Reborn by you

      С началом новой трудовой недели Гермиона редко покидала кабинет, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне. Интерес к ней рос в геометрической прогрессии. Магическое общество оказалось таким же падким на сплетни и чужое нижнее белье, как и магловское. Кингсли тонко намекнул о необходимости решить данный вопрос в ближайшее время и предложил несанкционированный отпуск, но Гермиона ответила категорическим отказом, оповестив о готовности работать полный день. Она, как героиня войны, не сбегала от проблем, предпочитая решать их.       Люциус ходил чернее тучи. Как и обещал, он не затевал разговор об их недавней встрече и держал дистанцию подчиненная-начальник. Все произошедшее между ними осталось второстепенной главой, которая не заинтересует ни читателя, ни главных героев. Они вновь начинали не с того. Вероятно, это особенная фишка их отношений.       Гермиона бессловесно благодарила Люциуса за сдержанное обещание, ей хватало Драко с его истеричной манерой реагировать на любые подобные новости.       На улицу опускался густой туман, когда в узкой щели двух неприметных домов возникла девушка. Она быстрым шагом направлялась к нужному адресу, попутно расчесывая пальцами спутанные волосы.       — Псс, — кто-то позвал ее, когда до цели оставалось меньше квартала. Инстинкт сработал безотказно, ведьма нащупала в кармане плаща рукоять древка и приготовилась к встрече. Накрыло странное чувство дежавю, подкреплённое паникой.       — Грейнджер, — настойчиво повторил знакомый голос. Сквозь дымку тумана было сложно рассмотреть человека, что находился в нескольких шагах от нее.       — Кто вы… — Гермиона с прищуром всматривалась в силует постепенно выходящий на свет уличного фонаря.       — Берегу твоих гребаных соседей, — выплюнул Драко, оглядываясь по сторонам. — Мандрагоровы горшки, Грейнджер, ты видела Пророк? — Малфой потоптался на месте, повышая голос. — Что за хрень, ну что за хрень?       — Видела, — только и смогла выдавить из себя девушка, оставляя палочку в покое.       Потом посыпались вопросы о том вечере, оскорбления в адрес Риты Скитер, пара смачных эпитетов отцу и угроз.       Гермиону беспокоило настроение Люциуса. Он практически не появлялся на рабочем месте, сменил привычку покидать министерство с новой пассией и выглядел очень нездоровым с огромными серыми кругами под глазами. Девушка гнала от себя желание вмешаться в состояние мужчины. Кажется, что-то сломалось в ней в ту роковую встречу, но жалеть о произошедшем ведьма не стала.       Малфой просидел за закрытой дверью большую часть дня, а Грейнджер по старому обыкновению задерживалась на работе, тем более родители и Адам уехали к дальним родственникам и обещали вернуться ближе к девяти часам вечера. Чтобы не поддаться искушению и не заглянуть в кабинет Люциуса с банальным вопросом «как твое самочувствие?», Гермиона решила самостоятельно отнести документы в архив, как раз в это время уже мало кого можно было встретить в коридорах Министерства, а значит — и избежать лишних косых взглядов.       Крепко прижав к себе папку, ведьма покинула кабинет. Возле входа в архив она столкнулась с призраком прошлого.       — Здравствуй, Гермиона, — Молли Уизли широко улыбнулась девушке. От нее как и прежде пахло домашней выпечкой. — Как поживаешь?       — Здравствуйте, — Гермиона неуверенно кашлянула, ощущая нечто липкое где-то глубоко внутри. — Неплохо.       — Да, я видела этот жуткий скандал в газете, — женщина с возбуждением затронула неприятную тему. — Ты и Люциус, что только Скитер не придумает.       — Это ее работа, — девушка пожала плечами. Взглянув на наручные часы, ведьма добавила. — Мм, мне необходимо работать. Я пойду.       — Хорошо, когда есть работа, — продолжила Уизли, преграждая путь к отступлению своими немаленькими формами. — Рональд теперь никому не нужен. Даже статус героя войны не помог вернуться сюда. Прогнившая система… — яростно прошипела последнюю фразу Молли.       — Правила для всех одинаковые, — стальным тоном отчеканила ведьма. — В таком состоянии нельзя быть мракоборцем, это прописано в уставе и соблюдается не один десяток лет, — деловито выпалила простую истину Гермиона и заправила за ухо выбившийся локон. Грейнджер прекрасно понимала, что ее доводы лишь пустой звук неспособный внести ясность в ум этой упертой женщины. Она скорее произнесла это для галочки, нежели из желания вразумить некогда близкого ей человека.       — Ты же знаешь Рона, он не такой. Ваша ссора слишком далеко зашла, — женщина скрестила руки на груди, переходя в нападение. Она бросила укоризненный взгляд на Грейнджер.       —Ссора? — усмехнулась ведьма. Мир Грейнджер рассыпался в тот момент, когда Рон перешел грань дозволенного, и она считала, что больше их семья не сможет принести потрясений. Как же Гермиона ошибалась. — Молли, ваш сын угрожал мне и пытался навредить!       — Не говори глупостей, — отмахнулась Уизли, как от надоедливой мухи. — Кто не вздорит со своими вторыми половинками.       — Мне Джинни все рассказала, — Гермиона не собиралась долго задерживаться в злосчастном коридоре наедине с женщиной, которая никогда не умела уступать, даже если была не права и понимала это. Она решила сразу выложить Молли все, чтобы та успокоилась и больше не влезала в личную жизнь девушки, которая теперь, хвала Мерлину, никак ее не касалась. — Не пытайтесь выгородить Рональда и себя, я все знаю.       — Ох, девочка, — Молли вновь отмахнулась. Гермиона словила себя на мысли, что в следующий раз, когда эта женщина захочет ее так унизить, она непременно сломает ей палец. — Ты еще так молода и неопытна. Ты вспомнишь мои слова, когда родишь ребенка. Любая мать будет на стороне своего дитя, не зависимо от того, прав он или нет.       — Но я тоже ребёнок своих родителей. И прикрывать одного жизнью другого неправильно, — Гермиона перехватила поудобней папку и гордо вскинула подбородок. С одной стороны хорошо, что никто не мог стать свидетелем их разговора, с другой лучше бы этот разговор никогда не состоялся. — А теперь мне и вправду пора, — не дожидаясь «горячих» прощаний ведьма обошла женщину, направляясь к заветной двери. Она коснулась резной ручки, когда сзади послышался тонкий смех.       — Я уверена, что газеты не врут, — не поворачиваясь к девушке, продолжила Уизли. — Такая особа как ты…       — Достойна лучшего, — громогласно встрял в разговор Люциус. Он шагнул к Молли, прожигая ту холодным взглядом. — И это никак не относится к твоему сыну.       Гермиона с замиранием сердца обернулась. Перед ними, словно неприступная скала, беспощадная к непрошеным гостям, стоял Люциус. Всем своим видом он демонстрировал отвращение к Уизли, как в старые «добрые» времена. И если в прошлом Гермиона ненавидела Малфоев за их избирательность, то сейчас была готова похлопать в ладоши, признавая актерское мастерство каждого из семьи.       — Люциус Малфой, — женщина с интересом осмотрела фигуру мужчины. — Поздравляю с предстоящей свадьбой сына, — сладостно выпалила рыжеволосая.       — Спасибо, — аристократ кивнул, смерив собеседницу брезгливым взглядом. — Тебя здесь не должно быть. Этот этаж только для сотрудников.       — Я уже собиралась уходить, — Молли прошла мимо мужчины, намеренно задевая его плечом и скрылась на лестнице.       