All i want for christmas is you

      — Точно все хорошо? Точно-точно?       Лютик тяжело выдохнул, покачав головой.       — Я приехал домой десять минут назад, но ты уже спросил этот вопрос двадцать раз.       — Я должен быть уверенным!       — Я не понимаю, мне рассказать тебе про степень интенсивности моего оргазма с ним?       Геральт вздрогнул, подскочил и уставился на него ошалелыми глазами, явно смущенный.              — Я… нет! В смысле, он точно тебя не обижал?!       — Все время, что мы были месте, он целовал меня, обнимал, носил на руках и даже готовил мне. Он говорил то, к чему даже ты бы не смог придраться. Но, раз ты сегодня такой разговорчивый, — Лютик присел напротив него. — Тогда можно поговорить о вашей проблеме с Ламбертом.       Геральт моргнул. Медленно отставил ноутбук и сказал, поднимаясь:       — Хорошо, что ты сказал, я вспомнил, что…       — Геральт, сядь, — сухо и веско сказал Лютик.       Геральт сел и принялся разглаживать складку на своих штанах, упорно ее разглядывая. Лютик скептически посмотрел за этим действием и сказал:       — Геральт, ты не стал незаметным от того, что опустил взгляд. Расскажи мне, что между вами произошло. Ламберт прав, когда говорил, что вы его бросили?       Лютик всмотрелся в его лицо, и в один миг понял, почему Геральт отвел взгляд.       В его глазах была искренняя боль. Боль от собственного предательства.       Лютик уже все понял, но Геральт сказал:       — В большей степени — да… Но мне жаль, мне так жаль, Лютик, пока я не узнал, что ему удалось попасть сюда, я чуть ли не каждый вечер рыдал из-за того, как поступил! Что не смог ничего изменить! Что не смог уберечь…       — Я верю тебе, — мягко сказал Лютик. — Расскажи подробней, почему так произошло?       Геральт сглотнул, потом на миг замер, медленно покачал головой, будто у него в голове происходил какой-то диалог, и все-таки начал говорить:       — В нашем мире началась катастрофа. Белый хлад. Это как… Не знаю, как у вас ледниковый период?.. Он же у вас тоже убил все живое. Так говорят.       — Ого, у вас произошло… зеркальное событие?.. — Лютик задумчиво почесал шею. — Знаешь, это повод думать, что неважно, какая это вселенная или мир — многие фатальные события цикличны.       Геральт нахмурился.       — У Йен была теория, что это просто связано с тем, что Земля чистит себя сама. Люди, в большей степени, вредят тому месту, где живут. У вас это пластик и выбросы, а у нас — чародеи. Магии было так много, и часто ей пользовались без реальной необходимости, а магия — это энергия. Энергия — не появляется из ниоткуда, и не уходит в никуда. Когда кто-то использует свои магические способности — энергия откуда-то уходит, а потом — теряется, рассеивается. В общем, в нашем мире это была халатная ошибка со стороны многих чародеев.       Лютик посмотрел на свои руки, вспомнив, как Йеннифер недавно использовала магию, чтобы убрать снег со своей обуви. Он не успел сморщиться от презрения, как Геральт сказал:       — В вашем мире на данный момент слишком мало чародеев, чтобы они смогли нарушить баланс. Кроме того, никто из них сейчас не может использовать и половину своих способностей. Одна часть этих случаев объясняется отсутствием необходимости, другая часть тем, что в этом мире сама по себе энергия намного хуже поддается. С ней сложнее работать. Мелкие вещи, типа моих знаков еще можно использовать, но что-то глобальное — едва. Даже для портала требуется многим больше усилий, чем обычно.       Лютик закивал.       Геральт всегда очень интересно рассказывал, Лютику так нравилось его слушать, что порой он просто забывался.              В этот раз произошло все то же самое. Лютик встряхнул головой, сказав:       — Геральт, ты увиливаешь с темы!       Геральт усмехнулся, кивнув:       — Думал, ты не заметишь. Хм, ладно, в общем… Хлад. Это началось в апреле, когда внезапно выпавший снег мог бы сойти за норму, а все ведьмаки были по разные части континента. Но со временем холода становилось сильнее, и всем все быстро стало понятно. У чародеев уже был план, а у меня была Йен. С ней я успел найти Эскеля, Койона и забрать Весемира, но Ламберт… Йен не смогла найти его с первых двух попыток, а пытаться дальше — отказалась. Ситуация на улице была патовой, даже чтобы найти еду приходилось прилагать много усилий. Йен… не хотела больше задерживаться. К тому же она была очень злая из-за того, что я вообще заставил ее искать своих друзей. Она… ни с кем из них не была близка. А Ламберт… Ламберта она знала как человека, который все время оскорблял Трисс. Трисс, все-таки, была ее подругой. Не очень хорошей, но все же… Она использовала это как предлог и отказалась что-то делать.       Лютик пораженно моргнул. Он сглотнул и посмотрел на пол, немного рассеянно.       Он мог понять Йеннифер и не мог осуждать ее. Ведь на улице апокалипсис, а ты тратишь время на то, чтобы искать плохо-знакомых тебе людей. Тебе холодно и страшно, ты нервничаешь, чувствуешь панику, магия выходит из-под контроля, а пальцы дрожат.       Все, чего тебе хочется — спастись.       Лютик мог понять ее.       Но все в нем сжалось от представления Ламберта, одинокого и брошенного, в мире, где все завалено снегом, где нет воды, еды, где гуляет лютый мороз.       Представил страх в его глазах, панику, ужас от скорой смерти.       Он выдохнул и вспомнил сегодняшнее утро, чтобы прогнать больные фантазии. Вот Ламберт — теплый и сонный — целует его в щеки. Прижимает к себе, что-то шепчет на ухо, щекочет дыханием кожу. Вот он, живой и счастливый, улыбается, довольный.       