Если не испугаешься

      В баре, где собрались судзурановцы, было как всегда душно и накурено. Компания расположилась за несколькими сдвинутыми столами, отмечая победу над Хосеном. Отмечали бурно, третий день. Лица парней были раскрашены во все цвета радуги. Отеки от ударов сошли, но сами раны ещё не исцелились. Синяки темнели всеми мыслимыми оттенками. Но это не мешало им праздновать, пить и веселиться. Поздравлять друг друга с победой. Поздравлять его, Гендзи, короля Судзурана, который вышел против всей хесоновской орды в одиночку и тем самым заставил всех бойцов Судзурана пойти за ним. Даже Серидзаву. Даже Токаджи. Они были так счастливы теперь, поэтому не отказывали себе ни в чём, ни в выпивке, ни в девчонках, ни в сигаретах. До выпуска ещё два месяца, Хосен побеждён. Жизнь удалась. Правда, Такия иногда чувствовал подкатывающую к горлу горечь, но, упрямо тряхнув нечесанными чёрными космами, заставлял её исчезнуть.       Да, ему иногда было горько. Он только год проучился в Судзуране. Он только год рядом с ними со всеми. И пусть поначалу было трудно, он был один, но потом… Появились единомышленники, его генералы, его армия. Появился его Шун. Хотя, не сразу его… Долго… Слишком долго… Вот этого времени, упущенного, не прожитого в стенах Судзурана, этих двух первых лет обучения в старшей школе так не хватало теперь Гендзи. Не хватило ему времени, чтобы вдосталь наобщаться. Словно чувствовал, что утекает оно сквозь пальцы, как вода, уносится прочь с сигаретным дымом, и не остаётся его. Совсем.       К его бедру давно уже словно приклеилась какая-то девица. Гендзи плохо ее помнил. Кто она вообще такая? Из всех знакомых девчонок он хорошо помнил только Рюку и её подружку Кёко. А эта… Хрен ее знает, кто такая. Но девица упорно льнула к Такие, видно сразу поняла, кто здесь лидер. Он не прогонял, но и приближать к себе не собирался — ему хватило отношений с Рюкой. Сначала они думали, что встречаются, но потом что-то пошло не так, и постепенно они сами не поняли, как остались просто друзьями без каких-либо романтических отношений. Да, не создан Гендзи Такия для романтики. Не тот, видно, характер.       А эта так и липнет. Вот по рукам бы надовать, чтобы не повадно было! Ну разве можно так себя вести? Гендзи пытался отодвинуться, отмахнуться, отшутиться. В конце-концов он начал закипать. И тут случайно наткнулся на взгляд Идзаки.       Такия видел, что друг сидит злой, как чёрт. Гендзи заметил его и слишком прямые плечи, и слишком напряжённый рот, слишком темные глаза. Но когда девица легко, будто не в значай, положила свою ладонь на пах Такии, руки Шуна сжались в кулаки, и из-под приподнятой губы показался клык. Ещё миг, и Идзаки не сможет держать себя в руках. Гендзи встал из-за стола. — Котик, ты куда?       Блядь, его уже тошнило от этого слащавого и манерного голоса. — Отлить. Хочешь подержать?       Он был почти груб, но деваха достала его окончательно. Братья Минабу заржали в голос, но Гендзи почувствовал, что Идзаки слегка, на какие-то микроны, но расслабился.       Такия вышел на улицу. Нет, не отлить, как он сказал этой липучке. Ему просто вдруг захотелось глотнуть воздуха. Он сидел на корточках у стены, закрыв глаза, и курил. Вернее, крутил в пальцах зажжённую сигарету. Он думал об Идзаки, о его злости на девицу и пытался понять — было ли это проявлением просто дружеских чувств или… Дальше он останавливался. Думать о подобном было неправильно, Шун — его друг. И узнай он о тех желаниях, что Гендзи прячет под своим показным равнодушием, то вряд ли бы спустил ему это с рук. И получил бы король таких пиздюлей от своего генерала, что… Но додумать мысль о возможных последствиях Гендзи не успел — кто-то слегка толкнул его в ботинок.       