависшей картинке мерцала кровавая голень, внутри которой всё ещё находилась пуля. Направившись обратно с бутылкой виски и тремя стаканами, Кастиэль пытался отогнать мысль о том, насколько он бесполезен. Пускай не по своей инициативе, но легче от этого факта не становилось. Разумеется, Дин и Сэм изначально не имели возможности лечить себя по щелчку пальцев, но в этом же было их преимущество — они всегда были готовы к непредсказуемым исходом, когда один или оба сразу получали серьёзные ранения. Максимум Кастиэля было поверхностно обработать порез, а потом наложить бинт, и то не особо умеючи. Это ещё не говоря о том, что бы с ним произошло, окажись он на улице — наверняка бы протянул не дольше пары дней. Стоически решив не делать ситуацию хуже, Кастиэль поспешил вернуться. Когда он спускался к ним, Дин уже невозмутимо вытаскивал пулю, пока Сэм несколько раздражённо и в то же время смиренно протягивал ему ватный тампон. Через секунду сплав металла победно звякнул о поверхность стола, и пинцет оказался отложен в сторону. Только тогда Кастиэль облегчённо выдохнул, поняв, что всё это время даже не дышал, так и застыв на ступени. Он спешно преодолел расстояние до стола, а Дин с невозмутимым видом выхватил вату из рук Сэма и принялся промокать ею краю раны. — Видишь? Я не неженка, от царапины не свалюсь, — протянул он оскорблённым тоном. И в этом действительно не было притворства, Кастиэль прекрасно знал, с каким трудом Дин принимал чью-либо помощь. Сэм молча посмотрел на рану и приподнял бровь. — Ладно, я рад, но… — Дин бросил на него уничтожающий взгляд. Сэм поднял руки в защитном жесте. — Спокойно, чувак, ладно? Я просто хотел спросить, может, тебе всё-таки помочь? Угол не совсем удачный, будет неудобно. Кастиэль открутил крышку бутылки, наполнил стакан примерно на два пальца (как его учили) и, перегнувшись, протянул его Дину. Тот только открыл рот в явном намерении что-то ответить, как тут же закрыл его, посмотрев на Кастиэля. Выражение лица Дина мгновенно смягчилось, и всё напряжение в нём словно разом улетучилось. — Чёрт, то, что нужно! Спасибо, Кас, — усмехнувшись, Дин отсалютовал ему стаканом и одним глотком осушил содержимое. — Всё более чем нормально, Сэмми, вали уже в душ, — заверил Дин, после чего отбросил использованную ватку. Кажется, аргумент был не особо убедительным, зато действенным, потому что никто ничего не сказал. Кастиэль наполнил оставшиеся два стакана виски и так же, не говоря ни слова, пододвинул один из них к Сэму. Тот благодарно кивнул, в отличие от Дина принявшись потягивать жидкость неспешными глотками. Алкоголь всегда был их ритуалом после охот, и ему нравилось ощущение целостности и спокойствия после ещё одного прожитого дня. Возможно, для Дина и Сэма это было чем-то привычным, учитывая, сколько лет подряд они жертвовали своими жизнями в угоду других. Кастиэль же каждое подобное событие считал чем-то особенным, потому что раньше время текло иначе, переход в сутках играл не особо важную роль (разве что созерцательную). Теперь же, когда ценным считался каждый вдох, он начал отмечать в этом куда больший смысл. Наполнив стакан Дина повторно, Кастиэль опустился в кресло и отпил немного виски, побежавший приятной горечью по горлу. Он был искренне рад, что ему с этого ракурса не видно, как Дин вставляет в иглу зубную нить, как протыкает острым кончиком свою кожу и ловко сшивает её умелыми стежками. Потому что видеть его лицо, притворно бесстрастное, для Кастиэля было достаточно. Разумеется, ни один мускул на нём не дёрнулся, что говорило о крайне высокой способности Дина держать под контролем эмоции, однако за этим крылось кое-что ещё. Кое-что, сдавливающее грудную клетку Кастиэля. Кое-что, неумолимо обращающее в пепел его надежду. Дин справился с раной довольно быстро, отложил иголку и снова одним глотком осушил весь стакан. Кастиэль хотел бы сказать что-нибудь, способное вызвать на его лице лёгкую улыбку, однако он понятия не имел, что в таких случаях говорят. Спустя какое-то время Сэм поднялся с места, кивнул Кастиэлю и, хлопнув Дина по плечу, направился в душ. Именно тогда неприятное чувство осело где-то на уровне желудка, прошлось до низа живота и вернулось обратно. Эти перекатывания заставили Кастиэля испытывать странную тошноту, которая ни с чем не шла ни в какое сравнение. Сейчас вина ощущалась иначе. Она была более сконцентрированной, скользкой и горькой, глубоко уходящей в его естество. Разумеется, Кастиэль знал, какой у этого чувства осадок, но теперь, когда то, что осталось от него, всё сильнее напитывалось человечностью, он понял, насколько это разрушительно. Разрушительно понимать, что ничего нельзя сделать, но при этом всё равно винить в этом исключительно себя. Ведь всё логично, верно? Будь он сильнее, не забери Метатрон его благодать, вышло бы совершенно иначе. И Дин бы сейчас не рану себе зашивал, а спокойно потягивал виски и жаловался на то, какие ужасные пробки в пригородах. Каждую рану, которую он получит, Кастиэль не сможет вылечить. Так что ему останется только быть рядом — помогать, чем может, держать в сознании и не давать рисковать собой ради него. Ни при каких