Это помогло успокоиться, и Лютик кивнул. Он, наконец, нашел в себе силы, чтобы тоже что-то сказать:       — Получается, это была ее инициатива, ты… хотел его найти?       — Конечно. Но что нам оставалось? Остаться и искать Ламберта, чтобы сдохнуть, держась за ручку? Конец свет эта ситуация, когда уже не выбираешь между собой и кем-то еще. Мы согласились уйти. И ушли. А я еще месяц ходил, стучась лбом о стены, не понимая, что в самом деле смог так поступить…       Лютик посмотрел на пол. Он чувствовал скорбь, которая до сих пор жрала Геральта.       Лютик аккуратно привстал и сел рядом с Геральтом, положив ладонь на его плечо.       — Это… Ты не был виноват. Конечно, в безопасности и тишине твой мозг мог сработать таким образом, что перенес вашу ситуацию там в этой обстановке. Это нормально.       — Я знаю… Но всем нам было тяжело. Порой мне даже снился его труп, обмороженный.       Лютику удалось скрыть то, как он вздрогнул от этих слов.       Он не хотел этого даже представлять.              — Но в итоге… Ты сказал, что его привела сюда Трисс? Та, кого он оскорблял?..       — Оскорблял — на самом деле сильно сказано. Наверное, это были такие у Ламберта заигрывания. Или он нравился Трисс… Я так и не узнал, искала ли она его специально, или ему повезло, но все-таки… Все-таки он был здесь. Живой, до смерти на нас обиженный, ненавидящий снег, но живой. Так что мы были счастливы. Пусть он нас ненавидел, пусть не хотел слушать и видеть, но он был жив. Нам этого хватало.       Лютик опустил взгляд.       Ламберт, ненавидящий снег.       Его уголки губ дрогнули в улыбке. Ведь сейчас он наслаждался зимой, ничего не вызывало у него ужаса и страха. Лютик был искренне рад, что Ламберту удалось побороть в себе такую фобию.       — За это время вы так и не объяснились?       — Нет.       — Но вы же… общаетесь?..       — Это не общение. Он просто делает нам одолжение. Поэтому я боялся того, что вы могли бы… быть вместе. Ламберт всегда искал, кого и как ему можно ранить. Искал способы избежать собственной ответственности, и сделать больно другим, когда ему казалось, что эти «другие» недостаточно его спасают. Вот.       Лютик немного помолчал. Теперь тот Ламберт, этот прошлый образ — он казался каким-то враньем, Лютик искренне не мог поверить, что это в самом деле как-то могло касаться Ламберта. Его Ламберта.       — Он… он очень сильно поменялся. Он работал с психотерапевтом.       — Правда? — искренне удивился Геральт. — Я не знал.       — Да. Поэтому, если тебе начало казаться, что в последнее время с ним стало легче и ты видишь проблески того самого «доброго сердца», то тебе не кажется.       — Тогда я рад за него. Рад, что он смог справиться с этими монстрами, и даже открыть тебе свое сердце. Надеюсь… ты не разобьешь его снова.       Лютик криво усмехнулся:       — Ну вот, теперь в твоих глазах хрупкая снежинка Ламберт, а я — грубый мужик, да?       — Совсем чуть-чуть, — улыбнулся Геральт.       Лютик понимающе улыбнулся. И все-таки в этот раз Геральт был прав. То, что Ламберт справился, то, что стал осознанным, на самом деле, не сделало его сердце более крепким. Сейчас оно было хрупким, словно тонкое стекло. Лютику следовало быть аккуратным. Впрочем, с этим проблем у него не было.       — Геральт… Тебе надо сказать все то же самое Ламберту.       — Какой смысл? Пусть живет без этих призраков, без меня, чье лицо ему мерещится в качестве предателя, который чуть не похоронил его под снегом.       — Но он больше не злится на тебя. Он простил. Простил даже то, что ты якобы его предал. Думаю, он сможет простить снова, когда поймет, что твоей вины не было. Он собачится с тобой только потому что, я уверен, глубоко внутри он верит, что вы сделали это не специально, и он хочет услышать эту правду.              Геральт молчал, напряженно смотря на пол. Лютик понимал, как сложно бывает говорить.       — Я приглашу его к нам в гости, ты придешь чуть позже. Я выйду, а ты с ним поговоришь, ладно?       — Он… он не захочет слушать меня…       — Я попрошу, чтобы все-таки он выслушал. Хорошо?       Геральт все-таки согласился. И Лютик видел, что принять это ему было куда легче, чем их отношения.       План Лютика был идеален. Лютик заранее попросил Ламберта выслушать Геральта, и дать себе время, чтобы принять эти слова, поверить в них, а Лютик ему в этом поможет.       Да и Геральт не подвел — он говорил ровно так, как и Лютику, без всякого драматизма или натуги.       Лютик чувствовал себя немного паршиво, пока подслушивал их диалог, но ему просто необходимо было знать, что все проходит как надо!       И они говорили, на удивление, как два взрослых человека.       Ламберт даже не злился! Кажется, ему в самом деле надо было это услышать: они не хотели его бросать.       Правда Лютик боялся, что Ламберт теперь Йеннифер возненавидит, ну, это меньшее из зол, он ее даже не видит.       Казалось, что все шло идеально. Но каким-то образом Геральт смог превзойти ожидания Лютика.       Геральт сказал:       — Приходи к нам на Рождество.       Лютик пораженно моргнул и сначала даже ушам своим не поверил. Может это галлюцинация?       Ламберт спросил чуть с опозданием:       — Что?..       — К нам на Рождество приходи. Лютик хочет отпраздновать его в семье. А ты, мне кажется, очень хочешь стать частью его семьи. В конце концов, он будет рад, что ты будешь рядом. И я.       Лютик пораженно моргнул.       Он что, перед зеркалом это репетировал? Скорее всего да. А то как-то слишком ровно говорит, даже не матерится.       — Я… я не знаю. Мы как-то… Я не знаю, — растерянно сказал Ламберт, так, будто его застали врасплох. Ну, если в шоке был Лютик, то Ламберт — тем более.       — Я понимаю, — сказал Геральт. — Но мы много времени потеряли. До этого момента мы были... хорошими друзьями. Каждую зиму вместе проводили, и всегда было чем заняться и о чем поговорить. Мы слишком хорошо друг друга знаем, чтобы сейчас приотворяться, что нам нечего друг другу сказать. Приходи. Не ради меня, не ради себя, так хотя бы ради Лютика.       Ламберт низко усмехнулся.       — Хорошо. Раз так, то… хорошо.       — Спасибо.       Лютик услышал, как проскрипело кресло от того, что с него встали, и аккуратно, на цыпочках, так, чтобы его не услышали, шмыгнул на кухню, к заранее оставленному там ноутбуку. Он спешно нацепил на себе наушники, и, когда в проходе появился Геральт, спокойно их снял и посмотрел на него, вскинув бровь.       Тот только улыбнулся ему и кивнул.       — Пойду на второй этаж, не буду вам мешать.              Лютик улыбнулся:       — Спасибо. Все хорошо?       — Более чем. Пойду переваривать свой внезапный успех.       Лютик тихо рассмеялся:       — Поздравляю тебя с ним.       Он отложил наушники и через мгновение, когда ушел Геральт, на кухню зашел Ламберт. Он даже выглядел рассеяно, будто смутно понимал, что происходит, или считал все происходящее сном.       Лютик поманил его пальцем, и Ламберт присел рядом с ним, посмотрев на маленькую искусственную елочку.       Ламберт сказал:       — Ты подслушивал.              Лютик вздрогнул и посмотрел на него. Ламберт усмехнулся и аккуратно щелкнул его под носу.       — Маленький шпион. Ты был хорош. Я понял, что ты стоял за дверью только когда Геральт встал — услышал шаги. Небольшая неаккуратность из-за спешки. Но, все-таки, подслушивать так, чтобы два ведьмака до конца не понимали, что их подслушивали — навыки хорошего шпиона.       — Тогда приму за комплимент, — усмехнулся Лютик. — Но и ты меня пойми! Запирать двух взрослых, обиженных человек в одной комнате для такого диалога… Она ж взорваться могла!       — Взорваться — нет, но вот возможность того, что кто-то бы кого-то убил — очень даже.       Лютик тяжело выдохнул:       — Будешь чай? Или кофе?       — Чай, — кивнул Ламберт. — Спасибо, — он взял Лютика за руку, поцеловав в тыльную сторону ладони.       Лютик довольно улыбнулся и встал, чтобы поставить воду.       — Итак… Ты поверил его словам? Глубоко внутри? Как чувствуешь?       С тяжелым выдохом, Ламберт встал и подошел к нему, обняв со спины и уткнувшись носом в его волосы. Лютик улыбнулся и мягко погладил его по тыльной стороне ладоней. Видимо, Ламберта немного изнурил этот диалог, и теперь искал поддержки в Лютике.       Тот ее с радостью давал.       Своему хрупкому сердцу из стекла.       — Я… Нужно время. Это то, что я хотел услышать, но мне все еще нужно время. Я знаю… Знаю практики для таких вещей. Думаю, все будет хорошо.       — Ты справишься, — нежно и тихо сказал Лютик, прильнув к нему ближе. — И помни, что я всегда рядом, чтобы помочь тебе.       Ламберт шумно выдохнул, поцеловав его волосы.       — Спасибо… Спасибо большое.       Лютик прикрыл глаза и улыбнулся, наслаждаясь его теплыми, сильными объятьями.       Лютик чувствовал спиной напряженный взгляд Геральта. Он сидел, сложив руки на груди, и сверлил их спины взглядом. Лютик, не выдержав, повернулся к нему, вскинув брови:       — Ну, что еще нового ты узнал?       — Ламберт умеет готовить… Это безопасно?       Лютик цокнул. Ламберт достал из духовки утку и кинул через плечо:       — Не жри, нам больше достанется.       Лютик усмехнулся, погладив Ламберта по плечу. Между ними еще чувствовалось легкое напряжение, но в целом Лютик угадывал какие-то… непривычно-дружеские подколки. Такие, в стиле ведьмаков, которых раньше он от них не слышал.       — Как видишь, я жив, значит безопасно, — Лютик достал блюдо. — Переложи с противня сюда, хорошо?       — Мг.       — Ладно, возможно, я просто немого завидую… По запаху вроде хорошо, — Геральт принюхался.       — Отлично. Тогда хватит рассиживаться, иди накрой стол, окей?       Лютик заметил на лице Ламберта какую-то… странную усмешку. Не злую, нет, будто бы он что-то знал, но Лютик решил не спрашивать. Мало ли, какие там у него сюрпризы в этой утке.       Геральт кивнул и встал, взяв тарелки.       — Четвертую возьми, — попросил его внезапно Ламберт, и в него впивалось два удивленных взгляда. Ламберт на них не ответил, и Геральт лишь медленно, почти с опаской, косо поглядывая на Ламберта, взял четвертую тарелку.       Лютик посмотрел на Ламберта, который аккуратно переливал глинтвейн в графин.       — Эээ… Для святого духа?.. — неуверенно уточнил Лютик.              Ламберт рассмеялся.       — Нет. Не совсем.       — Я знаю этого человека?       — Хм… Не знаю… Есть такая возможность.       — То есть ты решил пригласить в наш дом какого-то левого человека? — возмущённо спросил Лютик, уперев руки в бока.       Ламберт немного рвано кивнул.       — Да. Прости. Но уверен, ты сможешь меня понять.       Лютик посмотрел на него, потом прикинул — может быть Трисс?       Ну, он не знал ее, но был бы рад увидеть человека, который спас Ламберта.       — А Геральт? Его знает Геральт?       — Да, очень хорошо.       — Хм, ну ладно, тогда я пока не буду на тебя злиться.       Ламберт поцеловал его в лоб.       — Спасибо за понимание.       — Проказник ты хитрый, — покачал головой Лютик, отвесив ему слабый щелбан и взял сковороду с пастой, чтобы разложить ее по тарелкам.       Он чувствовал своей спиной внимательный взгляд Ламберта, и даже просто от того, что он чувствовал этот взгляд, Лютик трепетал.       