Reborn by you

      Гермиона Джин Грейнджер. Таковой девушка могла себя почувствовать только в доме, где прошло всё её детство; рядом с родителями; в окружении обычных фотографий с замершим изображением; картин, что не кричат в надежде разбить бокал; котла, как в шутку называл её отец духовку, и односпальной кровати, устланной постельным с распродажи в универмаге.       Вот такой она себя видела и чувствовала всегда, даже обучаясь в школе волшебства, не переставала быть простой девчонкой, гордостью родителей-дантистов.       Хотя, кого она пытается обмануть? Гермиона Грейнджер никогда не была обычной! Её бесконечно тянуло к приключениям, дружбе с безрассудными ребятами, к тайнам, к победам над тем, над чем другие могли биться годами. И вот — заветное письмо в одиннадцать лет, встреча с мальчишками, что в последствии стали друзьями, сражения, война, потеря многого, новая жизнь и золотая клетка, на которую сама себя обрекла. Сильная, независимая, смелая — стала слабой, покорной девочкой, дрожащей от любого лишнего движения. И если в тот момент, когда в безумной голове возникла эта идея, ведьма не предвидела очевидного недовольства Рональда, то что говорить о симпатии со стороны Люциуса и такого явного желания остепениться с нелюбимой женщиной от извечного холостяка Драко?       И вновь судьба Гермионы не в её руках, новый виток приключений, адреналин. Вот только пылкости и удовольствия они почему-то не приносят…       Кажется, об этом девушка думала бесконечно долго. Все дела валились из рук. Сначала родители старались как-то приободрить потерянное дитя, но чем больше они задавали вопросов, тем больше ведьма замыкалась в себе и уединялась в собственной комнате. Она мало ела, плохо спала, забросила своё любимое отвлечение от проблем в виде чтения, а только бесцельно гуляла по знакомым спокойным улицам и отвечала самой искренней улыбкой на такие же улыбки соседей. Спустя три дня Гермиона спустилась на первый этаж в столовую, где её ждали родители и принялась за завтрак. Первым молчание нарушил отец.       — Солнышко, мы не против, что ты гостишь у нас. Со времён твоего поступления в Хогвартс мы мало виделись и общались с тобой. Потом эта работа в магическом мире. Что-то случилось в Министерстве? — мистер Грейнджер с подозрением взглянул на дочь, но всё же больше в нём преобладало беспокойство.       Их отношения нельзя было назвать идеальными. Но, несмотря на все ранее недоговоренности и обиды, они оставались семьёй. Единственными, кто был друг у друга. Тем более сейчас, после расставания с Роном, у которого Гермиона проводила большинство праздников, недопонимания с Гарри, ради которого раньше она жертвовала безопасностью родителей и непростых взаимоотношений с Драко, к которым она не хотела иметь явное отношение.       — Я уволилась с работы, — наконец решила поведать девушка и отломила вилкой часть омлета, который мгновенно растаял на её языке. — Я сейчас живу дома у Драко и думаю, куда устроиться.       — Это как-то связано с Рональдом? — мама успокаивающе погладила ведьму по плечу.       — Отчасти, да, — Гермиона чуть улыбнулась. — Сейчас всё намного лучше.       — А как же его отец? Ты говорила он был на другой стороне в войне. Но сейчас он в тюрьме? — мужчина протянул дочери кружку с горячим кофе.       — Я помогла ему выбраться оттуда, — девушка неуверенно пожала плечами и спрятала взгляд в своём завтраке.       — Но! То есть вы живете все вместе? И тебе не страшно? — миссис Грейнджер подозрительно сузила свои глаза.       — Нет. Он очень изменился. На войне пересматриваешь многие взгляды. Люциус Малфой выбрал другую жизнь после всех ужасных событий и теперь не представляет никакой опасности ни для меня, ни для людей, ни для кого-то ещё, — ведьма неосознанно улыбнулась, вспоминая лицо аристократа, и её щеки чуть вспыхнули алым. — Его прекрасная супруга находится в Мунго. У Нарциссы Блэк что-то вроде шизофрении. У него был шанс потерять единственного сына. Так что… Да, Люциус изменился. И проявляет ко мне уважение.       