All i want for christmas is you

      Лютик сделал вывод, что все идет не очень гладко.       Он уже раз десять пожалел, что все-таки уцепился за Геральтом, и вот — он пожалел еще раз. Стоя в уголке, запуганный и едва не трясущийся от страха, он смотрел, как Геральт пытался разобраться со странной, отвратительной тварью.       Лютик даже не знал, что это такое.       А вот что знал: они в заднице.       Когда к его ноге подполз очередной щупалец, Лютик взвизгнул и отскочил в сторону, едва не споткнувшись.       — Блять, Лютик, ты можешь выйти?! — гаркнул Геральт.       Лютик закивал. Да, пожалуй, ему надо срочно выйти, чтобы Геральт на него не отвлекался.       Он шмыгнул к выходу, но его ноги снова коснулась что-то скользкое и он, взвизгнув, споткнулся о сломанный стол и упал.       Болезненно простонав, Лютик потер голову, которой ударился о ножку дивана и постарался подняться.       Его ногу что-то обхватило, и он снова взвизгнул. Геральт выругался и кинулся к нему.       Лютик зажмурился и сжался, про себя взмолившись всем Богам о спасении: Богиня, если он выживет, то не будет больше никогда ходить с Геральтом на задания!       В этот же момент щупальце ослабло, раздался выстрел, потом — еще два.       Лютик сжался, зажмурился и подумал: рано он как-то решил дать такое обещание, можно было еще подождать.       В комнате повисла тишина, и у Лютика по-тихоньку расслабились плечи.       Раздался хриплый смешок:       — Геральт, а ты все с мечами таскаешься?       Лютик раскрыл глаза и посмотрел вверх. Рядом с ним, возвышаясь, стояла длиннющая черная тень с человеческим лицом. Когда зрение полностью восстановилось, до него дошло, что это, в вообще-то, и был человек. Просто одетый во все чёрное.       Всхлипнув, Лютик чуть отполз от него и неловко попытался встать, держась за стенку.       — А это что за зверек, м?       Его дернули за шкирку и крепко поставили на ноги. Лютик недовольно крякнул, едва успел отцепить чужую руку, как вздрогнул и завис на лице напротив.       Да, это точно был человек.       Ведьмак усмехнулся, склонив голову вбок, исследуя его острым, как лезвие взглядом.       От этого взгляда у Лютика задрожали коленки.       Лютик за свою не очень длинную жизнь плохо успел разобраться в своих чувствах, но глядя на лицо напротив, он внезапно понял: черт возьми, он хочет его. Он хочет этого мужчину всем своим существом.       Ведьмак стоял перед ним, с блядской усмешкой, наглым прищуром, и уверенный в себе, словно Бог.       Лютик пораженно выдохнул. А потом пискнул — его, как котенка, оттащил от ведьмака Геральт и внимательно оглядел на наличие повреждений.       — Все хорошо, — сказал Лютик. — Колено только разбил… — его голос стих, когда Геральт посмотрел на него сердито и недовольно.       — Серебряные пули, Ламберт, стоят денег. А мне сейчас не только себя обеспечивать нужно, — сказал он низким, но усталым голосом, и смерил Лютика недовольным взглядом.       Лютик потер нос.       — Я и сам могу себе заработать…       — Ага, наработался уже на год вперед, Лютик.       Ведьмак, которого, как понял Лютик, звали Ламберт, снова к ним подвинулся, будто специально отрицал любые личные границы. Лютик, впрочем, был не против разделить свои личные границы с ним.       Он посмотрел на него сверху-вниз и закусил губу, ощущая, как все в нем отзывалось на этого Ламберта.       — Да я уж вижу, что не только на себя, — Ламберт снова внимательно его рассмотрел, хотя Лютик уже понятия не имел, что он хотел в нем рассмотреть. Лютик, однако, только стоял и глупо хлопал глазами. — Это что за акт доброй воли? Я думал, дети-неожиданности уже не в моде, нет?       — Я так тоже думал, — буркнул Геральт.       — Хм, как всегда немногословен после работы… Пойдем в бар?       Геральт молча кивнул в сторону Лютика.       Ламберт оглядел его с ног до головы.       — Ну и? На нем не написано, что ему тринадцать.       — А мне и не тринадцать, — фыркнул Лютик.       — Ну вот, еще лучше. Тогда идем.       Геральт хоть и не согласился, но и не отказался. Ламберт дал Геральту адрес и, скинув пистолет на заднее сиденье, сел на свое место. Геральт хмуро поплелся в сторону своей машины. Лютик виновато поплелся за ним.       Он-то прекрасно понимал, что Геральт такой не из-за работы, а из-за него. Снова боялся.       Чтобы Геральт сразу не начал бубнить, Лютик залез на заднее сиденье и принялся переодеваться. Геральт завел машину, пока Лютик стаскивал с себя джинсы.       — Подай перекись, пожалуйста, — попросил Лютик, рассматривая свое побитое колено. Это Геральт мог ходить с выпущенными кишками сутки, а Лютик как-то не сразу ссадину почистил, а потом та загноилась.              Геральт, не глядя, подал ему перекись и бинты.       Лютик специально как можно дольше ковырялся со своей одеждой и ссадиной — чтобы Геральт не успел его отругать и снова начать учить жизни. Он будто считал, что когда случится юбилейный, тысячный диалог о том, что с ним, с Геральтом, небезопасно, Лютик внезапно поймет.       А Лютик и так все понимал, просто уходить никуда не хотел.       Он любил Геральта все-таки.       И поэтому продолжал делать вид, что занят, сидя полураздетый на заднем сиденье. Исключительно для их общего блага.       Пока Лютик занимался своими ссадинами или переодевался, Геральт его никогда не трогал.       Отчасти потому, что не хотел лицезреть его жопу в одних трусах.       За этот факт Лютик свою жопу и любил.       Когда они припарковались, Лютик натянул на себя джинсы и быстро застегнул ширинку, выскочив на парковку и потянувшись, делая вид, будто ничего не было. Будто бы это не у него сердце чуть не остановилось там. Будто бы это не он успел с жизнью попрощаться.       Ламберт уже ждал их, оперевшись о капот своей машины, засунув руки в карманы.       Он чуть склонил голову на бок, снова смотря на Лютика, зажимая меж зубов сигарету.       Даже поза, в которой он стоял, говорила о том, что он абсолютно наглый, самоуверенный в себе говнюк.       Лютик был в восторге.       Он был в восторге даже от его черных зауженных штанов, и от его кожаной куртки и черных мартинсов с, внезапно, желтой шнуровкой.       Лютик глупо улыбнулся, когда Ламберт подмигнул и пошел к ним по припорошенному снегом асфальту.       Лютик смущенно опустил взгляд, когда понял, что, идя к ним, Ламберт настойчиво рассматривал его, сначала лицо, потом спустился взглядом ниже, к бедрам.       Хорошо, что Геральт не заметил.       Когда к Лютику лез какой-то пьяный мужик, Геральт его прям так чуть и не убил, ножнами от меча.       Лютик невольно улыбнулся, вспоминая это.       Геральт делал вид, что Лютик его не заботит и он сам по себе, но Лютик-то знал: Геральт его тоже любит.       Бар оказался ровно таким, в какие и ходят люди, подобные Ламберту.       Играла громкая, вызывающая музыка, про то, как кто-то кого-то хотел впустить в свой рот, полумрак, куча красного неона, легкий запах фруктового кальяна, а еще — табака. Лютик рассеянно огляделся.       Ламберт догнал их и шепнул Лютику:       — Не бойся, здесь есть Кока-кола.       И шутливо шлепнул по бедру.       Этого хватило.       Геральт мог не замечать взглядов в сторону Лютика, но все-таки слепым он не был. Геральт схватил Ламберта за руку, дернув на себя, и сказал, глядя на него:       — Я очень уставший, и если ты еще раз распустишь руки — я тебя ударю. Прости.       Лютик рассеянно моргнул. Ламберт криво усмехнулся, выдернул руку и поднял руки вверх, в жесте капитуляции.       — Прости, все понял и принял. Сказал бы сразу.       — Я не думал, что тебе надо объяснять, что нельзя трогать подростков.       — Да ему восемнадцать же по-любому есть!       Лютик, наконец, подал голос:       — Месяц назад исполнилось.       Геральт грубо кинул:       — Ламберт.       — Да понял-понял, давайте, проходите лучше, встали тут столбом. И ты иди, пример нравственности, — он толкнул Геральта вперед, и тот, недовольно фыркнув, прошел вперед.       Ламберт куда-то шмыгнул в сторону барной стойки, а они уселись за один из столиков, и Лютик с интересом рассмотрел меню. К сожалению, по законом Нью-Йорка он не мог пить алкоголь. Лютик грустно выдохнул. Судя по составу — коктейли здесь хорошие.       — Ты очень тихий, — сказал Геральт с запинкой, но облегченно.       Лютик мягко улыбнулся.       — Все хорошо, просто не ожидал увидеть еще одного ведьмака.       Геральт внезапно откашлялся.       — Ты извини его. Ламберт только на первый взгляд кажется сальным мудаком. У него доброе сердце. Просто глубоко внутри.              Лютик рассмеялся и понятливо кивнул.       — Геральт, успокойся, мне не противно было от этого жеста. Ламберт просто, наверное, задумался…       — Пускай себя по лицу шлепает, задумавшись, а не тебя, — Геральт резко помрачнел, четко показывая, что не собирается терпеть такое поведение от Ламберта. Даже если Лютик на него согласен. И даже если он этого хочет.       