Открыв глаза, он увидел стоявшего над ним Серидзаву. — Чего тебе?       Вроде бы не такие отчаянные враги они теперь с ним, но и близкими друзьями назвать сложно. Что их связывает, и что разделяет? Токио, Судзуран, Хосен, драки, теперь вот пьют вместе… — Да так, покурить вышел. Не возражаешь?       Гендзи выпустил струю дыма и смотрел как она рассеивается в вечернем воздухе. Не дождавшись ответа, Тамао присел рядом. — Девица свалила.       Гендзи молчал. — Что ты будешь делать? — На хуй она мне сдалась. — Я не про неё. Что ты будешь делать дальше?       Голос Серидзавы был мягким, словно у мурчавшей кошки. — То же, что и все — выпускаться. — Я не об этом. — А о чём тогда? — Что ты будешь делать с Идзаки?       Гендзи разозлился. Идзаки это его проблема, но с Серидзавой он обсуждать свои планы не намерен. — Хочешь совет? — В жопу себе его засунь.       Тамао рассмеялся. — Смешной ты, Гендзи Такия. Время-то уходит. — Без тебя знаю. — А если знаешь, то хули ты сидишь здесь и бздишь? — Пошёл на хуй. — Да я-то схожу, мне есть к кому. А вот ты готов проебать всё, даже не пытаясь.       Гендзи смотрел на Серидзаву — тот затушил сигарету и стоял сейчас в полный рост, смотря сверху вниз на Такию. — Когда я узнал про аневризму Токио, то понял, что наше с ним время не бесконечно. И я испугался. И дал себе слово, что хотя бы попытаюсь. Ну отпиздил бы он меня, в первый раз что ли? — И что? — А то. Нет его, времени, у тебя.       Гендзи похолодел. — Тамао… Ты… У Идзаки что, тоже какая-то хуйня?       От этой мысли всё опьянение разом куда-то улетучилось. Нет, только не Идзаки. Сердце билось в ребра, а Гендзи уже тряс парня за грудки и кричал ему в лицо. — Что, блядь, с ним? Чего я не знаю? Уебу, сука!       Серидзава даже не защищался. Этот говнюк… просто улыбался и смотрел на короля Судзурана своими бархатными глазами, словно всё понимал, и Такия разжал руки. — Да ничего с ним. Всё нормально. Просто подумай над скоротечностью бытия, Гендзи. — А если… Обидится… Уйдёт… Я как представлю, что он уходит из моей жизни… Да мне проще ещё раз с Хосеном подраться, чем видеть его презрение.       Серидзава похлопал Гендзи по плечу. Он сам должен решить, Тамао может только дать совет. Тот ад, в который окунулся сам Серидзава, когда узнал про болезнь своего друга, и пока всё не завершилось… Лучше он будет каждый день драться с Урушибарой Рё, чем испытает это снова.       Уже у дверей бара Тамао потянулся, как кот. — Прогноз слышал, что сегодня будет теплая ночь. Для того, кто не испугается.       И не оборачиваясь вошёл в бар.       Прогноз, блядь, он слышал. И Гендзи не боится! Просто он боится… Быть отвергнутым тем, кто ему… кого он… Серидзава, сука, ну кто тебя за язык тянул? Надо возвращаться.       Гендзи выпрямился и сделал шаг к бару, но тут из дверей вылетел Идзаки. И по тому, как он смотрел на Гендзи, ощупывая взглядом его всего, и по закушенной нижней губе, и по сжатым кулакам Такия позволил себе допустить мысль, что выскочил Шун не просто так. — Ты… Чего так долго? — Шун… Я хочу… Мне нужно…       Гендзи снова не мог сказать вслух то, чего хотел. Он запрокинул голову и уставился в ночное небо. — Смотри, уже звёзды… — Гендзи, ты чего?       