Боже, ну как же он вообще мог жить без этого мужчины в своей жизни?       Наверное, он очень сильно страдал без него, просто сам не знал.       Он разложил все оставшиеся блюда, положил порции пасты, и завис только над четвертой тарелкой. Геральту и Ламберту он положил побольше, а этому человеку?..       Хмыкнув, Лютик положил среднюю. Если что, Ламберт будет своей делиться.       Лютик зажег свечи и поправил венок, в котором они стояли. Он с любовью, нежностью оглядел стол. Даже глядя на него его сердце наполнялось теплотой.       Он так давно не проводил вечера в тишине и спокойствии!       С кем-то родным. С теми, кого любит.       Стол, на котором была еда, которую они вместе готовили.       Лютик достал телефон из кармана и чуть отошел, ища наиболее удачный ракурс. Это обязательно нужно было фотографировать!       — О, давно я тебя с твоей камерой не видел, — усмехнулся Геральт, и Лютик так и замер, смотря в экран.       А в самом деле… Было столько моментов, которые можно было красиво сфотографировать! Та ярмарка, и комната Ламберта, то, как варили глинтвейн, или как сидели, обнявшись. Их ужин, даже то, как они готовили… Но Лютик всегда ограничивался только быстрой фотографией на память.       Лютик улыбнулся.       Да, потому что все эти моменты — они слишком личные, чтобы кто-то это видел.       Он сделал фотографию и выпрямился, смотря на нее.       И эту он тоже никуда не выложит.              Это часть его души, его семья.       Лютик нежно улыбнулся, и поднял голову, когда Ламберт его обнял за талию и заглянул в телефон, смотря на фотографию. Кивнул и посмотрел на Лютика. Тот улыбнулся ему шире и подался вперед, быстро целуя в щеку.       Да, он был слишком счастлив, чтобы делиться этим с слишком большим количеством людей.       Лютик считал все происходящее сказкой. И когда они наконец уселись, когда Ламберт сжал его руку под столом, Лютик широко-широко улыбнулся. Ему не верилось, что он проводит этот вечер в спокойствии, с родными ему людьми. Было так… хорошо.       — Ну, — Геральт поднял свой стакан. — Предлагаю выпить за то, чтоб все проблемы так же легко решались, как их решает Лютик.       Лютик улыбнулся:       — Я просто подтолкнул, ничего более.       — Знаешь, иногда машине не хватает маленького толчка, чтобы она выехала из сугроба, — улыбнулся Ламберт. — А без толчка ничего не произойдет. За легкие решения проблем.       Лютик широко улыбнулся и тоже поднял свой стакан. Едва они успели чокнуться, как в дверь постучались.       Ламберт хитро улыбнулся, немного отпивая из своего стакана. Он посмотрел на Геральта и кивнул в сторону двери.       — Иди, хозяин, открывай.       Геральт вскинул бровь, но, оставив стакан, встал, чтобы открыть. Лютик посмотрел на Ламберта.       — Я очень надеюсь, что это будет хорошая идея.       — Я тоже, — кивнул Ламберт и поцеловал его возле уха, а после снова потянулся к глинтвейну. Лютик качнул головой, поглаживая тыльную сторону ладони Ламберта, которая лежала на его колене.       Лютик услышал с прихожей шум и немного напрягся, прислушиваясь. Голоса… были удивленными, но радостными. Он попытался как-то заглянуть за поворот, но ничего не вышло и он вернулся к Ламберту, внимательно на него смотря, будто хотел увидеть в его глазах ответ.       Но искать не пришлось, вскоре раздались шаги, и в проходе появился Геральт, немного сконфуженный, но он улыбался… Так, как давно не улыбался даже Лютику. Эта искренняя улыбка довольного ребенка.       Рядом с ним встал мужчина. Высокий, широкоплечий, ведьмак. С шрамами ему в самом деле не повезло — они несколько уродовали его лицо, но от этого человека шла такая энергетика, что Лютик сразу увидел в нем добродушного мужчину, который никогда тебе не навредит. Только если ты не монстр.       — Это Лютик, мой… Ээээ? Друг?       — Друг-сын, да, — Лютик широко улыбнулся и протянул свободную руку.       Мужчина добродушно улыбнулся и подошел к нему ближе, очень нежно пожав его руку — видимо испугался, что своей лапищей может сломать ладонь Лютика.       — Эскель. Странно, что я с тобой раньше не познакомился.       — Он — невольная причина, почему мы не виделись с тобой год, — Геральт подошел ближе. — Присаживайся.       Эскель кивнул и присел, а после, увидев Ламберта, быстро отвел взгляд. Ламберт лишь усмехнулся, выглядя совершенно расслабленно.       Лютик сначала замялся, а после резко выпалил:       — А это мой мужчина — Ламберт.       Лютик, глупо улыбаясь, ткнул в Ламберта пальцем, смотря на Эскеля.       Эскель пораженно на них посмотрел, и Ламберт тихо хихикнул. Он протянул свою руку, сказав:       — Ламберт. Альфа этого очаровательного омеги.       Лютик смущенно улыбался, а Эскель, заторможено, протянул ему свою руку для рукопожатия.       Геральт выглядел немного… сбито с толку. Если Ламберт и пригласил сюда Эскеля, то почему он так удивился? Лютик тоже об этом думал.       Ламберт сказал:       — Приятно познакомиться, Эскель. Я тебя сюда и пригласил.              Эскель снова удивленно на него посмотрел.       Кажется о том, что Эскеля пригласил Ламберт знали все, кроме самого Эскеля.       — Ты?.. Но…       — Не вечно же нам обижаться, правильно? В конце концов Геральт позвал меня ради Лютика, а я тебя — ради Геральта. Правда я не понимаю, почему этого не мог сделать сам Геральт.       — Потому что это незнакомый Лютику человек.       — Плохо ты Лютика знаешь, — улыбнулся Ламберт. — Да, Лютик?       Лютик пожал плечами, улыбаясь.       Все-таки, да, он был прав.       Лютик не был против Эскеля только потому, что он его не знал, если он — семья для Геральта, значит и для Лютика тоже.       