All i want for christmas is you

      Конечно с ними пошел Ламберт. Это было бы преступлением, если бы он не пошел.       Когда они подъехали к парковке, Лютик ураганом выбежал из машины и с восторгом оглядел ярмарку. Все такое красивое! Блестящее, яркое, пахнет праздником, мандаринами, морозом! Отовсюду рождественская музыка.       Лютик затрепетал от восторга, чувствуя, как сильно забилось сердце, как лихорадочная улыбка тут же расплылась по лицу.              Рядом встал Ламберт, тихо, но довольно хмыкая, оглядывая ярмарку.       — Круто, да? Скажи, что круто! Смотри-смотри, такие елки красивые! А эти олени, давайте, идем туда!       Лютик схватил Геральта и Ламберта под локти и повёл их в сторону. Ламберт рассмеялся, совсем не сопротивляясь.       Геральт пробубнил:       — Мы же пришли за украшениями!       — Геральт, не будь стариком! — крякнул Лютик. — Смотри, как тут красиво! Ламберт, тебе нравится?       — Нравится.       — Ну вот! Значит и тебе, Геральт, нравится!       Геральт запыхтел, но ускорил шаг. Лютик, довольный, увязался за ним. Он уже понял, что Ламберт будто был зеркальным отражением Геральта, в котором были видны все его настоящие эмоции.       Геральту тоже нравились эти огоньки, эти вычурные елки, эти статуи, сделанные из гирлянд. Он так же был в восторге, как и Ламберт.       Просто Ламберт не скрываясь разглядывал все, а Геральт стоял и просто скользил взглядом по всему. Но ему было интересно. Лютик прекрасно видел, что его тоже это затягивало. Что-то такое яркое не могло не затянуть. Это место, где в самом воздухе стояло счастье и ожидание праздника, дня, когда любое твое сокровенное желание сбудется — они дышали этим чувством.       Шум голосов, музыки, детского смеха. Запах Рождества, запах горячего шоколада из палатки неподалеку, мандаринов и карамельных леденцов.       Геральт был бы идиотом, если бы искренне решил, что Лютик не увидит на его лице детской заинтересованности.       Поэтому они, с Ламбертом на пару, беспощадно таскали Геральта по всему периметру. Рассматривали красиво украшенные палатки, блестящие украшения, вычурные елки, будто бы одна старалась переиграть другую в яркости.       Наконец, когда улыбка на лице Геральта стала появляться чаще и выглядеть менее пугающе, Лютик решил, что можно облегченно выдохнуть и пойти прикупить что-нибудь для их дома.       Было так странно: Геральт заверял Лютика в том, какой Ламберт сложный и как ему плохо, но в то время, когда Ламберт с Лютиком с интересом рассматривал все причудливые фигуры, Геральт не разрешал себе просто наслаждаться этим.       Ну и кому по-настоящему нужна была помощь?       Возможно у Ламберта и были проблемы, но он умел радоваться и смеяться, а пока ты умеешь делать это искренне — всегда есть шанс все исправить.       Вопрос только в том, хочешь ли ты по-настоящему и прилагаешь ли к этому усилия.       Проблема в том, что нас определяют не наши намерения, а наши действия.       — Я не знаю, какой выбрать, — прохныкал Лютик, мечась между двумя венками.       — Мне кажется этот слишком пышный, — Ламберт ткнул пальцем в правый. — Он похож на новогодний пончик.       Лютик рассмеялся, ощутив, что, надо же, у него болели щеки от улыбок, а еще немного сел голос от смеха.       — А ты, Геральт, как думаешь?       — Ламберт прав. Этот — новогодний пончик.       — Хм… — Лютик потер подбородок и посмотрел на несчастный пончик. Ну да, он были излишне пушистый, и дырка была очень маленькой. — Тогда давайте этот.       Когда они рассчитались, Лютик, довольный, забрал венок.       Они уже приобрели кучу гирлянд, фонариков, имитации хвои для украшения двери, искусственный снег, позолоту и еще черт знает, что еще. Ламберт и Геральт, казалось, уже устали все это таскать в машину, но Лютик… Ну, Лютик — он был счастлив.       Столько всего яркого, красивого, для их дома.       — Надеюсь, это все? — спросил Геральт, забрав венок.       Лютик осмотрел палатки.       — Я хочу прожектор…       — Господи Иисусе, — закатил глаза Геральт. — Какой еще прожектор?!       