Мистер и миссис Грейнджер переглянулись, отмечая про себя, как настроение их дочери меняется в лучшую сторону, стоило разговору зайти о бывшем враге. Все это время молчаливая Гермиона, вдруг с улыбкой на лице затараторила о мужчине и, сама не замечая того, впервые съела целиком завтрак.       Первый шаг сделан. Они обязательно спросят её об этом старшем Малфое, только не сейчас, когда настроение в их семье такое шаткое и наконец сделало поползновение в верное русло.       — А что, если нам сегодня заняться уборкой клумб вокруг дома? — воодушевлённо выпалила женщина и отправила посуду в мойку.       — Отличная идея, — Гермиона взяла волшебную палочку и произнесла заклинание, после которого грязная посуда принялась очищаться и складываться самостоятельно на сушилку.       — Вот бы так просто и с клумбами, — протянул отец, наблюдая за чудесами.       — Ну уж нет! Ты всегда отлыниваешь от работы во дворе. Сегодня у тебя ничего не выйдет, — миссис Грейнджер протянула ладонь мужу и тот с печальным вздохом вложил в неё свою, безукоризненно следуя за женой.       Безусловно он её безумно любил. И такое поведение было не более чем попыткой вывести драгоценную супругу из равновесия. Гермиона знала, какой любви она хочет, достаточно было взглянуть на родителей.

***

      Люциус не спеша шёл по ровной узкой дорожке, чеканя по асфальту излюбленной тростью, в которой конечно не было волшебной палочки. Он с интересом осматривал маленькие, по сравнению с собственным, дома с аккуратными газонами и причудливыми белоснежными заборчиками из тонких кусочков дерева, которые служили лишь напоминанием для соседей о границах, потому что через них мог перепрыгнуть и котёнок.       На улице стояла невыносимая жара, отчего на висках блестел пот, а мантия обещала вот-вот спалить тело мужчины. Кое-где, между этих интересных построек, которые люди называли своими жилищами и могли умещаться там несколькими поколениями, оживали детские площадки. Разноцветные качели всевозможных форм, галдящие, орущие, дерущиеся и сопливые дети с их такими же галдящими матерями и глупые взгляды, направленные в его сторону.       «Вероятно, я выгляжу не слишком подобающе для этого странного места», — пронеслось в голове аристократа, когда он заметил очередной раскрытый при его появлении рот — на этот раз у какой-то пожилой леди. Сохраняя ледяное спокойствие — хотя Малфой не отказался бы от чего-то ледяного вроде воды или ванны — он продолжал шагать с гордо поднятой головой, как и привык это делать в своём мире.       Настигнув предполагаемый адрес, Люциус заглянул во двор, чем привлёк внимание женщины, бережно выдергивающей траву. Она, без капли удивления, словно видела ему подобных каждый Мерлинов день, подошла к незнакомцу и заговорила.       — Добрый день. Вы что-то хотели? — женщина подозрительно осмотрела мужчину и скрестила руки на груди.       — Да, — начал Малфой, отвешивая поклон одной головой. — Вы могли бы мне помочь. Я ищу Гермиону Мал… Грейнджер. Это дом её родителей?       — А вы кто такой? — ещё с большим подозрением протянула женщина.       — Люциус Малфой.       — Так вот вы какой, — взгляд миссис Грейнджер сменился на заинтересованный, и она отворила калитку, приглашая гостя войти. — Вы привлекаете лишнее внимание своей одеждой.       — Не бывал раньше в этой части города, — аристократ сделал несмелый шаг и замер в тени дома. По коже пробежали мурашки от удовольствия прохлады и мужчина с наслаждением закрыл глаза.       — Гермиона, доченька, к тебе пришли! — женщина скрылась за поворотом, из которого через минуту появилась девушка.       Ведьма не могла поверить своим глазам. Она несколько раз с силой зажмурилась, стараясь прервать возможный сон или игру подсознания, но открывая их вновь видела перед собой образ Люциуса.       