Несмотря на то, что они чувствовали легкую скованность между Ламбертом и Эскелем, диалог шел довольно… хорошо. Уютно. Лютику нравилось слушать их. Просто слушать. Их чисто ведьмачьи диалоги, такие теплые, душевные воспоминания, Лютик, слушая их, будто становился невольным свидетелем их приключений.       И несмотря на то, как сложна и опасна была их жизнь, ровно так же она была увлекательна.       Словно они — герои какой-то фентезийной книги.       Он с восторгом посмотрел на Ламберта, пока тот что-то рассказывал.       Да, это герой. Его герой.       Лютик широко улыбнулся и, обняв его за руку, положил голову на его плечо, выдыхая.       Ламберт погладил его по талии, продолжая говорить, и Лютик не заметил странной реакции ни со стороны Геральта, ни со стороны Эскеля.       Он был рад, что они воспринимали их совершенно нормально. В конце концов, так у Лютика было чувство, что они в самом деле сидели в семейном кругу, где все друг друга понимают.       И как же хорошо Лютику было слышать, как легко и просто Ламберт с ними говорил. Он знал, что отчасти это было притворство, но его уже было куда меньше, чем раньше.       И это временно. Они обязательно справятся со всеми последствиями.       А Ламберт уже был большим молодцом.       Они пили и разговаривали, постепенно пьянея от алкоголя, и порой смеялись со всяких глупостей, и Лютик чувствовал, что эти глупости — они же в самом деле очень смешные!       Лютик был в восторге от такой компании.       Смотреть, как три огромных ведьмака дурачатся и смеются с глупых шуток.       Допив алкоголь из своего стакана (ведьмаки уже давно с глинтвейна перешли на коньяк), Геральт сказал:       — Кажется, мы кое о чем забыли.       Лютик улыбнулся и посмотрел на елку. На гору коробок под елкой. На самом деле они как-то все трое спонтанно решили что-то все-таки друг другу купить, так что каждый наблюдал, как кто-то неловко пытается подкинуть коробку под елку. Ну, вообще-то это не подарок — это украшение такое.       Но Лютик… он был так этому рад.       Это было чем-то совершенно семейным!       Он представлял, как эти серьезные ведьмаки что-то выбирали и упаковывали в коробки!       Это было так… человечно.       — Сейчас, — кивнул Ламберт, вставая, и возвращаясь с горой коробок разного размера и цвета. — Мне кажется, что все розовые — это для Лютика…       — Эй! — Лютик недовольно крякнул. — Даже от тебя?       — Даже от меня, — признался Ламберт, ставя их на пол и садясь за стол.       — Лютик, розовый — это один из твоих любимых цветов… — напомнил Геральт.       — Ну да, — фыркнул Лютик. — Тогда моя первая, отдай сюда, — Лютик вырвал розовую коробку. — Так, Геральт, это по-любому от тебя, только ты так путаешь розовые оттенки! Я люблю теплый, а этот… не теплый! — он широко улыбнулся, принявшись распаковывать, чувствуя на себе взгляд Ламберта.       Он аккуратно открыл коробку, в которой оказалась… еще одна коробка! И еще две свечи.       — Это же те самые! Это по Буресвету, да? — взвизгнул он, даже забыв про еще одну коробку, хватая свечи.       Как-то он гуляли с Геральтом по магазинам, и Лютику на глаза попались свечи с ароматом популярных героев и всяких книг, но, увидев цену за одну, Лютик решил, что нет, он обычные купит, такие же, но без красивой наклейки.       А тут именно те, с красивой наклейкой, и с тем запахом!       — Какой Буресвет? — заинтересованно спросил Ламберт, взяв одну свечу и посмотрев. — Ааа, понял.       Он открыл одну и вдохнул.       — Хм, вкусно…       — Дай и мне что ли понюхать, что там пахнет так за такую цену.       Ламберт протянул ему свечу, пока Лютик принялся открывать вторую коробочку. Он пораженно ахнул, увидев там кольцо. Такое красивое-красивое, блестящее.       — Ничего себе, какое красивое… — Лютик аккуратно достал его, смотря, как оно блестело на свете. — Спасибо, — Лютик широко улыбнулся, надев его и рассматривая. — Как ты с размером угадал?       — Украл у тебя кольцо одно, — тихо рассмеялся Геральт.       Лютик улыбнулся, рассматривая его.       Да, оно было очень красивым. Лютик любил украшения, но покупал себе их крайне редко — из-за того, что все вещи, которые ему нравились, имели очень… кусачую цену.              Они принялись распаковывать дальше.       Лютик купил Геральту фитнес-браслет — он давно его хотел, Геральт вообще любил смотреть, сколько шагов он проходил и сколько калорий сжег, а еще очень жаловался, что не знает, как именно ночью он спит, так что теперь он мог отследить стадии сна.       Ламберт Геральту-таки всучил новенький пистолет и набор из серебряных пуль. Пистолет был… очень красивым.       Даже Лютик им засмотрелся, осматривая гравировку на ручке.       Геральт Лютика тоже удивил. Ламберту он подарил какою-то печатку, от вида которой дернулся и Ламберт, и даже Эскель. Ламберт достал ее из коробочки рваными движениями, осмотрел и выдохнул:       — Я-то подумал…       Геральт рассмеялся:       — Нет, это новая. Но идентичная той.       Лютик видел по лицу Ламберта, что она… что-то значила для него. Но не решился мучить его пересказом истории.       Ламберт благодарно кивнул, немного потеребил ее в руках, а после надел на палец, посмотрев на нее с неясным не то облегчением, не то сожалением.       Лютик улыбнулся:       — Ты какой-то у нас ювелирный Санта сегодня, Геральт.       Следом Ламберт поднял коробку, которую протянул Эскелю. Тот искренне растерялся. Несмотря на то, что он вполне себя хорошо чувствовал и тоже с удивлением рассмотрел пистолет, он, видимо, не ждал, что тоже что-то получит.       — Но у меня для тебя ничего нет, — рассеяно сказал Эскель, глядя на коробку.       — Я знаю. Это вроде логично. Ты понятия не имел, что я тут буду. Но я знаю, что ты принес что-то Лютику, так что давай, считай, что это от нас с ним.       — Мне? — Лютик вскинул голову.       Эскель сказал, принимая коробку:       — Я знал, что здесь будет Геральт и какой-то омега… Так что я кое-что купил вам, но не… Но не тебе.       Он поднял взгляд на Ламберта, и тот улыбнулся.       — Эскель, ты не знал, что я буду здесь. Говорю же, это от нас с Лютиком.       Лютик посмотрел на него:       — Только вот я об этом не знал…       Ламберт похлопал его по колену и улыбнулся.       Эскель распаковал коробку и неуверенно убрал шелестящую бумагу. Лютик заглянул внутрь, перегнувшись через стол и улыбнулся. Он пока не понял, что это означало, но знал, что это было… чем-то…       В коробке лежал красивый ножик с резной ручкой, с гравировкой на нем — видимо, Ламберт брал в одном магазине, а рядом рисунок с какой-то женщиной.       Эскель, казалось, даже не заметил нож, взяв в руки рисунок. Геральт посмотрел на него и как-то странно улыбнулся, кивнув.       — Она не смогла приехать, но попросила что-нибудь передать для тебя от нее. Я решил, что это будет самым оптимальным.       — Кто там? — шепотом спросил Лютик у Ламберта, видя, каким взглядом на рисунок смотрел Эскель.       — Трисс, — ответил Ламберт, слегка улыбаясь. — Некогда девушка Эскеля.       Эскель поджал губы и кивнул.       — Пока… не случилось то, что случилось.       — Трисс даже слушать их тогда не захотела, в отличии от меня.       Эскель испугано посмотрел на Лютика:       — Ты… ты знаешь?       — Обе версии, — Лютик улыбнулся. — Я не виню вас, точно так же, как и Ламберт. По крайней мере сейчас. Но Трисс?       Эскель положил рисунок обратно, взяв нож, осматривая его.       — Трисс не смогла простить меня. Не смогла принять, что я не нашел способа договориться с Йеннифер. Так я потерял двух близких мне людей, но я был рад, что они оба были живы, — он тряхнул головой и улыбнулся. — Оставим грусть. Спасибо большое, Ламберт. И за нож в коллекцию, и за… — он посмотрел на рисунок. — И за нее.       — Я передам ей, что ты чуть не заплакал, глядя на ее лицо, думаю, это растопит ее сердце.       Эскель прищурился:       — Знаешь, где этот нож сейчас окажется?       — Хм… — протянул Ламберт, прищурившись. — Это расстроит Лютика.       — Хороший аргумент, — согласился Эскель, уложив его обратно в коробку. — Что дальше?       — Итак… Розовая коробка! Хм, не от меня, — Ламберт передал ее Лютику, и тот посмотрел на Эскеля, улыбнувшись.       — Я боялся, что он может не подойти, но, думаю, он будет в пару к подарку Геральта…       Лютик открыл коробку и улыбнулся. Серебренный браслет. Не слишком тонкий, но и не увесистый, чтобы не смотрелось на его запястье слишком комично.       — Давай застегну, — сказал Ламберт, доставая его.       — Спасибо. Он и вправду подходит под кольцо! Ну вот, теперь вам главное не перепутать меня с елкой, мне кажется, я сияю до луны!       Геральт рассмеялся и согласно кивнул. На запястье защелкнулся браслет и Лютик довольно посмотрел на свою руку.       — Ламберт, прошу заметить, двое мужчин подарили мне украшения, при чем один — кольцо, — Лютик подмигнул ему. — Смотри ты не опоздай со своим кольцом.       Ламберт прищурился:       — В любом случае, у тебя есть еще девять пальцев. Думаю, я успею.       Лютик цокнул, ткнув его в бок.       — И… еще одна коробка! — Ламберт поднял с пола еще одну, розовую. Нежно-розовую.       Лютик принял ее как-то неловко. Предыдущие он жадно выхватывал, а эту — взял аккуратно, будто в страхе. Эскель, заметив это, спросив:       — Эээ… все в порядке?              Лютик рассеянно посмотрел на коробку.       — Просто… Ламберт уже подарил мне кое-что… И он вложил в это много своего труда! И тут… снова. Вообще, Ламберт сделал для меня очень много за эту неделю, слишком много мне дал, а я и половины отдать не могу!       Он смотрел на коробку так, будто хотел всучить ее обратно Ламберту.       — Лютик, думаю… Ламберту не очень нравится смотреть на то, как ты испытываешь грусть, а не радость от его подарка, — мягко сказал Эскель.       Лютик посмотрел на Ламберта, и в самом деле… На его лице была какая-то странная эмоция будто бы… Будто бы ему было неприятно.       Лютик впился пальцами в коробку:       — Боже, нет, я рад! Я очень рад! Просто… я же… я же не могу тебе за все это расплатиться.       Ламберт посмотрел ему в глаза.       — Лютик, это же подарок. За него не платят. Я купил его, потому что мне хотелось тебя порадовать. Мне нравится дарить что-то, и нравится видеть, что человеку приятно. И, честно говоря, не видя твоей реакции я начинаю расстраиваться.       — Лютик, случаются очень плохие вещи, когда Ламберт расстраивается, — серьезно предупредил его Геральт.       Лютик тихо рассмеялся.       — Что ж, хорошо. Ламберт, я не не рад твоему подарку, я просто не привык к такому количеству внимания.       — Привыкай, — хмыкнул Эскель. — Если Ламберт и появляется в твоей жизни, то его сразу становится очень много.       — И я очень этому рад, — довольно сказал Лютик и улыбнулся Ламберту. — Спасибо… Спасибо, я скоро привыкну, что у меня очень щедрый мужчина.       Он поцеловал Ламберта в щеку и жадно принялся распаковывать подарок, так, будто боялся, что его сейчас отберут.       Ламберт, заметив, что к Лютику вернулся пыл и удовольствие от подарка, довольно улыбнулся, следя за ним.       Он открыл коробку, ахнул и, заметив, что Геральт вытянул голову, резко закрыл ее обратно, покраснев.       — Ламберт!       — Что? — тот моргнул. — Кажется, ты это хотел.       — Да… Да! Очень! Но не за столом же!       Геральт с Эскелем переглянулись и покачали головами.       Они и так поняли, о чем была речь, так что были рады, что не узнали, чем… чем теперь Ламберт и Лютик будут пользоваться в постели.       — Спасибо, конечно, большое, но больше радости я бы испытал, если бы ты… если бы ты подарил мне это в другом месте!       — Там тоже подарю, — пообещал ему Ламберт, подмигнув.       Лютик, красный, тесно прижал к себе коробку, будто боялся, что кто-то может это увидеть.       Да, недавно они заходили в этот магазин, и Лютику очень понравился этот набор, и он очень хотел бы скорее попробовать это все с Ламбертом, но… но теплый семейный вечер, уют, а ты открываешь коробку, и вот тебе — дилдо в лицо!              Лютик невольно улыбнулся.       Ну… он был рад в любом случае.       Ему бы очень хотелось попробовать все этой же ночью, но учитывая, что Ламберт остается у них, а за стеной будет Эскель, а чуть дальше — Геральт. Ну…       Хотя, вроде, в наборе был кляп…       — И последняя, — Ламберт поднял коробку и посмотрел на Лютика. Тот кивнул, улыбнувшись.       Ламберт потянул за бант, убрал бумагу и открыл крышку, заглядывая в коробку. Он замер и пораженно ахнул, а после расплылся в довольной улыбке.       Лютик мягко улыбнулся.       На утро, после их первого раза, Лютик лежал на груди Ламберта и смотрел, как тот листал галерею с фото, рассказывая про какие-то забавные события.       На одной из фотографий на Ламберте была... крайне забавная футболка. Такая старая, явное ретро, Диснеевская, с мультяшным героем — Твити. Лютик хихикнул и спросил, что за странный выбор. Ламберт рассказал забавную историю, как эта футболка у него оказалась, и с того момента она у него была счастливой, а еще он очень ее любил.       К сожалению, на каком-то задание ее порвали и измазали в крови и кишках до такого состояния, что восстановлению она не подлежала.       Ламберт по ней искренне скучал.       А Лютик смог найти абсолютно такую же — на каком-то сайте для всяких странных коллекционеров, за приличные для такой футболки деньги.       — Ты ее что, сам сшил?! — крякнул пораженно Ламберт, потом посмотрел на этикетку и снова ахнул. — Нет, не сшил… Настоящая… где ты ее взял?       — Это будет моим секретом, — улыбнулся ему Лютик.       Эскель внимательно посмотрел на Ламберта и уточнил:       — Я правильно понял, что Ламберт… радуется футболке?       Ламберт проигнорировал колкость и широко улыбнулся Лютику, счастливый, как ребенок. Он потянулся к нему, чтобы поцеловать. Геральт едва успел смущенно отвести взгляд, как в дверь позвонили. Ламберт замер и отстранился.              Геральт удивленно посмотрел сначала в сторону, потом на Ламберта. Тот сказал:       — Я никого не звал. Честно.       Геральт кивнул и встал, чтобы открыть дверь.       — Кстати… А где Койон? Я думал, ты и его позовешь, — опомнился Эскель.       — Я не смог до него дозвониться, — сказал Ламберт. — Возможно, его номер у меня не актуален.       Он посмотрел в сторону арки, пытаясь понять, кто пришел. Они слышали голоса, и Лютик… быстро его узнал. Он встал, извинился и спешно пошел к входной двери.       Поежился от мороза и подошел к Геральту. И Йеннифер.       Она вздрогнула, посмотрев на него, но тут же отвела взгляд.              Лютик спросил:       — Может пригласишь ее?       Геральт только посмотрел на него, будто понятия не имел, что ему делать. Йеннифер повела плечом и сказала:       — Не надо. Я просто хотела поговорить, но не ожидала, что у вас тут… праздник.       — Проходи. Поговорите.       Йеннифер смотрела на него впритык, казалось, даже не моргала, выглядя скованной, напряженной. Геральт открыл дверь шире, и Йеннифер неуверенно переступила через порог. Лютик улыбнулся ей, и вернулся к столу.       Он сказал:       — Там… пришла Йеннифер. Я ее впустил.       Ламберт сморщился и отвел взгляд, и Лютик с сочувствием на него посмотрел. Рано или поздно он простит ее, но торопить не стоило. Пусть сначала проживет свою обиду и злость.       — Предлагаю подготовить гостевую комнату для Эскеля. Идемте?       Ламберт тут же вскочил, будто бы только ждал предлога уйти.       Лютик собрал в одну кучу свои подарки и поплелся на второй этаж.       Он принес новое постельное белье и поменял его, пока Ламберт с Эскелем пошли курить и что-то обсуждать. Лютик хотел было возмутиться, что его бросили, но потом опомнился: да, наверняка, им было что обсудить.       После, наконец, он оказался в своей комнате, чувствуя, что немного утомился за этот вечер. Включил свет и достал свечи, решив одну зажечь. Пахла вкусно, и Лютик поглубже втянул ее запах в себя.       Дверь скрипнула, и Лютик повернулся. Ламберт тихо зашел в комнату, пахнувший морозом и сигаретным дымом.       — Вкусно пахнет, — кивнул Ламберт и огляделся.       — Идем, — Лютик позвал его к себе и они уселись на кровать. Ламберт обнял его за плечи и с лукавой улыбкой наблюдал за тем, как Лютик взял коробку, которую ему подарил Ламберт.       Открыл ее и посмотрел на набор.       Кожаная повязка на глаза, фиксаторы на руки, кляп, шлепалка, возбуждающий гель и, кажется, вибратор. Лютик посмотрел на Ламберта с лукавой улыбкой.       — Надеюсь, на практике тебе все это очень понравится, — облизнулся Ламберт.       — Я тоже, — он взял в руку фалоимитатор, ощупывая его.       — Твой размерчик? — уточнил Ламберт. — А то кто знает, как ты во всем разочаровался после меня.       Лютик посмотрел на него, усмехнувшись.       — Я не люблю большие размеры, когда мастурбирую, так что, — он пожал плечами. — Этот как раз.       — И будем использовать иногда перед проникновением, — Ламберт поцеловал его за ухом. — Думаю, он хорошенько тебя расслабит.       Лютик закусил губу, поерзав, уже сгорая от желания скорее это все попробовать на практике.       Но все-таки. Эскель за стенкой.       — Уже неймется? — усмехнулся Ламберт.       — Мг…       — Ну, кошечке придется немного потерпеть. С этим, думаю, ты будешь очень громким, но… — он аккуратно отложил коробку и положил ладонь на его бедро. — Мы можем быть тихими, да?       Лютик посмотрел на него горящими глазами, кивнул и тут же набросился на него, крепко обнимая за шею.       Таким образом Лютик узнал, что у него очень скрипучая кровать. Очень. Они искренне пытались быть тише, Лютик уже и сверху был, подумав, что кровать будет тише скрипеть. В конце концов, Ламберт психанул, встал и, схватив Лютика за бедра, усадил на себя. Лютик пораженно схватился на него, понимая, что Ламберт его… на весу!       Он ошалело заморгал, после застонал в его плечо, когда Ламберт вошел в него и начал медленно толкаться.       Уже после, лежа на груди Ламберта, широко улыбаясь, Лютик сказал:       — Честно говоря… Я думал, что ты не будешь так волноваться насчет… скрипа кровати.       — Я бы не волновался, но… лично я бы не хотел, чтобы я сидел в комнате, а за стеной странный скрип кровати и кряхтенье.       — Я не кряхтел, — шмыгнул Лютик, гладя его по груди.       — Мг, — довольно промычал Ламберт. — Ты очень возбуждающе стонал мне на ушко.       Лютик улыбнулся, поцеловав его в шею.       — Как думаешь, у них… что-то изменится? Они поговорят нормально?       Ламберт тяжело выдохнул.       — Я не знаю, Лютик, но мой тебе совет: если ты пытаешься помочь, но тебя не слушают, бросай это. Я понимаю твои порывы спасти человека, но если ничего не меняется — бросай это. Ты только зря потратишь время, силы и нервы. Я знаю это, был на другой стороне. Такому человеку никогда не будет достаточно. Он будет использовать тебя как эмоциональную губку. Все выжимать-выжимать, и выкидывать, потому что ему нужен не ты, а твои ресурсы.       — Но это ведь не про Геральта! Он бы никогда не…       — Он бы — никогда. Осознанно. Такие вещи происходят подсознательно.       Лютик тяжело выдохнул.       — Придется поверить тебе, наверное, ты в этом больше меня понимаешь.       Ламберт перевернулся на бок и погладил его по волосам, смотря в глаза. Поцеловав его в лоб, он сказал:       — Ты мне очень нравишься, Лютик. И я хочу, чтобы ты знал: у меня к тебе серьезные намерения.       Лютик рассеянно моргнул, не ожидав таких… признаний.       Он улыбнулся и кивнул.       — Я поддержу твои серьезные намерения, — Лютик поцеловал его в нос и довольно хихикнул, когда Ламберт схватил его в охапку и крепко прижал к себе. — Я рад, что встретил тебя. Я в восторге от тебя. Мне так сейчас хорошо, что я даже не знаю, что загадать на это Рождество…       Ламберт чуть отстранился, задумчиво посмотрев ему в глаза, убрав волосы с его лица. Потом улыбнулся, кивнул и сказал:       — Я только что загадал. Буду делать все, чтобы оно исполнилось.       Лютик широко улыбнулся.       Тогда…       Что ж, тогда он хотел, чтобы Ламберт всегда был так счастлив, как сейчас. Чтобы Лютик всегда мог делать его таким счастливым.       Какое-то время они провели в тишине, обнимаясь, нежно поглаживая друг друга, наслаждаясь близостью их тел.       — Знаешь, — сонно начал Лютик. — Если они смогут нормально поговорить, то… То утром мы будем тут все завтракать. Трое ведьмаков, чародейка и… и я. Это так было бы похоже на ваши утра в Каэр Морхене, да?       — Хм…       Лютик улыбнулся. Кажется, Ламберт уже засыпал. Он погладил его по груди, поцеловал в висок и хотел было пожелать спокойных снов, как в дверь постучались.       Ламберт вскинул голову. Лютик прикрылся и сказал:       — Геральт, если это ты, то у тебя может случиться инфаркт от этого натюрморта.       Ламберт тихо усмехнулся.       В комнату заглянул Эскель и посмотрел на них почти умоляюще:       — Они трахаются уже полчаса. Я не могу это терпеть. Давайте сделаем хоть что-то, чтоб я не думал об этом!       Ламберт с Лютиком переглянулись и тихо засмеялись.       — Вот поэтому и нужно ходить к психотерапевту, чтобы начать уважать чужие границы, — кивнул Лютик и присел, замотанный в покрывало. — У меня есть монополия. Будем?       Ведьмаки кивнули.       — Принеси тогда чего выпить и перекусить заодно, мы пока оденемся.       — Хорошо, — он кивнул и снова прикрыл дверь.       Ламберт присел на кровать, притянул Лютика к себе и поцеловал в щеку. Улыбнулся ему и посмотрел… таким странным взглядом, который Лютик не мог объяснить словами, но понимал сердцем.       Лютик погладил его по щеке и улыбнулся.       — Как тебе это Рождество? — спросил Лютик совсем тихо.       — Абсолютно волшебно, — заверил его Ламберт, поцеловав в шею.       Лютик был с ним согласен.       Сидя на полу, в свете свечей, играть в монополию, попивая вино и обнимаясь с Ламбертом, шутя и смеясь с новым ведьмаком в его жизни.       Да, это было абсолютно волшебно.       И без всякой магии.       Он посмотрел краем глаза на Ламберта.       Если и была здесь какая-то магия, то только в Ламберте.       Лютик считал его волшебным до каждой родинки на нем.       Лютик с улыбкой положил голову на его плечо, глядя, как Ламберт ставил тюрьму посреди поля и слушая, как Эскель как-то очень некрасиво его назвал.       На душе было спокойно и хорошо.       Они, наконец, оказались дома.