обстоятельствах. — Эй, Кас, — прорвался сквозь пелену голос Дина, который сам потянулся за бутылкой и налил себе львиную долю. Кастиэль осознал, что всё это время пялился на иголку, даже не удосужившись моргать. Подняв глаза, он натолкнулся на чересчур задумчивый взгляд. — Да, Дин? Тот с минуту молча рассматривал его, будто пытался одновременно и обдумать какую-то важную вещь, и в то же время что-то найти в нём. Это не было подозрительно, просто так, словно он хотел сказать нечто важное. Кастиэль больше не мог улавливать его эмоциональный фон, однако иногда глаза Дина говорили больше, чем мог бы сказать за него рот. — Пообещай мне, что будешь внимателен к подобным вещам, идёт? — вдруг попросил он. Кастиэля терзало сомнение, что это может быть шутка, которые Дин часто бросал невпопад, чтобы разрядить обстановку, однако тот не выглядел забавляющимся. Казалось, Дин был серьёзнее, чем в последние дни. — Кас? Ты всё ещё здесь? Сердце гулко билось в груди в преддверие чего-то важного. Чего-то такого, к чему не удастся подобрать слова. Кастиэль чуть сильнее надавил пальцами на стакан, радуясь, что тот теперь так просто не треснет в этих руках. — Конечно, Дин, — он сощурился, вглядываясь в зелёные омуты. — Но почему ты спрашиваешь? Ты не позволяешь мне участвовать в охотах. Мне негде раниться. Дин застыл с поднесённым к губам стаканом, словно вопрос застал его врасплох. — Я не не позволяю тебе участвовать, — заметил он вкрадчиво. Кастиэль скептически вскинул бровь. — Я… мы просто пока хотим дать тебе больше времени на реабилитацию, понимаешь? — взмахнув стаканом в неопределённом жесте, Дин пожал плечами, будто не знал, как объяснить это словами. — Для тебя ведь всё теперь ново, да? И мне… нам с Сэмом хотелось бы, чтобы ты обвыкся, а уже потом решал, нужно тебе всё это или нет. — Поверь мне, я искренне ценю вашу заботу и предоставление мне такой возможности, — Кастиэль сделал глоток виски и покатал жидкость по полости рта, прежде чем проглотить её. Нахмурившись, он вновь поставил стакан на стол. — Но я должен помогать вам, вне зависимости от того, насколько это ново. В конце концов, — Кастиэль уставился пустым взглядом на виски, ударяющийся о прозрачные стенки. — Именно я ответственен за многие вещи, которые уже произошли и которые, вероятно, могут произойдут. Это только моя вина. Откуда ему было знать, что решит сделать Метатрон? Выбросить ангелов с Небес могло бы одной из его основных целей, но какими будет его план потом? Следовало бы начать разбираться с этим. Во всяком случае, попробовать найти варианты, более-менее подходящие для того, чтобы вернуть ангелов домой. Кастиэль понятия не имел, как именно, но это была его ответственность, которую он должен нести. Как Дин с Сэмом несут свою многие годы. — Кас, — тихо проговорил Дин, — ты не обязан снова в это ввязываться. — Нет, обязан, — Кастиэль поднял на него уверенный взгляд. — Это и моё бремя тоже. — Дело не в бремени, Кас, а в… — Дин резко замолчал, словно какие-то слова хотели сорваться с его языка, но он не позволил им оказаться произнесёнными. — Разве не за этим тебя сослал сюда Метатрон? Чтобы ты жил, как человек, — Кастиэль упрямо поджал губы в тонкую линию, и Дин тут же отвёл взгляд в сторону. — Так что это вопрос выбора, приятель. И у тебя целая уйма вариантов, чем заняться. Просто подумай об этом. Кастиэль продолжил сверлить его глазами, испытывая невероятно сильное желание показать, что становление человеком не сделало из него кого-то другого. Показать, что даже без ангельских сил он на что-то способен, пусть даже в иных масштабах. — Дин, — обратился к нему Кастиэль, дождавшись, когда тот посмотрит в его сторону. — Ты действительно считаешь, что я когда-нибудь смогу забыть, как из-за меня пали мои братья и сёстры? Как многие из них погибли просто потому, что их крылья загорелись при падении? — Дин открыл было рот ответить, но, встретившись глазами с Кастиэлем, благоразумно промолчал. — Я не смогу попасть на Небеса и свергнуть Метатрона. Точно так же, как не смогу делать большую часть того, что умел раньше. Однако я ещё в здравом уме, чтобы помнить и делать всё возможное, чтобы пытаться исправить это. Кастиэль опустил глаза на стакан в надежде, что это поможет отвлечься. Однако единственное, что у него действительно таким образом получилось, так это не смотреть на Дина, пока тот обдумывает его слова. В этом было столько невысказанных вины и боли, о которых он молчал, ведь кому нужно его бремя, кроме него самого? Дину с Сэмом точно не нужно. Даже с учётом их великодушного разрешения жить с ними в одном убежище, кушать с ними за одним столом и иметь свою комнату. — Я знаю, Кас, — сказал Дин осторожно, подняв на него удивительно редкий мягкий взгляд. — И всё-таки мне бы не хотелось, чтобы ты бросался на передовую, не до конца разобравшись, что к чему. Это никому не поможет. — Мне ясны твои опасения, — кивнул Кастиэль. — Именно поэтому я всё ещё не охочусь с вами. Как и потому, что ты не доверяешь мне какое-либо оружие, а без него, полагаю, я буду мало на что способен. Дин наконец сделал глоток виски, задумчиво разглядывая что-то в библиотеке и нервно