Ламберт, не отрывая взгляд от своего телефона, сказал:       — Который будет вам на доме падающий снег анимировать, ага. Давайте я отнесу венок и, извиняюсь, но я вынужден уйти…       Лютик раскрыл рот и посмотрел на него во все глаза. Это было для него почти предательством! Ламберт мягко улыбнулся и сказал:       — Прости, это по работе. Геральт, обещай, что не превратишь его в такого же злого Гринча, что и ты.       Лютик слабо улыбнулся и кивнул. Если по работе, то что он мог сделать?       — Хорошо. Осторожно только.       — Конечно, — Ламберт улыбнулся, взяв венок под мышку, пошел к машине, чтобы положить его. И уехать.       Геральт заметил перемену настроения Лютика и тут же сказал:       — Пойдем лучше за прожектором. Он на работу от нас точно не уйдет.       Лютик мягко, но довольно улыбнулся. Ему нравилось, когда Геральт пытался как-то порадовать его. Это могло быть неловко, но каждый раз — искренне и тепло.       Они пошли искать прожектор.       Лютик расспрашивал у Геральта, праздновал ли он вообще когда-нибудь Рождество, и едва диалог только успел стать складным и даже веселым, как позвонили и Геральту. Тот посмотрел на экран, нахмурился, выругался и ответил.       Слушая его диалог, Лютик понял, что ничего хорошего ему сейчас не скажут.       Геральт сбросил вызов и виновато посмотрел на Лютика.       — Лютик, прости, это очень срочно, там че…       — Все хорошо, я понимаю. Работа есть работа.       — Давай я тебя подве…       — Не надо. Я лучше здесь погуляю, настроение верну. А дома я буду плакать, — уверенно заявил Лютик.       Геральт виновато улыбнулся и обнял его, поцеловав в макушку. Забрал у него прожектор и, поджав губы, снова виновато на него посмотрел.       — Геральт, все хорошо, иди лучше, пока никто не умер.       Геральт сделал шаг вперед, но замер и снова посмотрел на Лютика.       — А ты точно плакать не будешь?       Лютик тихо рассмеялся.       И все-таки для Геральта было важнее состояние Лютика, чем какой-то там человек. В такие моменты Лютик по-настоящему видел, что они близки.       — Правда. Все хорошо. Дома выпьем по какао и я тебя прощу.       Геральт ободряюще ему улыбнулся и, наконец, спешно ушел.       Лютик тяжело выдохнул и огляделся.       И вся красота ярмарки тут же куда-то делась. Еще минуту назад было так красиво и ярко, громко, а сейчас… Обычное место, в котором Лютик ощутил себя не к месту.       И музыка еще, как назло, какая-то грустная заиграла… Наверняка это были Nat King Cole, со своей Рождественской песней.       Только они могли записать песню, под которую не то хочется плакать, не то станцевать медленный танец. И это в контексте Рождественской песни!       Лютик фыркнул и силой заставил себя пройтись и вернуть к себе настроение.       Он один тоже мог бы этим наслаждаться, просто изначально настроился на другое, и теперь оказался не готов быть одним.       И все-таки он упорно ходил и ждал своего настроения.       Едва песня успела смениться на более веселую, едва он успел натянуть на себя подобие улыбки, убеждая самого себя, что он счастлив, его схватили за плечо. Лютик дернулся и резко повернулся. И ахнул.       Перед ним стоял Ламберт, широко улыбаясь.       — Ты… ты что тут забыл? Ты же ушел!       Ламберт потер нос и сказал:       — Я отказался от задания. Да, там вообще все плохо-плохо, и надо срочно, но почему-то… меня тянуло сюда.       Ламберт внимательно посмотрел в широко раскрытые глаза Лютика и сказал:       — Наверное, ты меня своими глазами приворожил. У тебя они сейчас знаешь, какие?       — Какие?.. — едва не прошептал Лютик, глядя на Ламберта. Господи, как он ему нравился!       — Светлые-светлые. Как две льдинки, — он широко улыбнулся и подошел к нему ближе, потянулся своими руками к его, но в один миг испуганно дернулся и огляделся. — Стой, а где?..       Лютик рассмеялся и прильнул к нему ближе. Ламберт рассеяно его обнял немного неловко, но тут же крепко. Как в тот раз, когда словил его, боясь, что Лютик упадет. Но Лютик совсем никуда сейчас не падал, а Ламберт держал его так крепко, будто боялся отпустить.       — Ему… позвонили по заданию. Мне начинает казаться, что по твоему…       Ламберт рассеяно моргнул и кивнул.       — Скорее всего… Хм, мне кажется, или на нашей стороне сама судьба?       Лютик тихо рассмеялся и кивнул.       — Возможно. Какие предложения?       — Умеешь кататься на коньках?       