Reborn by you

      Смутившиеся таким скорым приглашением гости прибывали в мэнор со странным настроением. Каждый из присутствующих был осведомлён о напряжённости, возникшей между семейством Уизли и семейством Малфой, но так как жёлтые газеты не давали точных данных и не распространялись о причинах, высшее общество, как полагается любому представителю существ разумных, слеталось в эпицентр хранения сладчайшего меда, чтобы после, домашними вечерами в компании друзей и чего-нибудь горячительного, выносить собственную оценку действиям на основе свежих сплетен.       Ещё по прибытии в поместье Люциус позаботился о доставке в покои Гермионы велюровой коробки цвета бордо, на которую сейчас неотрывно смотрела девушка, поглаживая приятный материал кончиками пальцев, пока в другой руке бережно сжимала маленькую картоную записку «для самой прекрасной».       Перед зеркалом стоял блондин, вдевая запонки в манжеты. Он бросил на отражение ведьмы заинтересованный взгляд и чуть улыбнулся.       — Долго собираешься разглядывать её? Разве совершенно не интересно, что внутри?       — Не понимаю, зачем твоему отцу дарить мне что-то! — безусловно Гермиона лукавила. Она сгорала от любопытства и нетерпения сорвать атласную ленту и наконец открыть завесу тайны. Но совершенно не планировала этого делать при супруге, беспокоясь о собственной реакции в виде глупой улыбки, покрасневших щёк или тяжелого вздоха с нотками наслаждения.       Оторвав взгляд от созерцания бездушного предмета, бывшая Грейнджер остановилась на обнаженном торсе лучшего друга. Крепкие мышцы, чуть явные углубления кубиков пресса. «Один, два, три, четыре…» — мысленно просчитывая их количество, девушка неосознанно скользнула взглядом вниз, к ровной дорожке серых волос. «Ещё ниже…» — с трудом сглотнув, ведьма закусила губу. Линия резинки боксеров, приспущенных вниз. Глубокие полукруглые выемки тазовых костей. Светлая полупрозрачная кожа без единого изъяна. И мозг завопил: «Прикоснись к ней! Прикоснись!»       — Мне приятно, — уловив на себе заинтересованный исследующий взгляд, Драко обольстительно улыбнулся, заставив лицо Гермионы вспыхнуть новым оттенком красного. — Не ищи подвоха. Это лишь подарок и не более. Пока ты будешь думать, все гости соберутся, — оскалившись, Малфой швырнул на кровать галстук и раздражённо прорычал. — Чёртова удавка! Ещё и палочку забыл. Так! Я к себе. Через пятнадцать минут жду тебя внизу, — оставив на макушке ведьмы лёгкий поцелуй, аристократ удалился прочь.       Дёрнув за кончик золотой ленты, Гермиона, как маленький ребенок, что бесконечно долго ждал подарок на Рождество, скинула удерживающую полоску на пол. Она задержала дыхание и, поддевая края, потянула крышку вверх. На подложке из белоснежного атласа лежала маска Коломбины, расшитая мелкими белыми кристаллами, которые сменялись на висках небесно-голубыми топазами.       Девушка закрыла глаза. Её легкие наполнились ароматами кофе, который каждое утро Нина подавала на стол, пергамента, так по особенному пахли страницы в библиотеке мэнора, огневиски, с карамельно-миндальным оттенком, и сандала.       Маска идеально сочеталась с платьем в стиле ампир белоснежного цвета.

***

      Люциус стоял в самом центре комнаты, окруженный множеством знакомых лиц, так старательно скрытых под масками. Первыми «смельчаками», осмелившимися заговорить с аристократом, стала чета Паркинсон.       Конечно, его выдавала трость, намеренно став его спутницей на праздновании до появления главной героини.       Обменявшись парой заученных фраз, принятых в высшем обществе, Малфой смерил взглядом фигуру одноклассницы сына. Мистер Паркинсон часто, после так называемой их семьёй дружбы между Драко и Пэнси, говорил о возможности заключения брака. Но узам суждено было остаться лишь в мечтах. Девушка никак не привлекала младшего Малфоя, а Нарцисса настаивала если не на любви, то хотя бы на симпатии с обеих сторон.       После появления Гермионы в жизни мэнора Люциус и представить не мог другую подходящую спутницу для сына. Она умело справлялась с каждой вспышкой гнева Драко, заботилась о нём, являлась человеком интеллектуальным и, несмотря на своё происхождение, одной из сильных волшебниц. Безусловно, мужчина испытал удовлетворение от известия о фиктивности брака с интересующей его женщиной, но и некое разочарование, что сын не увидел идеальной для себя партии буквально под собственным носом.       — Смотрите, — пронёсся в толпе восхищённый возглас, и Люциус поднял руку, призывая остановить музыку.       Взгляды гостей были направлены на вошедшую в комнату ведьму в белоснежном струящемся платье с глубоким декольте, скрытым прозрачной сеткой и расшитым французским воздушным кружевом, и той самой маске, усыпанной драгоценными камнями.       