тарабаня пальцами по столу. — Дай мне выпить всю эту бутылку, поспать до обеда и не сдохнуть завтра от похмелья, — он указал на Кастиэля стаканом. — И я обещаю подумать взять тебя на следующую охоту. Кастиэль едва не забыл, как дышать, во все глаза уставившись на невозмутимо потягивающего виски Дина. Всё внутри него затрепетало от надежды и предвкушения наконец начать приносить пользу, чтобы хоть как-то отплатить за оказанную ему доброту и начать поиски ответов. — Правда? Я был бы очень признателен тебе, Дин! — он неверяще отодвинулся от спинки кресла и немного наклонился вперёд. — Вам обоим. Но Сэм не будет против? Мне казалось, вы оба принимаете подобные решения. — Полегче, тигр, — засмеялся Дин. — Я сказал, что пообещаю только подумать. И, эй, ты можешь покидать это место, когда захочешь, Кас, — он окинул Бункер взглядом, остановившись глазами на высокой лестнице. — Мы не станем тебе препятствовать, если ты захочешь двигаться дальше. — Почему я должен хотеть уйти? — Кастиэль вперился в него изучающим взглядом, как если бы снова мог видеть, что именно творится в этой сложной человеческой голове. Но по неоднозначному лицу Дина не получалось определить, к чему именно он клонил. — Жизнь с вами не обременяет меня. Я никогда не чувствовал себя более защищённым, чем с тобой и Сэмом сейчас. — Я не совсем это имел в виду, — кашлянул Дин. Отчего-то на его лице выступили красные пятна, а его глаза забегали по помещению в попытке за что-то зацепиться. — Я просто хотел сказать, что ты… — он посмотрел на Кастиэля весьма неоднозначным взглядом. — Что я, то есть, мы с Сэмом поддержим любой твой выбор, ты же знаешь это, да? Кастиэль приоткрыл рот в попытке вдохнуть, однако воздух почему-то застрял в горле. Ему хотелось сказать столько всего относительно Дина, его возросшей заботы, их с Сэмом гостеприимства и понимания ситуации. Это было так сильно для него, особенно сначала, когда он даже не надеялся, что они позволят ему остаться. Тогда Кастиэлю казалось, что Дин не захочет подвергать их риску оказаться найденными другими ангелами, которые наверняка сейчас пытаются отыскать его. Он не мог объяснить, откуда было это странное ощущение, оно просто мельтешило где-то внутри и периодически давало о себе знать. — Я знаю, Дин, — мягко ответил Кастиэль, сумев взять контроль над своим голосом. — И, повторюсь, вы даже представить не можете, насколько я благодарен вам. Насколько я благодарен тебе. — Замолчав, он подумал, что, возможно, это была очень рискованная фраза в отношении Дина, однако Кастиэль не мог её не сказать. Он должен был это сказать. Дин окинул его неоднозначным взглядом, а затем осмотрел на использованную иглу, которую сам же отложил в сторону. Кастиэль заметил это, и весь его энтузиазм по поводу охот поубавился, стоило ему вспомнить, по какой причине они сейчас сидели здесь. — Думаю, — тихо начал Кастиэль и осторожно посмотрел на Дина. — Тебе нужно отдохнуть и обезопасить твою рану от заражения. — Ничего с ней не будет, — отмахнулся Дин и осушил свой стакан до дна. — Но бахнуться в кровать я бы не отказался. Кастиэль лишь силой воли воздержался от того, чтобы не вскинуть бровь. Дин никогда не умел заботиться о себе. Буквально никогда. И ещё хотел, чтобы это делали другие. — Не нужно пренебрегать этим. Это ведь очень серьёзно, Дин. Тот в ответ громко хмыкнул. — Не, на мне всё заживает как на собаке. В первый раз, что ли? Кастиэль сделал глубокий вдох и поднялся на ноги. Первым же порывом было опуститься назад, потому что, кажется, виски начал действовать, однако он сумел удержаться в вертикальном положении. К сожалению, Дин заметил заминку. — Что, пробивает, да? — весело усмехнулся он. — Теперь не осушишь весь погреб за раз, мистер Коматоз? Кастиэль моргнул и постарался как можно увереннее обогнуть стол, чтобы добраться до нужной цели. Обогнув стол и остановившись рядом с Дином, он потянулся к аптечке и достал оттуда бинт с пластырем, полагая, что стоит предложить оба варианта. Так будет больше вероятность убедить его использовать что-то одно. Недолго думая, Кастиэль протянул их Дину. — Не стану я ничего клеить, Кас! Кастиэль скептически вскинул бровь. — Не будь идиотом. Человеческое здоровье — это не шутки. — Да что ты говоришь, — закатил Дин глаза, притягивая к себе бутылку с виски. — А я-то думаю, что же мне так не смешно, когда меня пытаются прикончить чокнутые твари. Кастиэль опустил взгляд на по-прежнему закатанную штанину. — Дин, не нужно защищаться. Я лишь беспокоюсь о тебе. — Срань Господня, Кас, — прижав бутылку виски к груди, Дин попытался уверенно встать, однако преграда в лице Кастиэля не собиралась никуда деваться. Он закатил свои яркие зелёные глаза. — Мне нравоучений Сэма хватило. Я не выдержу, если ещё и ты к этому присоединишься. — Дин, — раздражённо проговорил Кастиэль. Тот ворчливо поморщился. Кастиэль лишь продолжил протягивать ему пластырь с бинтом. Молчаливая битва взглядами продолжалась буквально несколько секунд, когда ни один из них не хотел уступать другому. В итоге, кажется, решив, что такими темпами они могут провести всю ночь за столом, Дин повторно закатил глаза и выхватил из ладони