Часть 3
2 декабря 2022 г., 00:00
После самобичевания и приготовления обеда Гермиона, в очередной раз умывшись, приняла решение пройтись по городу в поисках магазина одежды. С одной стороны, желание купить новое платье на встречу с Блейзом подтверждало слова Гарри о том, что это свидание, но с другой стороны, ей просто хотелось почувствовать себя человеком. И показать школьному «недругу», что в её жизни всё отлично. Она молода, красива и вовсе не на грани отчаяния.
К тому же она действительно переживала, что спугнёт этого парня своим видом, который, как ей казалось, так и кричал «спасите!». И Гермиона была уверена, что желание обновить гардероб — хороший знак.
Духота немного спала, и Грейнджер шла по улице, с интересом рассматривая вывески магазинов. В голове крутилась уйма вопросов. Почему она встретила его? Что он тут делает? Почему она попала в случайный город и встретила человека, с которым была косвенно знакома всё детство и отрочество? Смогут ли они найти общий язык и подружиться?
Завидев нужное название, Гермиона свернула в сторону магазина и зашла внутрь. Прохладный воздух из кондиционера моментально поцеловал каждый угол её лица, и она улыбнулась. Здесь почти вся одежда была легкой, идеально подходящей под климат Палермо. Джинс не было совсем, единственными длинными штанами были спортивные из мягкой приятной ткани. Полки и стенды всего магазина были увешаны лёгкими короткими футболками и платьями, длина которых не доходила до колена. Гермионе тут же приглянулось светло-голубое платье, и она прошла вглубь магазина.
Вышла она из него только через час, с ног до головы увешанная пакетами с покупками. Это было великолепной терапией. Плохое настроение и обида на всех людей в мире потихоньку начали сходить на нет.
Гермиона всю свою жизнь провела в Англии. В этой стране она родилась и в этой стране хотела провести жизнь. Она любила путешествовать, любила узнавать новое и посещать достопримечательности других городов и стран. Тем не менее она не могла позволить себе частых поездок, а Лондон никогда не славился жарким и солнечным летом. Потому её гардероб по большей части состоял из тёплых осенних свитеров и домашних толстовок. В её шкафу никогда не было изобилия футболок, платьев и шорт.
Сейчас же, когда она жила в Италии уже больше двух недель, эта лёгкая одежда была ей необходима. Лондон превратился во врага, который так и норовит подловить тебя, когда ты не ожидаешь, чтобы причинить тебе боль, подкидывая картинки счастливого прошлого. Палермо же наоборот. В этой истории он играл роль спасителя. Он обещал помочь Гермионе, и та беспрекословно верила. Поэтому она была уверена, что останется здесь надолго.
Когда Гермиона возвращалась домой, чтобы разложить покупки и выбрать, в чем пойдёт сегодня покорять город, она думала о Джинни и о том, что та бы сейчас ей гордилась. По собственной воле отправиться пополнять гардероб — это не было похоже на Гермиону. Несмотря на свою обиду на подругу, Грейнджер поклялась самой себе обязательно рассказать всё Джинни, когда они будут говорить в следующий раз.
Зайдя в квартиру и разложив новую одежду на кровати, Гермиона, мельком глянув на время, пошла в душ. Её волосы всё ещё были слишком объемными и сухими благодаря морской соли и жаркому солнцу. Каким бы милым ни было прозвище «одуванчик», выглядеть, как это растение, ей вовсе не хотелось. Смыв с себя всю первую половину дня вместе с солью и потом, она подошла к зеркалу и грустно вздохнула. Её лицо казалось уставшим и постаревшим. За эти несколько дней она будто прибавила лет десять.
Пару раз взмахнув палочкой, высушивая волосы и убирая их в хвост, Гермиона начала колдовать над своим лицом, вспоминая всевозможные заклинания, которым её учила Джинни. Вручную она выщипала брови, увлажнила лицо и немного помассировала кожу. Всё остальное за неё сделала магия, приятным холодком оседая по всему периметру лица.
Со стороны абсолютно каждый решил бы, что она готовится к свиданию. В каком-то смысле так оно и было. Гермиона действительно шла на свидание. С новым городом, с самой собой и со своей новой жизнью. Блейз Забини был лишь проводником.
Выбрав одно из новых платьев, Гермиона в очередной раз заглянула в зеркало и улыбнулась своему отражению. Она однозначно была готова. Достав сумку, более -менее подходящую для «свидания», она положила туда ключи, палочку, телефон и кошелёк, после чего выскочила на улицу. Блейз уже был там.
— Привет, одуванчик, — он слегка наклонил голову, разглядывая её.
— Привет, Блейз, — Гермиона мягко улыбнулась, расправляя руками платье, — какой у нас план? Куда мы вначале?
— Мне казалось, что ты хочешь увидеть магическую часть Палермо.
— Да, так и есть. И самое главное — что делать с палочкой? — Она понизила голос, когда мимо них проходила пожилая дама, — Я каждый день хожу на море, а палочку оставляю дома, вдруг мою сумку украдут вместе с палочкой.
— Ты ходишь на магловский пляж?
— Я же об этом и говорю: я понятия не имею, где находится магический район Палермо, вот я и живу тут, как обычная магла.
— Погоди, — Блейз остановился, удивленно глядя на нее, — а как ты тогда сюда попала? Нелегально, что ли?
— На самолёте. Это магловский способ передвижения по небу.
— Я в курсе, что такое самолёт, Грейнджер, мне просто непонятно, зачем ты воспользовалась им, если можно было сделать портключ и сэкономить время? К тому же тебе бы сразу показали, где находится волшебная часть города.
Они свернули с главной улицы, и Гермиона закусила губу. Не очень хотелось сразу раскрывать все карты, к тому же Забини мог решить, что она совершенно сумасшедшая. Несмотря на затянувшееся молчание, Блейз не торопил её, и, через пару минут вздохнув, она начала:
— Я рассталась с молодым человеком несколько недель назад. Идти мне, в общем-то, было некуда, да и в Лондоне оставаться не хотелось, поэтому я захотела сбежать. Быстро и без предупреждений. Портключ — это долго. К тому же требует много бумажной работы, которая мне совсем ни к чему. Поэтому я села на ближайший рейс и улетела сюда. Случилось бы все это со мной на день раньше или позже, я скорее всего была бы в другом городе. Может, даже в другой стране. Но сложилось так, как сложилось. А ты почему здесь? Почему уехал из Англии?