А он наслаждался её слегка растрёпанным видом, следами земли на щеках, смешными резиновыми перчатками до локтей и коленями, к которым прилипло несколько зелёных травинок.       — Пойдемте в дом, — немного отойдя от шока, девушка открыла дверь и впустила гостя. Она стала сразу подниматься на второй этаж, и Малфой последовал за ней.       Аристократ с интересом рассматривал застывшие снимки с изображением маленькой кучерявой девочки, что висели на стене вдоль лестницы. Её первый зуб на ниточке и мокрые от слёз глаза, форма Гриффиндора, рыжий кот с очень «дружелюбным» выражением морды, объятья с родителями и рождественская пижама. Всё такое домашнее, настоящее. И она… Настоящая, радостная, не такая, как сейчас.       Гермиона первой вошла в маленькую комнату, в которой была лишь односпальная кровать, шкаф, лежанка и домик для кота, окно. Люциус внимательно изучал детали, пока ведьма накладывала заглушающие чары.       — Что ты здесь делаешь? — спокойной сказала бывшая Грейнджер, присаживаясь на край кровати.       — Как быстро меняется твоё настроение, — Люциус слегка ухмыльнулся. — Во дворе дома ты обращалась ко мне на «вы».       — Мы были не одни, — девушка пожала плечами и неуверенно похлопала ладонью по кровати. — Других мест нет, присаживайся.       Малфой принял приглашение и, с наслаждением откинув на стол мантию, присел на кровать. Та звучно прогнулась под весом мужчины, а некогда свободная рубашка, прилипла к спине насквозь пропитываясь потом.       — Можешь принять душ. Я сейчас принесу полотенце, — Гермиона только хотела встать, но была остановлена требовательным, но нежным касанием к руке. Она внимательно взглянула на крепкий замок пальцев вокруг собственного запястья, и сердце оглушительно застучало в висках, пока вся кровь приливала к щекам. Ведьма боялась поднять глаза на мужчину, боялась потерять контроль, боялась себя. Она еще ничего не решила и вновь делать поспешный вывод не хотела.       Мгновение показалось вечностью. Люциус бережно поглаживал её бархатную кожу большим пальцем и неотрывно сверлил взглядом фигуру девушки. Всё, что ему сейчас хотелось, просто быть рядом. Не зря же он уговорил сына принять оборотное зелье, для отвода глаз Уизли. Стерпел несколько часов недовольного бурчания лучшего друга, который и отправил его сюда. Косые взгляды в его сторону от местных жителей. И явно невоспитанного ребенка, который сначала с интересом подбежал к мужчине, внимательно разглядывая его странный вид, а потом уронил розовое мороженое прямиком на новые туфли и скрылся в одном из дворов, даже не извинившись.       — Я скучал, — низким голосом произнёс Малфой, вызывая в теле девушки дрожь. Она еле уловимо простонала и отвернулась к окну. — Прости, если нарушил твои планы.       — Драко… Он… Он настроен очень серьёзно, — неожиданно слетело с губ Гермионы. — Мы были в ресторане, и он сказал, что хочет построить отношения, хочет семью. Хочет попробовать всё это со мной.       — А ты? — спокойно уточнил Люциус, пока внутри всё разрывалось на миллиарды осколков. Один её ответ, противоречащий реакции тела, и он не выдержит.       — Я сбежала. И вот уже три дня живу у родителей в магловском районе, как ты мог заметить. Я не хочу разбивать ему сердце, если там есть хоть малейшая крупица настоящих чувств по отношению ко мне. Драко многое сделал для меня, и я не могу… Не могу так поступить с ним… Просто не могу… Не могу, — безостановочно твердила девушка. Она пыталась убедить себя в этом, снова и снова возвращаясь к их разговору.       — А себя обречь на жизнь с нелюбимым мужчиной ты можешь?       — Не дави на меня, прошу, — Гермиона тихо всхлипнула.       — Посмотри на меня, — мягко попросил аристократ, и ведьма подчинилась ему. Он аккуратно стёр солёную дорожку с щеки, поддевая серый след от земли и мягко улыбнулся. — Тебе самой нужна ванная комната, — и взглянул в её заплаканные глаза.       