Малфой цыкнул вслед раздражающей особе, пренебрежительно смахивая с руки пылинку.       — Спасибо, — Гермиона зашла в архив вместе с начальником, пряча улыбку. Она встала на цыпочки, в надежде дотянуться до свободной полки и оставить папку с документацией там. — Ты спас меня от «тонких» намеков на шлюховатую натуру и парочки неуместных вопросов.       — Это мелочи, — Люциус аккуратно взял папку, прекращая безрезультатные попытки ведьмы допрыгнуть до полки, слегка коснулся теплых пальчиков и положил папку на законное место. — Моя вина в этих слухах неоспорима. Так что считай за своеобразную оплату, — мужчина тяжело вздохнул, опираясь о стеллаж. Он запрокинул голову, всматриваясь в тёмный свод потолка. Его голова была пуста, так сильно все произошедшее высасывало силы, не оставляя даже малейшего шанса на отдых.       Он вышел сразу, как услышал звук закрывающейся двери, окинул взглядом пустой кабинет и шагнул следом за Гермионой. Люциус терпел несколько дней, предоставляя Гермионе возможность свыкнуться с мыслью о произошедшем, прежде чем сделать следующий решительный шаг.       — Ты последнее время сам не свой, — от нервного напряжения Грейнджер обняла себя за плечи, чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки.       — Хочешь узнать причину? — ухмыльнулся аристократ и посмотрел на девушку. Беззащитная, прекрасная, пылающая — такой она была в его глазах, такой он ее запомнил. Сколько бы Гермиона не пыталась показать силу, борясь с несправедливостью, рядом с ним она желала стать цветком, отдаваясь в руки умелому флористу, и эта слабость всегда улавливалась внимательным взглядом мужчины.       — Если поделишься, — еще больше стушевалась Грейнджер. Стало не по себе. Первый нормальный разговор норовил стать одним из самых напряженных.       — Кингсли недоволен скандалом, просит урегулировать, а Скитер не идет на разговор.       — Понятно, — с толикой обиды выпалила Гермиона.       — Ради нас я тоже стараюсь, — Люциус понизил голос. — Я не хочу терять свой отдел, а ты явно не испытываешь восторга от причастности ко мне.       — Дело не в тебе, — спохватилась ведьма. Гермионе стало неловко, что в голову Малфоя закралась такая мысль, и отчасти стыдно. Не напоминай она в каждой сомнительной ситуации раз за разом о том, что Люциус был частью ее жизни, этого бы можно было избежать.       Грейнджер помнила много хороших моментов рядом с ним. И их было намного больше, чем плохих. Разница лишь в том, что мозг являлся очень коварным органом, готовым всегда напоминать кому-то о неудачах и забывать благодарить о приятном.       В архив проникало мало света, поэтому ведьма надеялась, что лёгкое смущение, отразившееся на щеках, осталось незаметным для внимательного взгляда мужчины: — Будь скандал связан с кем-нибудь другим, я бы реагировала так же остро. Да и все в этом виноваты в равной степени, нет кого-то более или менее причастного к такому печальному исходу.       Люциус воспрял духом. Мужчина не подал виду, однако внутри все ликовало от слов девушки. Он хотел её до боли в висках, но не просто довольствоваться короткими интимными встречами, нет. Малфой мечтал обладать Гермионой полностью, иметь над ней власть, любить каждый день и каждую ночь единственную женщину, так прочно отпечатавшуюся в сердце.       — Я бы мог предложить тебе чашечку кофе с рисовым пудингом, как способ расслабления, но уже поздно, тебе пора домой, — мужчина выпрямился и развернулся к выходу, намеренно медля у самой двери.       — Не могу отказать рисовому пудингу. Ты знаешь, как меня убедить, — ведьма тепло улыбнулась начальнику, следуя вместе с ним в кабинет.       