Смутившись от внимания, растянувшегося от восхищения внешним видом, до ненависти к маглорожденной, что смогла стать частью аристократического мира, Гермиона нашла по наивно распахнутым большим глазам Драко и обвила его руку своей. Они тихо перешёптывались о чём-то и выглядели словно ангел — во всем белом и демон — во всем чёрном. Блондин выбрал классический костюм и простую угольную маску на всё лицо с золотым обрамлением отверстий для глаз.       — Нина, — прошептал Люциус, и из дымки появилась эльфийка. — Убери мою трость в восточное крыло.       Домовушка исчезла так же, как и появилась в этой комнате.       Мужчина встал в самом дальнем углу комнаты, скрываясь в тени коридора. Его спутниками стали бокал огневиски и один из профессоров Хогвартса.       — Да ты мастер перевоплощений, — язвительно заявил Малфой, рассматривая худощавую фигуру зельевара, облеченную в привычную потёртую чёрную одежду.       — Я купил новую мантию ради сегодняшнего вечера, — спокойно парировал с бесстрастным лицом Снейп.       — Это намёк на непредвиденные траты и моё возмещение тебе потраченных галлеонов?       — Это меньшая проблема из тех, что ты одарил меня за последнюю неделю, — явно припоминая «сверх комфортное» проживание с одной из самых раздражающих личностей, Северус отпил из своего бокала.       — Тебе что-то удалось узнать? — став вдруг невероятно серьёзным, Люциус осторожно огляделся по сторонам. На противоположной стороне, подпирая стену, стоял рыжеволосый мужчина, напрягая каждую мышцу собственного лица. Он пристально следил за кружащейся в вальсе с Драко Гермионой и при каждой её новой улыбке недовольно фыркал. Отвлекающий манёвр сработал. Всё внимание Уизли было направленно на девушку, что находилась в безопасности, а Малфою выдалась возможность построить дальнейший план действий.       — Либо Рон действовал своими руками и долгие годы скрывал от всех изощрённый ум, — аристократ прыснул в кулак, улавливая ту же эмоцию и за старым товарищем. — Либо кто-то ему помог. Достать столь сильный яд. Не отравиться при работе и так искусно смешать его с чернилами.       — С чернилами? — громче положенного слетело с губ мужчины, чем он привлек внимание двух зевак. — Отравиться через чернила?       — Через кожу. На самом деле, Грейнджер необыкновенно везучая. Ещё пара минут взаимодействия с ядом, и мы бы собрались здесь не на карнавал. Отравление бругмансией древовидной заканчивается печально при долгом воздействии на организм. Хорошо, что ты вызвал квалифицированного целителя. Ты меня вообще слушаешь? — возмутился Снейп.       Люциус, давно потерявший нить разговора, пристально следил за ведьмой в белом. Она грациозным лебедем плыла среди гостей, стараясь уединиться. Обменявшись с Блейзом и Теодором несколькими фразами, её тонкая фигура настигла камин, и улыбка покинула лицо ведьмы, а вместе с этим вселила в сердце аристократа отравляющее беспокойство со вкусом горечи.       — Прости, мне нужно удалиться, — впихнув в свободную руку лучшего друга осушенный бокал, Малфой стал пробираться сквозь толпу к желанной женщине.       Он быстро двигался навстречу Гермионе, вслушиваясь в собственное учащённое сердцебиение. За прошедшую неделю мужчина подумал о многом и принял окончательное решение. Каждый имеет шанс, и пусть им станет эта девушка. Он позволит ей залечить раны, исцелить его душу и станет стеной между ней и всем миром, что захочет уронить с её головы хоть волос.       Люциус смотрел на неё сверху вниз. Одетый в черную мантию, треуголку и маску Бауты, расписанную сюжетами средневековой Венеции.       Гермиона слегка качнула головой, совершенно не обращая внимание на мужчину, что ворвался в её личное пространство. Весь вечер девушку преследовал букет запахов, так напоминающий о свёкре. Это сводило с ума. Поэтому, когда в нос ударила новая волна сандала, ведьма приняла её за новую ноту безумства.       — Скучаете? — тихо задал вопрос мужчина, непринуждённо оглядывая приглашённых гостей.       — Да, есть немного, — неуверенно ответила девушка и с подозрением посмотрела на скрытое маской лицо. — Спасибо за подарок, — Гермиона еле заметно улыбнулась.       — Это малое из того, что я могу тебе дать, — аристократ пожал плечами. Наполнив лёгкие знакомым ароматом, который он не сомневался ощутить, Малфой почувствовал волну тепла, растекающуюся по всему телу и высвобождающую каждую клеточку из плена, позволяя вновь им дышать.       Умиротворение — знакомое, но давно позабытое чувство, дарованное вновь. Когда всё ясно и понятно и нет нужды в опасениях. Люциус хотел ощущать его вновь и вновь, чувствовать себя необходимым кому-то и дарить умиротворение в ответ.       