Лютик широко улыбнулся и кивнул. Ламберт, без слов, взял его за руку и повел в сторону. Лютик лихорадочно улыбался в свой шарф, крепко сжимая руку Ламберта в ответ. Теплую и сухую. Лютик мягко погладил большим пальцем его костяшки, и Ламберт бросил в его сторону быстрый, но довольный взгляд.       — Какой у тебя размер? — спросил Ламберт, подходя к окошечку, чтобы взять коньки.       — Седьмой.       Ламберт удивленно вскинул брови.       — Да ты прям золушка.       Лютик фыркнул.       — Это нормальной размер для моего роста! И, как видишь, я не вешу девяносто килограмм! Попривыкли брать свои тринадцатые…       Ламберт рассмеялся и взял коньки, протягивая одни Лютику.       — Смотри, она как чуяла. Мне черные, тебе — белые.       — И что именно она чувствовала этими цветами? — вскинул бровь Лютик, присаживаясь на скамью, чтобы снять обувь.       — Ну, предпочтения в цвете одежды. Я во всем черном, ты — в светлом.       Лютик улыбнулся, натягивая коньки.       — Помню, как учился, — Лютик шмыгнул. — Три дня адских падений. Я себе всю жопу отбил! А ты как научился?       — На день падений меньше… Ну, у ведьмаков ведь чуть лучше с координацией.       — Смотрю, тебя это тогда не особо спасло.       — Меня просто вводило в ужас само понимание обуви на лезвии. Это же безумие! Как люди это придумали вообще, а главное — зачем?!       — Наверное, сначала это было оружием, потом — средством пыток, и только потом они придумали, что на этом можно кататься.       Ламберт рассмеялся и, закончив со своей шнуровкой, встал на ноги и протянул руку Лютику. Тот лукаво ему улыбнулся и встал, продолжая крепко держаться за его руку.       — Это на тот случай, чтобы если ты упадешь, я упал вместе с тобой?       — Конечно. Ведь столько всяких поз может получиться, когда валитесь вместе на лед!       Лютик встал на лед и проскользнул по нему, улыбаясь. Он любил кататься на коньках. Несмотря на сложность обучения, дальше это было так легко и просто! Почти как дыхание!       — Я могу тебе всякие позы показать в более теплом и мягком месте, — подмигнул ему Ламберт.       Лютик устало закатил глаза, шлепнул его по бедру и, выпустив его руку, проскользнул вперед, уезжая. Ламберт, конечно, далеко уехать от себя ему не дал. Он догнал Лютика через пару мгновений, обняв за талию и крепко прижав к себе. Лютик лукаво улыбнулся, ловко выскользнул из его рук и поехал дальше.              — Ах ты!       И Ламберт снова кинулся за ним. Он догонял его, Лютик снова выскользал из его рук, и они продолжали свои догонялки.       Лютик скользил по льду, словно ничего не весил, так легко и просто, и все его движения были простыми и воздушными.              Если Ламберт порой и создавал заминку, то только из-за того, что в некоторые моменты просто засматривался на движения Лютика, не в силах оторвать взгляд.       В конце концов, он ощутил себя хищником, которого слишком долго дразнят. И он, рыкнув, увеличил скорость, ухватил Лютик за талию и уволок к бортику, вжав в него бедрами. Лютик ахнул и вздрогнул, удивленно посмотрев на Ламберта.       Встретившись с голодным, но довольным взглядом, Лютик лукаво ему улыбнулся, и пару раз легко и незатейливо крутанулся в его руках, скорее дразня, чем в самом деле порываясь убежать.       — О Боже, мистер Волк схватил меня, — шумно выдохнул Лютик. — Что же делать?       Ламберт хмыкнул и оглядел его, улыбаясь. Потом снова поднял взгляд и посмотрел в глаза, убирая русую прядь за ухо. Лютик улыбнулся, едва дыхание не затаив.       — А это красиво…       — Что именно? — не понял Лютик.       — Снежинки на твоих ресницах.       Лютик довольно улыбнулся и прильнул к нему ближе, обняв за талию и поглаживая по пояснице.       Рядом шумели люди, звук скольжения лезвия по льду, голоса и смех, рождественская веселая музыка и дыхание Ламберта, которое едва не заглушило все остальное.       Ламберт мягко провел подушечками пальцев по щеке, заинтересованно его рассматривая.       — Мне кажется, самое время что-то разрешить между нами?              Ламберт хитро усмехнулся, прищурился и резко отъехал от него.       — Ах ты! — крякнул Лютик. — Мстить мне вздумал?!       И рванул за ним. Ламберт рассмеялся, вполне уверенно удирая от него. Лютик, впрочем, ему не уступал. Сменив свои легкие движения на резкие и уверенные он значительно ускорился. И так увлекся, что сам же и въехал в Ламберта, пытаясь его словить.       