All i want for christmas is you

      Людей было немного, впрочем, самый наплыв был в самый канун, а сейчас до Рождества было две недели. Лютик сидел на скамье, сняв перчатки и шарф, сложив их на коленях, и слушая пение. Было красиво и спокойно.       Какое-то странное, непонятное Лютику умиротворение.       Наверное, на него так просто действовал флер скорого Рождества.       Он улыбнулся Присциле, когда они столкнулись взглядами, и показал ей класс.       Сонливость уже прошла, так что Лютика не клонило в сон, и он полностью мог насладиться красивым пением.       Рядом с ним кто-то присел, прошептав:       — Ух, в такую рань начинать, а? Я опоздал.       Лютик дернулся и во все глаза посмотрел на севшего рядом с ним Ламберта, широко улыбающегося, с мороза, с забавно-красными щеками, и будто блестящими глазами.       Лютик тихо ахнул.       — Что ты… что ты здесь делаешь? Фанат хорового пения? — прошептал он и невольно подвинулся к нему чуть ближе. Он сделал это раньше, чем смог понять.       Зато прекрасно понял Ламберт, нагло улыбнувшись.       — А ты?       — Я здесь ради человека, и ты это знаешь.       — Я тоже, — кивнул Ламберт, продолжая улыбаться.              Лютик посмотрел на хор, прошептав:       — Пришел… ко мне?..       — Мг. Я же видел, как ты на меня вчера смотрел.       — И как же? — недовольно прошептал Лютик.       — Как на сладость, которую не можешь себе позволить из-за глупой диеты.       Лютик недовольно поджал губы, но отрицать не стал. Зачем? Ламберт не идиот, все видел и понимал, а отталкивать нарочно и непонятно для чего было бы идиотским поступком.       Тем более, видела Богиня, Лютик не хотел, чтоб Ламберт ушел от него сейчас.       Какое-то время они молчали, просто сидя и слушая пение. Глянув краем глаза на Ламберта, он заметил на его лице… заинтересованность. Лютик невольно самодовольно усмехнулся. Да, в этом пении все-таки что-то было. Что-то, что могло очаровать даже таких персон, как Ламберт.       Еще пару минут они молчали, и Лютик, помимо пения, слушал дыхание Ламберта. Его ритм, внезапно, показался ему родным, а еще — успокоил.       А потом Ламберт накрыл его руку своей, сжав и переплетая их пальцы. Лютик вздрогнул, покраснел, но замер, как напуганный кролик, будто боялся Ламберта спугнуть.       Как только он пришел в себя, Лютик сжал его руку в ответ, показывая свою взаимность.       — Геральт… против, — тихо сказал Лютик.       — Разумеется. Да, разумеется. Никак иначе.       Голос Ламберта был... странным. Он говорил с насмешкой, презрением, но так же Лютик слышал в нем будто какое-то сожаление и тоску. Невольно он погладил Ламберта большим пальцем по костяшке.       — Ты собираешься это игнорировать?..       — Хм… — Ламберт чуть склонил голову на бок и прищурился, смотря на хор. У него явно были кошачьи повадки. — Я нравлюсь тебе, ты нравишься мне… как много причин, чтобы слушать Геральта.       — Ты даже не хочешь знать причин?       К ним повернулись и шикнули. Ламберт недовольно сморщился, но, наклонившись к Лютику, прошептал на ухо:       — Поговорим позже.       Лютик кивнул. Мурашки прошлись по затылку от его горячего дыхания, и Лютик ощутил, как все в нем затрепетало, но он лишь сильнее сжал руку Ламберта, почти отчаянно. Ламберт накрыл их руки второй, мягко поглаживая тыльную сторону ладони пальцами.       Но, видела Богиня, Лютика это уже не могло успокоить.       Один выдох Ламберта у уха — и все, Лютику хочется залезть к Ламберту на колени. Но он постарался сконцентрироваться на пении, на голосах, на тексте. Да, разобрать текст в хоровом пении было хорошим способом сконцентрироваться.       