Reborn by you

      Гермиона послушно двигалась вслед за Драко. Его пальцы бережно переплелись с её, даруя необходимую связь с реальностью, пока мысли остались в бальном зале.       Проникнув в собственную спальню, бывшая Грейнджер наткнулась взглядом на оставленный кем-то на тумбе букет. По краям, ровным рядом, раскинулись пушистые ветки папоротника, украшенные белым клевером словно бисеринками, в центре синие гладиолусы, обвитые лентами омелы.       — Привет, дорогуша, — разместившийся в кресле Тео отсалютовал девушке двумя пальцами и сделал глубокую затяжку сигареты, выпуская через нос две объёмные белые трубы дыма.       — Неисправимый идиот, — Блейз покосился на кучерявого друга и раздраженно закатил глаза.       — Парни кое-что узнали о нововведениях в законопроект о браке, — отметив полную отрешённость супруги от разговора, Драко звонко щёлкнул пальцами перед её носом, переводя внимание с букета на его скромную персону. — Ты здесь?       — А? Что? — Гермиона быстро пробежалась взглядом по комнате. — Нотт? Забини? А вы что здесь делаете?              — Панталоны василиска, она много выпила? — обратился к блондину Тео, указывая бокалом в сторону ведьмы.       — Простите, я просто задумалась о своём, — бывшая Грейнджер чуть качнула головой, снимая с лица маску, и обнаружила запах табака с нотками зелёного яблока, что затмил преследующий аромат сандала. Облегчение разлилось по венам бурной волной. Благословляя пагубную привычку лучшего друга мужа, девушка тяжело рухнула на постель, массируя двумя пальцами переносицу. — Так что ты говорил, Драко?       — Тео разнюхал о поправках в законопроект, и у нас появились небольшие проблемы, — Малфой вскинул вверх выразительные брови, отмечая про себя заинтересованность супруги в незнакомом букете.       — Я всё ещё не понимаю преследуемой вами цели! Зачем вы поженились, если не собираетесь переступить черту дружбы? — Теодор пятернёй зачесал кудри назад.       — Мистер Нотт, — язвительно протянул Драко, испепеляя при этом взглядом итальянца. — Хотел лишь сказать о том, что теперь секс является обязательной частью брака. Министерство стало подозревать о возможности фиктивных отношений.       — Они будут ходить с опросником по улицам? Или вольют сыворотку правды? Это невозможно узнать, какие проблемы? — девушка непонимающе развела руками и поочерёдно взглянула на присутствующих вопросительным взглядом.       — Смотри, — блондин поднял вверх левую руку, демонстрируя голубую волшебную метку на безымянном пальце. Спустя примерно минуту тонкая линия поблекла и в следующее мгновение вновь вспыхнула ярким привычным цветом. — Если в течении полугода между супругами нет связи, кольцо темнеет.       — Что за бред? И общественность даже сейчас молчит?       — Нет конечно, но большинство пока занято вашим скандалом с Уизли, другим нечего скрывать, а подобные вам пары молчат, страшась огласки. Тем более статья о поправках выйдет только послезавтра! — Забини спрыгнул с подоконника. Он вложил длинные ровные пальцы в карманы брюк и расправил широкую грудь.       — Может выпьем? А то как-то скучно, — скучающе протянул Тео, поднимаясь с кресла.       — Тебе лишь бы нажраться! Между прочим, алкоголь в купе с табаком способно убить, — раздражённо заявил блондин.       — Я не сдохну, пока не подарю эти шикарные гены, — Нотт скользнул ладонями по талии, соблазнительно виляя бедрами. — Какой-нибудь жгучей волшебнице с пятым размером груди! Представляете, какое наследство будет у потомков?       — Наследство в виде сисек и прокуренных легких? — Забини аккуратно пнул одноклассника с наклонностями нарцисса в сторону выхода. — Пошли убьём и печень, подарим твоим потомкам джекпот.       — Я пойду к гостям, отдыхайте, мальчики. А наши проблемы обсудим завтра, — предвосхищая все вопросы, ведьма вытолкнула в коридор негласное серебряное трио и плотно закрыла дверь.       Склонившись над букетом, Гермиона вдохнула безупречный аромат. Цветы — прекрасные странники не созданного для них мира. Слишком великолепны для создателя и слишком недооценены для человека. Они живут настоящим, понимают всю быстротечность собственной жизни и берут каждый миг до самого увядания. Цветы с благодарностью встречают первые лучи солнца, оголяя свою сердцевину небесному отцу и почитают его брата, склоняя головы с наступлением темноты. Превосходные творцы любви, чувственное буйство красок и безмолвные говоруны.       Словно почувствовав загадку, девушка сорвалась с места, огибая комнату, из которой доносился шум. Ведьма нырнула в библиотеку, ослеплённая десятками парящих в воздухе свечей, и двинулась к дальнему книжному ряду.       — Accio книга, — экземпляр, что стоял на самое верхней полке, одинокий и забытый, оказался в руках Гермионы. Она привычно провела по корешку пальцем, располагая к себе фолиант, и вместе с ним села в удобное кресло. — Это просто цветы. Не будет никакого подтекста. Красивый букет. Точка! Ты там ничего не найдешь.       Руки несмело скользнули на твердую деревянную обложку и очертили буквы «Язык цветов». Букет, собранный Люциусом, был не простым жестом внимания или хорошего тона. Внутренний голос подсказывал девушке, что в этом необычном сочетании растений говорится несколько больше, чем хочет казаться сначала. Она подняла взгляд к потолку, мысленно моля купидона о малой дозе яда, что распространялась в её сердце с каждой новой встречей, новой загадкой и новым наваждением.       Клевер — ожидание. »Думай обо мне!»       Папоротник — очарование, доверие. »Жизнь прекрасна, когда ты со мной!»       Гладиолус — даритель — человек сильный. »Ничего не бойся.»       Омела — привязанность, преодоление трудностей. »Поцелуй меня.»       Сердце приятно защемило от воспоминаний. Их первый поцелуй с металлическим привкусом крови и запахом ветхого здания, не вызывающий отвращения или желания вычеркнуть из памяти. Самый желанный и безупречный поцелуй с настоящим мужчиной. Второй поцелуй, почти переросший в нечто большее. Его горячие пальцы под туникой и голая правда, слетевшая с губ, без излишней романтики, напускных эмоций. И, конечно, их первый секс! Самый превосходный, пусть из тех немногочисленных, но до этих ощущений Гермиона словно не жила по-настоящему. Люциус вывернул её душу наружу, укрывая кровоточащие части лепестками роз, забрал всю боль и ненависть.       А теперь мужчина старательно делал вид, будто ничего между ними не было. Ни властных пальцев на обнажённых бедрах, ни скольжения языка по пылающей коже, ни пожирающего взгляда вперемешку со стонами удовольствия.       «Почему я вообще так много думаю о нём? Это была безысходность, необходимая разрядка для обоих. Я обещала Драко попробовать построить отношения! Это всё чертов букет, вальс и эти многозначительные фразы.»       Гермиона бросила книгу на журнальный стол. Как только обложка коснулась ровной поверхности на платье брызнули капли, растекаясь прозрачными кругами по фатину.       — Пионы, пергамент и… сандал! — соединив всё воедино, девушка с разочарованием выдохнула. — Амортенция. Как же низко!