Блейз замолчал, глядя под ноги. Лицо его стало серьезнее, а брови в результате глубокого самоанализа сдвинулись на переносице. Гермиона молчала, давая ему время подумать. Воздух был тёплым, но не таким тяжелым, как днём. Ей было хорошо и спокойно.
— Когда война кончилась, многие остались ни с чем. И я говорю не о Пожирателях, а в целом, о людях. Многие магазины со всей продукцией были уничтожены, многие семьи разбиты. Вся жизнь поменяла своё течение. Мы с мамой держались отдельно от обеих сторон всю войну, не лезли на рожон. В апреле маму убили, и я остался один, — Блейз сглотнул, но в лице не изменился, — а уже в мае Поттер покончил с тёмными временами, и жизнь наконец-то вернулась на круги своя. Меня в Англии ничего не держало. Дама моего сердца была счастлива с другим, своего единственного родителя я похоронил, а большинство знакомых считали, что раз я ношу зелёный галстук — значит фанатик Темного Лорда. Это была чушь, но тем не менее людей не переубедишь. Устроиться на престижную работу я не могу, открыть свой бизнес тоже. Репутация есть репутация. Поэтому я решил уехать в дом своего отца, в который иногда приезжал с мамой на лето. Он умер, когда я был ребёнком, и все его состояние унаследовала моя мама. Вот мы и жили, как и большинство слизеринцев, на широкую ногу. В один момент деньги начали кончаться, и моя мама не придумала ничего лучше, как снова и снова выходить замуж. Сейчас на нашем с ней счету столько средств, что я могу прожить несколько жизней, ни в чем себе не отказывая. Поэтому Англия осталась позади. Не знаю, может, когда воспоминания о войне отпустят всё магическое сообщество, я вернусь, а может и нет. Мне, в общем-то, хорошо и тут.
Гермиона закусила губу, вспоминая, как Гарри отзывался сегодня о Блейзе по телефону. Предрассудки и стереотипы никуда не исчезли. Выдержав небольшую паузу, она тихо спросила:
— И что ты тут делаешь? Ты один? Не скучаешь ли ты по дому и друзьям? Светской жизни?
— Я и так дома, — он пожал плечами, — мне всегда было хорошо в Палермо, всё здесь как будто изначально является частью меня, понимаешь?
Гермиона кивнула, и он продолжил:
— А друзья… Они, в общем-то, никуда не делись. Я не сбегал, как ты. Наоборот, это было взвешенное решение, перед тем как уехать, я разобрался со всеми мамиными и своими делами. Закрыл все мамины договорённости, сдал экзамены и получил диплом. Даже сдал в аренду дом, в котором провёл большую часть своей жизни. И, конечно, рассказал о своих планах друзьям и близким знакомым. В первую очередь собрал в нашем любимом баре Драко и Тео. Оба долго молчали прежде, чем найти слова. Наверное, я их понимаю, представь: твой лучший друг говорит тебе, что навсегда уезжает в другую страну. Но оба меня поддержали. Тео пообещал, что будет приезжать всегда, когда будет возможность. Он тоже остался сиротой и клялся встречать каждое Рождество со мной. В общем-то, до сих пор держит обещание.
Забини замолчал, рассматривая вывески и чуть щурясь, а Гермиона не удержалась и спросила:
— А Малфой?
— Погоди немного, нам сюда, — он мягко взял её за локоть и свернул во двор, оглядываясь по сторонам, после чего, подойдя к табличке, где было что-то написано на итальянском, начал выборочно тыкать палочкой в разные буквы. Буквы сложились в неизвестное Гермионе слово, и стена медленно уехала в сторону, открывая вид на магическую улицу.
Глаза девушки заблестели. Люди в лёгких мантиях и остроконечных шляпах медленно шли по улице. Кто-то ел мороженое, кто-то выслушивал патронуса, дети бегали с ненастоящими волшебными палочками и громко смеялись, пуская снопы искр.
Блейз, усмехнувшись, взял Гермиону под руку и повёл вперед, позволяя рассмотреть все окружающие её магазинчики и рестораны. Из кондитерской на углу выпрыгнула шоколадная лягушка, проскакав прямо под носом Грейнджер, и та, улыбнувшись, посмотрела глазами, полными счастья, на Блейза.
— Я хочу поужинать тут с тобой, тут есть отличное местечко, во всей Италии такого не отыщешь, ты голодна?
— Да, я бы хотела перекусить.
Он быстро провёл её вдоль очередного ряда магазинчиков и зашёл в небольшое заведение с приглушённым светом. Девушка-официантка тут же заулыбалась ему и, взяв два меню, быстро проводила до столика внутри заведения. Через пару минут у них на столе уже стояла альтернативная версия сливочного пива, состоящая из какого-то винограда и мяты.
Гермиона хотела было сказать, что они не заказывали этого, но Блейз остановил её, шепнув, что здесь такие порядки. Из-за жары летом всегда в первую очередь приносят этот напиток.
После того как они оба разобрались со своими заказами и официантка упорхнула из их поля зрения, Гермиона вновь задала интересующий её вопрос:
— Так что насчёт Малфоя? Что стало с вашим общением после войны, когда ты покинул Англию?
— Он покинул её со мной, — Гермиона шокировано приоткрыла рот, а Блейз рассмеялся в ответ на такую реакцию, — в этом нет ничего удивительно. Мы оба были изгоями, просто в разной мере. Он не сразу решился. После того как его отца посадили, Нарцисса осталась совсем одна. Ему не хотелось её оставлять. Он долго думал, как будет лучше и как именно ему стоит поступить. Но его мать любило всё общество, тем более после объявления Поттера, что та спасла ему жизнь. Помнишь, что тогда писали газеты? Что она, как Снейп, была на самом деле двойным агентом и, рискуя жизнью, снова и снова пыталась помочь ордену. Чушь, конечно, но она никогда этого не отрицала. Продолжала жить, как жила. С Драко другая история. Ему нигде не были рады. Он был лишь тенью «великой» фамилии Малфой. В итоге Нарцисса сама пришла ко мне и сказала, что я должен увезти отсюда её сына. Представь, как долго он думал, что его мама сама всё решила? Малфои на самом деле удивительные люди. Такой любви ты нигде не увидишь. Любви и семейных ценностей. Короче говоря, он спорить не стал, поехал со мной. С нами поехала Дафна, у неё тоже свои причины были. Так мы пару лет жили втроём. Потом к нашему трио прокажённых добавились ещё люди. И сейчас у нас, можно сказать, настоящий клуб потерянных людей. На самом деле я не жалуюсь, наоборот, я очень рад, что всё так обернулось. Не прими мои слова за оскорбление, но, думаю, ты бы тоже отлично вписалась в нашу команду.