Но потом он снова вернулся к дыханию Ламберта, к тому, как он гладил его руку, сменяя поглаживания на легкие невесомые касания.       Лютик смотрел на их руки и поражался тому, что Ламберт оказался таким нежным, таким… не таким, как описал его Геральт.       Будто даже в этом жесте было что-то, что опровергало страхи Геральта за то, что Ламберт все еще инфантильный ребенок.       И Лютику, на самом деле, так не хотелось об этом сейчас думать.       Ему не хотелось ярлыков для Ламберта. Ламберт нежен с ним и аккуратен, и Лютик будет таким в ответ. И он и мысли кривой не допустит, пока Ламберт не даст ему повода.       А он и не даст.       Лютик улыбнулся тому, насколько априорной оказалась эта мысль.       Когда пение закончилось, Ламберт в этот же момент встал и потянул за собой Лютика. Тот хотел сказать, что должен подождать подругу, но почему-то не смог, просто следуя за Ламбертом. Ему казалось, что если Ламберт выпустит его руку из своей, то мир треснет. И Лютик шел, смотря на их руки и улыбаясь.       Они вышли на улицу, и Лютик, на ходу надевая шарф, выровнялся с Ламбертом.       — Ты говорить, что ли, боялся? Взял и потащил, как мешок с картошкой.       Ламберт улыбнулся.       — Прости. На меня так бабка та посмотрела, что до сих пор ее взгляд затылком чувствую.       Лютик рассмеялся и кивнул, натягивая перчатки. Да, местные бабушки не любили, когда им мешали наслаждаться пением их дорогих внуков.       — Так на чем мы остановились?       — На Геральте, — напомнил Ламберт.       — Ах да. Причина… Тебе не интересна причина?       — Да я и сам ее прекрасно понимаю, — Ламберт пожал плечами. — Проблема в отношении к этому. Я не считаю, что это какая-то трагедия.       Лютик закусил губу. Кажется, Ламберт все-таки думал о какой-то другой причине. Возможно, о разнице в возрасте. Вряд ли он мог так заявить о страхе Геральта, что Ламберт невольно начнет манипулировать Лютиком.       Про это Лютик все-таки решил умолчать. Он сам не хотел верить в это.       — Я пришел просто чтобы… убедиться. И хотел тебя увидеть. Без надзора Геральта, — он улыбнулся, дернув плечами, и Лютик мягко улыбнулся ему в ответ.       — Да, я тоже хотел тебя увидеть. Спасибо, что пришел.       Ламберт внимательно на него посмотрел, усмехнувшись, и спросил:       — Так я могу рассчитывать на развитие наших отношений?       — Ну, если готов к тому, что Геральт будет держать нам свечку, а после выставит оценки…       — А ты, смотрю, сразу о главном, — на лице Ламберт расплылась самодовольная, наглая усмешка, и Лютик покраснел, когда понял, о чем он говорил. Ну, с другой стороны, разве Ламберта можно было не хотеть? Не в этой жизни. — Хм, что ж, я тебя понял.       И, подмигнув, Ламберт развернулся и просто ушел. Лютик пораженно моргнул и надул губы.       И что он понял? И почему не мог по-нормальному попрощаться?       Лютик фыркнул и, злой, пошел обратно.       И все-таки Лютик расценил это как согласие Ламберта… как-то влиять на эти отношения. Лютик решил, что это выйдет у Ламберта отлично.              Он же как-то додумался припереться сюда.       Лютик шмыгнул обратно, в теплое здание, и принялся ждать Присциллу. К сожалению, ему не выходило думать о чем-то, что не Ламберт, и он сдался, сидя и просто думая о нем.       О его руках, теплых, немного сухих, в которых он держал его руку и гладил. Такой нежный, ни к чему не обязывающий жест.       Лютик улыбался этим мыслям.       — Лютик! — Присцила, переодевшись, шлепнулась рядом с ним. — Я все видела! Ну-ка, выкладывай!       — Что ты видела? — Лютик рассеяно моргнул, глядя, как заговорщически на него смотрела Присцила, закусив губу.       — Ой, ну не прикидывайся, — цокнула она. — Мистер Круглая-жопа-в-обтягивающих-джинсах.              Лютик дернулся и покраснел.       — Присцила!       — Что? — она невинно моргнула. — Пока он был в кожанке, это была самая выдающаяся часть его тела. Может, если бы он снял куртку, я бы увидела еще чего, но пока…       — О Боже, — Лютик устало выдохнул, закатив глаза.       — Давай, выкладывай. Кто это?       — Эээ… друг Геральта…       — И что друг Геральта тут делал без него? Фанат хорового пения?       — Воз…       — Так, Лютик, не строй из меня дуру! Я видела, как близко вы сидели, и как переглядывались, и ваши улыбочки тоже видела. И потом он тебя потащил в какой-то угол.       — Не в угол, а на улицу… Ох, ладно, ты не отстанешь, так?       — Пф, обижаешь, — Присцила сморщила нос.       Лютик в какой раз тяжело выдохнул и посмотрел на свои колени, сам не зная, как обозначить род их отношений.       — Ну… Мы нравимся друг другу, да. Но пока между нами ничего нет.       — Но это вопрос времени?..       — Вероятно, — Лютик медленно кивнул.       — Наконец у тебя появится альфа! А я-то думала, ты до конца жизни в них будешь тыкать пальцем, морщиться и говорить, что они воняют!       — А может он мне и не нужен? Или ты думаешь, что всем омегам прям-таки нужен мужик?       — Конечно не всем. Но тебе, который напился и час мне в уши лил, как он хочет себе кого-нибудь, чтобы обниматься, заниматься всяким милым бредом, уж точно нужен.       — И все ты помнишь, — цыкнул он.       — Все-все мне рассказывай! Он тебе очень нравится, да?              Лютик на миг замялся. Он пока свои чувства так глубоко не анализировал. Наверное от того, что подобное с ним вообще не очень часто случалось. У него был парень в лет пятнадцать, но это были просто ужасные отношения, от которых он отходил полгода, а после был уверен, что все вокруг мудаки и не лечатся.       Он так не думал последний год, но, видимо, бесконечная мантра о том, какие все плохие, плотно вгрызлась в его сознание.       — Вероятно, да, — кивнул Лютик.       Присцила довольно улыбнулась.       — Все-все рассказывай, понял меня? И если будут вопросы, то тоже у меня спрашивай, я тебе помогу.       Лютик тяжело выдохнул, но ласково улыбнулся, кивнув.       Да, пожалуй, поддержка ему и вправду была нужна, хотя бы потому что…       — У нас есть проблема, если честно.       — Хм? Уже?       — Да. Геральт катастрофически против даже нашего общения.       — Ох, а вы те еще Ромео и Джульетта.       Лютик сощурился и ущипнул ее за бок. Присцила взвизгнула, подскочила и ущипнула его в ответ. Лютик потер бок и фыркнул.              — Не слушай Геральта.       — Но если он не зря боится?       — Возможно. Разумеется, возможно, он не зря боится. Но ты не хочешь сам это узнать? Пообщайся со своим ухажером, и сам реши, прав он или нет… Кстати, как его зовут?       — Ламберт.       — Ламберт, — причмокнула она. — Красивое имя.       — Он ведьмак.       Присцила внезапно рассмеялась, сказав:       — Удивительно, многие за всю свою жизнь не видели ни одного ведьмака, а ты обзавелся уже двумя!       — Я даже не старался особо, — он улыбнулся, пожав плечами.              — Самое сложное с крышей, — фыркнул Ламберт, уперев руки в бока и оглядел крышу дома.       Лютик вскинул голову, тоже посмотрев на нее. Он подключил гирлянду, которой закончил обвешивать забор. Геральт как раз закончил с лед-лентой вокруг самого дома. Дворик уже был в милых фигурках и огоньках.       