Гендзи смотрел на Идзаки и думал о словах Серидзавы, которые были эхом его собственных мыслей. Не попытаешься — не узнаешь. А от лишних синяков ему хуже не станет. Коротко выругавшись, Такия схватил Идзаки за руку и потащил за собой. — Ты чего? Куда ты?       Гендзи молчал. Он стиснул запястье Шуна и тянул за собой. Его длинные прямые ноги несли Такию всё быстрее, туда, где они будут одни, где им никто не помешает. — Гендзи, отпусти… Что ты меня, как бабу, тащишь? Я и сам пойду… За тобой…       Гендзи посмотрел на Шуна и разжал пальцы. Кожа на запястье Идзаки побелела, потом кровь стала приливать, и белые пятна окрасились розовым. Идзаки растирал руку, когда услышал слова. — Шун… Мне важно… Если ты сам… За мной…       Ну почему ему так трудно обличать мысли в слова? Гендзи развернулся и пошёл по улице, а через мгновение услышал рядом шаги Идзаки. Тот не спрашивал, куда они идут, почему вдвоём, что будут делать. Он просто шёл за Гендзи. Сам. И это успокаивало растрёпанные чувства Такии.       Гендзи остановился перед воротами Судзурана. Почему-то он пришёл именно сюда. Хотя он прекрасно понимал почему. Перемахнуть через забор ничего не стоило, как и проникнуть внутрь школы. Они шли по темным коридорам, и их шаги эхом отражались от стен. Хлопнула дверь, и перед ними открылась крыша.       Идзаки тронул Гендзи за плечо и почувствовал как того колотит мелкой дрожью. — Гендзи…       Молчание. Такия стоял, запрокинув голову, словно там в вышине мог найти ответ на свой вопрос. — Идзаки… Скоро выпуск… Что делать будешь? — И ты притащил меня сюда, чтобы об этом спросить?       Поднятая бровь. Злой взгляд.       Миг, и Гендзи схватил Идзаки за распахнутые края жилетки. Но наткнулся на тот же огонь, что полыхал в его собственном взгляде. Шун положил ладони на кулаки Такии. — Гендзи… Я больше не могу так.       Голос Идзаки звучал устало. — Как так? — А вот так… Чтобы рядом, но не вместе… Бить будешь? — Дурак.       Такия смотрел в черные глазищи Шуна, понимая, что он пропал. Эта ночь, близость и открытость Идзаки кружили голову, заставляли поверить в невозможное. Не моргая Гендзи наклонился и коснулся губами уголка рта Идзаки. Никотин и виски, но было что-то ещё. Сладость узнавания. Идзаки не сопротивлялся, не отталкивал. Только крепче сжал пальцы, лежащие на руках Такии. Смотрел в глаза не отрываясь. Словно боялся — если разорвать контакт Гендзи исчезнет. Потом всё-таки ослабил хватку, заскользил вверх по предплечьям, по груди, по шее, зарылся в волосы и, словно в омут с головой, закрыл глаза и впился губам в Такию.       Целовал Идзаки исступлённо, жадно, пересохшим от сигарет и выпивки ртом. А может просто боялся точно так же, как Гендзи, быть непонятым, непринятым. А потом им не хватило воздуха, и они отпрянули друг от друга, но разжать руки и отпустить было невозможно. И снова губы нашли губы, только уже не боясь и не стесняясь, и руки забрались под одежду, трогая, узнавая, запоминая. Уже было всё понятно без лишних слов — их тела всё сказали друг другу. Гендзи тянул Шуна за собой, туда, где около стены стоял их старый продавленный диван, знающий и хранящий в себе все тайны крыши Судзурана.       Как-то само собой вышло так, что Идзаки оказался на коленях Гендзи. С него уже сняли жилетку и сейчас Такия нетерпеливо расстегивал пуговицы рубашки, потом промычал в губы Шуна короткое ругательство и просто стащил ее через голову. Ночной воздух охлаждал кожу, но пожар, зародившийся внутри разгорался с каждой секундой, грозя спалить их к чертовой матери. Неужели они действительно могли играть в равнодушие? Разве это было возможно не касаться друг друга, отводить взгляд и делать вид, что тебя не волнует присутствие другого? Они перешли чёрту, и этот глупый никому не нужный спектакль можно было наконец прекратить.       