С криком и визгом они повалились на лед. Рассеянно моргнув, глядя друг на друга во все глаза, валяясь на льду, они синхронно рассмеялись.       — Ну вот, таких поз во всех тех теплых местах ты мне не покажешь, — начиная вставать, сказал Лютик.       — Тут ты прав, — согласился Ламберт, встав и протянув Лютику руку, помогая. — Хочу признать, что в роли догоняющего ты беспощаден!       — Я случайно, — хихикнул Лютик, потирая бедро.              Ламберт улыбнулся и прижал его к себе, мягко соскользнув по льду. Лютик прильнул к нему и увлекся за ним.       — Вот не можешь ты по-человечески, да? — улыбнулся Лютик, чувствуя, как Ламберт гладил его талию.       — А тебе оно надо? — Ламберт как-то мягко усмехнулся, будто бы устал строить из себя невесть что. — Тебе же не сорок, чтобы отказаться от небольшой игры, так?       — Ты слишком хорошо меня знаешь!       — Это тебя твои глаза выдают, — уверенно заявил Ламберт и поцеловал его в кончик носа.       Лютик сначала растерялся, а потом хихикнул. Это было так восхитительно-нежно, совсем ни на что не похоже!       — Итак… — Лютик прищурился. — Так я тебе нравлюсь?       Ламберт выдохнул. Они продолжили ненавязчиво двигаться по льду, стараясь не мешать другим. Прижатые друг к другу, они едва ли могли заметить рядом кого-то еще, теряя связь с реальным миром, потому что лицо напротив оказалось куда интереснее.       — Ты мне очень нравишься, Лютик. Не знаю, откуда это взялось во мне.       Лютик недовольно фыркнул.       — Конечно потому что в меня невозможно не влюбиться.       — Ты прав, — внезапно вполне серьезно заявил Ламберт, погладив его по пояснице, и Лютик едва не выгнулся от этого касания. — Просто… тут что-то еще есть. Я пока не понял, но, наверное, мне и не нужно понимать. Ты не боишься?       — Чего?       — Гнева Геральта, — рассмеялся Ламберт, а после серьезно добавил: — Нашей разницы в возрасте, Лютик.       Лютик тихо хмыкнул.       — Ну да, конечно, давай подождем два годика, чтобы я наверняка смог принять правильное решение. Ведь через два года так многое изменится!       Ламберт улыбнулся и прильнул к нему ближе, так близко, что они касались друг друга носами. Лютик тихо хихикнул, потеревшись о него.       — Даже если я совершаю ошибку, дайте мне совершить эту ошибку, чтобы я никого не обвинял потом, — Лютик пожал плечами, смотря в кошачьи глаза напротив и не веря, что он вообще мог ошибаться. Ему же снились эти глаза.              Лютик мягко коснулся его щетинистой щеки и спросил:       — Может, ты наконец меня поцелуешь?       Ламберт широко улыбнулся, чуть склонив голову вправо и прищурив глаза.       Он склонился к нему ближе, и Лютик где-то глубоко внутри ждал, что он отпрянет — так же, как сделал это недавно на днях.       Но Ламберт мягко накрыл его губы своими, и Лютик пораженно выдохнул. Он крепче к нему прижался, и в ответ Ламберт сильнее его обнял.       Они поцеловались!       Лютик растворился в этом поцелуе, чувствуя, как сильно билось его сердце и как билось сердце Ламберта, и их дыхание, которое сливалось в унисон.       Лютик потерялся в этом поцелуе, в Ламберте, в этом моменте!       Все было так удивительно-правильно, так хорошо!              Ламберт целовал его нежно, аккуратно, без лишнего напора, и Лютик с радостью словил этот ритм, отвечая на него.       Так… правильно!       Именно Ламберт будто мог целовать его так. Так, чтобы все в Лютике трепетало, чтобы Лютик боялся отстраниться от Ламберта. Чтобы хотеть дышать этим поцелуем.       Нежный, сладкий, со звенящим в воздухе скорым Рождеством.       Лютик чувствовал, как сердце заходилось в восторге от происходящего настолько, что ему хотелось плакать.       А Ламберт все целовал его, целовал так, что Лютик будто бы чувствовал в этом какую-то клятву — он точно не будет его ошибкой.              Когда они отстранились друг от друга, Лютик судорожно, будто задыхался, вдохнул. Только в этот момент он понял, что не дышал все это время.       Он посмотрел, полный восторга, на Ламберта, и широко улыбнулся.       Да, Господи, да, ему был нужен именно этот человек! Никто больше!       