Оставалась крыша.       — А ей принципиально нужно украсить крышу? — спросил Геральт.       — Разумеется! — на крыльцо выскочила та самая женщина в годах, в одном халате. — Крыша будет видна издалека!       — А если кто-то упадет? — спросил Лютик, не разделяя ее энтузиазма. Но глядя на ее грозный вид, он определенно понимал, почему Ламберт все-таки не решился отказываться. Ну, кроме того, что ему за это сделали скидку.       — А что ведьмаку будет? Чай с ним вещи и похуже случались, чем падение с крыши.       И снова быстро ушла в дом, закрыв дверь. Лютик потер нос:       — Да уж…       — Я ее немного боюсь, — признался Ламберт. — Ладно, как думаете, лучше украшать с самой крыши или поискать лестницу? Повесим, не знаю, вот эту например, — он ткнул пальцем в одну из коробок, где лежала гирлянда-дождик, — на самый край. Мне кажется, будет смотреться прикольно.       Лютик невольно улыбнулся. Ламберт был так не похож на Геральта.       — Стремянка, наверное, — почесал затылок Геральт. — С крыши легко соскользнуть будет.       — Твоя правда. Пойду поищу.       Лютик кивнул, когда Ламберт пошел в сторону и, достав пушистый венок, пошел крепить его на дверь. К нему подошел Геральт, отряхивая руки от отвалившихся искусственных иголок.              — Мне начинает казаться, что ты скоро Ламберта глазами съешь.       Лютик тихо рассмеялся и сказал:       — А что, ты мне на него и смотреть запрещаешь?       — Нет, но… Мне кажется, это в твоих же интересах не поощрять эту симпатию…       — Может быть, но я ничего не могу с собой поделать. Я понимаю, Геральт, твои гормоны, возможно, умерли еще лет десять назад, но мои — нет.       — Ничего они не умерли! — возмущенно крякнул он и попридержал венок, чтобы Лютику было удобнее его закреплять.       — Спасибо, — благодарно кивнул ему Лютик, улыбаясь. — Геральт, дай мне насладиться всем этим, ладно?       Геральт тяжело выдохнул и кивнул:       — Ладно…       Наконец, явился Ламберт с лестницей, пристроив ее у дома. Потрогал ее и сказал:       — Будто из говна и палок…              Он покачал головой и снова, крепко сжав ее в своих руках, пару раз дернул.       — Как думаете, она выдержит мои девяносто килограмм? Сто килограмм Геральта тут даже не рассматриваются…       — Хм, — Лютик тоже ее ощупал и пожал плечами. — Выглядит крепкой. Давайте я? Я не девяносто килограмм.       — По тебе видно.       — Я бы… я бы не хотел, чтобы это был Лютик, — неуверенно сказал Геральт, посматривая на лестницу и на крышу. — Вдруг что?       — Геральт, это просто лестница, — Лютик успокаивающе ему улыбнулся. — Если я почувствую, что что-то не так, то спущусь.       — Ну… ладно, — все-таки дал добро Геральт.       Лютик кивнул и, взяв гирлянду, полез вверх. Лестница, казалось, стояла крепко, тем более внизу ее держал Ламберт, а еще Лютика явно оберегал взволнованный взгляд Геральта, который, казалось, глаз с него боялся свести.       Но все проходило вполне безобидно. Разве что Лютик задолбался спускаться и подниматься по лестнице, когда ее надо было перенести.       Поднимаясь, казалось, уже в сотый раз, Лютик кинул на Ламберта острый взгляд и сказал:       — Я не знаю, что ты мне за этот труд теперь будешь должен.       — Что-нибудь придумаем, — подмигнул ему Ламберт. Геральт дал ему подзатыльник. — Ауч, да я ж ничего не имел ввиду такого! Геральт, успокой свою паранойю, пока я не стал бить тебя в ответ!       — Успокой свои замашки.       Ламберт недовольно сморщился. Лютик снова поднялся.       