Гермиона, поперхнувшись напитком, ошарашено посмотрела на Блейза, но тот выглядел абсолютно спокойно, без тени иронии.
— Я? — Она нервно усмехнулась, поправляя прядь волос. — Я тронута, но не представляю, как могла бы влиться в компанию слизеринцев. Это не дискриминация, не пойми меня превратно. Просто все школьные годы мы… — девушка искренне пыталась подобрать мягкое слово, но поняв, что это буквально невозможно, сказала как есть, — ненавидели друг друга. Дело даже не только в чистоте крови, хотя не буду напоминать, сколько конфликтов было из-за этого, но и в самих факультетах. Ты мне импонируешь, честно, но, думаю, встреться я с Малфоем и Гринграсс, они съедят меня заживо.
— Не думаю, что им есть до тебя дело. Тем более Дафне. Она вообще меньше всех нас похожа на представительницу нашего факультета. За глаза мы говорим о ней, как о хаффлпаффке. К тому же не все из нашей компании со Слизерина.
Блейза прервала официантка, принёсшая Гермионе её пасту с морепродуктами в сливочном соусе. Пахла она необыкновенно, и девушка непроизвольно облизнулась. Забини же заказал себе стейк, который выглядел немного инородно, учитывая температуру воздуха внутри и снаружи ресторана. Грейнджер это блюдо казалось совершенно несезонным.
Проглотив за считанные минуты половину своей порции, Гермиона решила продолжить разговор:
— Не слизеринцы? А кто? Есть те, кого я знаю?
— Есть. — Блейз загадочно улыбнулся, проглатывая кусочек мяса. — Но я не буду называть имён. Узнаёшь сама, когда навестишь нас.
Непроизвольно закатив глаза, Гермиона задумалась. Почему он так настаивает? Они знакомы большую часть жизни, но по сути всего около часа. Она не знала о нём ровным счетом ничего, но он желал видеть её у себя дома. В кругу своих друзей. Аристократическая вежливость? Желание поставить её в неудобное положение? Но Блейз не был похож на того, кто хочет её обидеть или задеть. Наоборот, он казался очень искренним. Честным. Он рассказал ей то, что произошло с ним и Драко после войны, и Гермиона почему-то была уверена, что это личное, и другому человеку он бы не стал открываться так скоро.
— Почему ты так этого хочешь? — Вопрос сорвался с языка раньше, чем девушка успела его обдумать. Она неловко закусила губу, опуская взгляд на пасту.
— Ты тоже мне импонируешь, — он усмехнулся, — в школе раздражали твоя самоотдача учёбе и желание быть первой во всем. Но сейчас… Ты не делала ничего плохого, а я тебя нисколько не знал. То, что ты была заучкой, бесило большую часть школы, но ведь мы все не без греха? Тео, например, первые лет пять учебы отвратительно чавкал. Каждый приём пищи был до одури неприятным, если он был рядом. Когда он был в больничном крыле, весь Слизерин молчал, наслаждаясь идеальной тишиной за завтраком, обедом и ужином.
— Ты серьезно сравниваешь моё стремление учиться и невоспитанность Тео?
— Я просто привёл пример. Может, не очень удачный. С годами ты менялась, как и чавканье Тео. — Блейз в голос рассмеялся, увидев недовольное лицо девушки. — Ладно, ладно, извини. Ты менялась, но мы уже в любом случае не могли начать всё с начала и подружиться. Мы были детьми. Так было не принято. И, честно говоря, я чувствую не столько вину, сколько упущенные возможности. Думаю, человек, выигравший войну, не может быть просто «заучкой». Но, даже если не сложится и все предрассудки насчёт отношений между нашими факультетами — правда, что же, мы хотя бы попытаемся. К тому же, Грейнджер, я джентльмен и не могу оставить девушку в беде. А ты определённо в беде, если ходишь на магловский пляж.
Гермиона ошарашенно смотрела на собеседника. Откровенность и та лёгкость, с которой говорил Блейз, буквально покорили её. У неё на самом деле никогда не было предрассудков насчёт Слизерина. Да, ей не повезло, и у неё были конфликты с представителями этого факультета, но дело было не в факультете, а в самих представителях.
На Слизерине было много хороших ребят. Как-то раз, где-то на четвёртом курсе, Гермиона даже помогала какой-то девочке с зелёным галстуком на шее. Девочка была на год младше и долго сверлила Грейнджер в библиотеке взглядом, прежде чем подойти и неловко попросить о помощи с домашней работой по трансфигурации. После этого случая они до конца учебы радушно приветствовали друг друга в коридорах.
Но Гарри с Роном не поддерживали её политики и всегда вступали в конфликты с враждующим факультетом. Чаще всего дело касалось, конечно, Малфоя. Гермиона тоже его терпеть не могла, но дабы сохранить школу и не отрабатывать многомесячные наказания, всегда выступала громоотводом, пытаясь увести мальчишек подальше от Драко и слыша вслед «грязнокровка».
Открытого конфликта с Блейзом у них никогда не было. Честного говоря, ему всегда было просто до лампочки. На сдвоенных уроках им несколько раз выдавали задание на двоих, и они спокойно выполняли его, говоря только по делу. Чего не случалось, попади в партнеры Гермионы Паркинсон, Малфой или Гойл.
— Ты растопил моё сердце. — Грейнджер искренне улыбнулась собеседнику. — Не знаю, готова ли я встретиться с твоими друзьями, но ты действительно видишься мне рыцарем на белом коне. Не представляю, как мне могло так повести, что я попала именно в этот город и встретила именно тебя.
— Грейнджер, будь осторожна. От такого количества любезностей я могу потерять голову.
Они одновременно рассмеялись и чокнулись бокалами. И этот смех, Гермиона чувствовала, был преддверием новой дружбы. Мама всегда говорила ей, что случайности не случайны, и девушка беспрекословно ей верила. Англия, работа, её с Эйданом дом, сам Эйдан в обнимку с Гарри, Джинни и Роном — были её болью. Болью, потому что всё искрилось её любимым, оставленным позади именем.
Палермо с его сумасшедшим климатом, аккуратными улочками, морем и сидящим напротив парнем светились её собственным именем. Это был один безумный шаг в неизвестность, не ею выбранную свободу, но вместе с этим это был шаг во что-то новое. И она впервые за прошедшие недели искренне улыбнулась, уверенная: что-то новое будет хорошим.