***

      Гости шумно беседовали друг с другом, иногда раздавался звук удара бокалов, тонкий женский смех и несколько скучающих зевков.       Вздохнув поглубже, Гермиона двинулась в сторону зала, размышляя о том, в каком порядке убивать Люциуса Малфоя. Её взгляд был твёрд, как и походка, рассекающая воздух и темноту. Подол платья шелестел от быстрой ходьбы, на что девушке было абсолютно безразлично. Перед глазами стоял только его самодовольный образ, желающий свести её с ума.       Неужели Малфой и вправду надеялся, что Гермиона Грейнджер окажется столь глупой и не распознает амортенцию на своей маске. Но, по правде говоря, таковой ведьма и была. Вихрь вальса, пристальный взгляд Уизли и известие об изменениях в законе о браке буквально выбили её из колеи, оставляя на растерзание самому… Самому… А какому? Какой он, беловолосый мужчина и бывший Пожиратель Смерти для неё без всей фальши зелья? И как долго она была под действием амортенции? Может, поцелуи, секс, трепетное отношение к друг другу — лишь следствие посторонних сил? Но зачем… Разрушить семью, вразумить сына или…       Гермиона остановилась. Её сердце отстукивало бешеный ритм в висках, заставляя мысли все более хаотично прыгать от одной логичной идеи к сумасшедшему плану порабощения. И эта блеклая ниточка, ведущая к двери с табличкой «Вдруг у него действительно есть к тебе чувства, слепая ты курица» постоянно мелькала на первом плане, раздражая даже больше, чем Люциус со своей амортенцией.       Подкравшись тихо к началу коридора, девушка затаилась в тени массивной двери, наблюдая со стороны за поведением аристократа.       Он стоял совершенно один с поникшей головой и бесконечно вертел в руках бокал, заставляя янтарную жидкость омывать прозрачные стенки сосуда. Маска скрывала почти всё лицо, кроме тонкой розовой линии губ. Опущенные уголки, отсутствие малейшего дрожания и твёрдое «нет», на каждое приглашение женщин и совсем юных девушек. Люциус явно скучал. Привыкший к таким вещам с самого детства, в фантазиях Гермионы, он должен был кружить на танцполе без устали, развлекая гостей скучными разговорами о бизнесе, отвешивая дамам комплименты и напиваясь до помутнения сознания. Обманчивый разум.       Часы пробили полночь и гости стали расходиться. Проводив последнюю семейную пару из Парижа, Малфой устало выдохнул, снимая маску.       — Долго собираешься наблюдать за мной? — не оборачиваясь, произнес куда-то в пустоту Люциус и нахмурил выразительные брови.       Гермиона сделала крохотный шаг, но тут же остановилась, услышав другой голос.       — Пока тебя не упекут в Азкабан, где тебе самое место, Люциус Малфой, — огрызнулся рыжеволосый и встал напротив аристократа.       — Хорошо бы и тебе побывать в тех местах. Знаешь, неплохо освежает мозги. Заставляет переосмыслить многое в жизни. Перестать бить женщин, например, — скучающе заявил мужчина и положил рядом с маской чёрную мантию и треуголку, поднимая на аврора стеклянный взгляд.       — Тебя это не касается! — Уизли достал волшебную палочку и направил её на Малфоя.       С губ девушки слетел всхлип, который она постаралась подавить в прижатой ко рту руке.       — У меня есть предложение, — сдержанней произнёс Рон, удерживая кончик палочки направленным на лицо аристократа. — Ты ненавидишь таких, как она! Ты презираешь грязнокровок. Просто отдай мне её. Придумай, как аннулировать их брак.       — Какая мне выгода от этого? — заинтересованно произнёс Люциус. — Твоя подружка дорого стоит. Сможешь ли ты предложить действительно что-то ценное в обмен на «золотую девочку Британии», — на лице мужчины воссияла ухмылка.       «Не верю… Не могу в это поверить», — Гермиона бездушной куклой сполза по стене, скрывая лицо в прижатых к телу коленях. Из её глаз брызнул поток безмолвных слез. Грудь сжала неведомая сила, запрещая сделать даже малейший вдох.       Все получалось так, как и должно было быть с самого начала. Запрет Люциуса на её брак с Драко, обручение с Уизли и совершенно несчастная, но в надеждах короткая жизнь. Вероятно, Северус рассказал лучшему другу об обмане с беременностью, и теперь тот думает, как бы скорее избавиться от столь надоедливого создания.       — Хм, я в тебе не сомневался! — довольный победой рыжеволосый опустил палочку. — Свобода. Я предлагаю тебе свободу. Она — в обмен на твой срок.       — У меня есть время подумать? — Люциус кинул взгляд на тёмный коридор и громко кашлянул. — Подумать над возможными вариантами обнуления брака!       — Да, — Уизли аппарировал.       Переждав еще несколько мгновений, Малфой сорвался с места, настигая тот самый коридор. Он замер, вслушиваясь в малейший звук, и нашел его. Тихое шмыганье курносым носом за массивной дверью.       — Гермиона, — мужчина присел напротив, протягивая руку в приглашающем жесте, но тут же был отвергнут несколькими сильными хлопками по тыльной стороне ладони, а потом и по предплечью.       Девушка сильнее вжалась в стену, пресекая все возможные попытки аристократа прикоснуться к ней, и громко всхлипнула. Не оставалось больше сил сдерживать эмоции, поэтому поток слез усилился, а в сопровождение примкнули шумные вздохи.       — Тебе никто не говорил, что подслушивать не хорошо? — спокойно начал мужчина, растирая ушибленную руку. — Давай поговорим.       Ведьма энергично махнула головой в отрицательном жесте.       — Я прошу, давай просто поговорим, и я всё объясню тебе.       Гермиона вновь повторила свой ответ.       — Я не отдам тебя ему, слышишь? Зачем мне было тебя спасать первый раз или сегодня, когда он хотел коснуться тебя, отправлять к Северусу, сидеть около твоей кровати или отступать?       Девушка подняла красные от слёз глаза, всматриваясь в обеспокоенное лицо аристократа, на котором читались все мысли и эмоции. Сейчас он был честен. Прямой взгляд, опущенные кисти рук, ровный голос, отсутствие попытки защитить или оправдать себя — всё это указывало на искренность мужчины.       — Хорошо, — мягко протянул Люциус. — Я понимаю, как это может звучать со стороны. Но благодаря всем обстоятельствам у нас есть время подумать, как обезопасить тебя и заодно не попасть мне за решётку.       — Я не верю, — голос Гермионы предательски дрогнул. — Я не верю ни единому твоему слову, потому что ты поступил гадко! Ты использовал амортенцию, чтобы я влюбилась в тебя, — девушка стерла остатки слёз со щек и встала на ноги, неотрывно смотря в глаза напротив.       Малфой вздрогнул. Он медленно поднялся на ноги и нервно облизнул пересохшие вмиг губы.       — Но… — начал мужчина.       — Я знаю, что она не может сотворить любовь. Я думала, что схожу с ума: постоянно думаю о тебе, чувствую аромат твоих духов рядом с собой. Но это всё… Это всё зелье. Это не я. Слышишь? Это не я! — ведьма сорвалась на крик. Эмоции дали сбой, и, не помня себя, она бросилась на мужчину. Её лоб приземлился в твёрдую грудь, солёная вода моментально пропитала рубашку, пока кулаки оставляли удары на плечах Люциуса.       Мужчина стоял неподвижно, позволяя всему, что накопилось у Гермионы внутри, наконец выйти. Пусть она его бьет, пусть кричит и ненавидит, он будет её боксерской грушей, чтобы потом, когда все закончится, объясниться и заключить в свои тёплые, оберегающие от всего мира, объятья.       — Сколько? Сколько ты её используешь? Отвечай! — кулачки в последний раз приземлились на плечи Малфоя и замерли.       — Лишь на твоей маске сегодня.       — Зачем?       — Хотел тебя подтолкнуть к настоящему. Хочешь попробовать построить отношения с Драко, но твоё сердце выбирает не его. Я не использовал ни одного заклинания, чтобы влюбить тебя в себя, ни одного зелья. Подумай сама. Амортенция — не творит любовь. Она лишь пахнет для каждого из нас по особенному, исходя из предпочтений. Я показал тебе их, потому что столь умная ведьма в первую очередь думает, а не идёт на поводу у чувств, — Люциус осторожно обхватил подбородок девушки двумя пальцами и поднял её лицо вверх.       — Я ненавижу тебя, — тихо пробурчала Гермиона, сдаваясь на милость собственному сердцу.       — Я знаю, — мужчина пожал плечами, чуть ухмыльнувшись словам желанной женщины.       — И всё это не отменяет того, что я буду с твоим сыном, — помутнённым от возбуждения взглядом бывшая Грейнджер исследовала губы аристократа.       — И всё это не отменяет того, что я не отступлю, — Люциус наклонился к её лицу, опаляя горячим дыханием нежную кожу губ, и тихо прошептал. — Ты сама ко мне придёшь. Но стоит тебе лишь раз переступить эту черту, и твои глупые отговорки «семья, Драко, ты мой свекр» больше не подействуют.       — Это все амортенция, — жалобно всхлипнула ведьма и закрыла глаза. Она откинула голову назад, вжимаясь в мужское тело.       — Нет, — Малфой осторожно заправил за ухо выбившуюся прядь волос и оставил поцелуй на лбу. — Это всё ты. И всегда была только ты.       Оставив девушку в тёмном коридоре, он удалился прочь.