Кастиэля пластырь. — Максимум это, ясно? Кастиэль сощурился, обдумывая такую перспективу, а затем кивнул. Быстро оторвав бумажную полоску от клейкой стороны, Дин прицепил пластырь поверх своей раны и так же быстро спустил штанину вниз в то состояние, в котором ей положено быть. — Доволен? — буркнул он и вперился в него пронзительным взглядом, мол, давай, попробуй сказать, что ещё не нравится. Не то чтобы Кастиэль мог как-либо оценить результат, однако всё-таки выдержал паузу. — Вполне, — наконец выдал он, довольный, что Дин воспользовался хоть чем-то, способным закрыть этот шов. Мог бы и отказаться, как в случае с Сэмом, предложившим свою помощь. Вернув бинт обратно в аптечку, Кастиэль отошёл немного в сторону, позволяя Дину беспрепятственно подняться со своего места вместе с бутылкой виски в руках. Он едва заметно поморщился, буркнул что-то про паникёров и, прихрамывая, направился в свою комнату. Кастиэль хотел бы пойти вслед за ним, чтобы точно быть спокойным, но понимал, что Дин из-за этого только сильнее взбесится, поэтому сделал глубокий вдох, посмотрел на свой недопитый стакан и вернулся к чтению. Разумеется, он понимал текст, по которому пробегался глазами, однако на периферии сознания не мог отделаться от мысли, что теперь его бесполезность в области лечения может однажды обернуться не самым лучшим образом. А зная потенциально суицидальный нрав Дина, он весьма ярко представлял, чем это может обернуться. И будет огромной удачей, если Кастиэль хотя бы будет рядом в такой момент, чтобы сделать что-нибудь, способное помочь ему. Даже если этого не будет достаточно.

***

Во второй раз Кастиэль осознал это буквально месяц спустя, когда они возвращались с охоты, и ехать пришлось не прямиком в Бункер, а в любую ближайшую больницу. Дин настолько сильно отлетел от удара в сторону, что потянул спину, а Сэм каким-то неясным образом сломал руку. Кастиэль впервые получил возможность применить свои навыки вождения на практике. Это не было просто, однако он справился. Не без комментариев Дина, конечно, растянувшегося рядом с ним на переднем сиденье и подозрительно замершего в одном положении. Сэм же залез назад, чтобы ничего не могло случайно задеть его руку, и чтобы он на неё не упал (что нельзя было исключать, учитывая, что Кастиэль не считал себя хорошим водителем, хоть Дин и не был согласен с такой оценкой). Прождав их около часа рядом со стойкой регистратуры, он прочитал несколько брошюр и даже целый журнал, посвящённый профилактике различных заболеваний. Когда Сэм с Дином наконец-то показались в коридоре и направились к нему, Кастиэль почувствовал облегчение от того, что им помогли. Вот только сказать, что ему стало «спокойнее», было бы чистым враньём. Больница подразумевала оказание помощи на одном этапе болезни, однако ничего не могла сделать, чтобы заживление шло как можно быстрее и безболезненнее. Хоть Дин с Сэмом и утверждали, мол, это не самое страшное, с чем им пришлось оказываться в больнице, Кастиэль всё равно не считал это пустяком. Чувство вины уже терзало его изнутри, однако им предстоял долгий путь домой, так что оно немного улеглось в груди, чтобы дождаться нужного часа. И грызть оно начало его буквально на следующий день, когда он столкнулся с раздражённым Дином, который пытался идти прямо, но морщился при каждом сделанном шаге. Кастиэль по собственному опыту знал, что если этот человек не хотел помощи, то не было ни малейшего шанса её оказать. Однако у него самого начинало что-то щемить в груди, словно каким-то образом боль могла передаться ему, а рука так и чесалась, готовая в сию же секунду прикоснуться к Дину, несмотря на осознание, что это никак ему не поможет. Впрочем, помогать тянуло не только его, но и Сэма, из-за чего в библиотеке слышались громкие ругани на тему того, кто будет делать Дину уколы. Кастиэль понятия не имел, как и куда люди колют, поэтому не стремился быть добровольцем. Сэм же даже с гипсом пытался доказать, что способен сделать всё в лучшем виде, в то время как Дин использовал не самую цензурную лексику, чтобы объяснить, куда они все могли пойти, ведь он «не инвалид, и уколоть себя в задницу сможет как-нибудь без них». Сэм спорил, Дин почти начал бросаться предметами, Кастиэль стоял рядом на случай, если он всё-таки взбесится. К счастью, всё закончилось тем, что Сэм согласился не лезть. Дин довольно усмехнулся и поднялся отнести тарелки на кухню, но, кажется, забыл, что разговор был напрямую взаимосвязан с его действительно больной спиной. Он подскочил со стула слишком резко для человека, только потянувшего связки. Поза, в которой Дин застыл, была слишком неестественной, выражение лица — нечитаемым, а из его горла вырвался такой нечленораздельный звук, который Кастиэль никогда от него не слышал. Они с Сэмом тут же подскочили следом, думая придержать под руки, но Дин только отмахнулся, давая понять, что в порядке. Затем он всё-таки взял тарелки и более-менее прямо пошёл на кухню. Кастиэль с Сэмом обменялись многозначительными взглядами — забота о Дине всегда была сложным делом. И с каждым годом, кажется, становилось ещё сложнее. И так несколько дней подряд, наблюдая