***
При выходе из ресторана их встретил прохладный вечерний воздух. Оглушающая духота осталась позади, и Гермиона наконец-то могла дышать полной грудью, внимательно слушая наставления Блейза о том, что нужно делать, чтобы попасть в магический район Палермо. Он несколько раз повторил все свои действия для того, чтобы девушка точно всё запомнила и без проблем могла прийти сюда одна. — Раз уж мы идём на пляж, на улице томный вечер, и мы с тобой почти влюблены… — начал Блейз, но Гермиона перебила его своим смехом, шутливо толкнув в плечо. — Ты слишком строга ко мне. — Он, признавая поражение, поднял руки вверх. — Не хочешь по дороге зайти в магазин и купить бутылочку огневиски? Или дамы пьют эльфийское вино? — Дамы пьют все, что заглушает голос в голове. — Отлично! Покажу тебе невероятное место, где продают и магловский, и волшебный алкоголь. Место — просто сказка. Правда хозяин чокнутый. Не знаю, что у него в голове. Большая часть его напитков — рай на губах, но некоторые… Не желаешь попробовать виноградную настойку на перьях дракона? — Фу, они же жутко воняют, — Гермиона скривилась, вспоминая исходивший от драконов на четвёртом курсе запах, — это что — вкусно? — Совершенная гадость. Как только ты окажешься у меня дома, я обязательно угощу тебя этим исчадием ада. — Любезно благодарю. — Она хмыкнула, глядя по сторонам и запоминая дорогу. На самом деле предложение Блейза было просто подарком. Гермиона успела пристраститься к паре бокалов вина перед сном, и сейчас ей до ужаса сильно хотелось выпить, чтобы картинка Эйдана исчезла из её головы. Это было ненормально. Ненормально идти рядом с интересным человеком, внимательно слушать его и вникать в каждое слово, но при этом всё время думать о своей боли. Постоянно оборачиваться, почувствовав эфемерный аромат его парфюма. Чувствовать разъедающую пустоту, но при этом улыбаться, замечая очередной архитектурный шедевр. Алкоголь смешивал всё вокруг себя, превращая полотно в грязное пятно без чётких границ. Не было духоты и Эйдана. Не было кулинарного шедевра и воспоминания о том, как сильно он обожал антикварную мебель. Не было боли от мысли, что он с другой, и его нежной улыбки в голове. Все смешивалось в одно, даря неприятный покой. Становилось никак. Италия и Англия в её голове прекращали борьбу, растворяясь друг в друге. И это был единственный способ почувствовать какую-то эмоциональную свободу. Они дошли до небольшого, непримечательного алкогольного магазина, и Гермиона ахнула, войдя внутрь. Если снаружи заведение выглядело, как пристанище для бедных, то внутри открывались аккуратные ряды алкогольной продукции. Магазин делился на несколько секций, каждая из которых делилась ещё дважды: на магловское и волшебное. На блестящих стеклянных полках стояли маленькие произведения искусства в виде бутылок, рядом с которыми порхали маленькие бумажки со сносками: содержание напитка, количество градусов, время выдержки, сорт, страна и прочие характеристики. При прикосновении бумажка увеличивалась в размерах, дабы покупателю было удобнее изучать интересующие его данные, а также вырисовывались два ценника: обычная цена и цена для постоянных клиентов. — Блейз, это… — Гермиона смотрела на все вокруг, открыв рот, и не находила слов. — Рай для алкоголиков? Знаю, у меня карта постоянного клиента. Могу её выкинуть, потому что продавцы знают меня лучше, чем собственных детей. — Это безумно красивое место, — она коснулась бутылки шампанского, и рядом с ней появились крохотные летающие феи, а сама бутылка загорелась светло-фиолетовым цветом, — это место скрыто от глаз маглов? Почему их здесь нет? — Наложены лёгкие чары, но маглы вообще не суются в этот район. Здесь живёт много волшебников, к тому же эта улица ведёт к территории магического пляжа, сама понимаешь, концентрация магии, много странностей… Маглы считают этот район неблагополучным и стараются проходить мимо. А на дверце конкретно этого магазина всегда висит табличка «закрыто». К тому же ты видела его внешний вид. Человек в здравом уме сюда не пойдёт. — Мерлин, я обожаю магию! — Она широко улыбнулась Блейзу и прошла вперёд, прикасаясь к некоторым бутылкам и летающим рядом уточнениям. Находясь уже в отделе виски, она громко спросила: — Как получить карту постоянного клиента? Ради этого места я готова на что угодно! Через мгновение Блейз появился рядом и, достав с верхней полки бутылку огневиски в необычной розоватой упаковке, проговорил: — Нужно купить более пятидесяти бутылок спиртного в течение полугода, и карта твоя. Но тебе, моя дорогая, этого делать необязательно. У тебя есть я — постоянный клиент. — Я готова выйти замуж. — Гермиона улыбнулась собственной шутке и, переведя взгляд на бутылку в руке Блейза, изогнула бровь, — что это? — Малиновый огневиски. Ягоды выращены на волшебных полях Прованса. — Он подмигнул ей, протягивая «справочник» по напитку. — Дафна его обожает. Астория и Пэнси тоже пробовали этот напиток Мерлина. В итоге они купили дополнительный чемодан, чтобы полностью заполнить его этими бутылками, возвращаясь домой. Знаешь, он на вкус, как сладкая вата, беззаботное детство и первый поцелуй, с приятным привкусом взрослой жизни, которая позволяет тебе пить алкоголь. — Годрик, замолчи. Если бы ты так же говорил и о виноградной настойке, я бы купила и её, совершенно не вспоминая неприятных запахов дракона. Уже через мгновение они вышли из магазина, продолжая путь к пляжу. Блейз шёл, высоко подняв голову, что очень забавляло девушку. Её последний комплимент в его адрес превратил Забини в гордого павлина. Но этого было не отнять. Он отлично умел продавать, и ему было совершенно всё равно что именно он рекомендовал. Он прорекламировал ей себя, свою компанию, этот огневиски, и, Гермиона была уверена, дальше будет больше. — Не смейся, пожалуйста, но у меня есть вопрос, — Гермиона на мгновение прикрыла глаза, понимая, как глупо она выглядит, — знаю, всё это чушь, но все же… В этом городе нет мафии? Опасности? Когда я рассказала Гарри о том, где нахожусь, он вспомнил «Крестного отца» и жутко распереживался. — Старый добрый Поттер… Кто он сейчас? Колдомедик? Спасает другим жизни? — Он аврор. — Собственно, одно и то же, — Блейз усмехнулся, качая