Лютик грустно выдохнул, смотря на меню.       Он любил Геральта, это правда, но порой тот перегибал со своей заботой.       Он хотел спасти Лютика вообще от всего. От любых проблем, от любой боли.       Ему думалось, что если он когда-нибудь выйдет замуж (если с Геральтом под боком это будет возможно) и захочет ребенка, Геральт будет радикально против. Ведь для этого нужно рожать! А это больно!       Лютик улыбнулся своим мыслям.       За стол, напротив него, рядом с Геральтом, рухнул Ламберт.       С одной стороны Лютик был рад — он сможет смотреть на него, а с другой, если бы он сел рядом с Лютиком…       Он тяжело выдохнул.       — Попросил кое-что для тебя, дружище, — криво усмехнулся Ламберт, похлопав Геральта по плечу. — Вставляет за секунду. И твоему сынишке тоже, — он подмигнул Лютику.       — Ему нельзя.       — Там алкоголя десять процентов всего напитка. То, что ты думаешь, что твой Лютик ребенок не делает его таковым на самом деле.       — Геральт, правда, — Лютик кивнул. — Я в самом деле хотел бы что-нибудь такого выпить… Кажется, тут классные коктейли.       — А ты знаешь толк, — кивнул Ламберт.       Геральт что-то пробубнил себе под нос, но согласился:       — Хорошо. Только один.       Лютик кивнул и снова посмотрел на меню.       — Что-нибудь еще хочешь? — внезапно спросил Ламберт, внимательно на него посмотрев.       И Лютик, и Геральт на него удивленно посмотрели. Геральт со своей работой порой забывал, что Лютик мог хотеть есть после такого стресса, так что, опомнившись, он сказал:       — Закажи себе что-нибудь.       Лютик закивал и опустил взгляд. Ламберт резко заговорил, но как-то совсем не так, как до этого. Наоборот, уверенно, сухо.       — Как дела, Геральт? Дрянно выглядишь. Даже для херового задания.       Геральт ответил не сразу — заметил, что к ним идет официантка. Та расставила коктейли, подмигнула Ламберту и, вильнув бедрами, ушла. Ламберт проводил ее жадным взглядом и снова посмотрел на Геральта, тут же превратившись в серьезного человека.       Лютик рассеянно моргнул и спешно вернулся к меню.       — Как будто ты любишь, когда тебя приходится спасать.       Ламберт хмыкнул и повел плечом:       — Ну, когда выбор между смертью и спасанием, как-то стараюсь не выебываться. Да и ладно тебе, у тебя вон какой балласт пухлощекий.       Лютик подскочил.              — Я… я!.. Да я!       Геральт внезапно рассмеялся — тихо, но мягко. Лютика тут же злость немного попустила.       Если Геральт смеялся после задания, значит, он приходил в себя.       — Шутка, — Ламберт подмигнул. Снова. — Но щечки милые, — он сказал это быстро, будто к слову, так легко, что даже Геральт внимания не обратил.       — Я выбрал, что хочу, — пробубнил Лютик.       Ламберт кивнул, подозвал официантку, и, когда та приняла заказ и развернулась, кажется, едва ли удержал себя, чтоб не шлепнуть ее по заду.       Лютик недовольно фыркнул. Поймав его взгляд, Ламберт сказал, усмехаясь:       — Не злись, это без искры.       Лютик сделал вид, что не услышал. Ламберт снова повернулся к Геральту, и снова стал серьезным.       Поразительно просто!       — И все-таки, про пули я серьезно, — сказал Ламберт, и Лютик вообще не понял, о чем он.       — Цена на них, Ламберт, ебнешься.       — Это если покупать их красивыми и готовенькими, в красивой упаковочке. Ты ведь в курсе, что серебро в украшениях, допустим, ничего не стоит?       — И?.. — Геральт вскинул бровь. — Чтобы сделать одну пулю нужно переплавить несколько толстых серебряных цепей.       — Или завести хорошие связи, — усмехнулся Ламберт. — Дам тебе номерок один, а то как-то это странно… мечом махать… Я, конечно, свой тоже сейчас держу, но как сувенир.       — Пули тоже имеются, — хмыкнул Геральт. — Но экономнее стараюсь… Это ты, охуевший, сразу три выпустил…       Лютик едва не задремал под их диалоги, но еда, которую ему принесли, несколько оживила его. Он принялся есть, запивая коктейлем. Тот оказался и вправду вкусным, и он кинул быстрый взгляд на стаканы ведьмаков, к которым никто не притронулся.       Ламберт, который, казалось только что был поглощен диалогом с Геральтом, быстро словил взгляд Лютика и чуть подтолкнул к нему свой бокал:       — Можешь попробовать, но немного.       И тут же вернулся к диалогу с Геральтом, не дав ему возмутиться.       Лютик, довольный, перегнулся через столик и припал к трубочке, сделав пару глотков. Отстранился и причмокнул, потом отодвинул его обратно.       Нет, слишком крепко.       