Reborn by you

      — Сумасшедшая гриффиндорка, вот ты кто, — Драко устало потер переносицу двумя пальцами. Мгновением раньше Гермиона закончила свой рассказ о брачном договоре, незапланированном отпуске в поместье Нотта и о причине отсутствия с ней всякого вида связи.       Сегодня в волшебной Британии были слишком шумно и многолюдно. Неуемная Рита Скитер уже получила некоторые подробности развода самой неоднозначной пары, поэтому, как только на пороге Министерства возникли трое, их окружили любопытные журналисты из менее удачных изданий, чем Ежедневный Пророк. Впрочем, ни им, ни самой Рите — обладательнице самого длинного и беспринципного носа всего магического мира — Скитер давать комментарии никто не был готов. Выбор места уединения пал на терассу магловского кафе, подальше от района, где жили родители Гермионы, чтобы потом не пришлось развеивать сплетни знакомых и соседей.       Теодор заказал кофе, который по его словам не имел никакого отношения к этому священному напитку, и две ватрушки, о существовании которых он и узнал благодаря этому заведению.       Перед Драко стоял смузи из банана, яблока и сельдерея — гадостный напиток для гадостных новостей — и шоколадное пирожное. Изначально в планах Малфоя было три бокала хорошего крепкого алкоголя. Он даже умудрился поругаться с официантом, который почему-то уверял его, что в семейном кафе не подают алкогольных напитков, а аргумент в виде «я же не детям предлагаю напиться» вызвал на лице обслуживающего персонала только полное игнорирование. Чтобы умять скандал, предусмотрительный работник предложил Драко шоколадное пирожное, коржи которого пропитывали коньяком. Слегка воодушевлённый своей победой Малфой — «а говорили, что не наливают» — заказал самую большую порцию этого десерта.       Гермиона выбрала зелёный чай с жасмином. По описанию он показался ей невероятно вкусным, а рот, в ожидании лучшего напитка, наполнился слюной. Но в реальности это оказался самый вонючий чай на всем белом свете, поэтому девушка даже не притронулась к чайнику и, извинившись, попросила убрать официанта эту гадость подальше.       — Вы двое ответите на все мои вопросы, — Драко жадно набросился на десерт. После трех ложек он с разочарованием отметил. — Нет, даже если я съем целый торт, меня не опьянит.       — Мы могли спокойно побеседовать у меня в поместье. Может, аппарируем туда? — шепотом предложил Нотт, недоверчиво вглядываясь в чашку с кофе. — Как будто побывал на уроках Трелони. Такую же бурду гонял по чашке, но никогда бы не подумал, что ее можно пить.       — Мы поговорим на трезвую, — авторитетно заявила Гермиона. — Вам только дай волю.       — Я развелся, у меня стресс, — с наигранной драматичностью воскликнул Малфой и упал лицом в плечо Тео. — О мой друг, от меня ушла жена и все равно запрещает пить. Ну что за женщины в наше время?       — Мерлин… Ты же просто показушник! — устало выпалила ведьма.       — Понимаю, — Нотт заботливо погладил белоснежные волосы Драко. — Она чуть не довела до самоубийства моего домовика, собиралась спалить мой загородный дом, лишила меня лучшего сервиза! — мужчина заключил в объятья друга, прижимаясь своей щекой к его. — Страшная женщина. Всплакнем?       — С удовольствием, — пришмыгивая носом, отозвался Малфой.       — Я сейчас уйду, — беззлобно прорычала Грейнджер.       — Ладно, — Драко промокнул платком воображаемые слезы и вновь стал самим собой. — Ну и кто же этот счастливчик, с которым ты нарушила брачный договор?       — Какая разница, — ведьма опустила грустный взгляд на собственные колени. — Было и прошло. В моей жизни он больше никогда не появится, потому и говорить об этом не хочу.       Малфой был совсем не дураком, а поэтому понял состояние Гермионы и не стал расспрашивать ее об этом мужчине. Придет время, и она сама поведает обо всем, что ему стоит знать, но не сейчас. Слишком больно.       — Я вернусь через минуту, — Драко встал из-за стола и направился в здание в поисках уборной.       — Ты расскажешь? — сразу после исчезновения друга начал допрос Тео.       — О чем? Это не его ребенок, ты же прекрасно понял еще в зале суда. Зачем Драко эти подробности? У него сейчас и так забот будет хватать, — Грейнджер пожала плечами, нервно теребя край юбки. — Я просто уеду куда-нибудь в магловский мир. Начну жизнь с чистого листа, рожу ребенка, воспитаю. Когда придет время вернуться, решу что делать. Мир непостоянен, а у меня в запасе чуть больше одиннадцати лет.       — Я думал вы близки с Драко. На правах лучшего друга он может знать эту правду, ведь мне ты не побоялась рассказать, — Нотт поднял взгляд в небо, наблюдая за плывущими высоко пушистыми облаками. — Он и мой друг тоже. Я обещаю не рассказать сейчас, но если он придет с прямым вопросом, то скрывать не будет смысла. Так что, советую сделать это первой и побыстрее, — Тео тепло улыбнулся девушке и протянул ей серебряную запонку. — На память о наших вечерах. Я домой, вам двоим есть, что обсудить. И, Грейнджер, не забывай меня. Надумаешь вернуться в магический мир, заходи в гости, — и он ушёл. Вот так просто, без слез на прощанье, без обид и нравоучительных бесед. За это ей и нравился Теодор, он не пытался взять ответственность за чью-то судьбу в свои руки.       — Где Тео? — заметил пропажу друга Драко.       — Срочные дела, — Гермиона крепче сжала кулак с прощальным подарком Нотта. — Что-то ещё хочешь спросить?