головой, — он мог всю жизнь давать интервью, написать книгу о своей жизни и грести галеоны лопатой, но он выбрал старую добрую участь быть избранным. — Почему вы все его так ненавидите? — Гермиона остановилась, со злостью смотря на собеседника. Его тон её задевал. Гарри и Рон были её лучшими друзьями, её семьей, и она никогда не позволяла говорить о них так пренебрежительно. — Салазар, я не хотел тебя задеть. Это старая привычка. Я его не осуждаю, наоборот, я искренне благодарен ему за то, что он спас мир от войны, от помешанного фанатика, но я просто никогда не понимал его тягу к спасению каждого вокруг. Даже то, что вы спасли тогда Драко и Грега. Зачем? Они вас терпеть не могли, а вы, жертвуя собой, пришли на помощь. Это не Гриффиндор, это слабоумие. Не знаю, хотела ли этого ты, но уверен, что Уизли был против. В какой-то степени он был самым нормальным из вас. В хорошем смысле, Грейнджер, ради Мерлина, не бей меня, я не знаю, чего от тебя можно ожидать. Это было так странно. Слышать и осознавать две настолько противоположные, одинаковые в своей сути истины. Блейз был прав. Во всем. Гарри терпеть не мог Слизерин. Он относился предвзято к каждому, кто гордо носил зелёную эмблему на мантии, но при этом он был готов спасти каждого, кто в этом нуждался, независимо от факультета. А если кого-то спасти не мог, как Седрика на четвёртом курсе, винил в этом только себя. На самом деле Гермиона удивлялась, почему он не корил себя за смерть Темного Лорда. Ведь это было бы так похоже на Гарри. Не убей Том его родителей, возможно, Поттер действительно пытался бы избежать «убийства». Пытался бы решить всё гуманно. Азкабан? Клетка на дне океана? Обливиэйт? Гарри действительно был таким. Всем для всех. Даже сейчас, когда Гермиона сбежала, он чувствовал себя виноватым. Она слышала это по его голосу. Но это было так глупо… Она была взрослым человеком. Она просто переживала тяжелое расставание, и это действительно можно было назвать «просто», учитывая всё то, что они прошли «до». И Гарри никак не мог быть виновным. Гермиона знала, что он чувствовал бы себя в разы спокойнее, забери он всю её боль себе, но это было ненормально. Нельзя настолько заботиться о других. Нельзя так сильно желать добра другим, забывая о себе. На самом деле Блейз был прав. Каждый гриффиндорец, учившийся на этом факультете после Поттера, знал: истинный гриффиндорец не Годрик, основавший факультет, а Гарри, показавший, что значит принадлежать этому факультету. — Почему он подумал о крёстном отце? Блэк был в мафии? Вопрос Блейза вырвал девушку из собственных мыслей, и она удивлённо посмотрела на парня, прежде чем вспомнила формулировку своего первого вопроса. Хмыкнув, она качнула головой, отвечая: — Нет, конечно, нет. «Крестный отец» — это магловский фильм, который мы оба смотрели в детстве. Там рассказывается про мафию. — Я что-то такое слышал, — Блейз нахмурил брови, пытаясь возродить далёкие воспоминания, — разве действия в этом фильме не происходят в Америке? — Понятия не имею, — единственное, что хотелось девушке, продолжающей этот разговор, — выпить. Гермиона ужасно устала обсуждать эту тему с Гарри, и единственное, чего она хотела, задавая этот вопрос Забини, услышать «тут нет мафии», — как я уже сказала, я смотрела этот фильм в детстве и плохо его помню. Просто Гарри считает, что тут опасно. Скорее всего, это просто отложилось в памяти с детства. Хотя, думаю, даже если бы я уехала в Норвегию, он считал бы, что я в опасности. Это же Гарри. — Если ты переживаешь о мафии — забудь об этом. Если она и существует, это все деятельность маглов. Я живу здесь не один год, мой отец был одним из самых влиятельных людей Италии, и мы никогда не слышали ничего о мафии. Поверь, здесь безопасно. Для тебя как для волшебницы точно. Здесь очень добрые люди. Намного приятнее английского скота, прости меня за мои выражения. Эта страна любит всех. Я редко бываю в магловском мире, но, уверен, там ситуация такая же. Скажи Поттеру, что он истеричка и пусть поцелует меня в задницу. Гермиона в очередной раз скосила недовольный взгляд на новоиспечённого друга, но решила промолчать. Она в любом случае не в силах поменять его отношения к Гарри, так что ссоры буквально не имеют смысла. Тем не менее они уже подошли к пляжу, и Гермиона, широко распахнув глаза, смотрела на огромную территорию, любезно выделенную волшебной части Палермо. Она наблюдала за тем, как эльфы в лёгких платьях и шортах собирали палатки с продуктами и туристическими товарами. День приближался к концу, и посетителей, желающих искупаться, оставалось все меньше. Пара других домовиков в длинных штанишках и рубашках разносили вечерним гостям волшебные кальяны и стаканы пива. Блейз быстро пояснил, что смены эльфов сменяются здесь, на пляже, для них есть две разных работы — утренняя и вечерняя. В первой половине дня посетители желали летающих матрасов и подводного экстрима, во второй — алкоголя и тёплой еды с волшебными светлячками вокруг. Идя по песку, Гермиона смотрела на всё вокруг с таким же восторгом, как в год, когда она узнала, что волшебница. Она прожила в Палермо всего две недели, но успела настолько привыкнуть к магловскому миру, что, вернувшись в свой, вновь чувствовала себя самозванкой. Магия была везде. Мётлы, бравшиеся в аренду, ждали своих будущих хозяев, ожидая отправить тех ввысь, в звёздное небо. Маленькие гиппогрифы ждали того же, неуверенно глядя на проходящих мимо незнакомцев. Домовики, переговаривающиеся между собой, стояли за барной стойкой, вот-вот готовые исполнить прихоть любого волшебника. Но они с Блейзом продолжали двигаться вперёд, игнорируя всё вокруг. Оказавшись достаточно далеко от любых признаков жизни, Забини наконец-то плюхнулся на песок, открыв бутылку огневиски: — Прости, если ты хотела полетать. Я подумал, что у нас свидание и другие люди нам не нужны. — Я ненавижу полёты. — Гермиона села рядом впервые за время проведённое в Италии, чувствуя прохладный, а не обжигающий песок. — И это не свидание. С твоей картой постоянного клиента я заранее говорю «да» на твоё предложение руки и сердца. Это что-то между флиртом и дружбой. Ей нравилось так. Такие эмоции на пару мгновений отвлекали её от мыслей об Эйдане, и