ситуации, когда спина Дина давала о себе знать, Кастиэль метался между смирением и виной, что не знает ни единого метода, способного помочь ему. Гипс Сэма тоже не давал покоя, хоть тот и справлялся со всеми обязанностями с такой же лёгкостью, как если бы целыми были обе руки. Однако Кастиэль чувствовал, что всё равно должен находиться поблизости. Просто на крайний случай. Это ощущение и раньше было при нём, но теперь, будучи человеком, он понимал его даже лучше, чем когда был ангелом. Возможно, сказывалась суть человеческой природы, но Кастиэль привык доверять опасениям, какими бы они ни были. Поэтому он всегда старался оказываться неподалёку от Дина, даже если тот просто стоял и готовил завтрак, пока Сэм ещё спал. Обычно Кастиэль стоял позади, облокотившись о металлический стол, попивая кофе, и наблюдал, как Дин методично управлялся со сковородками и кухонными приборами. Хоть тот и отрицал свои навыки готовки, считая, что занимается приготовлением исключительно базовых блюд, необходимых для скорого перекуса. Но с точки зрения Кастиэля любая готовка была уже чем-то совершенным, каким-то непостижимым навыком, который так просто не приобрести. И сейчас, тоже стоя позади него и увлёкшись наблюдением за всеми теми вещами, происходящими благодаря умелым рукам, Кастиэль не заметил, как ложка со звоном упала на пол. — Чёрт возьми, — процедил Дин, посмотрел на пол, на свои руки в муке и снова на пол, после чего цокнул, готовясь нагнуться. Кастиэль тут же вернулся в реальность. — Я подниму, — бросил он, поставив кружку на стол и прикоснувшись к пояснице Дина кончиками пальцев, который в ответ только хмыкнул, продолжив валять сырники в муке. Подхватив ложку и выпрямившись, Кастиэль на секунду завис, потому что понятия не имел, куда её деть. Он провёл вверх по позвоночнику Дина, привлекая к себе внимание. Тот повернул голову в его сторону, вопросительно кивнув. — Куда это? — Кастиэль поднял столовый прибор на уровень его глаз. Дин указал взглядом в сторону. — Брось вон туда. Кастиэль послушно бросил ложку в раковину, вновь вернув пальцы на уровень поясницы, а Дин едва ощутимо качнулся навстречу его ладони, напевая под нос одну из любимых песен. Это было ещё одним фактором, ставшим чем-то новым для Кастиэля — раньше он никогда не касался Дина без необходимости, кроме случаев срочного лечения. Теперь же он начал замечать за собой куда более частые тактильные контакты. Да и Дин словно не был против любого рода прикосновений с его стороны. Кастиэль не знал, что происходит в этой человеческой голове, но надеялся, что это хороший знак. Во всяком случае, если бы Дину не нравилось, он бы сказал, не так ли? — Когда вы двое перестанете считать меня инвалидом? — пробурчал он, принявшись выкладывать сырники на сковороду. — У меня проблема со связками, а не с костями, чёрт вас побери. — Неправда, мы так не считаем, — Кастиэль склонил голову на бок, наблюдая за уверенным движением его рук. — Мы просто хотим, чтобы ты не перетруждался. Дин издал непонятный звук, похожий на хмыканье и цоканье одновременно. — Кас, меня чем только не протыкали, ты в курсе? Пару раз ты даже присутствовал во время этого. Кастиэль закатил глаза, хоть этот жест и остался без внимания. — Позволь заметить, от того, что это часто случалось, ты не стал непробиваемым. — Я стал закаленным, — он положил ещё два сырника, пока на сковородке не осталось свободного места. — Дин, — терпеливо сказал Кастиэль, — к моему сожалению, это всё ещё делает тебя уязвимым. Может быть, Дин довольно быстро шёл на поправку вне зависимости от того, какие раны получал, но при этом всегда забывал, что «быстро» не означает «можно сразу делать всё, что вздумается». И его слишком часто приходилось просить быть аккуратнее. Разумеется, с последующим закатыванием глаз, ворчанием и обидами до конца дня. — Кто бы мне это сейчас говорил, — насмешливо заметил Дин. — Просто не надо со мной носиться. Я это имею в виду. — Я понял тебя, — губы Кастиэля расплылись в мягкой улыбке. — Постараюсь сделать всё от меня зависящее. Если бы он мог, то сделал бы так, чтобы Дин никогда не жертвовал собой и не нёсся на передовую по малейшему зову. Если бы он мог, то сделал бы всё, что заботиться о Дине, как тот заслуживал. Если бы мог, то сделал бы всё, что этот человек всегда был под его присмотром, даже когда в этом нет необходимости. Потому что Дин никогда не признавал, что может нуждаться в ком-то, и Кастиэль прекрасно понимал, насколько сильно рисковал, углубляясь во всё это теперь, больше не оказываясь от него на расстоянии в сотни миль. Дин неторопливо обернулся через плечо, скептически вскинул бровь и окинул его косым взглядом. — Звучит не особо искренне, чувак. Губ Кастиэля коснулась куда более широкая улыбка. Если это и была правда, то ему ни в коем случае нельзя было говорить о ней вслух. — Я дал тебе обещание постараться. Разве это не то, что обычно отвечают на просьбы? Подозрительно глядя на Кастиэля на протяжение нескольких долгих секунд, Дин наконец отвернулся обратно. — Даже не знаю, — буркнул он, — стоит ли мне радоваться твоим человеческим познаниям, раз ты уже обещаниями разбрасываешься. Кастиэль