Закрепив на последнем участке, он облегченно выдохнул и принялся спускаться, чувствуя, что вспотел. Он усмехнулся, думая о том, что спекулируя этим, заставит Геральта остаться у Ламберта. И Ламберт будет обязан найти способ им побыть вместе хотя бы пять минут!       Закусив губу, он так сильно предался своим мечтаниям, что пропустил одну из ступенек и, со звонким криком, полетел вниз. Лестница выскальзывала из-под рук. Лютик уже успел попрощаться с жизнью. Вот, он упадет и сломает шею! И ум…       Он оказался в чьих-то руках, сжатый с такой силой, что Лютик начал беспокоиться уже не о своей шее, а о ребрах. Он пораженно моргнул.       — Блять, чуть сердце не остановилось! — крякнул Ламберт, крепко держа его и прижимая к себе.       — Лютик, еб твою мать, ворона ты! Как это вообще произошло?! — подключился Геральт.       Лютик не сразу додумался, что надо ответить. Он был в руках Ламберта, крепко прижатый к его сильному телу, в его невероятных руках. А еще он слышал, как сильно билось у Ламберта сердце.       Лютик едва-едва улыбнулся. Волновался. По-настоящему.       Ламберт отцепил его от себя и поставил на землю, оба ведьмака внимательно его осмотрели и сказали:       — Ага, шок… Смотри, какая улыбка придурковатая.       — Эй! — Лютик дернулся — Я просто обрадовался, что ничего себе не сломал! А еще я потный! Мне нужно отдохнуть! Пошли в дом!       И Лютик, чтобы ни у кого не нашлось вариантов против, спешно пошел к двери. Ламберт и Геральт, что странно, молча пошли за ним.       Как оказалось, Лютик определенно вовремя решил зайти. Дома было тепло и пахло имбирным печеньем. Но, вспомнив серьезное и строгое выражение лица хозяйки, он вдруг понял, что их, наверное, не угостят.       Лютик аккуратно стряхнул снег и стал снимать куртку. За ним тихо зашли Ламберт и Геральт, впуская в дом мороз.       В коридоре показалась хозяйка:       — Все украсили?       — Ага, — кивнул Лютик. — Забор, крышу, калитку, двери, фигурки все стоят и уже блестят аж до Меркурия.       — И почти без травм, — усмехнулся Ламберт, похлопав Лютика по плечу.       — Ну молодцы, — она, внезапно, довольно улыбнулась. — А я печенье напекла. Будете?       — Буду! — за всех ответил Лютик, скидывая обувь. — А где ванная?       — Третья дверь налево.       Лютик закивал и кинулся в ванную. Вымыл руки и, довольный, пошел на кухню. Печенье, свежее, за версту пахнущее, лежало в блюде, другая часть остывала на противене.       — Чай? Молоко? — спросил Ламберт. — Как чуял молоко себе купил… Хотя я его не пью.       — Молоко, — кивнул Лютик, садясь за стол и принюхиваясь к запаху, потирая начинающие согреваться ладони.       — Ты, Геральт? И, умоляю, сделай ты уже нормальное лицо. Мы все знаем, ты взрослый крутой ведьмак. Я тоже взрослый крутой ведьмак. И, как ведьмак, я собираюсь есть имбирное печенье с чаем. Исключительно по-ведьмачески и очень круто.       Геральт рассмеялся и кивнул.       — Кофе.       — С молоком?       — Да.       — Хорошо.       Лютик, подперев кулаками подбородок, с широкой улыбкой смотрел, как Ламберт возится с чайником, чаем и чашками. Это было так… уютно. Так необычно.       Нет, конечно, они хорошо ладили с Геральтом, но Геральт… ох, Геральт. Он говорил, что Ламберт сложный человек, как будто сам не был таким. Лютик не знал, кто это с ним сделал, но Геральт боялся быть… просто быть. Не серьезным ведьмаком, а просто мужчиной, у которого, надо же, есть своя жизнь и свои, не ведьмачьи дела.       Даже поход в кофейню для него был испытанием.       Ему сложно давалось выразить свои эмоции, а особенно, если они были яркими.       