она с интересом наблюдала за тем, что же ответит её собеседник. — Я помню, что ты не играла в квиддич. — Блейз сделал первый глоток и закрыл глаза от удовольствия. — Ты многое потеряла. Сейчас бы знала ещё один способ, как отвлечься от боли. Он говорил слишком уверенно, и Гермиона задумалась, откуда он знает, что полёты избавляют об боли. Много летал после смерти матери? Она сделала выдох и забрала бутылку из рук новоиспечённого друга. Первый глоток самый невероятный. Она даже не поняла, что произошло, из-за чего снова выпила. Он был прав, говоря о детстве и вате. Сладковатый привкус чего-то безумно приятного и тёплого. Нежного. Родного. Это похоже на Хогвартс до второго мая. Родной дом, семья, уют. Из-за этого чувства она бы не удивилась, если бы в огневиски добавили пару миллиграмм сыворотки правды. Ей уже хочется выложить всё, что у неё на душе. Этот волшебный вкус заставляет чувствовать себя спокойно и умиротворенно. В безопасности. Блейз с интересом наблюдал за её реакцией. От нескольких глотков её щеки успели покраснеть, в то время как сама она нежно улыбалась, снова и снова выпивая. — Ты так ничего мне не оставишь, — он, улыбаясь, забрал бутылку из её рук, — а я тоже хочу. — Это просто невероятно! — Гермиона облизала губы в непроизвольном желании снова почувствовать вкус. — Годрик, это самое вкусное, что я когда-либо пробовала в своей жизни! — Если я дам тебе ещё, ты выпьешь всю бутылку. Так у всех, кто пробует это в первый раз. Грейнджер, ты уже пьяна. Тебе не стоит пить так много за раз. Она недовольно согласилась, хороня ступни в песок. Они оба наслаждались вечером и тихим шумом моря. Гермиона думала о том, что было бы здорово пробежаться у кромки волн, но, поднимаясь на ноги, почувствовала туман в голове и села обратно. Он прав. Она уже пьяна. И Грейнджер вновь понимает, насколько легче ей становится, когда Эйдан перестаёт гудеть в голове. Когда он вместе с ней растворяется в прохладном песке, и её отпускает. — Почему ты молчишь? — Блейз смотрел на то, как девушка снова и снова зарывает ноги в песок. — Я не молчу, — Гермиона резко подняла голову, покидая мысли о нем, и посмотрела на Забини, — мне просто тут очень хорошо. Спокойно. — Кого ты лечишь? — Он протянул ей бутылку и Грейнджер поняла, что сейчас скажет ему все. Не потому что настолько пьяна и не потому что знает его всю жизнь. Наоборот. Мысли только стали смешиваться в палитре, и она совершенно его не знает. Может, это их последняя встреча? — Мне очень больно. — Она выдохнула. — Каждое мгновение больно. Я уехала в другую страну, чтобы не думать о нём, но все мои мысли только об Эйдане. — Гермиона глотнула воздух, чувствуя, как давно не произносила его имени вслух. Всегда его заменяло местоимение. — Я задыхалась в нашей квартире. Задыхалась в нашей истории. Приехала сюда и просто перестала дышать. Не знаю, может, смысла уезжать и не было, но я не верю, что смогла бы пережить это там. Гарри и Джин задушили бы меня своим присутствием. Своими попытками успокоить. А я это ненавижу. Но и здесь я жить не могу. Дело не в месте, а… Гермиона не успела договорить, как Блейз перебил её, делая новый глоток, глядя в глаза. — В боли. Боль будет следовать за тобой всюду. Ты поступила мужественно, уехав, но, это тебя не спасёт, как никого не спасало. Ты хочешь его увидеть, я знаю. Прикоснуться, будто случайно. Но уехать проще всего. Сложнее и проще одновременно. Желание никуда не исчезает, становится только крепче, правда такой возможности больше нет. Скорее всего, ты будешь кричать от боли, что не можешь вернуться к нему прямо сейчас из-за расстояния, но это ничего не изменит. Ты останешься здесь же. И потенциально это тебе поможет. Он не знал, что она уже кричала от этой боли. Почти каждую ночь. Выла в подушку, надеясь не будить соседей. Кричала, наложив на себя силенцио. Неоднократно стояла с палочкой у виска, так и не решившись сказать те самые пару слов. Умирала день и ночь, просто продолжая жить. Гермиона сглотнула, глядя на Блейза. Люди не могли говорить так, не пережив того же. Он не мог знать и чувствовать это просто так. К тому же в его взгляде она видела тень чего-то знакомого. Чего-то, что отражалась в ней самой. — О ком ты говоришь? Он снова сделал глоток, не глядя на неё, усмехаясь себе под нос. Перебирая пальцами ног песчинки песка. — Я говорю о тебе, Гермиона. Только о тебе.***
Только открыв глаза, она беззвучно застонала. К привычной духоте добавились ужасное похмелье и сухость во рту. Нащупав рукой палочку, Гермиона с третьей попытки призвала к себе стакан и наполнила его водой. Каждый глоток, казалось, вызывал ещё большее желание пить. Встав на ноги, девушка почувствовала головокружение. Она однозначно перепила прошлым вечером. Хотя это было неудивительно, ведь Блейз предупреждал её, что не стоит так налегать на напиток. Никаких зелий у неё с собой не было, а потому Гермиона обратилась за помощью к старым-добрым магловским обезболивающим. Рухнув обратно на кровать, она стала ждать эффекта, параллельно проверяя телефон. У неё было пятнадцать пропущенных звонков от Гарри. Ещё четыре от Джинни. И один от Рона, что немало удивило девушку. Она зажмурилась, чувствуя поднимающийся по всему телу стыд, и набрала номер Поттера. Ответ не заставил себя долго ждать. — Мерлин, Гермиона, это ты? Скажи мне, что это ты. — Это я. Прости, что я не отвечала на звонки. Я случайно поставила телефон на беззвучный режим. — Она встала с кровати и побрела в ванную, чтобы умыться. — Мне очень стыдно перед тобой и Джин. Я не хотела, чтобы вы беспокоились. — Я был готов идти в полицию, Гермиона! Мы так переживали! Ты ушла встречаться с Блейзом Забини и исчезла на весь вечер и ночь! — Гарри то и дело срывался на крик. — Что с тобой происходит? Почему ты такая безответственная? Она закатила глаза, смывая с лица остатки вчерашнего макияжа. Безответственная? Чрезмерная опека друга была приятной, но не была обязательной. Ей было не двенадцать лет. Ей не была необходима постоянная обеспокоенность. — Я прошу прощения, что не отзвонились. Но ты тоже не прав, Гарри. Ты не можешь звонить мне и отчитывать меня за то, что я не докладываю тебе о каждом своём действии. Все было прекрасно, ясно? Мы отлично