Идзаки подставлял свою шею, прижимая голову Гендзи к себе. Он таял от языка, который вылизывал его, губ, которые оставляли за собой дорожку следов. Только бы не останавливался! Ещё… Мало… Он хотел снова и снова чувствовать на своей коже разбитые губы Такии, его руки на своей спине, длинные пальцы, которые упирались в лопатки Шуна, и от которых по всему телу расходились концентрические круги жара. — Шун… Я хочу тебя… Хочу сделать своим… — Тогда, чего ты медлишь?       Вопрос о том, кто будет сверху даже не возник. Гендзи осторожно уложил Идзаки на спину и снял с него джинсы, а заодно и белье.       Было полнолуние, и яркий свет Луны позволял Гендзи видеть Шуна всего, и от осознания того, что произойдёт сегодня между ними, начинала кружиться голова. Он снял свою неизменную футболку, позволяя Идзаки увидеть себя. Провёл пальцами по груди парня, коснулся соска и спустился ниже. Где-то внутри рождалось желание утвердить своё право на распростертого на диване Шуна. Гендзи не стал сдерживать себя, он гладил и целовал, прикусывал и вылизывал. Тонкие косточки ключиц и ямку между ними… ореолы и сами соски… пальцы пробежали по проступающие рёбрам, а губы уже ласкали арку над животом. Неужели они вместе? Чувствовать, как бьётся сердце. Видеть, как нарастающее возбуждение заставляет открыто демонстрировать своё желание. Хотелось стать одним существом, проникнуть внутрь, сквозь кожу и ребра, коснуться сердца своими губами, смешать их кровь в венах и разлиться по всему телу. — Шун…       Гендзи повторял имя Идзаки, словно пытаясь убедить себя в том, что происходящее на самом деле имеет место быть.       Он спустился ещё ниже и взял в рот член Идзаки. Тот явно не ожидал, что Гендзи сделает что-то подобное, поэтому от неожиданности не смог сдержать стон. Но лишь только ночную тишину разрезал звук, Такия понял, что его накрывает. Он не хотел думать о том, что держит во рту член, но хотел сделать так, чтобы у Идзаки, холодного и расчетливого Идзаки, снесло крышу так же, как у самого Гендзи. Поэтому он полностью сосредоточился на своих действиях, стараясь следить за реакцией Шуна. Нужно было преодолеть барьер его собранности, заставить сходить с ума от возбуждения, забыть себя, заставить захотеть Гендзи так же сильно, как сам Такия хотел Идзаки. Чтобы никаких сомнений, никаких глупых мыслей. И Гендзи выкладывался полностью, забирая до самого основания, крепко обхватывая, скользя губами и языком. Его слюна вязкой ниткой стекала по стволу и мошонке.       Закусив губы, Шун с трудом сдерживал стоны. Гендзи Такия… ему… отсасывал… От одной мысли можно было сойти с ума. Но когда Идзаки приподнялся на локтях и увидел лохматую голову Такии между своих бёдер, как глубоко западают его щёки, как красные губы скользят по его члену, он не выдержал. То, о чём он мечтал одинокими ночами когда дрочил, представляя вместо своей руку Гендзи с шершавой кожей и сбитыми костяшками, происходило в реальности. Да ещё так хорошо, что сдерживать свои эмоции, свои чувства Шун больше не мог. Он вцепился пальцами в волосы Гендзи, выгнулся дугой и с громким стонущим рыком кончил.       