Лютик вернулся к своему, продолжая слушать краем уха.       Он уже привык, что когда Геральт ведёт свои эти профессионально-ведьмачьи диалоги делать ему в них было нечего.       — Сейчас с работой тишина будет, — протянул Ламберт, вытянув под столом ноги и сняв с себя кожаную куртку. Под ней, в начале-то декабря, оказалась обычная черная майка. А еще — невероятные красивые руки. Мышцы, будто бы старательно вылепленные, едва-едва выпирающие вены, и шрамы вместо браслетов.       Лютик кратко улыбнулся.       Хорош, Дьявол, как же Ламберт был хорош…       Лютик решился подключиться к диалогу:       — Почему?       — Рождество, — сказал Геральт. — Весь декабрь тишина будет. Люди свято уверены, что если в такой святой месяц вылезет чертовщина, то все сойдут с ума. Поэтому даже если вылезает, то молчат, а вызывают в крайних случаях и тихо.       — Зато платят в два раза больше, — кивнул Ламберт и огляделся. — Надолго тут?       Геральт фыркнул и кивнул в сторону Лютика:       — Пока это чудо университет не окончит.       Ламберт присвистнул и удивленно посмотрел на Геральта.       — Ты что, готов здесь на такое время остаться?       — А что делать? — Геральт пожал плечами. — Да и работа здесь всегда найдется.       — Хм-м-м-м, — протянул Ламберт, потерев щетину. — Я вот думаю по крайней мере на декабрь никуда не ехать.       — С чего бы? На окраинах работы как раз много будет. Там людям, без медиа на каждом углу, не до традиций.       — Да, но я почему-то именно сейчас решил, что хочу отпуск. Да и одному как-то надоело уже тягаться.       — А Кейра что?       Ламберт сморщился.       — Я пришел к выводу, что если мы с ней поссорились пять раз за неделю, то, наверное, наши отношения внезапно себя изжили.       — И сколько времени тебе понадобилось на сей прекрасный вывод?       — В свою защиту, порой у нас все было прекрасно!       — Ага. Неделю. Трисс?       — А что Трисс? Партнер по сексу как бы не всегда готов таскаться с тобой по всему миру…       — Хм… Айден?..       — Прошу прощения, — встрял Лютик. — Это все твои сексуальные партнеры?       Ламберт обиженно фыркнул.       — Кейра моя девушка. Бывшая, — уточнил он. — С Трисс мы просто иногда трахались. А Айден мой друг.       — Что не исключает того, что вы, возможно, трахались… — задумчиво протянул Геральт.       — А вас смотрю так волнуют мои сексуальные партнеры? Хотите встать в очередь?       Геральт недовольно на него зыркнул, и Ламберт усмехнулся.       — То-то же. Так что тоже останусь пока тут… Попробую насладиться духом праздника, все такое… Лютик, чем вы обычно развлекаетесь в такое время года?       Лютик пожал плечами.       — Можно гулять, сидеть во всяких кофейнях, сходить на каток, на ярмарку… Дело не в мероприятиях, а в атмосфере. Сходить купить елку, игрушек и гирлянд… Или подарок для кого-то близкого, — он улыбнулся. Лютик любил рождественскую суету. Само Рождество было просто днем, когда можно вкусно покушать и уютно посидеть, но дни до этого были настоящим волшебством!       — Хм… Ну, значит этим и займёмся, — довольно сказал Ламберт.       Геральт оторвался от своего коктейля и перевел взгляд на Ламберта.       — Займемся? — уточнил он.       — Ага, — Ламберт откинулся на сиденье, закинув на спинку руки. — Ты и я, да мы с тобой. И Лютик. Или отказываешься брать меня в свою семью? — на этот раз подмигнул он Геральту. — Не бойся, я буду хорошей мамочкой твоему чаду.       — Не хочу тебя расстраивать, но у Лютика для этого есть друзья. А с тобой, Ламберт, я носиться не собираюсь.       Лютик опустил взгляд и, начав ковырять свою пасту, сказал:       — Геральт, я ходил с друзьями, потому что ты не хотел со мной… Было бы прикольно куда-то вместе сходить.       — Ай-яй-яй, — громко и театрально сказал Ламберт, смотря на смутившего Геральта. — Так ты за своим ребенком и не следишь толком? И внимания ему не уделяешь?       — Откуда я мог знать, что ему хочется куда-то сходить со старым пердуном?! — крякнул смущенно Геральт.       Лютик засмеялся.       — Геральт, ты мой друг. И ты вовсе не старый!       Ламберт помолчал с секунду и спросил:       — Но пердун?..       Геральт ударил его по голове. Ламберт айкнул и потер затылок, фыркнув:       — Просто уточнил…       Геральт снова посмотрел на Лютика, и что-то в его взгляде было таким странным, непривычным, будто он был искренне поражен, что Лютик вовсе не против с ним проводить время вне квартиры и работы, более того — он хочет. Геральт улыбнулся ему, и Лютик улыбнулся в ответ.       — Ну вот, отлично, — Ламберт уронил одну свою руку на плечо Геральта, приобнимая. — Значит и меня прихватите, а то я что-то совсем от всего человеческого отвык!       — И от выпивки? — уточнил скептически Геральт.       — Обижаешь, — вздернулся Ламберт. — Выпивка это не людское. Это для Богов.       И допил свой коктейль.       — Где вы там остановились? По соседству что сниму…       Геральт подумал немного, будто не решался. Лютику показалось, что Геральт Ламберту немного не доверяет, хоть и говорил, что глубоко внутри он очень даже хороший.       В конце концов Геральт назвал адрес и Ламберт кивнув.       Внезапно, потянувшись к своему стакану, Геральт сказал:       — Будешь лезть к Лютику — отрежу член, понял?       Ламберт кинул в сторону Геральта быстрый, изучающий взгляд, будто пытался понять, насколько он серьезен.       Кажется, Геральт был достаточно серьезен, потому что Ламберт решил уточнить:       — Даже если он не против?       И посмотрел на Лютика, вскинув бровь. Лютик тоже решил добавить:       — Геральт, я же в самом деле не ребенок. Сам решу, чье внимание мне принимать, а на кого — жаловаться тебе. На Ламберта я жаловаться пока не намерен.       Он смущённо опустил взгляд, когда заметил, каким жадным взглядом в него тут же впился Ламберт, будто сорванная с цепи собака.       Будто именно этого он и ждал — косвенного согласия Лютика.       От химии, которая неприлично ярко вспыхивала между ними, их отвлек Геральт:       — Лютик, иди со сверстниками за ручку держись, а не на деда столетнего смотри, ты меня понял? Это для твоего же блага.       — Но Гера…       — Потом это обсудим, а ты, — он посмотрел на Ламберта, серьезно и сердито: — я предупредил, дважды повторять не буду.       Ламберт его перекривлял:       — Двазьды повтолять не будю. Эй, Аня, принеси еще чего покрепче этому деду, ему не помог первый стакан.       Геральт колкость проигнорировал. Кажется, он был серьезен.       Лютик устало выдохнул.       Что ж… Это Геральт.       Дома Лютик плюхнулся на диван и потянулся, глядя, как Геральт хмуро таскался по дому. Чистил мечи, складывал мечи, проверял обойму, проверял раны. Лютик тяжело выдохнул. Многие его знакомые удивлялась: вы что, в самом деле друзья?       Лютик был поражен не меньше.       Лютик, яркий и громкий, словно ураган, умудрялся вполне комфортно уживаться с этой угрюмой черепахой.       Но он любил эту черепаху всем сердцем.       Геральт многое для него сделал.       Лютик улыбнулся, спросив:       — И все-таки, Геральт, чем-то объяснишь то, что ты решил мне запретить как-то связываться с Ламбертом?       Он выделил слово «запретить», потому что Геральт, на самом деле, никогда ему ничего не запрещал. В этот раз это был запрет. Определенно.       Геральт что-то пропыхтел себе под нос — словно потревоженный еж — и, отложив меч, сел напротив Лютика.       — Мне в самом деле нужно объяснять тебе такие вещи?       Лютик мягко закатил глаза.       — Какие «такие» вещи?       — Послушай, Лютик, — начал Геральт, продолжая хмуриться. То ли эта тема была для него по-настоящему серьезна, то ли он сам был ей смущен. Возможно, все и сразу. — Я понимаю, что рано или поздно ты все-таки влюбишься в какого-то противного пацана и тебе разобьют сердце.       Лютик фыркнул.       — А может это я разобью?       — Дай Богиня, — тяжело выдохнул Геральт, кивнув. — И все-таки я к этому готов. А вот к взрослым мужикам, которые будут тебя лапать — нет. Понимаешь?       Лютик покачал головой:       — Честно говоря, не очень… В смысле, у меня будет альфа, какая разница, кто этот альфа?       — В смысле «какая»?! — Геральт едва не подскочил на своем месте. — Большая! Просто пацан из твоего музыкального кружка или уголовник?!       — Ламберт уголовник? — уточнил Лютик, вскинув бровь и подперев голову кулаком.       Геральт ответил не сразу, и это молчание напрягло Лютика.       — Ламберт убивал людей. Как и любой ведьмак. Но дело не в этом.       — Хм, есть вещи более страшные чем то, что он убил людей, — Лютик потер подбородок. — Это в самом деле стоит нашего внимания…       Геральт тяжело выдохнул.       — И весь ты в мать свою со своими издевками.       Лютик тихо рассмеялся и кивнул, закинув ноги на столик и все-таки расслабившись. Он ожидал от этого диалога большего напряжения.       — Лютик, он взрослый мужик. Я понимаю, ты думаешь, что ты весь такой взрослый, и да, ты в самом деле взрослый. Для своих ровесников. А взрослый мужик может водить тебя за нос и манипулировать даже сам того не понимая. Такие отношения, они же определенно зависимы!       — Ты от Йеннифер этого понахватался?       — От здравого смысла, — фыркнул недовольно Геральт. — Лютик, я серьезно. Ламберт… человек с тяжелым характером. Они и с Кейрой ссорились только потому, что он в душе ребенок, которому не хватало внимания и любви, и он не может давать ее в ответ, он хочет только получать. Он на каждую жопу заглядывается, потому что внимания ему хочется.       Лютик не ответил. Слова показались ему разумными.       Едва ли счастливый мужчина будет в самом деле лезть к каждой жопе и подмигивать.       — Я понимаю, он тебе, возможно, понравился. Ламберт харизматичный и красивый, но оно того не стоит. Он может тебя просто задавить горой своих травм, проблем и комплексов, спихнуть на тебя всю ответственность, а ты будешь сидеть, разбирать это говно, а ему ни конца, ни края, — Геральт тяжело выдохнул. — Мы все там были. Каждый ему, разумеется, помочь хотел, но…       — А он просил вас помогать? — резко спросил Лютик. Его всегда смущала фраза «ему хотели помочь». Чудесно. А он-то просил об этом?       Геральт застопорился, явно не ожидав такого вопроса.       — Эээ… Нет, но мы же видели…       — Может в этом и была проблема? Что он пытается сам разобраться, а тут вы лезете, и, естественно, на вас очень удобно спихнуть ответственность.       Геральт, внезапно, улыбнулся, хотя Лютик ожидал заминки.       — Да, в этом ты прав, Лютик, но как не стараться помочь близкому человеку, когда видишь, что ему больно? Ты бы смог сидеть сложа руки, если бы… Ну, не знаю… Да хоть я начал бы ходить с грустным лицом, и ты бы видел, что что-то не так, но упорно бы сидел и ждал, пока я о чем-то тебя попрошу?       Лютик не ответил. Вероятно, он бы постарался помочь, но говорить об этом не хотелось.       К тому же Геральт и сам все понял. Он кивнул.       — То-то же. Ламберт… Мне искренне жаль его, но у нас так и не получилось выстроить с ним близких отношений. Просто потому что это превращается в игру «спаситель-жертва».       Лютик грустно посмотрел на пол.       Геральт, наверное, хотел этим диалогом Лютику объяснить, почему он должен держаться от Ламберта подальше, но Лютику только хуже стало от понимания, что в мире в самом деле есть такие люди. Ничьи.       — Я могу тебя успокоить тем, что Ламберт, кажется, абсолютно нормально себя чувствует, — улыбнулся ему Геральт, приободряя. — Он нашел свое удовольствие в одиночестве, может купаться во внимании омег. Его все устраивает, я уверен.       Лютик неловко ему улыбнулся, не веря этим словам.       В смысле «нашел» удовольствие в одиночестве? Оно либо есть сразу, либо его и не найти, по крайне мере не в состоянии Ламберта.              Геральт снова стал серьезным и повторил:       — Так что я настаиваю, чтобы у вас с ним ничего не было и ты не допускал Ламберта к себе ближе. Я прослежу.       Лютик недовольно спросил:       — Я все-таки сам могу выбирать…       — Выбирай что угодно, кроме Ламберта. Я прошу тебя только об этом, Лютик. И я это проконтролирую.              Лютик ничего не ответил, только фыркнул и сложил руки на груди, смотря на Геральта максимально недовольным взглядом, показывая, что он об этом думает.       Утром, когда они завтракали, Геральту кто-то позвонил. Тот, недовольно посмотрев на экран телефона, без желания все-таки ответил. Лютик продолжил зависать в своем телефоне, и поднял голову, когда Геральт его окликнул.       Выглядя немного сбитым с толку, он сказал:       — Тут это… Ламберт интересуется… нет ли у нас планов на сегодня…       Лютик довольно улыбнулся.       — Предлагаю вечерком просто прогуляться по городу, зарядиться настроением, — он укусил тост, глядя на Геральта, который будто бы чуть застопорился.       Все-таки он ответил:       — Вечером можно… Не знаю, в часов шесть. Ага, давай.       Он положил телефон обратно и сложным взглядом уставился в свою тарелку, сложив руки в замок. Лютик усмехнулся, сказав:       — А он миленький.       Вместо ответа Геральт только кинул в его сторону строгий, недовольный взгляд. Лютик мастерски его проигнорировал.       То, что Геральт ему всякого наговорил, мало что поменяло в Лютике. Ламберт ему все еще был интересен, ему нравилось наблюдать за ним. Не знал Лютик, какого размера дыра в Ламберте на самом деле, но с виду он был веселым и заразительным. То, чего Лютику периодически не хватало в Геральте.       