провели время. Блейз отличный парень, и с ним я в полной безопасности. Он показал мне магическую часть Палермо и отвёл на пляж для волшебников. Благодаря нему я могу чувствовать себя здесь полноценно. Твои переживания беспочвенны. Я постараюсь лучше следить за телефоном, но пойми, наконец, что я не беспомощная и могу о себе позаботиться! Гарри долго молчал, после чего, коротко сказав, что ему пора, бросил трубку. Это… было ожидаемо. Но тем не менее всё равно оставило неприятный осадок в душе Гермионы. Поставив телефон на зарядку, она вернулась в ванную и приняла прохладный душ. Такие ссоры с лучшим другом не должны были становиться нормой, но она понятия не имела, как могла их избежать. Его чрезмерная опека и недоверие к Слизерину должны были закончиться. Она закрыла глаза, намыливая волосы, и начала вспоминать прошедший вечер. Гермиона действительно осталась под большим впечатлением после этой встречи. Блейз был дружелюбным, искренним и располагающим к себе человеком. Они договорились встретиться вновь в пятницу, и она действительно с нетерпением ждала новой встречи. Единственное, чего делать ей больше не хотелось, — так много пить. Окончание вечера она помнила очень смутно. После долгого разговора по душам на пляже они прогулялись по близлежащим улочкам, болтая обо всем на свете и громко смеясь. Блейз смог провести её на крышу одного из нежилых домов, демонстрируя город сверху. Дух захватывало от открывшегося вида, и Гермиона пообещала самой себе вернуться туда снова. Ближе к двум часам ночи он довёл её до двери квартиры, чтобы убедиться, что она в безопасности, хотя сама она его об этом не просила. Это было заботой, но не такой навязчивой, как у Гарри. Выйдя из душа и выпив ещё пару стаканов воды, Гермиона открыла свой путеводитель, чтобы наконец приступить к собственному изучению города и новой главе своей жизни.***
Взяв свою излюбленную бисерную сумочку с самым необходимым внутри, Гермиона, вооружившись путеводителем и картой, вышла из дома, чтобы найти автобусную остановку. Прожив в волшебном мире большую часть жизни, она привыкла к роскоши: экономии времени благодаря трансгрессии, каминам и порт-ключам, из-за чего ужасно не любила магловский транспорт. По сути ей и не приходилось им пользоваться. Раньше. Хоть совсем недавно ей и пришлось пережить перелёт и относительно небольшую поездку на автобусе от аэропорта, переживать этот опыт вновь ей не хотелось. Несмотря на нелюбовь тратить время впустую в транспорте, она очень любила гулять пешком. Прогулки её во многом вдохновляли. Тем более по Палермо. Новый город, новые люди, новые порядки — всё это можно было ощутить на себе, лишь шагая по каминной плитке. И она шагала. К остановке. По её расчетам автобус должен был довести до центра города примерно за двадцать минут. Конечно, это расстояние она могла пройти и пешком, но в таком случае ей пришлось бы развернуться сразу же, как она дошла бы до центра. Невыносимая жара отняла бы все силы ещё до того, как она успела бы посмотреть город. Заняв в автобусе место у окна, она разглядывала небольшие улочки и красивые здания. Рядом с ней ехал пожилой мужчина, который без остановки подпевал каждой песне, играющей по радио. Гермиона улыбалась, слушая, как он самоотверженно не попадает в ноты. Она вышла около площади четырёх углов. Это место было одним из обязательных для посещения, если верить автору путеводителя. Сделав несколько спасительных глотков воды, она, надев солнцезащитные очки, отправилась вперёд, рассматривая по пути таких же, как она сама, туристов. В общем-то, площадь больше походила на перекрёсток. Невероятный, сногсшибательной красоты перекрёсток, на углах которого были средневековые здания, украшенные статуями. Гермиона оглядывалась по сторонам, пытаясь почувствовать трепет в душе, но от этого её отвлекали проезжающие мимо машины, охающие путешественники и слишком узкое пространство. Она сняла с шеи небольшую магловскую камеру и сделала пару снимков, обещая себе распечатать их позже и отправить Гарри. Если найдёт в этом городе сов, конечно. Сверяясь с картой, она прошла дальше туда, где, как обещал путеводитель, её ждал фонтан стыда. Описание архитектурного шедевра её заинтриговало, и Гермионе хотелось посмотреть на него куда сильнее, чем на предыдущую площадь. И открывшийся перед ней вид нисколько её не разочаровал. Площадь Претория гордо носила своё название, в отличие от крохотной площади четырёх углов. Здесь было просторно, несмотря на то что большую часть местности занимал фонтан, украшенный скульптурами обнаженных фигур. Гермиона достала камеру, щёлкая каждую скульптуру, обходя сооружение по периметру. Добравшись до противоположной стороны площади, она наткнулась на экскурсионную группу и, воспользовавшись удачей, встала недалеко от них, слушая экскурсовода: — … шестнадцатого века. Сейчас трудно поверить, но заказ на строительство фонтана Претория дала церковь, расположенная поблизости, чуть позже мы дойдём и до неё. Служители церкви сделали заказ в надежде, что фонтан станет спасением для жителей от летней жары. Несмотря на всеобщее возмущение, сооружение, как вы видите, не снесли, но горожане, приходя на службу, стыдились смотреть на него, отчего и появилось второе название: «Фонтан стыда». А теперь пройдём чуть дальше, к церквям Сан-Джузеппе-деи-Театини и Святой Катерины. Проводив взглядом группу, Гермиона поднялась по одной из лестниц, ведущих ближе к фонтану и села на прохладную плитку, ближе к воде. Здесь было комфортно и почти не чувствовалась жара. Она разглядывала статуи и красоту всей площади, думая о людях, живших здесь несколько веков назад. Тех людях, которые стыдились того, ради чего сейчас сюда приезжают туристы. Она хмыкнула себе под нос и, склонившись к воде, набрала немного в ладони, чтобы умыться. Спустившись по ступенькам вниз, Гермиона прогулочным шагом дошла до обеих церквей, о которых говорил экскурсовод. О них также было написано в путеводителе, поэтому они были частью её сегодняшнего плана. Несмотря на величие и необъятную красоту зданий, внутри девушка чувствовала себя неуверенно. Так было всегда, сколько она себя помнила. Она бесшумно шагала, рассматривая стены со статуями и закидывая голову