All i want for christmas is you

      Лютик нервно поерзал на стуле, оглядывая ресторан. Сейчас он был очень рад, что Ламберт перечислил ему денег, потому что глядя на меню у него глаза на лоб лезли.       Это когда он сюда шел чувствовал себя неловко, а теперь вся гордость куда-то ушла.       Конечно, он бы мог вообще ничего не заказывать.       Лютик снова осмотрел обстановку.       Хотел бы он сидеть здесь с Ламбертом, а не...       Перед ним села Йеннифер.       А не с ней.       Лютик посмотрел ей в глаза, раздраженный, что она выбрала это место специально, понимая, что Лютику будет здесь некомфортно.       Лютик отвел взгляд к меню, чтобы скрыть в нем раздражение. Насколько же надо быть глубоко неуверенной в себе, чтобы искать любой способ как-либо задеть человека, который тебе вообще ничего не сделал?       — Очаровательное место, да? — она улыбнулась, не сводя с него внимательного взгляда.       — Ага. Особенно нравится наценка на еде за висюльку на потолке, — он поднял взгляд на упомянутую висюльку и фыркнул.       — Я не ждала, что кто-то вроде тебя оценит это.       Лютик спокойно кивнул. Если ей хочется думать, что она самая умная, самая уточненная — то пожалуйста. Главное, что Лютика любили важные ему люди, а что там до Йеннифер... Ну, это в любом случае ее выбор.       Она недовольно фыркнула, когда не получила реакции, и подозвала официанта. Закончив свой заказ, она посмотрела на Лютика, вскинув бровь и спросив:       — А ты будешь что?              Лютик кивнул. И все-таки он был рад, что мог в этот вечер попробовать что-то особенное. Когда у него была возможность ходить по таким ресторанам, ему не было до этого дела, теперь же он немного расстроился, что упускал свой шанс.       Когда официант ушел, Йеннифер спросила, нетерпеливо на него посмотрев:       — И из-за чего, позволь узнать, тебе так захотелось со мной поговорить?       Лютик посмотрел ей в глаза, а потом пожал плечами.       — Я уже понял, что совершил ошибку. Мне нет смысла с тобой говорить. Я просто почему-то решил, что слов бывает достаточно. Мой друг ведьмак сказал, что ему понадобилось пять лет, чтобы научиться жить, а я собрался что-то решать словами... — Лютик хмыкнул. — Это все юношеская наивность. Но зато я поем в красивом месте.       Йеннифер внимательно на него посмотрела, поджав губы. Почему-то Лютику показалось, что она почувствовала себя уязвленной.       — Если ты думаешь, что можешь заочно называть меня больной, то ты ошибаешься.       — И что ты сделаешь?       — Что угодно.       — Что угодно может расстроить Геральта. А ты не хочешь его расстраивать. Как и я, — он тяжело выдохнул, опустив взгляд на стол. — Зачем ты это делаешь с ним?       — Ах, я?! Я что делаю с ним? — взвилась Йеннифер.       Лютик посмотрел на нее, вскинув бровь, осознав, что задел за живое как-то быстрее нужного. Впрочем, Лютик знал, что это частое поведение, когда тычат в старые гнойные раны. Люди в принципе не любят, когда их обвиняют, а в таком положении — особенно.       — Может это я от него сбежала этой ночью, думая, что молчание может что-то решить? Я понимаю, Лютик, ты любишь Геральта, а я для тебя какая-то незнакомая тетка, и в твоих глазах это я его мучаю, но попробуй хотя бы казаться умнее.       Лютик спокойно кивнул.              — Тогда в чем проблема? Я знаю, что вы уже давно вместе, и за это время... ничего не меняется?       — Лютик, это выходит за ваше, людское понимание.       — Еще не было тех проблем, которые бы не смог решить хороший психотерапевт. По крайней мере до тех пор, пока ты не лезешь в петлю.       Йеннифер снисходительно на него посмотрела.       — Глупое летнее дитя. Психотерапевт не сможет решить то, что между нами происходит.       — Хм... — Лютик посмотрел на потолок. — Но если бы это было какое-нибудь проклятье, ты бы его сняла, так?       Йеннифер едва заметно замялась. Лютик добавил:       — Просто так Геральт говорил. Что ты лучшая чародейка.       — Это так.       — Тогда почему ты не убрала это проклятье, если хочешь быть с ним?       — Это не проклятье, Лютик, это глубже.       Лютик непонимающе моргнул.       — А что же тогда?..       — Мы не знаем. Один человек... Ну, почти человек. Он так сказал. Что мы никогда не сможем быть вместе.       Лютик медленно моргнул. И замолчал. Молчал, когда им принесли еду и расставили. Молчал, когда официант ушел.              Он спросил у своей тарелки:       — То есть... Эээ... То есть какой-то мужик сказал вам это, и теперь вы все неудачи спихиваете на слова этого мужика? Который сказал это потому что... Просто потому что?       Лютик покачал головой. Йеннифер разозлись:       — Лютик, ты человек, ты не поймешь.       — Да хорошо-хорошо, — согласился он. — Не понимаю я. А вы почему не поняли ничего за такое время? Ты умная всесильная чародейка, но так ничего и не поняла?       — Не все может быть понятно человеческому уму.       Лютик шмыгнул.       — Вы хоть пытались разобраться? Понять, чего вы хотите от этих отношений? Спросить друг у друга: «что тебе не нравится во мне»?       Когда Йеннифер не ответила, Лютик поднял на нее взгляд. Она сидела, сбитая с толку, и смотрела куда-то в сторону, рассеяно моргала.       Всесильная умная чародейка, она даже не додумалась спросить у своего мужчины: чего ты хочешь?       — Понимаешь... — начал неловко Лютик. — Мы все еще люди. У нас все еще есть чувства и эмоции, и никакой магии тут не надо. То, что вы чародейка и ведьмак не делает из вас существ, которым не надо говорить словами через рот. Если вам просто хорошо молчать и заниматься сексом — это не значит, что все придет само. Отношения — это тяжелый труд, выстроенный на компромиссах, диалогах, помощи и снова диалогах, и...       — Да как ты вообще смеешь меня учить?! — взъелась Йеннифер. — Официант! — она достала из сумка карточку. — Черта с два меня будет учить жизни какой-то сопляк!       И, едва успев оплатить свой заказ, она, под удивленный взгляд Лютика, встала и быстро ушла. Лютик проводил ее взглядом и пожал плечами.       Поразительно, взрослая женщина, сильная чародейка, а столько травм и комплексов, такое повальное нежелание видеть что-то дальше своего мирка.       Она будто испугалась того, что им с Геральтом в самом деле нужно говорить, чтобы построить отношения.       А с таким человеком, как Геральт, говорить надо в два раза больше.       Даже Лютику понадобилось достаточно много времени, чтобы прийти к балансу.       Грустно выдохнув, он все-таки решил поесть, хоть уже без желания.       Лютик зашел в гостиную, стащил с себя все, и пошел на поиски Геральта.       Тот нашелся в своей комнате, стоя к нему спиной, глядя в окно. Лютик постучал по косяку и Геральт, вздрогнув, повернулся к нему.       — Не слышал, как ты пришел... Где ты был, кстати?       Лютик цокнул языком, закатив глаза.       — Ты даже не заметил, как я ушел после обеда?       Геральт виновато потупил взгляд и без желания кивнул.       — Да... Да. Прости. Просто...       — Да, я видел, вы с Йеннифер были слишком заняты тем, чтобы обвинять друг друга во всех возможных грехах.       — Кстати, вы... вы же с ней говорили, да?       — Ага, говорили, — Лютик показал пальцами кавычки. — Ты уж извини, Геральт, но с ней было невозможно говорить. Так же, как и с тобой на первых порах.       — Я... Да, я знаю. Не вини ее и не злись, она...       — Я прекрасно понимаю, Геральт, почему она. Просто... я думал это хоть немного ей поможет... Открыться в этих отношениях. Но сейчас я вспомнил: ведь ты знаешь все то же, что и я, но так ничего и не сделал.       Геральт помрачнел.       — Это не работает на нас, Лютик.       Лютик уставился на него впритык, медленно моргнув.       Его поражало, как эти умные люди могли быть восхитительно-тупыми в простых человеческих отношениях.       — Отлично. Но, знаешь, если она все-таки прислушается к моим словам и будет что-то делать, то ничего не изменится, пока ты будешь думать, что к вам нужен какой-то волшебный подход. Говорить словами через рот. Слушать. Понимать. Идти на встречу. Понятно?       Геральт кивнул.       — Ладно, я вижу, что один этот диалог вызывает у тебя запор...       Лютик рассмеялся, когда Геральт впился в него недовольным, раздраженным взглядом.       — Идем лучше украсим елку, — Лютик подмигнул ему и поманил пальцем, скрываясь из его вида. Он замер на миг, прислушиваясь, а когда услышал шаги, облегченно выдохнул и побежал вниз, к елке.       — Ну-ка, подсади меня, — скомандовал Лютик, стоя со звездой в руке. Геральт рассмеялся с комичности его вида, и, кивнув, присел и подхватил его под бедра.       Лютик гордо воорудил звезду на елку и, шлепнув Геральта по плечу, сказал:       — Чуть отойди.       — Есть, командир.              Геральт чуть отошел, и Лютик оглядел елку, довольно улыбнувшись. Вышла она шикарной.       — Одобрено!       — Слава Богу.       — Нет, слава мне, — фыркнул Лютик.       — Тогда слава Лютику, — согласился Геральт и поставил того на пол. Лютик снова довольный посмотрел на елку.       Он улыбнулся, разглядывая ее, и спросил:       — Тебе нравится?       — Конечно. Даже настроение какое-то... странное появилось.       — Это называется рождественское настроение, Геральт. Поздравляю тебя с этим открытием, — Лютик посмотрел ему в глаза и улыбнулся. А после сказал: — И все-таки я хочу попросить тебя о кое-чем.       Геральту удивленно на него посмотрел, вскинув бровь.       — О чем?       — Чтобы ты попытался разобраться с этими отношениями. Поговори с ней. Мне.. мне не нравится смотреть, как ты приходишь с опущенными плечами, и даже в глаза мне не смотришь. Неужели тебе это нравится?              Геральт покачал головой.       — Порой мне кажется, что от этого просто не сбежать.       Лютик тяжело выдохнул.       — Ты просто в голову себе вбил, что оно может быть только так и никак иначе. Психика очень гибкая штука, Геральт, так что давай, как-то ее себе переделай так, чтобы она начала видеть варианты решения, а не сразу гроб.       Геральт едва улыбнулся, не отрывая взгляда от елки.       — Ты в самом деле... думаешь, что что-то может поменяться?       — Я думаю, что стоит хотя бы попытаться, — Лютик улыбнулся. — Лучше жалеть о том, что сделал, а не о том, чего не сделал. Просто... хотя бы скажи, как ты видишь эти отношения. Что хочешь от них. Что хочешь получить. И что можешь дать. Не так уж и много слов?       — Не для кого-то вроде меня.       Лютик рассмеялся.       — Рад, что ты хотя бы это признаешь, — он обнял его, приободряя, и Геральт обнял его в ответ, погладив по спине. Лютик слышал, как медленно билось его сердце. Так, что его и не сразу можно было расслышать. — Хочу напечь имбирных печенек. Пойдешь со мной?       Геральт помолчал с момент, после сказал:       — Да. Конечно же да.       Лютик довольно хихикнул и потащил Геральта на кухню. Включил музыку, и загремели миски, ложки и бутылки.       Было много ругани, матов, испачканной посуды, пола и даже их, но все-таки Лютик решил, что это стоило того, когда они в гостиной лежали, ели эти печенья и смотрели какой-то фильм рождественский.       — Я вспомнил, что ты не любишь сладкое, — не отрывая взгляда от телевизора, сказал Лютик, хрустя печеньем.       — А я осознал, что ел его не в той компании.       Лютик тихо рассмеялся.       Рождество было уже на носу, а Лютик в спешке собирался, чтобы успеть на хор. На этот раз он шел туда не просто ради Присцилы, а так же из-за собственного желания. В канун Рождества выступление становилось более полным, а атмосфера — праздничной.       Он шикнул, когда резинка белья неудобно впилась в кожу, и Лютик неловко постарался ее поправить.       После хора у него встреча с Ламбертом, и сразу после — свидание у него же. Романтический ужин, как они и условились.       Поэтому Лютик так же надел что-то особенное под одежду. Он понимал, что это желание Ламберта «не торопиться» с каждым днем приобретало все более надуманный характер, а Лютик хотел его.       А раз у них выйдет такой хороший вечер, а Лютик сказал Геральту, что снова идет на ночь к Присциле... Почему бы и нет?       А запах... Ну, в таком случае запах будет хорошей причиной признаться.       Лютику казалось, что это выйдет сделать спокойно, без нервов. Ведь Геральт, вроде, начал понимать, что не все отношения в мире априорно такие же отвратительные, как и у них с Йен.       Лютик спешно зашел в здание и примостился на одном из мест, снова поерзав и выругавшись себе под нос.       Сейчас с каждого угла орали: «красивое белье не может считаться подарком для альфы, это подарок себе». Ничего себе подарок себе, — думал раздраженно Лютик, —натирающее кружево меж ног и впивающаяся резинка чулков и трусов это подарок такой себе?              Вот уж подарок, конечно, ничего не скажешь.       Это у него еще груди нет, на которой надо было бы нацепить кружевной лифчик, который бы натирал соски.       Он поморщился от этого представления и попытался сконцентрироваться на чем-то другом.       Пока петь не начали, Лютик смотрел на стены, на людей, на свои колени, а потом заметил, как вошла очень... знакомая фигура.       Лютик лихорадочно улыбнулся и чуть привстал, помахав рукой. Ламберт заметил его и пошел в его сторону.       Лютик тем временем принялся отчаянно договариваться со своим невольным соседом, чтобы он куда-нибудь пересел. Ему свезло, и мужчина, кажется, был в хорошем расположении духа, так что вскоре возле него рухнул Ламберт, широко улыбаясь.       — Привет, — улыбнулся ему Лютик, клюнув в уголок губ. — Мог предупредить, что тоже хочешь? Мы бы заранее встретились.       — Это должен был быть сюрприз, — шмыгнул Ламберт. — И дань уважения нашей первой встрече.       — Ты так говоришь, будто она была пять лет назад, а не меньше месяца.       — С тобой, Лютик...       — Нет, только не это, — заумолял Лютик.       — И день как...       — Ламберт, прошу, — проскулил он.       — Как вечность, — закончил Ламберт с самодовольной усмешкой.       Лютик устало закатил глаза и шлепнул его по колену. Ламберт тихо рассмеялся и посмотрел на сцену.       — Ладно, не будем мешать никому, да? А то еще выгонят...       — А ты пришел насладиться хоровым пением?       — Возможно. Это звучало не так плохо, как я себе все придумал.       Лютик улыбнулся и положил голову на его плечо, устремив взгляд, полный удовлетворения, на сцену. Он обнял Ламберта за руку, чувствуя его тепло, и чувствуя, что сам стал расслабиться, сидя здесь вот так.       Когда началось пение, Лютик ощутил такое.... благоговение. Спокойствие и уют, будто бы они с Ламбертом — семья, которая пришла слушать пение их ребенка в хоре. Это было так приятно, так.... отчего-то волнительно.       Лютик улыбнулся, слушая пение, а еще — дыхание Ламберта, один ритм которого его успокаивал.       