Ламберт широко ему улыбнулся и хотел было потянуться к нему снова, но их прервали:       — Прошу прощения! Господи, мне так стыдно, но если вы скажете, я удалю!       Они перевели взгляд на аккуратно подъехавшую к ним девушку. Передвигалась она будто бы даже немного неловко, но скорее так казалось из-за того, что она была чересчур аккуратна.              — Вы… Между вами была такая сцена! Я не удержалась и сфотографировала! Пожалуйста, посмотрите!       Лютик активно закивал и посмотрел в маленький экранчик фотоаппарата, глядя на них, обнимающихся, целующихся, на катке, позади огни, елки… И все было таким… цельным!       — Боже, какая атмосфера! Даже не верится, что это мы. Ламберт, посмотри!       Ламберт чуть склонился и заглянул в экранчик. Он улыбнулся и кивнул.              — Красиво, да. Особенно ракурс хорош, в нем не видно моего носа.       Лютик нахмурился и сказал:       — У тебя прекрасный нос. А фотографию можете мне скинуть?       — Да, разумеется. Я могу ее сохранить?       — Конечно! — Лютик закивал, снова посмотрев на фотографию.       Они выглядели на ней так, будто знали друг друга годы, будто этот поцелуй — он был немым «я люблю тебя».       Каким-то зависшим в воздухе «я рядом».       Это было самым настоящим восторгом!       Лютик оставил свой номер и снова прильнул к Ламберту, который все это время не переставал его обнимать.       — Мы там такие…       — Будто у нас трое детей уже.       Лютик засмеялся и кивнул.       — А нос у тебя и вправду чудесный, — улыбнулся Лютик и поцеловал его в кончик носа. Ламберт будто бы недовольно зафыркал, а после улыбнулся, сдавая этой улыбкой себя с потрохами.       — Пойдем, напою тебя горячим шоколадом. Руки совсем замерзли.       — Ага, но у меня с собой перчатки!       — Молодец, — Ламберт поцеловал его в лоб. — Пошли.       Лютик, довольный, закивал и проскользнул за ним.       Почему-то этот поцелуй… Он будто бы так много поменял в нем! Так много изменил, будто этим поцелуем было принято какое-то очень важное решение!       Лютик решил, что будет разбираться с этим потом.       Ведь сейчас он был просто неприлично счастлив!       Он чувствовал себя таким по-детски счастливым, когда Ламберт вручил ему стаканчик с горячим шоколадом и пряничного человечка. А Лютик стоял и широко улыбался.       Ламберт мягко покачал головой и увел его чуть в сторону.       Они устроились недалеко от катка — здесь было ярче всего и было обо что опереться.       Ламберт болтал в стаканчике свой этот несчастный глинтвейн, и смотрел на Лютика с кошачьим прищуром и доброй, почти родительский улыбкой.       — Итак… — начал Лютик. — Если это ты назвал «выяснением отношений», то, смею полагать, что ты оттягивал это все с какой-то другой целью, так?       Ламберт улыбнулся.       — И все ты понимаешь, — он дернул на нем капюшон, натягивая на голову, и Лютик недовольно сморщился, но стягивать обратно не стал. Его так завело все сейчас между ними происходящее, что он и позабыл о холоде. — Скажем так, мне надо было… кое-что понять в себе… В своих мотивах.       — Что? — Лютик вскинул бровь, про себя отмечая, что Ламберт что-то там в себе разбирал, то есть подходил к вопросу ответственно. Ну никак Ламберт не походил на человека, который хотел спихнуть с себя ответственность. Может, Геральт соврал? Ну так, чтоб Лютику не повадно было.       — Нашу разницу в возрасте, — Ламберт посмотрел на каток. — Когда тебя тянет к кому-то… таком юному, начинаешь задумываться: а что я этим хочу компенсировать? Я забеспокоился, неужели я как-то тянусь к какой-то ролевой игре? Вдруг я не уверен в себе, и что хочу самоутвердиться за счет юного партнера?       — Ты это сказал, и теперь мне страшно, — рассмеялся Лютик, шутя. То же самое ему говорил Геральт, от того, что это сказал Ламберт, реальностью это не стало.       Ламберт понимающе, немного устало улыбнулся. Лютик видел, что этот вопрос, на самом деле, волновал его настолько, что он не считал, что сейчас были уместны шутки.       — Мне тоже было страшно. Но потом я вспомнил, что ты первый столь юный человек в моем окружении. Все мои партнёры — мои ровестники, друзья — тоже. Я даже никогда не заглядывался на двадцатилетних пиздюков!       — Эй, — Лютик недовольно фыркнул и пнул его в бок.       — Ну ты не пиздюк, конечно, — заверил его уверенно Ламберт, и Лютик в ответ только надул губы. — Не злись, — Ламберт мягко щелкнул его по носу, а после обнял, погладив по спине. — И… решил, что, наверное, дело не в возрасте… Наверное.       — И ты ничего не решил? — уточнил Лютик. — Но все равно… пошел на это?       Ламберт облизал губы и отвел взгляд, будто бы нервничал. В итоге он только пожал плечами.       — Я не знаю. Мне просто кажется, что если бы я хотел как-то самоутвердиться, я бы сделал это раньше, а не в один момент у меня что-то щелкнуло, как я тебя увидел.       — Ох, — Лютик театрально закатил глаза, прильнув к Ламберту. — Любовь с первого взгляда!       Ламберт недовольно прищурился.       — Ущипнул бы, если бы не куртка эта твоя.       Лютик самодовольно усмехнулся и отпил шоколад.       — Итак… Спустя нескольких дней тяжелых размышлений ты ни к чему не пришел?       — Нет. Я все-таки решил, что я не хочу никакого самоутверждения. Ты мне просто понравился. Твое лицо и фигура, и манера речи, и то, что у тебя шило в жопе.       — Я сейчас обижусь, — недовольно пропыхтел Лютик, посмотрев в сторону и жуя пряник.       Ламберт усмехнулся и уткнулся подбородком о его макушку, поглаживая по спине сквозь куртку.       — Просто понравился… — повторил он. — И во мне не было столько сил, чтобы просто забить на это. Ты мне очень понравился. И в наши последующие встречи я только понимал, что не хочу сбегать. Но отвечая на твой вопрос… Да, я не знаю, не скрывается ли за этим что-то. Прости. Я не хочу навредить тебе, но и бороться с собой не хочу. Я знаю: нас определяют наши действия, а не мотивы, и по своим действиям я все равно выйду мудаком, в случае чего, и никак дни самоанализа не…       — Ох, замолчи, — попросил его Лютик и даже встал ему на обувь. Ламберт ойкнул и недовольно отпрянул, серьезно посмотрев на Лютика. — Что? Ламберт, я не иду с тобой под венец и не рожаю тебе завтра же ребенка. Не надо относиться ко мне, как к безмозглой курице. И, пожалуйста, не надо строить из себя мученика, который берет на себя всю ответственность. Я сам решу, что мне делать, и как-нибудь уж со временем пойму твои мотивы. И пока я вижу по тому, как ты отчаянно пытаешься отобрать у меня свободу выбора и мою собственную ответственность, что ты серьезно видишь во мне ребенка.       Ламберт растерянно моргнул, глядя на Лютика, как на какую-то неведомую зверушку.       Затем он прищурился и хищно улыбнулся. Хотя нет, на улыбку это похоже не было. Скорее какой-то странный, но крайне довольный оскал.       — Да, в самом деле, дети меня все-таки не привлекают. По крайней мере, этого хватит чтобы расслабиться на какое-то время. Лютик цокнул, закатив глаза, а потом посмотрел на него и сказал:       — Не надо за меня ничего решать. Предложи мне, и я сам решу, что делать.       — Хм… Предлагаю в тайне от Геральта сосаться, я буду очень тайно трогать тебя за жопу, а еще шутить тупые шутки. Тайно гулять, как дебилы, под ручку и смотреть на эти вычурные елочки. Тайно смеяться. И очень по-тайному трахаться.       Лютик рассмеялся и, закинув в рот пряник, резко прильнул к Ламберту, обнимая его одной рукой. Другой держал горячий шоколад, хотя очень бы хотел вцепиться в Ламберта обеими руками, что есть силы.       — Как взрослый человек, я принимаю твое предложение. Знаешь, ты мог ограничиться простым «встречаться». Мы это так называем.       — Я знаю, но это звучит тупо. Что, бля, значит «встречаться?». Я встречаюсь с людьми по работе еще, но это не значит, что я буду покупать им шоколад и чмокать в красные от мороза щеки.       Лютик засмеялся, но смех вышел странным из-за того, что его это умилило, и он широко улыбнулся.       — Так что я решил более подробно описать мои планы.       — Хорошо. Главное, что мы поняли друг друга, — Лютик уткнулся холодным носом в теплую шею и глубоко вдохнул его запах в себя. Ламберт приятно пах целой смесью каких-то ароматов. К тому же запах духов. Ламберт пах так много чем, что Лютик сбивался, но это было приятно и уютно, будто он был дома. — А потом мы сами поймем, каковы наши намерения. И я сразу увижу, если что-то будет не так.       — И как же?       — Не знаю, —хмыкнул Лютик, чуть отстранившись, чтобы выпить шоколад. Он довольно причмокнул, улыбаясь. — Просто почувствую. На самом деле ты всегда это чувствуешь, когда альфа что-то делает не так. Даже во взгляде. Это наш талант, я уверен. Мы с ними рождаемся. С маткой и этим талантом.       Ламберт рассмеялся и поцеловал его в щеку, обняв, прижимая к себе, утягивая в свои крепкие объятья. Объятья ведьмака, который боялся тебя отпустить.       — А что с Геральтом будем делать? — спросил Лютик, расслабляясь в его объятьях и задумчиво смотря на каток.       Ламберт тяжело выдохнул.       — Я понятия не имею, — он мягко погладил Лютика по пояснице, и Лютика уже бесить стала эта куртка несчастная, она все мешала и портила! — Я понимаю его. Кому понравится понимание, что их близкий человек в восемнадцать собирается трахаться со старым мужиком.       Лютик шмыгнул и потер красный нос.       — Ну да, давай низведем тебя до деда, а меня — до младенца.       — Один хуй разница в возрасте остается и низводить ничего не надо. Кроме того, для Геральта я часто представал говнюком.       — Правда? Мне показалось, вы в хороших отношениях.       — А что, нельзя быть в хороших отношениях с говнюком?.. Так о чем это я. А, так вот, понимаешь ли… Ну, Геральт вряд ли может увидеть во мне… мужчину для тебя. Даже если не рассматривать долгие годы, а хотя бы ну, полгодика. Даже на одну ночь я — худшее, о чем он может просить.       — Ну не знаю… Давай дадим ему с тобой повстречаться, он поймет, что ты ну, норм, и ему станет легче?       Ламберт недовольно фыркнул и, чуть отстранив от себя Лютика за плечи, уточнил:       — Это я — всего лишь какое-то жалкое норм?       Лютик тихо рассмеялся.       — Точную оценку скажу после стадии «тайно потрахаться». Пока у меня мало сведений.       — Хм, а что, по сексу со мной ты сделаешь какие-то супер выводы?       — До секса, Ламберт, я сделаю какие-то выводы. Или ты думаешь, я гостеприимно раздвину перед тобой ноги просто потому, что ты ну ничего такой?       — Обычно так и было. И до момента, пока ты не дал мне по голове, хочу уточнить, что с тобой я вот сразу понял, что будет по-другому!       — Оправдываешься? — прищурился Лютик.       — Нет, просто моя голова достаточно забита человеческой культурой, которая на данный момент сделала из секса какой-то священный акт, к которому можно прибегать только с тем человеком, который тебе не только по морде понравился, но и по внутреннему миру. А еще у вас ценности одинаковые!       Лютик призадумался.       — Знаешь, после того, как ты это сказал…       И в самом деле: а кто вообще придумал, что если секс это только после месяца держания за ручки? Они же не детей делать будут, а просто доставят друг другу удовольствие?       Его размышление прервал поцелуй в лоб и Ламберт, внезапно, абсолютно уверенно сказал:       — С тобой я не намерен спешить. Только если у тебя было больше одного партнёра…       — А при чем тут количество партнеров?       — Ну, если ты был с одним недо-калекой, то, скорее всего, если мы пойдем трахаться вот прям ща, скорее всего, ты будешь напряжен, зажиматься, стесняться, не кончишь и назовешь меня козлом, — Ламберт причмокнул, и Лютик снова тихо засмеялся. — А если сколько-то побудем вместе, то ты хотя бы доверять мне будешь. Я на это надеюсь.       — Знаешь, чем больше я с тобой говорю, тем больше мне кажется, что разница в возрасте — это плюс, а не минус. Ты дал мне уже две темы для размышлений! Я прям чувствую, как рядом с тобой преисполняюсь!       Ламберт рассмеялся и снова тесно прижал его к себе, прижавшись щекой к его макушке, слабо укачивая в своих руках.       — Опустим тему секса на время. Итак, Геральт…       — Да, Геральт, — кивнул Лютик. — Есть идеи?       — Возможно, есть смысл с ним попытаться мне поговорить… Объяснить, что если я долбанутый на голову ведьмак с ним, это не значит, что я такой же ведьмак с симпатичным мне омегой. Может быть, эта гениальная мысль внезапно подарит ему озарение?       Лютик хихикнул и потерся носом о его шею, глубоко вдыхая в себя его запах, перемешанный с морозом. И какой же запах у него все-таки… родной!       Прикрывая глаза, Лютику думалось, что он лежит на теплых простынях, поздним вечером, прижимается к Ламберту, и вдыхает в себя запах, которым дышал лет десять.       