Вместе с этим чувством всегда приходила некая лёгкость. Она окрыляла, немного опьяняла и возбуждала. В ночь после их первого поцелуя легкость покинула бренное тело, заставляя силу притяжения вновь брать бразды правления, пока не случилась новая встреча. И с каждым новым витком в отношениях тяжесть потери становилась всё непереносимей.       Пара слов, её чуть смущенный взгляд, полюбившийся оттенок розового на оливковой коже — новый глоток жизни для измождённой страданиями души.       — Люциус, — начала было Гермиона, но осталась прерванной твердым голосом мужчины.       — Это не предложение или демонстрация потерянного. Я не хочу взрастить в тебе чувство вины и долга. Не хочу покупать твое расположение. Все сказанное мной — констатация факта, не более. Окончательный выбор только за тобой. А сейчас, — аристократ галантно протянул руку навстречу невестке и, слегка склонившись, с улыбкой произнёс. — Подари мне танец. Это всё, о чем я прошу в этот вечер.       Вложив тонкие пальчики в сильную ладонь, Гермиона несмело шагнула. Каждое новое движение в сопровождении хозяина поместья вызывало шквал перешептываний и направленных на их пару взглядов.       Они остановились в центре зала. Положив руку на спину ведьмы, Малфой прижал её к себе, скрывая излишнюю близость тел широкой мантией. Мужчина коснулся молнии на спине и с трудом сглотнул, представляя, с каким наслаждением потянул бы за бегунок, высвобождая тело из плена ткани.       Они надолго запомнят этот бал! Не пафосные речи многочисленных гостей, не костюмы, что кричали о благосостоянии семьи, не недовольное лицо аврора, готовое вот-вот лопнуть от напряжения, не стук каблуков в танце. А только благодаря друг другу. Томные взгляды, учащённое дыхание и вальс — один на двоих.       Девушка не могла оторвать взгляда от почти неразличимых за маской глаз, но знала, что он так же смотрит на неё, не моргая. Соприкасаясь грудью при каждом вдохе, Гермиона мысленно проклинала купидона, что перепутал стрелы и всадил в её сердце что-то, под названием Люциус Малфой. Щёки пылали, пальчики ощутимо дрожали, передавая импульс в ладонь мужчины.       — Все на нас смотрят, — прошептала ведьма вместе с первыми нотами вальса.       — И что? Для тебя чужое мнение имеет какое-то значение? — с интересом полюбопытствовал Люциус, делая первый шаг, пока в умах гостей созревали первые сплетни.       — Ты отец моего мужа, — мужчина уверенно вёл Гермиону, не позволяя ни на мгновение завладеть ситуацией. Хрупкая, женственная, безупречно красивая — пусть хоть на этот короткий миг она почувствует себя такой.       — Для них да. Но для тебя… — мир перестал существовать, превращая картинку в яркую карусель. Казалось, еще пара оборотов и магия заискрится вокруг их тел яркими вспышками, знаменуя о чем-то большем в их отношениях.       «Раз, два, три…»       Тонкие ноготки впились в плечо аристократа, покрывая всё его тело мурашками.       — Для меня… — выдохнула бывшая Грейнджер.       «Раз, два, три…»       — Твоя маска… Её использовали, чтобы скрыть личность. Часто прибегали к ней… — Гермиона сделала паузу, переводя дыхание. Холодные пальцы уверенно скользнули ниже, закрепляясь на талии. Девушка выгнулась, впиваясь в Люциуса опасно близко, неподобающе для вальса.       — Скажи, — сквозь пелену возбуждения прохрипел Малфой.       «Раз, два, три…»       — Прибегали к использованию для тайных встреч с возлюбленными, — нет, она хотела сказать не это, совершенно не это. Всего лишь перевести разговор в другое русло, не более.       «Раз, два, три…»       Сердце оглушительно ударило внизу живота, накладывая новый виток железной цепи. И хорошо, что на нем маска. Ей не разглядеть пылающих щек, крупных капель пота, что собрались на лбу и норовят сорваться от очередного потока сладкого тембра.       «Раз, два…»       Мужчина подхватил на руки тонкую фигуру ведьмы, делая несколько оборотов вокруг собственной оси. Толпа ахнула.       Остановившись в точке, с которой начинали, Люциус глубоко вздохнул, восстанавливая сбившееся дыхание. Мелодия подходила к концу, и прежде, чем скрипка закончила свою партию, он тихо сказал.       — Может, твои предположения верны?       Твердо закрепившись на ногах, девушка сделала маленький шаг назад. К её руке склонился мужчина, оставляя горячий поцелуй на тыльной стороне ладони.       — Гермиона, вот ты где! — возникший Драко, вырвал ведьму из теплой пелены чужого внимания. Отдёрнув ладошку, девушка ощутила некую потерю вместе с серо-голубыми глазами, чей хозяин направился в сторону Северуса. — Мне срочно нужно тебе кое-что сообщить, — блондин требовательно повёл супругу в длинный коридор.       Люциус смотрел удаляющейся в след паре, крепко сжимая пальцами маленький пустой сосуд с остатками зелья.