Он никогда ранее не ощущал себя так к месту, как здесь.       Ламберт положил свою ладонь на его колено и поцеловал в лоб. Лютик широко улыбнулся, едва не проскулив от умиления.       Это было хорошо.       Богиня, это было очень хорошо.       Лютик еще никогда ни с кем не чувствовал себя таким полным и целым, таким довольным и счастливым, как здесь, с Ламбертом. Ему и вовсе никуда идти не хотелось. Было так хорошо сидеть, слушать рождественские хоровое пение и дыхание Ламберта, чувствуя тепло его ладони на своем колене, и обнимать его, дышать им.       Это было удивительно-приятно.       Когда выступление закончилось, Лютик сонно моргнул, будто бы отошел ото сна, и с трудом оторвал голову от нагретого плеча. Посмотрел растерянно на Ламберта, и он улыбнулся ему, поцеловав в щеку.       — Ты что, спал?       — Нет.... Нет. Просто будто в трансе был, — Лютик улыбнулся, погладив его по предплечью и снова посмотрев на сцену. — Подождешь меня?       — Конечно, иди. Пока пойду на улицу, покурю.       Лютик качнул головой.       — Местный батюшка тебя бы выгнал за то, что ты вкушаешь еду дьявола.       — Передай ему, что зависть — это тоже грех.       Лютик тихо засмеялся, потрепал его по колену и встал, кинув на Ламберта быстрый, но довольный, полный удовлетворения взгляд.       Лютик немного подождал Присцилу, и, когда та вышла, она довольно на него посмотрела, усмехаясь.       — А я вас, голубков, видела, — она подошла к нему ближе, выглядя, как довольная кошка. — У вас это теперь традиция?       — Кто знает... Странная, конечно, традиция, будто нам уже по сорок. Ой, ему и так больше сорока... Ну, ты поняла.       Присцила довольно кивнула.       — Ну, рассказывай, как там у вас дела продвигаются?       — Ты о чем? — Лютик моргнул.       Присцила подмигнула ему:       — Лютик, не тормози.       Лютик удивленно на нее посмотрел, а после ойкнул.       — Ты что... об этом?..       — Ой, ну не красней. Я просто волнуюсь, что ты будешь стесняться до конца своей жизни.       — Что за мысли вообще?! — недовольно крякнул Лютик. — Может это он стесняется!       — О, так вас таких двое? Хорошо вы сошлась.       Зафыркав, Лютик сказал:       — Он просто... ответственно к этому относится...       — Это просто секс, Лютик.       — Как только поебемся — ты первой об этом узнаешь, не волнуйся!              Присцила рассмеялась и похлопала его по плечу.       — Не горячись, я пошутила. Геральт уже знает?       — Нет... Нет, — Лютик покачал головой. — Завтра расскажу, скорее всего. Пока у нас с Ламбертом есть... Некоторые планы.       Присцила усмехнулась и подмигнула ему.       — Тогда удачного вечера. Не струсь только, — пригрозила она. — И если тебе что-то не нравится — говори ртом.       Лютик цокнул.       — Присцила, то, что ты трахалась, а я еще нет, не дает тебе повода меня учить.       — Как это не дает? Очень даже дает! — рассмеялась она. — Но я серьезно. Ты легко можешь... задеревенеть в такой момент.       Лютик понимающе улыбнулся. Она просто заботилась о нем.       — Это точно не про меня, и ты это знаешь. А у тебя какие планы на Рождество, кстати?       — Родители собираются на Бали, — задумчиво сказала она, посмотрев на свои ноги. — А я не знаю, хочу ли я проводить Рождество у моря.       — Если они уедут, а ты нет, то у тебя есть целый дом для вечеринки...       Присцила хитро усмехнулась.       — Ты мысли читаешь. Но без тебя это будет не то.       Лютик виновато улыбнулся.       — В этот раз не получится.       — Да ладно тебе, — она мягко толкнула его в бок. — Не делай это виноватое лицо. Кому как не тебе надо бы впервые провести Рождество в тишине.       — У меня... были иногда такие дни!       — Ага, — она усмехнулась. — Пока тебе не исполнилось пятнадцать. Но если что, то мои двери для тебя всегда открыты, а теперь давай, беги, — она толкнула его, и Лютик, растерявшись, едва не повалился.       Кинув в ее сторону недовольный взгляд, он быстрым шагом пошел к выходу. На улице спешно замотал шарф и натянул капюшон. Холодно было, морозы чисто рождественские в конце концов ударили.       Лютик вздрогнул и едва успел подавить вскрик, когда его обняли со спины.       — Ламберт! — Лютик резко разверзнулся к нему, надув губы.       Ламберт рассмеялся и чмокнул его в кончик носа. От него пахло сигаретным дымом, в свободной руке он держал сигарету.       Лютик посмотрел на нее и подался к ней лицом. Ламберт повел бровью и повернул ее к нему фильтром. Лютик обхватил его губами и сделал затяжку. Отстранился и выдохнул дым в лицо Ламберту. Тот недовольно эйкнул.       — И все-таки... зачем ты это куришь? Это же невкусно, — Лютик сморщил нос. — Зависимости у тебя быть не может.       — Я сам не знаю, — Ламберт пожал плечами. — Иногда курю... просто так. Не знаю. Есть в этом действии что-то...       — Оно ведь невкусное, — Лютик показательно сморщил нос.       — Нормальное, — он склонился к нему, оставив на его щеке мягкий поцелуй, и снова чуть отстранился. Лютик посмотрел на него с довольной улыбкой, чувствуя, как на лицо падали снежинки, смотря на Ламберта.       Ламберт, который на фоне заснеженных пейзажей особенно сильно-выделялся.       Лютик перевел взгляд с пейзажа снова на Ламберта, и улыбнулся еще шире. Господи, Ламберт был шедевром.       Это он и сказал ему вслух, любуясь тем, как тот смущенно заулыбался.       После небольшой прогулки и походам по магазинам, к моменту, когда начало темнеть, Лютик сидел на переднем сиденье Ламбертовой машины, сжимая его руку и улыбаясь, думая о ближайшем вечере.       Только от фантазий о его руках, о их телах, Лютику становилось невозможно жарко и хорошо одновременно. Он места себе не находил.       — Приехали, — Ламберт подъехал к гаражу, а после открыл Лютику дверь, галантно подавая ему свою руку.       Лютик лукаво улыбнулся, принимая его руку, и выходя из машины, кинув быстрый взгляд на дом. И все-таки, они хорошо постарались.       — А где хозяйка? — опомнился Лютик.       Ламберт лукаво улыбнулся.       — Сплавить ее на ночь оказалось частью моего подарка. После Рождества буду искать свое жилье, но, скорее всего, это будет квартира... Не знаю, насколько близко к вам смогу ее снять... — озадаченно сказал Ламберт, закрывая дверь. Кажется, этот вопрос его волновал.       — Ну.... Если у нас все будет хорошо, то рано или поздно я к тебе перееду, — подмигнул ему Лютик.       — Аккуратнее, у Геральта ведь может и сердце не выдержать.       Лютик лишь хихикнул.       Ламберт галантно снял с него куртку, и провел в уже знакомую Лютику комнату. Комнату, в которой... Лютик смущенно закусил губу. Воспоминания вспенили кровь. Ох, что же с ним делал Ламберт.       — Прошу, — Ламберт открыл перед ним дверь, и Лютик улыбнулся, осматривая комнату, где был выключен свет, зато все было в огоньках и свечах. Да, это были свечи.       — Этот аромат! — возбужденно крякнул Лютик. — Он прекрасен!       — Это свечи, — Ламберт улыбнулся, проводя его к столику. — Табак и ваниль.       — Рай для моего обоняния, — Лютик глубоко вдохнул приятный запах и блаженно прикрыл глаза, давая Ламберту провести его.       Лютик аккуратно присел за стол, оглядев его:       — По правде говоря... Я думал, ты сам что-нибудь приготовишь...       Он скрыл легкую грусть от этого осознания. Да, выбор был хорош: вот тебе и тарталетки, вот роллы и канапе, и сладкое есть. Но Лютик видел: это было заказано. Да, скорее всего, из хорошего ресторана, но ведь заказано.       Ламберт усмехнулся и сказал:       — Подожди секунду, сейчас приду.       Лютик рассеяно кивнул, оглядывая закуски. Наверное, по-другому быть не могло. Ведь если бы Ламберт готовил все сам, то они бы и встретились сразу у него. А так... наготовить еды и уехать на весь день? Лютик должен был сразу понять.       Он встряхнул головой. Что за мелочи? Вдруг Ламберт просто не любит готовить? То, что он не потратил время на готовку вовсе не значит, что Лютик ему меньше нравится.              Лютик кивнул сам себе, и тут же почувствовал запах... утки. Да, утка.       В этот же момент в центр стола гордо была поставлена запеченная утка, от которой пахло так, что у Лютика в животе заурчало. Ламберт довольно улыбнулся.              — Если бы ты знал, как я воевал с духовкой за этот отложенный режим! — он рассмеялся. — Честно, я ненавижу готовить, но, как оказалось, готовить просто так и готовить для тебя — разные вещи.       Он улыбнулся и присел рядом с Лютиком, глядя в его голодные глаза, и тихо рассмеялся.       — Боже, какой запах! — крякнул Лютик, глубоко вдыхая. Она так пахла, что Лютик вообще обо всем забыл.       — Секрет в винном соусе и... в кое чем еще, — подмигнул ему Ламберт.       — Ты не скажешь? — разочарованно простенал Лютик.       — Это будет мой маленький секрет, чтоб я смог привалиться к вам в гости под предлогом сделать вам утку. Давай отрежу.       Лютик закивал. Он уже чувствовал, что мясо будет нежным, и облизнулся, когда Ламберт отрезал ножку и часть бедра, аккуратно положив в тарелку Лютика.       — Смотрю, остальное можно было не заказывать.       Лютик посмотрел на него возмущённым, но голодным взглядом.       — Ламберт, уверяю, я могу съесть это все.       Ламберт удивленно на него посмотрел, после чуть привстал, осматривая. Потом ущипнул за ляжку и Лютик вздрогнул.       — Я пытался ощупать масштабы.... Если я что-то пропустил. Лютик, ты не похож на человека, который может съесть так много.       — Ты еще заберешь свои слова назад.       — Да на тебе мяса, как на этой утке!       Лютик хитро улыбнулся, подмигнул ему и отправил первый кусок в рот. Прожевав, он блаженно простонал и прикрыл глаза.       — На вкус так же, как и на вид. Дьявол, это очень вкусно! И это ты готовить не любишь?! Если бы я мог готовить так, я бы готовил это себе каждый день!       — Желание вкусно поесть не всегда побеждает мое нежелание готовить, — Ламберт пожал плечами и налил Лютику и себе вина.       Он отставил бутылку и посмотрел на Лютика, улыбаясь. Как же красив он был! Все в нем было таким... правильным.       Лютик улыбнулся Ламберту, и тот, улыбнувшись ему в ответ, сжал его руку в своей, мягко поглаживая костяшки.       Лютик чувствовал себя самым счастливым.       Диалог завязался сам собой, они говорили едва не шепотом, будто боялись быть громкими, держась за руки, лишь иногда позволяя себе нежные касания, когда заговаривались — касались плеч, рук, легонько гладили колени, и Лютик каждый раз вздрагивал, когда широкая ладонь ложилась на его колено — от мурашек, которые проходились по его шее от этих касаний.       Он мягко улыбнулся Ламберту.       Лютик положил голову на плечо Ламберта, едва не облакатившись о него, и обнял за руку, продолжая говорить. Ламберт слушал его, мягко поглаживая его костяшки, и Лютик широко улыбался. Ему было так тепло, и так хорошо.       — Знаешь… — резко сменил тему Лютик. — Мне всегда думалось: когда что-то стремительно происходит, значит, что-то идет неправильно.       Ламберт выдохнул и погладил его по костяшкам. Лютик чуть поерзал, стараясь теснее к нему прижаться. Он положил руку на его колено, разглаживая складку на штанах, сказав:       — И даже сейчас у меня резко может появиться мысль: это слишком быстро. Люди месяцами идут к тому, чтобы сидеть так, как мы сейчас, говорить о том, о чем говорим мы. Но они не ранят меня, эти мысли. Они мимолетны и почти ничего не значат, — Лютик улыбнулся. — Просто мы такие, и нам легко, нам не надо откладывать какие-то вещи просто потому что обычно их надо дожидаться дольше.       Ламберт поцеловал его в макушку, сказав:       — Я об этом даже и не думал. Просто нужно позволять, чтобы некоторые вещи шли своим чередом, ничего искусственно не ускорять и не тормозить. Ты наелся хоть?       Лютик тихо рассмеялся, погладив Ламберта по колену.       — Ну…       Лютик оглядел стол, быстро схватил один ролл, закинув себе его в рот, прожевал и сказал:       — Кажется, что да. Спасибо, было вкусно, — он чмокнул Ламберта в щеку и посмотрел на него. — Я еще вот что заметил.       — Да? — Ламберт ненавязчиво потянул Лютика на себя и тот, лукаво улыбнувшись, уселся на его колени, погладив по затылку. Ламберт улыбнулся ему и поцеловал в шею.       — Сколько я себя помнил, всегда отдавал предпочтение вечеринкам. Я считал, что такие вечера… Они неловкие и скучные. Просто сидеть и… что? В этом совсем ничего такого нет.       Лютик взял Ламберта за подбородок и чуть приподнял, заставив посмотреть в глаза. Он улыбнулся:       — Но теперь я понял, сколько на самом деле в этих вечерах. И теперь я искренне не понимаю, что я находил в тех шумных вечеринках, где нет никого, с кем можно нормально поговорить. Так странно.       Лютик склонил голову, улыбаясь, проведя пальцем по нижней губе Ламберта, и тот, улыбнувшись, прикусил подушечку пальца. Лютик тихо хихикнул.       — Рад, что этот вечер не стал для тебя неловким и глупым. Я, по правде говоря, тоже… впервые чувствую себя уютно в такой атмосфере. Обычно это было… по-другому.       — Правда? Я думал, у тебя была девушка, и с ней…       — Да. Была, — Ламберт кивнул. — Это сложно объяснить. То, какие отношения у нас были, но такие посиделки… Порой они казались вымученными, неловкими. Хотелось просто встать и уйти. С тобой я знал: будет по-другому, но все равно немного боялся. Как оказалось зря, — он снова поцеловал Лютик в щеку, гладя его талию.       Лютик улыбнулся, прикрыв глаза.       Он прижался к нему как можно ближе, прошептав:       — Я рад, что мне повезло так рано встретить тебя. Не хочу думать о том, что мне бы пришлось ждать…       — Как мне?       Лютик усмехнулся, поцеловал его за ухом, чуть поерзав, обнимая за шею.       — Да, как тебе… Ну-ка, я тебе снился?       Ламберт усмехнулся, поцеловал в линию челюсти.       — Не знаю, как ты, но твои глаза — точно.       — Глаза?       — Мг, — промурлыкал Ламберт, касаясь носом его шеи. — Колдовские глаза. Это все они со мной сделали, я тебе говорю.       Лютик улыбнулся, чуть отстранившись, взяв лицо Ламберта в свои ладони, мягко поглаживая, смотря в глаза. Он закусил губу, медленно опуская взгляд ниже — на его губы, такие непривычно для мужчины пухлые, чуть приоткрытые.       Лютик склонил голову к плечу, и поднял взгляд чуть вверх. Ламберт смотрел на него выжидающе, с интересом, но будто немного напряженно, как затаившийся хищник.       И Лютик снова медленно опустил взгляд вниз, внутри трепеща, дожидаясь, когда кто-нибудь из них сделает первый шаг, будто до этого они не целовались, как в последний раз. Ламберт внезапно усмехнулся, провел ладонями по его бокам и потянул на себя. А потом поцеловал. Лютик закрыл глаза в удовольствии и зарылся пальцами в его волосы, шумно выдыхая.       