В них он прочёл безмолвную мольбу, распознанную в мгновение. Она была настолько яркой и читаемой, что губы мгновенно пересохли от желания, а рука сама потянулась к её шее, зарываясь пальцами в непослушные локоны. Мужчина опустился, нежно целуя сначала верхнюю губу девушки, потом нижнюю, слизывая кончиком языка соленую жидкость.       Гермиона вздрогнула, но не отстранилась. Веки сами собой опустились, а губы разомкнулись навстречу наслаждению.       Этот поцелуй стал неторопливым. Языки осторожно переплетались друг с другом, заново знакомясь с их обладателем. Ведьма отдалась во владения ощущений, что накрыли с головой. Она питала надежду, что Люциус скоро не выдержит и обязательно опрокинет её на кровать, и вот тогда она сможет выгнать его из своей комнаты, из своего дома, но мужчина, словно предчувствуя её опасения, не делал этого.       Голова кружилась, а тело наполнила приятная лёгкость. Та, что не приходила к ней с поцелуями Драко. Это лёгкость была подвластна только Люциусу, и он умело отравлял Гермиону ей при каждом поцелуе.       Кончики пальцев покалывало от желания вцепиться в плечи мужчины, как в спасительный круг, и не дать сознанию утонуть в этом бушующем океане. Только каждое новое прикосновение всё больше тянуло ко дну.       — Зачем мы это делаем? — задыхаясь от удовольствия, сквозь поцелуй обронила девушка. Руки Малфоя уже удобно расположились на её талии и уверенно двигали хрупкое тельце ближе.       — Просто не можем иначе, — хрипло произнёс Люциус, отрываясь от опьяняющих губ. Грудь ведьмы тяжело вздымалась, касаясь его, а горячее дыхание, опаляло кожу. — Я не буду считать это твоим ответом. Я соскучился. Дела настолько поглотили меня, что наши встречи стали редкостью. А с ним ты каждый вечер. И это объятье. Я чуть не сошел с ума от ревности, когда увидел его рядом с тобой, — аристократ был честен. Наконец честен по отношению к себе и к Гермионе. Да, его пожирала ревность изнутри. Да, он не был уверен в собственном превосходстве над сыном. Да, хотелось волком выть от безысходности и извечных вопросов. Но благодаря всему, Люциус уже не проклинал тот день их первой встречи в Азкабане, а боготворил прекрасное чувство, которому разрешил зародиться в своем сердце и разрывать его на части.       — Прежде, чем я сделаю этот шаг, я хочу разобраться кое в чём, — ведьма оставила на горячих губах Малфоя краткий поцелуй. — Дай мне время, пожалуйста.       — Хорошо, — мужчина с нежеланием отдёрнул руки и встал с постели. За окном уже вечерело. Переведя дыхание, он сказал.       — У меня есть несколько часов. Драко решил бороться за тебя, и я не намерен уступать. Жду тебя в гостиной. И, если ты не против, я бы хотел сходить с тобой в чудный парк, неподалеку от вашего дома.       — Это… — неуверенно пробормотала бывшая Грейнджер.       — Да, это свидание.

***

      Прогулка пошла не по плану. Они едва успели дойти до парка, когда уже зажглись фонари. Покормить уточек хлебом (занятие не особо понятное, но довольно разнообразное для жизни чистокровного волшебника), обменяться несколькими фразами по типу «летом в парке очень красиво» или «это дерево всегда внушало мне страх в детстве».       Пришло время расставаться. Поцеловав руку девушки на прощание, Люциус поскорее сорвался в темноту улицы, чтобы не потерять контроль и не нарушить данное обещание, вовлекая Гермиону в страстный поцелуй.       Девушке совершенно не хотелось знать, каким образом мужчина попал сюда, как миновал грозного рыжеволосого охранника, почему так быстро покинул её. Она подумает об этом, но только завтра.       А сейчас Грейнджер, наполненная самыми положительными эмоциями от этого дня, вернулась в свой дом, бесшумно миновав спальню родителей, и легла в постель, крепко прижимая случайно оставленную у неё в комнате мантию Люциуса. Всю ночь ей снились яркие сны: он, она, поцелуй и шелестящая от ветра мантия.