***

      Люциус вошёл в мэнор. Он огляделся по сторонам, внимательно прислушался к посторонним звукам, вдохнул запах. Ничего. Все стало таким же, как и прежде. Все, что она принесла с собой, исчезло вместе с ней. Такой непривычный для высшего общества яркий свежий цитрусовый запах, шумная походка по пустынным коридорам и смех.       Малфой бесцельно бродил по библиотеке, кончиками пальцев очерчивая край дубового стола…       — Не уходи, — прошептал Люциус, отстраняясь от губ девушки. — Никогда не уходи.       Вошел в ее спальню…       Её локоны, аккуратно рассыпавшиеся по взбитой подушке, тёплая, чуть загорелая, кожа с мягким оттенком карамели, пушистые ресницы, медленно вздымающаяся грудь, прикрытая тонким одеялом…       Вновь спустился в зал…       Они остановились в центре зала. Положив руку на спину ведьмы, Малфой прижал её к себе, скрывая излишнюю близость тел широкой мантией. Мужчина коснулся молнии на спине и с трудом сглотнул, представляя, с каким наслаждением потянул бы за бегунок, высвобождая тело из плена ткани…       Недолго посидел в столовой в полном одиночестве…       — Я просто боюсь тебя потерять! — вдруг рявкнул аристократ и с размаха воткнул серебряные приборы в обивку соседнего стула…       В кабинете все было так же, как и в последний раз. Осколки зеркала покрылись тонким слоем пыли, а в воздухе стоял едва уловимый запах алкоголя.       Так или иначе, в мэноре было множество мест, которые напоминали Люциусу о ней. И становилось от этих воспоминаний не по себе. Внизу живота возникало что-то лёгкое, похожее на трепетания крыльев бабочки. Но почему?       Первой микстурой от зельевара Малфой «благородно» поделился с фаянсовым другом. На вкус средство, способное спасти его от галлюцинаций, было похуже костероста, а на запах так и вовсе напоминало отходы жизнедеятельности бездомного из Лютного переулка с целым букетом болезней. На просьбу сделать сие произведение более менее употребляемым, Снейп ответил авторитетным отказом и не забыл добавить, что «это наказание, в следующий раз дам тебе сдохнуть». На третьей склянке Люциус позволил себе остаться в палате, но предусмотрительно держал дверь в уборную приоткрытой. На пятой — мужчина вошёл во вкус и назвал это неким подобием разновидности БДСМ. Как раз на пятой по счету микстуре он смог отвлечься от вкуса и заметил, что разум его стал более ясным, навязчивые идеи о самоубийстве казались чем-то его не касающимся, а отражение в зеркале больше не отвечало на вопросы. Исчезли и мысли о Гермионе. Точнее исчезла маниакальная зависимость и одержимость ею, как единственным законным методом подпитки сознания.       В привычной среде все было по-другому. Люциус вновь думал о ней и это его беспокоило. Он сел за стол, быстро вывел аккуратным почерком короткое послание и отправил его единственному другу, кому доверял многое из своей жизни, а теперь и саму жизнь.       Через четверть часа на подоконник сел белый филин с посланием.       — Что ж, — Малфой бегло прочитал одну строчку. — Ты будешь удивлена.