подавил смешок от того, насколько абсурдным было негодование Дина, однако у него получилось сдержаться. — Я не разбрасываюсь обещаниями, — он опустил взгляд на свою ладонь, пронаблюдав, как прошёлся пальцами по талии Дина, после чего нехотя убрал руку и отодвинулся к металлическому столу. — Я забочусь о тебе. Когда Дин ничего не ответил, Кастиэль заволновался, что, возможно, сказал кое-что лишнее, то, что лучше не формулировать подобным образом. Но буквально через минуту облегчённо выдохнул, потому что Дин указал на сковородку и дал задание перевернуть сырники на другую сторону. Они стояли рядом, соприкасаясь плечами, и ни один ничего не говорил вплоть до того момента, пока к ним не присоединился Сэм. Он пожаловался им, что из-за отсутствия пробежек начал просыпаться гораздо позже, чем следовало бы. Позже Дин поставил тарелку с сырниками и с джемом на стол, налил себе новую порцию кофе и опустился на место рядом с Сэмом. Кастиэль сел напротив него, принявшись неспешно поглощать завтрак, чтобы прочувствовать каждый оттенок вкуса. Во время разговора Кастиэль встретился взглядом с Дином, подкалывающим Сэма по поводу отсутствия попугая на плече. Он не до конца понимал, каким образом гипс делал из него пирата, но не спорил. Не прекращая говорить, Дин незаметно подмигнул Кастиэлю и отпил кофе, косясь на пытающегося игнорировать его Сэма. Они всегда были невероятно близки, и теперь это лишь выходило за привычные рамки, менялось, близилось к уровню, который он не до конца понимал, но который вызывал у него исключительную симпатию. И Кастиэль бы очень хотел, чтобы оно стало реальным. Хотя бы для того, чтобы лучше понимать, о чём иногда умалчивал Дин.

***

В третий раз Кастиэль окончательно убедился в правильности своего вывода, хоть это и не было откровением. Он понятия не имел, почему это происходит, но либо Дин, либо они с Сэмом вместе оказывались на грани смерти по щелчку пальцев. Кастиэль даже в былые времени едва успевал что-то сделать до того, как они покинут мир живых, однако с учётом его человечности это стало более сложным делом. Дин, находящийся под каким-то проклятьем, это явно что-то, способное заставить Кастиэля испытывать сложного рода чувства. Он никогда не говорил об этом с кем-либо, впрочем, и самому себе старался не слишком часто напоминать, но Кастиэль всегда полагал, что если что-то пойдёт не так, и Дина с Сэмом по какой-то причине не станет, то он просто вернётся в Рай. Даже если придётся заниматься не самой приятной работой, только так Кастиэль сможет всегда следить, чтобы эти люди наслаждались покоем, которого заслуживали. Правда, тогда у него была ангельская благодать. Сейчас же он был обычным человеком, и это наводило на определённые мысли — если Дина и Сэма не станет, ему придётся проживать свой остаток человеческой жизни одному. Не способным узнать, куда они попали, не способным увидеть их хотя бы раз, не способным ни на что, кроме пытаться как-то выживать в людском мире. И осознание этого нисколько не успокаивало, особенно после того, как они с Сэмом едва ли успели привести Дина в чувство. Через полчаса они уже мчались по дороге обратно в Бункер: Дин отказывался делать музыку тише, Сэм пытался послушать что-то на телефоне, и всё выглядело так, словно ничего не происходило. Кастиэль молча наблюдал за проносящимися видами пригородов штата, слишком глубоко закапываясь в себя и никак не реагируя на разворачивающиеся споры. Возможно, он слишком мало пробыл человеком, чтобы быстро понять нечто подобное, отчего ему потребовалось столько времени для осознания очевидного. Того, что способно кардинально изменить его жизнь в который раз за последние пару лет. Только в этот раз уже без возможности что-либо изменить, потому что у него банально не хватит сил сделать это. И почему-то столь пугающий вывод дошёл до него только сейчас, когда он человек — смертный, уязвимый и абсолютно чуждый для общества. Когда они вернулись в Бункер, Дин прихватил с собой пакет льда из морозилки, укутал тот в кухонное полотенце и отправился к себе смотреть какое-то шоу. Сэм сказал, что собирается заняться чтением одного из переводов, найденного в архиве, но Кастиэль понятия не имел, занялся тот этим или чем-то другим. Он засел перед небольшим телевизором в своей комнате, по которому шёл фильм про девушку-призрака, застрявшую между миром живым и миром мёртвых. И хоть в другое время Кастиэль бы весьма заинтересовался происходящим, этим вечером у него почему-то не возникло желания досматривать историю до конца. Вместо этого он уткнулся лицом в подушку и попытался перестать думать, чтобы попробовать заснуть. К счастью, ему это удалось, он даже отключился на небольшой промежуток времени. Казалось, организму именно это и было нужно для дальнейшего стандартного существования. Проснувшись через час от слишком сильного желания промочить горло, Кастиэль потёр заспанные глаза, плавно потянулся и поднялся с кровати. Телевизор остался включённым, но он решил выключить его, когда вернётся. Путь на кухню пролегал мимо комнаты Дина, и Кастиэль приостановился возле неё, переведя неуверенный взгляд на закрытую дверь. Что-то