Лютик провел ладонями по его затылку, щекам, шее, гладя и удерживая, будто боялся, что Ламберт мог в любой момент отстраниться, но он только целовал его. Глубоко, с желанием, так, будто боялся перестать.       Лютик чуть отстранился, буквально на несколько миллиметров, и так и замер, тяжело дыша. Ламберт тоже замер, подняв взгляд, глядя в его глаза. Лютик зарылся пальцами в его волосы и прошептал:       — Я хочу тебя, Ламберт. Прямо сейчас. Всего.       Ламберт облизал губы, сглотнул, опустил взгляд, будто бы обдумывал, а после снова поцеловал, так тесно прижав к себе, что у Лютика едва ребра не заболели. Он поерзал и впился в Ламберта так же страстно, как и он в него, целуя и гладя, прижимая к себе, будто допустить между ними хоть какое-то расстояние означало бы катастрофу.       Ламберт резко встал — так, что стул едва не повалил, и, держа Лютика за бедра, усадил на свою талию. Лютик судорожно вдохнул, и крепко обвил талию Ламберта своими ногами, прижимаясь к нему, обнимая и целуя, чувствуя, что в нем уже все трепетало — а они даже ничего не сделали.       Ламберт отстранился от его губ и, прежде чем Лютик снова успел вцепиться бы в него, поцеловал в шею, прикусив кожу. Лютик откинул голову назад, шумно выдохнув, и прижал лицо Ламберта к себе ближе.       Не отвлекаясь от его шеи, Ламберт двинулся чуть левее, а через момент они оба повалились на кровать. Ламберт вылизывал его шею, целовал и обнимал, пока Лютик прижимался к нему, впивался в него почти отчаянно, и думал только о том, как хорошо ему было, как бы он не хотел сейчас останавливаться.       От кровати приятно пахло каким-то… дорогим ароматом, но Лютик заметил это лишь краем сознания — сейчас в его мире не существовало ничего, кроме запаха Ламберта, который Лютик втягивал в себя так, что у него едва голова не кружилась.       Лютик резкими, рваными движениями, пока Ламберт ласкал его шею, принялся срывать с Ламберта рубашку — его руки дрожали, а движения были такими резкими, что одна пуговица отскочила и упала на пол. Лютик ойкнул, а Ламберт тихо усмехнулся, оторвав голову от его шеи и посмотрев в глаза, вскинув бровь:       — Потом пришьешь обратно.       Лютик цокнул.       — Тебя сейчас волнует пуговица на твоей рубашке? Серьёзно?       — Думаю, мне можно не отвечать на этот вопрос, — прошептал Ламберт и жадно поцеловал. Лютик наконец сорвал с него рубашку, глубоко внутри радуясь, что умудрился ничего не порвать.       А после он принялся жадно оглаживать его тело, едва не выстанывая его имя от удовольствия. Его тело! Дьявол, он не мог перестать думать об этом теле с того момента, как впервые коснулся его.       Лютик ласкал его, гладил, сжимал, легонько царапал, и никак не мог успокоиться. Движения его рук были суматошные, беспорядочные, но Ламберт довольно выгибался на быстрые ласки. Ему нравилось.              Лютик провел ладонью по лопаткам, пояснице, поглаживая, и Ламберт выгнулся на движение ладони.       Когда Лютик потянулся к его ширинке, Ламберт сказал:       — Хм, думаю, сначала надо уровнять наше положение.       Он без желания отстранился от его шеи, посмотрел в глаза и мягко расстегнул пуговицу на его рубашке. Лютик рвано выдохнул и улыбнулся, подмигнув ему. Ламберт замер, чуть склонил голову к плечу и спросил:       — Меня ждет сюрприз?       Лютик только пожал плечами и погладил его по шее, спустился ниже, к груди, зажав меж пальцев сосок, потирая, и Ламберт вздрогнул, шумно выдохнув. Лютик довольно улыбнулся, продолжая ласкать его, пока Ламберт нарочито медленно расстегивал его рубашку — ну ничего, посмотрим, кто кого.              Лютик положил ладонь на его пах сквозь ткань штанов, поглаживая, и следя за эмоциями на лице Ламберта.       Они посмотрели друг другу в глаза, и Лютику стоило больших усилий, чтобы в смущении не отвести взгляд, продолжая гладить его и ласкать.       Он сжал член сквозь ткань штанов. Ламберт наконец расстегнул рубашку и опустил взгляд вниз. Улыбнувшись, он внимательно его осмотрел: кружевной чокер на белой шее, белая узкая грудь, нежно-розовые соски… Корсет. Ламберт облизнулся и спешно снял с него рубашку.       — Ох, ну и куда же делась твоя неторопливость? — мурлыкнул Лютик, позволив ему грубо снять с себя рубашку. Свое удовольствием он выразил тихим стоном, когда Ламберт сдернул с него рубашку.       Ламберт приглушенно, довольно рыкнул, и впился в него горящим взглядом, жадно осматривая.       Лютик, глядя на него, погладил себя по груди и животу, скрытому за корсетом. Потом призывно вильнул бедрами, и Ламберт, подняв на него взгляд, опустился ниже, принявшись рваными движениями снимать с него узкие джинсы. Он сдернул их одним резким движениям, и Лютик шумно выдохнул, млея от этой грубости.       Грубость, которая не причинит ему вреда, но принесет удовольствие.       Ламберт откинул джинсы на пол и осмотрел его ноги и бедра. Кружевное белье, подвязки, чулки. Лютик закусил губу и довольно улыбнулся, глядя на то, как жадно его разглядывал Ламберт.       