***

      — Ты? — Гермиона без раздумий открыла дверь, совершенно позабыв о безопасности. Ее лицо выражало недоумение в купе со смущением, о чем ярко свидетельствовали вспыхнувшие багрянцем щеки.       — Я, — Люциус с интересом обвёл взглядом тело ведьмы. — Ждешь кого-то?       Девушка скрестила руку, пряча оголенную ключицу. Махровое полотенце персикового цвета с трудом прикрывало середину бедра, открывая созерцателю путь для фантазий. По мокрым пружинкам волос бесконечно стекали капли воды, собираясь в тонкие струйки и рисуя незамысловатый рисунок на загорелых плечах.       — Нет. Точнее да! — тут же спохватилась Гермиона. — Я думала, ты пришлешь Нину с моими вещами.       — Только не говори, что готовилась к встрече с домовихой, — Малфой усмехнулся. Предположение сорвалось с его уст быстрее, чем он смог подумать и теперь, благодаря неуместному комментарию, между ними возникла неловкая пауза.       Люциус скользнул взглядом в квартиру. — Можно войти? — как бы между делом предложил он.       — Конечно, — ведьма шире распахнула дверь, впуская неожиданного гостя. — Дай мне несколько минут, — и скрылась в другой комнате.       — Можно подумать, я там что-то не видел, — не удержался от комментария аристократ. В зале витал аромат ее шампуня, все тот же цитрусовый шлейф. Малфой сел на синий диван, призывая волшебной палочкой две чашки и кофейник, и с наслаждением втянул знакомый запах, окунаясь в водоворот воспоминаний.       — Поздравляю, — Грейнджер села напротив, указывая на древко, тем самым выводя Люциуса из мыслей. Для встречи с ним она выбрала легкое летнее и очень целомудренное платье длиной почти до щиколотки.       — Дело закрыли два дня назад. Теперь я могу пользоваться магией, — мужчина сделал маленький глоток горького напитка, проглатывая вместе с ним и стон разочарования. — Нина будет через час.       — Спасибо, — коротко отозвалась ведьма. Она всеми силами противостояла желанию посмотреть на Малфоя, предчувствуя, что ничем хорошим для нее это не закончится.       Люциус же наоборот, не сводил с нее своего прожигающего заинтересованного взгляда. Что-то в ней изменилось. То ли эта мысль навеяна зельем, то ли девушка действительно стала другой за столь короткий срок, и это самое не давало ему покоя.       — Поговорим? — покончив с кофе, предложил аристократ.       — Есть о чем? — Гермиона нервно кашлянула, переводя взгляд с созерцания своих босых ног в окно. — Я развелась с твоим сыном, больше нас ничего не связывает.       — Это было просто прикрытие, — выдержанно заметил Люциус.       — Прикрытие, — повторила Грейнджер с лёгкой усмешкой и перевела взгляд на мужчину.       Он был красив, как в их первую встречу, как и во все последующие. Ведьма не могла отрицать очевидного, гены Малфоев были пропитаны прекрасным. Даже возраст не делал Люциуса отталкивающим, наоборот, в нем появилось что-то мудрое, загадочное, особенно притягательное. Неизменными были только его глаза. Всегда холодные. И, наверное, она одна из немногих, кто мог видеть его другим. Хотя бы на короткий миг, но не сейчас.       — Думаешь, я тебя ревную к ней? О, Люциус, ты слишком высокого мнения о себе. Ты свободен и волен делать все, что тебе угодно, даже выбирать спутницу. Мне нет до этого никакого дела, а потому нам и не о чем с тобой разговаривать. Изначальной цели ты добился: брачный контракт сработал, брак расторгнут, что еще тут обсуждать? — Гермиона старалась сохранять спокойствие, но следующая фраза аристократа нарушила все ее планы и заставила вздрогнуть, нервно закусывая губу.       — Не ревнуешь? И это говорит мне женщина, которая услышала лишь слово «прикрытие». С чего ты взяла, что я имел в виду ее? — вот так просто Люциус подловил Грейнджер на лжи. Она бесконечно ревновала, это он понял еще в коридоре Министерства, когда ведьма двинулась в их сторону, волоча за собой еле поспевающего Нотта. — У меня были причины так поступить с тобой. И если ты позволишь…       — Нет, — оборвала его Гермиона. — Я ждала объяснения на следующий день и через день тоже ждала, но ты не появился. Закрыл от всего мира, решил все за меня сам! Но кто дал тебе право распоряжаться моей судьбой? — ведьма горела изнутри. Она не хотела говорит ему всего этого, не хотела вновь раскрывать свою душу, но рядом с Люциусом почему-то по-другому не получалось. Стоило ему сказать тщательно скрываемую правду и девушка взрывалась.       — У меня была причина, — с прежним стальным спокойствием заявил мужчина.       — Сегодня я не хочу о ней знать, — отмахнулась Гермиона. — Если это все, то я бы хотела побыть одна, мистер Малфой. У меня был сложный день.       — Мисс Грейнджер, — Люциус поднялся с дивана, смерив девушку равнодушным взглядом. — Благодарю за кофе. До свиданья, — и быстро покинул квартиру.       — Прощай, — в догонку бросила Грейнджер, стирая с щек поток слез.