внутри подстрекало заглянуть, чтобы убедиться, что он точно в порядке, ведь иного способа просто нет. Решение казалось ему правильным, однако Кастиэль не решился постучать — возможно, Дин давно спал. В конце концов, повода для волнения не было, самое опасное осталось позади. Да и Дин не любил, когда о нём слишком волновались, поэтому Кастиэль заставил себя двинуться в сторону кухни. На обратном пути он снова приостановился возле двери, хотя не планировал этого. Кажется, человеческие страхи ощущались куда сильнее, когда сам был человеком, не знающим, наступит ли вообще следующий день. Кастиэль сделал глубокий вздох и негромко постучал, ругая себя за излишнюю обеспокоенность. Впрочем, в отношении Дина никогда нельзя знать точно, к месту она или нет. Кастиэль уже было подумал направиться к себе, однако с той стороны двери послышался едва различимый оклик разрешения, и у него сразу же всё в груди подскочило от волнения и искушения одновременно. Дин сидел на кровати, смотрел шоу по ноутбуку и прикладывал сменное полотенце к голому бедру, выглядывающему из-под одеяла. Кастиэль не был уверен, насколько всё серьёзно, однако полагал, что не настолько плохо, раз он ограничился только льдом. Даже если учесть, как часто этот человек преуменьшал свои ранения ради всеобщего спокойствия. Подняв глаза на Кастиэля, Дин тут же нажал на паузу, останавливая серию. — Эй, чего крадёшься, полуночник? — махнул он ладонью, тем самым призвав пройти дальше порога. Возможно, уйти было бы правильно, раз он убедился, в чём хотел, однако у Кастиэля не нашлось ни единой причины так поступить. Может быть, через пару минут? — Я думал, что ты спишь, — Кастиэль пожал плечами, прошёл в комнату и тихо прикрыл за собой дверь, чтобы Сэм не услышал их. Дин закатил глаза, будто это всё объясняло. — И это говорит ещё один ужас, летящий на крыльях ночи. Кастиэль нахмурился и завис, вспоминая, откуда отсылка, и анализируя, что Дин хотел этим сказать. — Почему ещё один? — неуверенно вскинул он бровь. — Если у меня сейчас не галлюцинации, нас здесь вроде как двое, — усмехнулся Дин и обвёл его многозначительным взглядом. — Чего желаешь, солнышко? Зелёные глаза светились привычным любопытством, но Кастиэль знал, что если пробраться глубже, за идеально выстроенный фасад, там не будет ничего, кроме вечной усталости — от долгой дороги, от очередного дела, от нового стояния на краю. И едва ли в мире нашлось бы хоть что-то, способное помочь ему облегчить ношу даже в конце сложного дня. Кастиэль опустил глаза ниже уровня плеч Дина, туда, где билось его сердце, которое им удалось спасти. То, которое столько раз разбивалось на части обстоятельствами, что он искренне не понимал, как это создание ещё способно бороться за жизнь. Ведь даже сам Кастиэль, бывший ангел Господень, иногда сильно сомневался, что справится. Особенно теперь. — Хотел проверить, как ты, — честно ответил Кастиэль, ожидая закатывания глаз или недовольного фырканья. — Всё ведь в порядке? Разумеется, тот был в порядке, в гораздо большем, чем пару недель назад, так что волноваться не о чем. Просто в Кастиэле продолжало говорить ангельское чутьё, глубоко зреющее в самую суть Дина и всегда знающее, как на самом деле он чувствовал себя в конкретный момент времени. И хоть сейчас от благодати не осталось следа, Кастиэль всё равно каким-то образом чувствовал, через какие эмоции проходит Дин. Так было раньше и так было сейчас. Казалось, это давно стало гораздо большим, чем частью его естества. — Как видишь, — Дин обвёл себя ладонью и указал на экран ноутбука. — Не хочешь посмотреть со мной шоу про дальнобойщиков? Без понятия, что это за штука, но мне одному скучно. — Почему ты тогда это смотришь? — Кастиэль отметил, что сонливость немного спала, стоило только перейти порог этой комнаты. То ли у Дина была особая энергетика, то ли он просто находил этому оправдание. — Насколько мне известно, ты не любишь тратить время на то, что вгоняет тебя в тоску. — По той же причине, по которой ты смотришь свои скучные передачи про сусликов, — Дин выжидающе взглянул на него и вскинул бровь, а когда не дождался никакой реакции в ответ, то приглашающее кивнул на место рядом с собой. — И потом ещё весь вечер сравниваешь, какой канал наиболее достоверно рассказывает о них. Кастиэль колебался в течение пары секунд, прежде чем обойти кровать с другой стороны и опуститься на пустующую половину матраца, не заправленную одеялом. Дин немного подвинулся, чтобы дать ему больше пространства, и потянулся переставить ноутбук ближе к центру. — Суслики очень интересный вид, Дин. Их вклад в экосистему не менее важен, чем чей-либо ещё, — парировал Кастиэль, попутно вытягивая ноги и облокачиваясь о спинку кровати для удобства. — И я не сравниваю, я анализирую, появилась ли новая информация, которой не было раньше. Уверен, тебе бы понравилось, если бы ты попробовал! Дин цокнул языком, однако его губы расплылись в добродушной улыбке. — Нет уж, спасибо. Оставлю это вам, ребята, занудничать у вас отлично получается и без меня. — И всё-таки я искренне советую тебе попробовать, — Кастиэль склонил голову на бок и изучающе оглядел Дина. — Ты