И Лютик видел, что Ламберту это удавалось. Легко, непринужденно, он заставлял Геральта смеяться.       Ламберт поставил перед Лютиком стакан с молоком и залил заварку горячей водой. Лютик потянулся к печенью.       — Честно говоря, — начал на пониженных тонах Ламберт, наливая в кофе молоко, — я не ожидал такой щедрости.       — А мы — такого фронта работ, — фыркнул Лютик, посмотрев на Геральта. Тот кивнул. — Мы втроем два часа маялись. А один ты бы сколько это делал? День?       Ламберт, выдохнув, кивнул и поставил перед Геральтом кофе. Тот благодарно кивнул.              — Да, ты прав. Теперь печенье кажется малой платой.       — А еще ты мне должен, — напомнил Лютик.       — Я налил тебе целый стакан молока. И даже туда не плюнул.       — Ах ты, — Лютик недовольно прищурился. — С тебя еще причитается, понял?       — Я подумаю над этим, — кивнул Ламберт, садясь рядом с Лютиком.       Лютик кивнул и, наконец, взял такое желанное печенье. Откусил сразу половину, прожевал и довольно промычал.       — Боже, ну какое вкусное!       Он тут же его доел и запил молоком, причмокнув. Геральт и Ламберт почти неосторожно тоже взяли по одному, рассматривая забавное печенье, украшенное глазурью. Лютик хихикнул, глядя на их детскую заинтересованность на лицах.       — Вы что, впервые имбирное печенье едите? — удивился Лютик.       — Ну… да?.. — Ламберт пожал плечами и закинул его себе в рот. Задумался, а потом кивнул. — На удивление, не отравлено. Геральт, можешь есть.       — Да я просто сладкое не люблю, — сказал он, рассматривая печенье.       — Ну ты хотя бы просто попробуй! — попросил его Лютик. — Ты приторное не любишь, а оно — совсем не приторное.       Тяжело выдохнув, Геральт кивнул и откусил половину, жуя. Пожал плечами, запил кофе и сказал:       — Печенье как печенье.       — Ничего ты, Геральт, не понимаешь в печенье, — вынес свой вердикт Лютик и взял еще одно. А печенье, все-таки, было вкусным.       Диалог снова завязался сам собой. Ламберт, казалось, молчать просто не умел. Он мог обсудить даже погоду за окном, любой знак зодиака и выдать три тысячи теорий о том, кто же все-таки убил Кенеди.       Лютику это нравилось, потому что он сам был таким, и зачастую его мысли из одной темы перетекали в другую, а Ламберт это поддерживал.       В один момент они прервались из-за телефонного звонка. Геральт замолчал и посмотрел на экран. Помрачнел и, извинившись, вышел из кухни.       Ламберт хмыкнул.       — Ты так хмыкаешь, будто бы что-то знаешь, — прищурился Лютик, глядя, как Ламберт принялся снова грызть печенье.       — Возможно, — кивнул Ламберт.       — Он никогда не уходил из комнаты, если ему звонят по работе.       — Потому что сейчас — не по работе.       — А кто тогда? Когда ему звонит кто-то из друзей он тоже не уходит…       Ламберт хитро усмехнулся.       — А ты мне что?       Лютик прищурился.       — В кого ты такой вредный?       Ламберт пожал плечами, улыбаясь.       — Если ты думаешь, что я тебе за этот жалкий ответ прощу то, что я ползал по крыше, то…       — Хм, нет. Для этого в самом деле что-то нормальное надо придумать, я ценю твою помощь. Но сейчас ты мог бы тоже что-то придумать.       Ламберт усмехнулся, продолжая есть печенье, а Лютик недовольно насупился, сложив руки на груди. Он внимательно смотрел на Ламберта, пока тот кидал в него только косые взгляды и наглые усмешки.       — Хм, хорошо… Кое-что я могу тебе предложить.       — Жду с нете…       Ламберт прервался, когда Лютик схватил его за плечо, наклонил к себе и чмокнул в щеку.       Ламберт чуть отдалился и усмехнулся.       — Какая роскошь, за которою дядя Геральт нам по рукам даст.       — Этого достаточно?       Ламберт повел бровью, а потом приблизился к нему еще ближе. Лютик затаил дыхание, замер. Все в нем затрепетало от понимания, что Ламберт хотел его… поцеловать.       Лютик не был против. Черт, он хотел этого всем свои существом.              От Ламберта пахло немного табаком, немного ванилью, немного чем-то ореховым. Еще теплом, и имбирным печеньем, и малиновым чаем.       Лютик прикрыл глаза и приоткрыл губы.       Боже, как он этого хотел.       Ламберт лизнул его щеку и отстранился. Лютик уставился на него, не двигаясь и не моргая.       — У тебя там крошки были, а продукт растрачивать нельзя, — с серьезным видом заявил Ламберт. Лютик на секунду — только лишь на секунду — захотел его ударить. Он сглотнул и недовольно на него посмотрел. Судя по наглому взгляду Ламберта, он прекрасно понимал, как можно было расценить его действия.       Лютик отвернулся и даже уже не захотел слушать никаких ответов.       — Не злись, — попросил Ламберт, придвинувшись ближе. — Я не хочу что-либо делать и как-то давить, пока мы… не определились.       — И благодаря кому? — фыркнул Лютик.       Ламберт чуть склонил голову, чтоб видеть его лицо, а Лютик упорно дул губы и старался не улыбаться.       Но все-таки сдался, когда Ламберт широко улыбнулся.       — Благодаря Геральту и тому, что мы не можем нормально поговорить. Но ничего, я что-нибудь придумаю.       — У тебя утром была возможность со мной поговорить, — прошептал недовольно Лютик, не обращая внимания на то, что пальцами Ламберт едва ощутимо гладил его руку.       — Не было. Геральт взял с меня обещание, что я съезжу с ним по одним делам. Я и так опоздал.       Лютик недоверчиво на него посмотрел, но потом расслабился и все-таки улыбнулся по-человечески.       — Ладно, ты прощен.       — Спасибо, — кивнул Ламберт, допив чая. — Геральту, скорее всего, звонит Йен. Мы как раз и ходили, чтоб уточнить детали о кое-чем… странном. Я не удивлен, что она об этом разузнала.                    Лютик задумчиво подпер щеку кулаком.       — Не знаю, что и думать… Я вижу, что Геральт скучает по ней, но все то, что я знал об их отношениях — это совершенно больная херня.       — Так и есть. Они просто сбегают друг от друга. Геральт лепечет что-то о том, что они просто не могут быть рядом и все такое, но ведь можно что-нибудь придумать, если очень хочешь быть с кем-то, так? Ну, не знаю… Хотя бы поговорить друг с другом.       Ламберт махнул рукой.       — Не знаю. Они взрослые люди, пусть сами и разбираются.       Ламберт, напоследок, сжал руку Лютика в своей, а после, без желания, убрал.       Лютик мягко ему улыбнулся. Ламберт в нерешительности замер, а потом улыбнулся ему абсолютно так же.       Лютик считал, что так нельзя улыбаться людям, с которыми тебе ничего не ясно.       Лютик все знал об улыбках, и то, как они улыбались друг другу — это не просто милые улыбочки.       Через минуту вернулся Геральт. Угрюмый, недовольный, напряженный. Лютик сочувственно на него посмотрел.       Лютик не решился спрашивать у него ничего, но постарался начать незатейливую тему, чтобы растормошить Геральта. Тот продолжал сидеть мрачнее тучи.       Лютик переглянулся с Ламбертом, и они синхронно покачали головой.       Лютик посмотрел в свой пустой стакан и предпринял последнюю попытку:       — Геральт, давай на днях съездим на ярмарку? Купим всяких украшений?       Геральт только кивнул. Лютик тяжело выдохнул. По крайней мере он согласился и, по крайней мере, он сможет растормошить его хотя бы там.