Сборник хэдов

Время шло своим чередом, и последние теплые дни, как отголоски минувшей летней поры, уступили место холодной хмурой сырости. Молчаливые прохожие, поглощённые своими мыслями, неосторожно ступали по холодным лужам, тут же тихо ругаясь себе под нос и молча продолжая идти. Вместе с погодой хмурыми стали и люди. Вместе с погодой холодели их души. Но не всем было суждено оказаться поверженными ненастьем. Редкие счастливчики, покидая рабочее место, спешили не в пустую комнату с холодными стенами, а в уютный дом, где их ждал свежезаваренный чай и тепло родного человека. Тепло, которого так не хватало в эти долгие сырые вечера. Уильям и Шерлок входили в число таких счастливчиков. Раньше это была целиком и полностью квартира Холмса (и Джона, конечно, однако детектив всё равно хозяйничал в ней, как хотел), но с переездом Мориарти всё изменилось. Теперь детективу хотелось сделать эту квартиру их общей, и делал он для этого всё, что подходило, и не очень. Фотографии, милые безделушки, памятные мелочи – всё оказывалось на стенах, на полках, подоконниках, да где угодно. Широкие подоконники, кстати, занимали свою важную роль в этом доме. Именно на одном из них теперь неизменно лежал мягкий клетчатый плед, в который Уильям любил кутаться по вечерам. Иногда, задумавшись о чём-то своём, мужчина располагался на подоконнике, подолгу глядя за мутное запотевшее стекло на то, как город продолжал свою жизнь с наступлением сумерек. В таком положении его и застал Шерлок, вернувшись домой. Звук шагов становился громче, под туфлями противно скрипнули половицы. Уильям обернулся на шум. – Ох, Шерли, ты, наконец-то, дома, – мужчина ловко спрыгнул с подоконника, направившись к вошедшему. – Здравствуй, душа моя, – улыбнулся Шерлок, отставив в сторону большой непрозрачный пакет, нежно поцеловал блондина в лоб. – Что это там у тебя? – Мориарти с интересом поглядывал на принесённое детективом нечто. – Сейчас увидишь, – мужчина принялся распаковывать неизвестную вещицу. Уильям внимательно за ним наблюдал. – Та-дам! – Шерлок, довольный собой, улыбнулся, глядя на недоумевающего Уильяма. – И...? Мориарти, конечно, известен был своим умом среди многих, очень многих людей, но даже ему не по силам было разгадать эту затею своего парня. Подумать только, и где он умудрился достать... патефон? Ну да, старый запыленный патефон, ещё и несколько десятков пластинок в комплекте. Уильям даже подумать не мог, что такой антиквариат ещё можно где-то достать. Вещица, бесспорно, со своей многолетней историей, но здесь-то она зачем? Немой вопрос, очевидно, читался во всём его виде, особенно в скрещённых на груди руках. – Лиам, ты просто пока не понимаешь, это крутая штука, – с блеском в глазах рассказывает брюнет, перечисляя Мориарти все прелести проигрывателя. Уильям действительно пока не понимает. Шерлок его не торопит. Патефон отправляется на одну из полок, рядом стопкой складываются пластинки – они дожидаются подходящего момента, Холмс знает. Мориарти об этом даже не задумывается. На время о диковинке забывают. Шерлок сутками пропадает в Скотланд-Ярде, Уильям до поздней ночи сидит над учебными планами и студенческими работами. Нормальные выходные выпадают только через три недели, и мужчины этому несказанно рады. Субботним вечером, наслаждаясь тишиной в приглушённом свете торшера, Шерлок вспоминает о старом проигрывателе. Если не сейчас лучший момент для него, то когда? С самого утра в Лондоне дожди. Мужчины попытались было выбраться за продуктами, но промокли до нитки, возвращаясь из магазина домой. Остаток дня они провели у камина, греясь. Сейчас температура днём едва ли поднимается выше +10°, а по ночам и вовсе бывают первые заморозки. Уильям нещадно мёрзнет. Он спит, прижавшись к Шерлоку, утыкаясь носом ему в ключицу. Обнимает крепко, словно потерять боится, забираясь руками под футболку. Шерлок улыбается, на грани сна, притягивает мужчину ближе к себе и заботливо укрывает одеялом. И Уильям сам едва ли не улыбается сквозь сон. Даже сейчас, сидя у камина, Мориарти не спешит выбираться из своей тёплой крепости, сооружённой из шерстяного пледа. Но у Холмса на этот вечер (и на Уильяма, собственно) свои планы. Детектив молча поднимается со своего кресла, направляясь к одной из полок. Уильям наблюдает за его движениями, слегка повернув голову. Когда Шерлок начинает методично перебирать пластинки, пытаясь найти подходящую, Мориарти понимает. Брюнет выбирает одну пластинку, думает недолго, и, довольно улыбнувшись, устанавливает её в проигрыватель. Под тихий шум дождя за окном по комнате медленно разносится приятная знакомая мелодия. Уильям любит эту песню, но уж точно не ожидал услышать её в подобном исполнении. – "Take me home, country roads", неожиданно, – признаётся Уильям подошедшему Холмсу. – Подаришь мне один танец? – спрашивает Шерлок, протянув руку. Уильям недоумевает лишь мгновенье, после улыбается мягко, согласно кивнув. – С удовольствием, любовь моя. Они медленно танцуют посреди комнаты, окутанные тёплым светом камина и мягкой приятной музыкой. Глаза Уильяма горят, словно настоящие рубины, в них отражается пламя, и Шерлок не может отвести взгляд. Он тонет в этом огненно-красном омуте и даже не думает сопротивляться. Мориарти, увидев это, ухмыляется едва заметно и подаётся вперёд, мягко прильнув к чужим губам. Шерлок отрешённо отвечает на поцелуй, не прекращая танцевать. В танце он, конечно, ведёт, но в поцелуе он, явно, ведомый.