замечательно справляешься с исследованиями, когда достаточно заинтересован в них. — Это называется «мотивация», Кас, — весело хохотнул Дин и тоже склонил голову на бок, только в противоположную сторону. — Конкретно сейчас, например, я очень замотивирован. — Правда? — Кастиэль вскинул брови от любопытства. — В чём же? — О, да, — усмехнулся Дин. — Я чертовски замотивирован ночь напролёт смотреть шоу с одним гиком-полуночником, который сейчас всячески отвлекает меня от моих планов. Кастиэль сипло вдохнул, глядя на Дина, невозмутимо снявшего с паузы своё шоу. Ему столько всего хотелось сказать, за столько всего поблагодарить, но он не нашёл ни единого подходящего слова в человеческом языке, которое бы достаточно выразило его мысль. Но не успел он всерьёз задуматься над решением этой задачи, как она отошла на второй план, когда Дин завозился, а затем сместился и невзначай облокотился о него. И этого хватило, чтобы Кастиэль растаял под воздействием таких нужных ему тепла, уюта и доверия, излучаемых Дином. Он не привык знать, каково это, когда собственная жизнь настолько сильно зависит от чьей-либо ещё. Не привык обращать внимание на собственные желания и планы. Не привык вообще хотеть того, от чего бы не приходилось отказываться. Он был уверен, что не познает это чужое ощущение ни сейчас, ни даже через десятки лет своей человеческой жизни. Как ни удивительно, Дин Винчестер умел переубеждать. Когда они не виделись по несколько недель — вечно в разъездах, на миссиях по спасению мира, — у Кастиэля не было возможности задумываться о том, чего ему хочется. Но сейчас, деля с Дином и Сэмом одну крышу, сталкиваясь с ними на кухне, проводя много совместного времени вместе, Кастиэль начал привыкать к тому, к чему не позволял себе привыкать раньше. Начал оправдывать то, к чему был до этого всегда категоричен. Начал по-настоящему желать. Начал понимать, что чем больше получает, тем быстрее ему становится этого мало. И, пожалуй, в этом заключалась ещё одна особенность природы человека. Кастиэль всматривался в сменяющиеся кадры шоу, однако не переставал краем глаза наблюдать за вздымающейся и опускающейся грудной клеткой Дина, за его рукой, придерживающей компресс на ноге. Всматривался и думал, как давно что-то изменилось. В нём. В Дине. В них обоих. В том, как быстро растворилась дистанция, которой и раньше было не слишком много. Кастиэль не смел предполагать, к чему это ведёт, потому что они с Дином никогда не заговаривали об этом вслух. И, возможно, с учётом обстоятельств, им действительно им и не стоило спешить. Но в тайне, исключительно в своей голове Кастиэль очень хотел, чтобы однажды это стало гораздо большим, чем было до этого. Хотя бы потому, что Дин сам подавался ему навстречу, и это должно было что-то значить. Что-то очень важное. Именно так, умиротворённый их очередным совместным вечером после охоты, Кастиэль обнаружил себя вовремя подставившим плечо под голову задремавшего Дина. Компресс оказался аккуратно убран на тумбочку, а одеяло наброшено на бедро с ярко проступающей гематомой. Вышла несколько мгновений, Кастиэль позволил себе минутку слабости, такую редкую и от того невозможно желанную, выбрасывающую за грани возможного. Нагнувшись, он вдохнул запах шампуня Дина, невероятно знакомый, родной и очень приятный, а затем, не сдержавшись, коснулся губами его макушки. Когда никакой реакции в ответ не последовало, Кастиэль облегчённо выдохнул, едва ли зная, что делать с человеческим сердцем, судорожно бьющимся в собственной груди. Руки чесались покрепче обхватить Дина за плечи, сильнее прижать к себе, чтобы всю ночь пробыть для него надёжной опорой. Кастиэлю так сильно хотелось позаботиться о нём, когда он наконец отпустил весь свой контроль и позволил себе отдохнуть. Но Кастиэль не знал, было ли ему вообще позволено делать это в подобных обстоятельствах, поэтому он лишь как можно удобнее устроился на подушках, надеясь, что шея Дина не сильно затечёт. Шоу по-прежнему воспроизводилось, Кастиэль периодически посматривал на доверчиво облокачивающего о него Дина и предполагал, через сколько сам сдастся и заснёт. Человеческая усталость накатывала куда быстрее, чем ангельская, поэтому он даже не рассчитывал на час бодрствования. Уже засыпая, Кастиэль не смог не уткнуться носом в макушку Дина ещё раз, когда тот что-то проворчал во сне, раздражённо дёрнул ладонью, которую в итоге забросил на него. И в этот миг Кастиэль основательно убедился в правильности своего решения. Быть рядом с этими людьми — то, что он должен делать. Быть рядом, как бы Дин ни пытался доказать, что с ним всё в порядке, и в помощи он не нуждается. Ведь, конечно же, этот человек ни за что не признается, когда оказывается очень уязвим. Быть рядом, пока Кастиэль способен хоть на что-то полезное, пока он жив. Быть рядом, пока Дин и Сэм позволяют ему. Быть рядом, пока Дин нуждается в нём. Быть рядом, ведь это единственное, что Кастиэль может дать взамен, потому что больше у него никогда не было. И если такой была цена потери благодати, ненависти его братьев и сестёр, цена сложности человеческой жизни… то Кастиэль заплатит её, и ни за что не пожалеет.