назад, чтобы получше рассмотреть потолок. Он был далеко над головой, но, несмотря на это, будто давил на неё, так же, как и стены вокруг. Ей нравилась архитектура, ей нравился даже запах внутри, но при этом чувствовала себя здесь она ужасно некомфортно. Чужой и неправильной. Ей хотелось уменьшиться в размерах, чтобы никто не мог обратить на неё внимания. Долгое время она не могла придумать объяснения этим ощущениям. Ведь эти чувства были с ней в любой церкви, вне зависимости от страны и города. Ни в Лондоне, ни в Париже, где она была с родителями, ни здесь она не чувствовала себя хорошо. И единственное, что она могла винить, — это магия. Её родители и магловские знакомые чувствовали себя в церкви более, чем комфортно. Все, кроме неё одной. А с Гарри она никогда не говорила об этом. Просто… не было повода. Выходя из церкви и делая долгожданный вздох полной грудью после очередного неприятного опыта, Гермиона пообещала себе поговорить с Поттером на эту тему при следующем звонке. Отойдя от неприятного разговора, она вновь почувствовала вину. И ей искренне хотелось разобраться с конфликтом и не доводить их и без того нестабильные сейчас отношения до настоящей ссоры. Пройдя несколько метров от площади Претория, Гермиона заглянула в пиццерию, указанную в путеводителе и заказала себе два кусочка пиццы и безалкогольный мохито. У заведения было два зала: в помещении и на улице, и, плюнув на жару, девушка выбрала второй. Она сидела под зонтиком, наблюдая за проходящими мимо людьми и наслаждаясь приятным завтраком-обедом. Мысли об Эйдане были намертво замурованы внутри неё, и она почти искренне улыбалась, думая о том, как помирится вечером с Гарри. Оплатив незамысловатый обед, она двинулась дальше, обещая себе больше никуда не заходить. В общей сложности дело касалось, конечно же, церквей. Зато смотреть на них со стороны она себе не запрещала, а потому выбрала маршрут, проходящий мимо церкви святого Франциска Ассизского и дворца Мирто. Оба здания она любовно сфотографировала, пытаясь сохранить в памяти каждую деталь. Полуденная жара ложилась на плечи тяжким грузом, поэтому, сверившись с путеводителем, Гермиона прошла дальше, решив посетить последнюю на этот день достопримечательность. Она поражалась тому, что местные жители привыкли к такому климату и не переносят жару так ужасно. В её сердце трепетал дождливый Лондон, намного комфортнее и привычнее этого города, но Гермиона шла вперёд, затолкав мысли о прошлом куда подальше. Последним пунктом её прогулки была Морская площадь, самая большая площадь во всем Палермо, в середине которой находился оживлённый сквер, где девушка также сделала пару кадров. Она стояла, запрокинув голову, и разглядывала огромных размеров фиговые деревья, которые неплохо прятали её от жаркого солнца. Рассматривала магнолии и фикусы, растущие на территории всего сада и, конечно, не смогла пройти мимо фонтана, стоявшего внутри парка. Почувствовав окончательную усталость и необходимость в море, она побрела в ближайший безлюдный переулок в надежде без свидетелей трансгрессировать к себе в квартиру. Тратить время на дорогу магловским способом совершенно не хотелось. Единственным желанием было надеть купальник и отправиться на волшебный пляж, где она сможет без рисков оставить палочку на попечительство домашнему эльфу. Спустя пять минут поисков безлюдного места Гермиона, в последний раз осмотрев с улыбкой центр города, трансгрессировала.***
— Привет, Гарри. — Гермиона лежала на своей кровати, вымотанная донельзя этим днём. Было не больше восьми вечера, но она уже планировала ложиться спать, из-за чего и позвонила другу. Не хотелось откладывать разговор в долгий ящик. — Я звоню, чтобы ещё раз извиниться. Думаю, я и правда во многом веду себя сейчас безответственно, глупо и совсем не так, как вела бы себя раньше. Но ты мой лучший друг, и я не смогу жить спокойно, зная, что мы с тобой в ссоре. Ты не злишься на меня? Гермиона скрестила пальцы, слушая недовольное сопение друга на другом конце провода. — Точно обещаешь так больше не делать? Она выдохнула с облегчением, едва сдерживая улыбку: — Конечно, обещаю! Я больше никогда так не поступлю с тобой. Честное слово! Ты извинился за меня перед Джинни и Роном? С ними все в порядке? Они больше не беспокоятся? — Они будут беспокоиться о тебе до тех пор, пока ты не вернёшься в Лондон. Когда Рон узнал, с кем ты ходила на свидание, он чуть не потерял сознание. Даже не разозлился, настолько был в шоке. — Гарри устало выдохнул. — Как ты? Тебе не становится легче? Хотя бы чуть-чуть? — Сложно говорить об улучшении, — её настроение сразу ухудшилось, но она, концентрируясь на дыхании, попыталась отпустить нахлынувшие мысли об Эйдане, — но зато я сегодня гуляла по городу! Сделала для тебя огромное множество фотографий. А потом ходила на волшебный пляж, он нравится мне больше магловского. Вечером снова готовила сама и сейчас без сил валяюсь на кровати. А как твой день? Гарри воодушевленно начал рассказывать про то, как обстоят его дела на работе. Гермиона внимательно слушала его, чувствуя, как улучшилось его настроение после её слов о том, что она наконец вышла из дома куда-то дальше пляжа. Правда в какой-то момент их разговора, после упоминания отдела, в котором работал Эйдан, ей вновь стало хуже. Она почти перестала воспринимать слова друга, полностью погружаясь в мысли о том, чем сейчас живет её любовь, и, не контролируя себя, резко спросила: — А как там Эйдан? Поттер замолчал, обдумывая её слова, но уже через пару мгновений лаконично ответил: — Я не знаю, Гермиона. После того как я сообщил ему, что с тобой всё в порядке и ты просто уехала в другой город, мы с ним не говорили. Я не стал говорить ему о том, что ты покинула не только город, но и страну, решив, что так будет лучше. Нам не о чем с ним общаться. И, честно говоря, после того, как он обошёлся с тобой, у меня нет желания узнавать, как у него дела. Гермиона поблагодарила друга, и после ещё нескольких минут разговора они распрощались. Несмотря на ужасно выматывающий день, полный положительных эмоций, она смогла заснуть только к часу ночи, провалявшись в кровати с пустым взглядом в потолок и мыслями о человеке, который этого не заслуживал.