Такия оторвался от члена и поднял на Идзаки шальные глаза. Его рот влажно блестел, в уголках губ скопилась слюна и сперма, взлохмаченные чёрные волосы напоминали воронье гнездо. Вид был донельзя пахабный, откровенно блядский, и Шун захотел прижаться к нему, поцеловать этот рот, узнать вкус своего семени на этих губах. Он хотел получить сегодня всё, что ему мог дать Такия, потому что не верил в возможность повторения. Идзаки хотел запомнить такого Гендзи, не короля Судзурана, а бесстыдного парня, вытеравшего свой рот ладонью. — Тебе понравилось?       Вот сволочь, он ещё спрашивает!       Но Гендзи и не думал оставливаться на сегодня. Он поднял ноги Идзаки к животу и припал губами к его заднице. Шун попытался вырваться, когда влажный язык Гендзи прошёлся по его анусу. — Ты что творишь? С ума сошёл? — Сошёл. Я давно уже сошёл из-за тебя с ума. И сейчас я отыграюсь за все разы, когда вспоминал тебя и дрочил. Ты уж прости меня, Шун, но я больше не могу. — Но ведь не языком же! — У меня нет с собой смазки. Только презики. — Тогда…       Идзаки закусил губу и посмотрел Гендзи прямо в глаза. — Тогда просто возьми меня уже… Я ведь тоже не железный, Гендзи. И хочу тебя в себе… Уже давно.       Такия был ошарашен. Он хотел услышать от Идзаки что-то в этом роде, но сейчас оторопел. — Шун… Я… — Лучше займись делом, Гендзи. Или я займусь тобой сам.       Бросив ещё один быстрый взгляд на задницу Идзаки, Гендзи разорвал упаковку презерватива и раскатал его по своему члену. — Я… буду осторожен.       Он развел в стороны ягодицы Идзаки и толкнулся в тугое колечко. — Шун, не сжимайся так сильно… Мне не войти…       Гендзи снова наклонился к Идзаки и поймал его губы. Он так ждал этого момента, теперь нужно было проявить ещё немного терпения. Но как же ему было трудно сдерживаться!       Проталкиваясь внутрь и давая Шуну возможность привыкнуть к своему присутствию, Такия еле терпел, чтобы не войти разом на всю длину. Но он обещал. Когда же наконец он ударился основанием своего члена в ягодицы Идзаки, по спине сбежала струйка пота. Руки дрожали от напряжения, поэтому Гендзи изменил их положение. Он выпрямился, приподнял и притянул к себе задницу Шуна, и начал потихоньку двигаться. Ощущения были странными, не такими, как он испытывал находясь в постели с женщиной. Идзаки был слишком тугой, слишком сильно обхватывал его член своим телом, слишком затягивающим в себя. Но постепенно Шун расслабился, выделяя природную смазку, и двигаться внутри него стало легче. Пробуя разные углы проникновения, Гендзи смог нащупать ту точку, ударяясь в которую он заставлял Идзаки стонать и выгибаться, терять голову и хотеть большего. Его тело покрыла испарина, а губы пересохли, и Гендзи снова припал к ним своим ртом. Он продолжал двигаться, входя глубоко, ударяясь яйцами о мошонку Идзаки. Ответом ему служили стоны и вскрики, срывающиеся с губ Шуна, которые Гендзи гасил своим ртом. Краем сознания Гендзи понимал, что находится на пределе, и, сжав член Идзаки ладонью, он стал двигать ей, подстраиваясь под свой темп. Ему потребовалось не так много времени, чтобы заставить Шуна кончить снова, и после этого он смог отпустить себя, нарастив темп, и наконец излиться, с тихим рыком обхватив одно бедро Идзаки и прижимая к себе до боли в мошонке.       Они молчали, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, привести мысли хоть в какое-то подобие порядка. — Шун… Я не жалею ни о чём… А ты?       Вместо ответа Идзаки прислонился головой к плечу Гендзи. — Разве можно жалеть, когда получаешь в дар мечту?       