На столе их ждал кофе с двумя порциями десерта от Нины. Гермиона сразу поняла, что Малфой предусмотрел все заранее, от чего на душе стало удивительно тепло. Такой необыкновенный — он умел удивлять простыми вещами.       Не найдя места лучше, чем стол Грейнджер, они встали около него, опираясь о самый край и приступили к кофе-брейку, попутно общаясь на отвлеченные темы. Девушка с подозрением ожидала какой-нибудь неловкости рядом с Люциусом, но это чувство почему-то никак ее не посещало. Кажется, они оба приняли неизбежность произошедшего и решили жить дальше.       Когда напиток закончился, а время близилось к закату, аристократ с подозрительной внимательностью посмотрел на ведьму. Губы дрогнули в ответ на смех Грейнджер.       — Тебе очень идет улыбка, Гермиона, — Люциус коснулся уголка губ девушки большим пальцем собирая остатки десерта и поднес ко рту, с наслаждением слизывая сахарную крошку. — Улыбайся чаще, — он склонился к лицу Гермионы, не сводя пристального взгляда с приоткрытых губ. — Особенно рядом со мной, — прошептал Малфой.       Грейнджер закрыла глаза, поддаваясь чуть вперёд. Их носы соприкоснулись. Этот момент хотелось растянуть в вечность, сладость близости и уединения кружила голову. Люциус осторожно накрыл ладонь девушки своей. Два дыхания слились в одно, в груди с невыносимой скоростью стучало сердце. Никто не спешил сделать следующий шаг, наслаждаясь моментом.       — Я хотел пригласить тебя на свидание, — начал мужчина.       — Мы заходим слишком далеко, — шепотом выпалила Гермиона. Она хотела, чертовски хотела всего, что происходило. Лучше бы он просто её поцеловал, вновь обнял, прижал к себе и не отпускал хотя бы пять минут. Зачем он сказал то, что сладостным чувством отозвалось в сердце, заставило сомневаться и ликовать.       — Ты и сама знаешь, как далеко мы уже зашли, — мужчина положил ладонь, на пылающую щеку девушки и отпрянул. — Я не настаиваю.       — Иногда тебе следует молчать, — Гермиона с наслаждением прильнула к любимой руке. — Я собираюсь тебя поцеловать. Если ты имеешь что-то против, просто проглоти эту мысль и дай мне то, что я хочу. У меня были чертовски напряженные дни и слушать твои возмущения не входит в мои планы.       Люциус ухмыльнулся, вновь склоняясь к девушке. Он остановился в паре сантиметров от ее лица, предоставляя возможность сделать все так, как она задумала. Сохраняя молчание, Малфой ждал, когда его маленькая ведьма успокоит разбушевавшееся от волнения дыхание и перейдёт к осуществлению плана.       — Мистер Малфой, — приторно протянул чей-то противный голос. Гермиона, словно ошпаренная, отскочила от начальника, прикрывая губы ладонью. А Малфой лишь разочарованно выдохнул, обращаясь к объекту раздражения, что застыл на пороге с удивленным и слегка злым выражением лица.       — Стучаться, — прошипел мужчина.       — До завтра, мистер Малфой, — Грейнджер взяла пальто и, чуть отталкивая с прохода Анну, направилась на улицу.       Мысль о собственной безрассудности и смелости заставляла до скрежета сжать зубы. О чем она только думала, выкладывая Люциусу все то, что тяжелом грузом лежало на ее душе? Она сама не хотела продолжать эти отношения, закончить все еще полтора года назад. Но невидимый магнит продолжал притягивать Гермиону все сильнее к Люциусу, а чувство азарта отказывалось прислушиваться к здравому смыслу, заставляя хозяйку каждый раз повышать ставку и идти ва-банк.       В пустующем фойе девушку нагнала Анна, бесцеремонно одергивая ту за плечо.       — Я не верю газетам. Ты и Люциус это смешно! — выплюнула секретарша. Она с ненавистью окинула брезгливым взглядом ведьму.       — Я похожа на клоуна? — Грейнджер неспешно застегивала пальто, усмиряя торопливый стук сердца.       — Что?       — Забудь. Выписывать благодарность за сомнение в статье я не собираюсь. Так что говори уже, что хотела, — Гермиона взглянула на собеседницу отрешенно, желая поскорее закончить малоинтересный разговор.       — Даже если между вами что-то есть, ты очередное увлечение, не больше! — усмехнулась Анна. Длинными ногтями она, как бы невзначай, очертила глубокое декольте, растягивая губы в хищном оскале.       — Хорошо, что у него есть ты, — ведьма драматично свела ладони вместе, показательно радуясь за секретаршу. — Прекрасная, добрая, сногсшибательная девушка. Готовая ждать из всех загулов и терпеть десятки любовниц. Прям счастливчик какой-то. Можно я пожму твою руку?       — Гермиона! — появившийся из ниоткуда Нотт вмешался в разговор девушек.       Анна обиженно фыркнула в сторону Гермионы, развернулась спиной и покинула фойе, напоследок бесстыдно вильнув бедрами в чрезвычайно короткой юбке.       — Привет, Тео, — довольная своей маленькой победой, ведьма обратила внимание на мужчину, что провожал Анну пожирающим взглядом. — Не стоит оно того.       — Привет, — когда виляющая худощавыми формами секретарша скрылась из виду, Нотт одарил Грейнджер широкой улыбкой. — Мы устраиваем Драко мальчишник в эти выходные. Ты тоже приглашена.       — На мальчишник? — девушка с каплей скептицизма изогнула выразительную бровь. — Ты ничего не путаешь?       — Брось, ты нам как брат, — мужчина ободряюще похлопал девушку по плечу. Когда к эмоциям добавился еще и немой вопрос в медовых радужках, Тео закатил глаза, объясняя девушке истину. — По половому признаку безусловно сестра, но брат!       — Я поняла, — прервав поток бессмыслицы, Грейнджер тепло улыбнулась мужчине. — Хорошо, спасибо. Я обязательно приду проводить этого сорванца в семейную жизнь.       — Как Адам? Не начал говорить? — Гермиона всегда искренне удивлялась умению Нотта перескакивать с одной темы на другую, причем абсолютно не связанных между собой, и при этом с некоторым нахальством ждать незамедлительного ответа от своего оппонента, который в этот момент зачастую находился в легком замешательстве, выискивая логическую нить.       — Нет, не хочет, — для девушки немота Адама была больной темой. Она ни с кем не дружила, чтобы узнать у других мамочек примерную причину и развеять страхи. Из десятка статей, попавшихся любопытной ведьме, Гермиона поняла, что она не мать, в ней нет жилки педагога и уделяемое время ребенку недостаточно, раз в год с небольшим ее сын продолжал молчать. В общем все описанное не помогало, а еще больше вводило в депрессию. Наконец устав от постоянного копания в себе, девушка забросила заумные книги и решила подыскать специалиста. — Думаю, всему свое время. А как твоя жизнь? Новое увлечение?       — О, да, увлечение еще то! Каждую ночь я просто в раю, — мужчина мечтательно закусил нижнюю губу.       — Я не хочу об этом знать, — в протест Гермиона закрыла ладонями уши и направилась к выходу.       — Нет, — поспевал за ней Нотт. — Ты только послушай. Это правда идеально. Я нашел то, что так долго искал. Подушка средней плотности, такая, чтобы руку под нее можно было просунуть. С одной стороны тепленькая, а когда переворачиваешь — приятная прохлада. Огромное тяжелое одеяло между ног и торчащая правая пятка для теплообмена. Отсутствие нижнего белья…       — Вот теперь точно стоп, — Гермиона заливисто смеялась, придерживаясь за плечо мужчины. — Я же не о таком увлечении.       — Ты просто не пробовала, — театрально обиделся Нотт. — Стоит один раз ступить на эту скользкую дорожку, тебя потом за уши не оттащишь. Наслаждение непередаваемое.