Так по-родному.       — Хорошая мысль, — кивнул Лютик. — На самом деле, все сугубо на тебе.       — Почему это?       — Потому что меня слушать он не хочет. Геральт решил, что я его сынишка, и меня надо оберегать от любых альф.       — Вляпались так вляпались.       — Как думаешь, что случится, если мы просто поставим его перед фактом?       Ламберт ответил не сразу, задумчиво гладя Лютика по спине. Поцеловал его волосы, он сказал:       — Ты сильно ранишь его этим.       Лютик досадливо поджал губы. Ну да, в этом жесте было бы слишком много пренебрежения, будто бы они не учитывали чувства и опасения Геральта. Лютик бы мог упереть руки в бока и гордо крикнуть: «вообще-то, мои отношения — это не то место, где вообще должны учитываться твои чувства», но ведь это — все равно плевок в сторону Геральта.       Геральт любит его, волнуется и заботится, пусть и по-своему, немного неловко.       Он боится за Лютика, боится, что его обманут, им воспользуются, а взять, ничего не объяснить, не подготовить — все-таки это было нечестным.       Лютик тяжело выдохнул.       — Что ж, ладно, тогда поговори с ним. Объясни.       — Если он захочет слушать, — цокнул Ламберт языком. — В любом случае, что-нибудь придумаем. Не знаю, сходим на совместный сеанс к психотерапевту?       — Ну, это слишком просто для нас, — широко улыбнулся Лютик.       Ламберт хмыкнул и поцеловал его в лоб.       — Оставишь мне свой номерок? — подмигнул Лютику ведьмак. — Буду по утрам тебе сердечки слать. И член.       — Давай член по вечерам?       — Ну ладно. Еще пожелания?       — Есть одно, но хочу познакомиться с ним при личной встрече.       — Это что за пожелание такое?       Лютик подмигнул ему, ловко шлепнул по ягодицам, сказав:       — Вот это.       Ламберт вздрогнул и во все глаза уставился на Лютика. Тот, выскользнув из его объятий, смеясь, убежал.       Ламберт выругался и кинулся за ним.       Ламберт догнал его быстро, без особых усилий, схватив его в охапку и крепко прижав к себе. Лютик охнул, потом ахнул от тесности их объятий и так и замер, чувствуя дыхание Ламберта за своим ухом.       — Словил зайку, — рыкнул Ламберт и, схватив его за бока, повернул к себе лицом, и так тесно прижал к себе, что Лютику едва дышать нечем было.       Ламберт посмотрел на него жадным взглядом, и чуть склонил голову на бок, рассматривая блестящие глаза и красные щеки.       — Ты так на меня не смотри и не красней, а то гляди, в самом деле появится фетиш на юных мальчиков типа тебя. И что мы потом будем делать?       — Когда «потом»?       — Когда тебе не восемнадцать будет.       — Знаешь, давай сначала доживем до этого и не разбежимся.       — Ну ты смотри, а то потом поздно будет.              Лютик цыкнул.       — Зайка ожидал других действий от мистера волка.       Ламберт прищурился и спросил:       — Вот таких?       И, прижав к себе еще крепче, жадно сжав его бок сквозь ткань куртки, крепко впился в его губы своими, целуя так, что у Лютика дыхание перехватило. Он зарылся пальцами в его волосы, прикрыл глаза и ответил. Стал медленно снижать темп, и Ламберт, на удивление, послушался.       Страстный, полный желания поцелуй, медленно превращался в нежный и чувственный, с мягкими поглаживаниями — Лютик чувствовал скольжение пальцев Ламберта по своим щекам, шее и волосам.       И он мягко взял лицо Ламберта в свои ладони, поглаживая колючие щеки.       Ламберт отстранился совсем на немного и улыбнулся.       — Зайка доволен?       Лютик прищурился, усмехнулся и просто запрыгнул на него. Смеясь, Ламберт подхватил его под бедра, усаживая на свою талию и, крепко прижав к себе, закружил в воздухе. Лютик довольно и радостно взвизгнул и крепко его обнял. Обхватив талию Ламберта своими ногами, он посмотрел ему в глаза, а после снова поцеловал.       Ламберт улыбнулся в поцелуй, а Лютик чувствовал его руки на своих бедрах, и хотел целовать еще сильнее, еще жарче, еще чувственнее.       Ламберт считывал его желания прекрасно, и целовал он именно так, как Лютику хотелось.       Они стояли под падающим снегом, в свете огоньков, и целовались, думая о том, что весь рождественский свет внезапно сконцентрировался в лице человека напротив.       И будь все проклято, если это в самом деле ошибка!