Вытащив из кармана мятую пачку, Гендзи достал сигарету и глубоко затянулся. Шун вытащил ее изо рта Гендзи, тоже сделал затяжку и усмехнулся. — Поцелуй переносом. — Я хочу сказать кое-что… Ты мне нравишься… А может не просто нравишься.       Идзаки не перебивал. Сбить Гендзи с мысли легко, у него всегда проблемы с формулировками. Поэтому Шун курил и слушал. — Я хочу, чтобы ты был в моей жизни всегда… Сейчас… И после школы… Не могу тебя отпустить… Ты ведь мой… Правда мой?       Идзаки молчал. Он переваривал услышанное. Гендзи открывал душу, как когда-то в радиорубке, призывая всех пойти за ним против Хосена. Сейчас он пошёл ещё дальше. Он говорил Идзаки о тех чувствах, которыми иногда делятся лишь раз в жизни. Затушил сигарету, Шун развернул к себе лицо Гендзи и окунулся в его глаза. — Только твой.       Его губы нашли губы Такии, прижались к ним, раздвигая, лаская, отдавая себя без остатка. Идзаки не выдержал и сел на колени к Гендзи. Он прижимался у нему всем телом, зарывался в волосы и целовал. Целовал так, словно это их последний день в жизни. Словно вместе с рассветом всё случившееся растает, исчезнет навсегда, и только сейчас он может держать в своих руках того, кто стал счастьем, болью, смыслом.       Гендзи не ожидал такого напора. Не мог поверить своему внутреннему «Я», которое кричало от восторга, потому что всем своим телом, поведением, своими губами Идзаки принимал его, признавал и отвечал согласием на чувства, сжигающие душу Гендзи уже не первый месяц и теперь нашедшие выход.       Их прервал звук пришедшего сообщения. И хоть Такия не собирался смотреть, Шун предложил проверить, что там. Смски посреди ночи не пишут просто так.       На экране высветился номер Серидзавы. «Ну, как прогноз?» Тупая скотина! Такой момент испортил. — Уебу завтра. — Что за прогноз?       Гендзи молчал. Не хотел говорить о своём разговоре с Тамао около бара. Ведь, если быть абсолютно честным, именно Серидзава заставил Такию перестать уклоняться от своих собственных чувств, признать их и наконец-то решиться сделать хоть что-то. — Шун, почему ты вышел из бара? — Ну… Серидзава когда вернулся сказал на ухо, что тебе хуево. Я испугался, что вы подрались. Ну и вот… вышел… А не надо было?       Чертов манипулятор.       Гендзи прижимал к себе Идзаки. — Ты мерзнешь. Надо одеться. — Гендзи, что за чертов прогноз? О чём он спрашивает?       Голос Шуна заметно напрягся. Блядь, как всё сложно. Вроде бы ничего плохого Серидзава не сказал и не сделал, только… Он ведь знает, вот что важно. Что Гендзи с Идзаки. И если растреплет всем… — Это Тамао посоветовал задуматься о… тебе… времени… будущем. Если бы не он, ещё не известно, сколько бы я бздел.       Идзаки запрокинул голову и весело рассмеялся. — Так вот почему у него глаза так глумливо горели! Я-то думал, что он учудил, а он вот что… Прямо должником его себя чувствую. — Шун, ты чего? А если он растреплет? — Кто? Серидзава? Ты его плохо знаешь. Он не станет. У него же Токио. Ему не до нас. Это он просто за нервные окончания тебя дёргает, дразнит. — Я, блядь, покажу ему завтра дразнилку! Закачается! Эй, Шун…       Но Идзаки уже натянул на себя одежду и снова сел рядом. — Так что за прогноз? — Что ночь сегодня будет теплой. Если не испугаюсь. — Тогда, я может зря оделся? Может поднимем градус окружающей среды? — Шун… Ты серьезно? Ты уверен? — Как никогда. Только теперь я буду сверху, согласен?       Гендзи смотрел, как Идзаки стоит над ним, расстегивая свою рубашку, и понимал, что согласится на всё, что предложит ему этот парень.