Щеки кололо от мороза, и Лютик подтянул шарф чуть выше, закрывая их. Несмотря на жалкие минус четыре, мороз стоял адский, и Лютик ждал, когда все это смягчится и он привыкнет к холоду.       Он косо поглядывал на Ламберта, на его кожаную куртку. Пусть из-за нее и выглядывало черное горлышко гольфа, но едва ли он шибко его грел. Лютик обиженно фыркнул и, перебив Ламберта, спросил:       — Тебе что, совсем не холодно?!       Он звучал почти обиженно, уперев руки в бока, и Ламберт рассмеялся. Геральт рядом тихо фыркнул.       — Я мерзляк, Лютик, жуткий, — хмыкнул Ламберт.       — Я по тебе вижу, какой ты мерзляк!       — Меня просто холод доконал как-то в край, и я смог придумать зелье, чтобы оно на подольше сохраняло тепло. Поэтому мне нормально. Но это временно.       — А мне можно такое? — оживился Лютик.       — Ага, — сказал Геральт, — если хочешь отравиться или сдохнуть.       — Зато мертвым не бывает холодно, — глубокомысленно подчеркнул Ламберт.       — Ну и шуточки у тебя, — фыркнул Лютик, а потом посмотрел в сторону. — Вот это красота…       Он указал пальцем в сторону одного из причудливо-украшенных магазинов. Издалека не было видно, что именно с ним, и Лютик спешно пошел в его сторону.       — Ого, — прошептал он, рассматривая украшение. Казалось, это был целый навес, где были тонко вырезаны различные зверушки из… — Хм, это глина, интересно?..       Ламберт вгляделся и сказал:       — Похожее украшение было у Диор, в Париже… Видно, спиздили.       Ламберт постарался проигнорировать два удивленных взгляда Лютика и Геральта, но все-таки сдался.       — Что еще? — спросил он с тяжелым выдохом.       — Откуда ты знаешь, как выглядел магазин Диор? — вскинул бровь Геральт, внимательно его разглядывая, будто пытался найти какие-то невидимые его глазу изменения.       Ламберт потер красный нос:       — Подарок Кейре покупал. Она именно что-то такое затребовала, хитровыебанное.       — Ого… Красиво было?       — Красивее, чем это. Можно поискать и тут эти дольчи габаны, уверен, они снова как-то изъебнулись.       — Ты как-то без восторга говоришь! — Лютик насупился, сложив руки на груди, выглядя, как хмурый снеговик. Наверное именно из-за этого Геральту и Ламберту с трудом удалось сдержать улыбки. — Тебе не нравится может?       — Нравится, — насупился Ламберт. — Красиво очень. Но я вспоминаю, что меня на выходных запряжет хозяйка ей дом украшать.       — Правда? — Лютик склонил голову и потоптал в другую сторону, едва уловимо коснувшись руки Ламберта. Тот быстро сжал ее в ответ, но на миг, и тут же отпустил. Лютик лихорадочно улыбнулся.       Они перешли на другую часть дороги, разглядывая яркие витрины, в мигающих огоньках и фигурках Санта-Клауса.              — Ага, — Ламберт недовольно сморщился. — Как увидела меня, сразу: ой, ну вы и дом поможете тогда украсить. Я до прогулки как-то не осознал сразу, какой масштаб работ меня ждет.       Лютик тихо хихикнул.       Пока они шли, рассматривая красиво украшенные дома, Ламберт не особо восторгался. Наверное потому, что понимал: ему придется мудохаться с этими гирляндами, странными фигурами и дальше по списку.       — Ну ничего, — улыбнулся Лютик. — Мы тебе поможем.       — Что? — подал голос Геральт.       — Поможем, говорю. А потом ты нам.       — Нам?! — Геральт посмотрел на Лютика во все глаза, пораженно моргая. Лютик хихикнул.       — Да, нам.       — Но раньше мы ничего не украшали!       — И ты думаешь, что мне это нравилось?.. Тем более сейчас мы живем в этом доме уже почти год. Можно и украсить его! Все, не хочу ничего слушать, — Лютик демонстративно закрыл уши и громко пару раз сказал: «бла-бла-бла».       Ламберт рассмеялся.       — Значит, решили, — кивнул он.       — И ничего мы не решили, — насупился Геральт.       — Решили-решили, — уверенно сказал Лютик. — А теперь я хочу выпить что-нибудь горячее! Ну-ка, — он, не глядя, схватив Ламберта за локоть, потащил в первую попавшуюся кофейню. Геральт потопал за ними.       Геральт, конечно, строил из себя всего такого неприкаянного, но в кофейне увлеченно рассматривал украшения, засунув руки в карманы. Лютик улыбнулся, глядя на него. Ему тоже было интересно, и его, определенно, затягивала вся эта атмосфера скорого праздника.       Лютик искренне верил, что нельзя было пройтись по нижнему Бруклину и не влюбиться в Рождество.       Ламберт кинул взгляд на меню, потом спросил у Лютика:       — Ты что будешь?       — Заплатишь за меня? — усмехнулся Лютик, склонив голову на бок.       — Мг. Я впервые так гуляю. Это оказалось приятнее, чем я думал.       Лютику пришлось приложить усилия, чтобы сохранять легкую улыбку, скрыв то, что эти слова укололи его.       Возможно, если бы Геральт ему не рассказал, что Ламберт был одинок, Лютик бы не обратил на это внимания, но сейчас…       — Такого в этом месяце много будет. Я хочу пряный раф. А ты?       — Глинтвейн. Геральт, тебе взять что?       — Нет.       Лютик устало выдохнул.       — Капучино ему возьми. Хотя можешь и банановое какао…       Лютик подавил усмешку, когда Геральт впился в него недовольным взглядом, а у баристы это вышло чуть хуже.              — Ага, ясно. Тогда нам один глинтвейн, пряный раф и банановый какао.       — Ламберт, гуль тебя дери!       Девушка, не выдержав, тихо засмеялась.       — Стойте, я должна уточнить… Точно банановый какао?       — Нет, мне американо.       — Фу, Геральт, не смей пить эту гадость, — Лютик сморщил нос. — Капучино ему.       Бариста начала что-то вбивать, считая, и уточнила:       — Детский капучино?..              Лютик и Ламберт синхронно рассмеялись, пока Геральт недовольно пыхтел, и, кажется, готов был вообще уйти. Лютик, не дав ему этого сделать, схватил за руку.       — Обычный большой капучино. И еще я хочу… — он жадно оглядел витрину со сладостями. — Пончик. Три штуки, только без глазури. А этому злому ведьмаку сандвич. А не злому ведьмаку?..       — Спасибо, я ничего не буду, — улыбнулся Ламберт.       — Так, хорошо. Тогда глинтвейн, пряный раф, большой капучино, сандвич и три пончика в сахарной пудре.       Ламберт кивнул и провел картой, расплачиваясь.       Лютик довольно улыбнулся, чувствуя, что его тело наконец отогрелось.       — Пойду место займу, — фыркнул Геральт, все еще недовольный, уходя в сторону.       — Надеюсь, мы его не травмировали, — хихикнул Ламберт, сняв с себя кожанку и повесив, идя к Геральту.       Лютик так и завис пальцами на язычке своей куртки, глядя в спину Ламберта.       Этот гольф — он был преступен. Черный, в облипку, он почти не оставлял простора для фантазии.       Лютик сглотнул и, перед тем, как Ламберт успел присесть, он опустился взглядом ниже, на его задницу, облепленную тканью черных джинс.       Невероятная, шикарная задница.       Лютику тут же стало очень жарко.       К тому моменту, как он снял куртку, был готов глинтвейн. Он забрал его, еду и поплелся к столику с мягкими ногами.       Богиня, да, он знал, что, кажется, Ламберт сложный человек, но Лютика впервые так к кому-то тянуло. Он не знал, куда себя деть.       С тяжелым выдохом, от невероятных мучений притяжения их тел, Лютик подал Ламберту его глинтвейн, а сам присел за столик, тут же кусая свой пончик.       Пончик был вкусным. Ламберт сидел рядом, а Лютик не мог его коснуться.       Разглядывая Ламберта, он заметил часы на его запястье и пораженно ахнул.       — Девять часов?!       Ламберт отвлекся от диалога, и в этот же момент был готов кофе. Геральт встал за ним.       — Ну и?.. — Ламберт вскинул бровь. — Малышу пора спать?       Лютик сморщился, но румянец скрыть не удалось. Он снова ощутил, как загорелись щеки.       — Сам малыш, — надулся Лютик. — Мне завтра просто… рано вставать. А пока доедем, пока помоюсь и поем нормально… Ох.       — Завтра воскресенье, — уточнив, напомнил Ламберт. — Какое рано вставать в воскресенье?       — Мою подругу насильно заволокли в хор, и единственная ее отрада, что я прихожу туда и могу потом оценить ее пение, похвалить… Завтра снова поют рождественские песенки.       — У вас и хор есть, — присвистнул Ламберт.       — Ага, при университете.       — И где учишься?       Лютик вяло, без интереса ответил, думая о том, как тяжело ему будет завтра вставать.       — Не нервничай, на такси быстро доедем.              Лютик кивнул, забирая свой кофе, уже заранее чувствуя эту ужасную утреннюю усталость. Когда на улице темно, холодно, падает снег, а тебе надо соскребать себя с кровати.       Уже дома, в кровати, посмотрев на время, он подумал, что можно написать Присциле, что он не придет. Она ценила его присутствие, но не насиловала и не заставляла, это была его инициатива.       Он уже набрал сообщение, но в последний момент передумал.       Все-таки, это рождественский хор. Лютику он нравится.       Было в нем что-то… особенное.       С усталым стоном он перевернулся на бок и быстро заснул.