Он провел ладонью по его бедру и чуть оттянул подвязку. Лютик шикнул, когда та шлепнулась о его кожу.       — Я… не ожидал, — признался Ламберт, снова оттянув подвязку. — Красиво, — и отпустил ее. Лютик шмыгнул и поерзал, чувствуя себя как кролик, которого хищник загнал в угол и теперь ему не сбежать.       Чувствовал себя в самой желанной ловушке.       Он посмотрел Ламберту в глаза.       — Нравится?       — Очень, — Ламберт облизнулся и склонился к его груди. Обхватил сосок, прикусив и чуть оттянув, а потом ласково посасывая. Лютик судорожно выдохнул, откинул голову назад и зарылся пальцами в темные волосы, притягивая ближе. — Я думал ты не можешь завести меня еще сильнее, но ты смог, — прошептал он, перед тем как накрыть губами второй сосок.       Лютик прикрыл глаза и тихо застонал, гладя Ламберта по волосам и плечам.       Ламберт проскользнул рукой за его спину и, нашарив завязки на корсете, мягко потянул их, ослабляя корсет. Лютик шумно выдохнул и посмотрел Ламберту в глаза. Тот усмехнулся и опустил взгляд ниже, медленно снимая корсет, обнажая белый живот.       Он мягко отложил его в сторону и провел ладонями по мягким бокам, а после склонился, расцеловывая и вылизывая его живот, слушая рваное, дрожащее дыхание Лютика от его поцелуев.       Лютик закусил губу. Контраст мягких, нежных поцелуев, теплых губ и колючей щетины… Ох, черт, это было даже лучше, чем он мог представить.       В руках Ламберта было так хорошо, так сладко, что Лютику лишь хотелось отдаваться в эти ласки, наслаждаться, чувствовать его губы везде-везде. Но так же ему не хотелось просто лежать бревном, будто он — испуганный девственник.       Он хотел тоже подарить Ламберту наслаждение, хоть и выбираться из этого приятного марева совсем не хотелось.       Он чуть поерзал и потянул Ламберта на себя. Тот недовольно замычал от того, что он уже подобрался к линии белья, а его так нагло оторвали. Лютик впился в его губы, обняв за шею и, едва плечи Ламберта начали расслабляться, как Лютик толкнул его, перевернул на спину и быстро оседлал, усмехаясь.       Ламберт рассеянно моргнул и поднял удивленный взгляд на Лютика.       Лютик улыбнулся ему и чуть поерзал. Подмигнув, он сказал:       — У меня тоже есть язык, которым я могу не только в любви тебе признаваться.       И, не дав Ламберту и рта открыть, поцеловал его. Так страстно, с таким желанием, какое только мог ему показать. Лютик целовал мокро, глубоко, жадно, вылизывая его губы и кусая и, когда он отстранился, Ламберт, кажется, забыл даже свое имя, не то что все те глупости, что он хотел сказать.       Лютик усмехнулся и впился в его шею, целуя, полизывая и легонько кусая. Ламберт шумно выдохнул и положил свои руки на его ягодицы, гладя и лаская, сжимая. Лютик довольно вильнул бедрами и обхватил кожу на шее губами, посасывая.       Он спустился чуть ниже, лизнув кадык, ключичную ямку и погладил его по груди. Подняв хитрый взгляд, он поцеловал его, а после обхватил губами сосок. Ламберт судорожно вдохнул — будто от неожиданности, затем шумно выдохнул. Лютик игриво прикусил его и снова обхватил губами.       Ламберт простонал, впившись пальцами в его бедра.       Лютик широко лизнул, чуть отстранился и, дорожкой поцелуев, проскользнул к другому, накрыв губами, наслаждаясь реакцией Ламберта. И тем, как крепко он сжимал его ягодицы в своих ладонях.       Лютика заводила эта грубость, определенно.       Он спустился поцелуями ниже — особое внимание уделив его животу. Этому прекрасному прессу, кубикам, мышцам — все он вылизал, расцеловал. Он так тщательно его выцеловывал, что теперь мог бы повторить очертания его пресса с закрытыми глазами. Языком.       Проведя пальцами по темной дорожке волос от пупка, он медленно расстегнул его ширинку, снова поцеловав в ключичную ямку. Ламберт погладил его ягодицы, его поясницу и плечи, и то, насколько нежными были эти касания на контрасте с грубой кожей ладоней… Ох, Лютик каждый раз вздрагивал от мурашек из-за них.       Он поцеловал Ламберта в подбородок и снова принялся спускаться ниже. Прикусил кожу под пупком и стащил с него штаны. Отбросив их на пол, он выжидающе посмотрел на Ламберта. Тот, усмехнувшись, оперся на локти, глядя, как Лютик зацепил резинку белья и медленно потянул ее вниз.       Лютик посмотрел вниз, глядя, как медленно сползала ткань белья, открывая сначала лобок с немного отросшими жёсткими волосами, после узел, и, наконец, член. Толстый, каменный, хорошо стоящий член.       Лютик резким движением стащил с него белье, и Ламберт, глядя на него так, будто испытывал, чуть развел ноги. Лютик присел на колени меж них и, посмотрев Ламберту в глаза, сказал:       — Я приму это как собственный промах, если во время минета в тебе останется хоть немного мыслей, чтобы держать со мной зрительный контакт.       Ламберт усмехнулся:       — Ну так удиви меня, малышка.       Лютик облизнулся и опустился ниже, сразу беря в рот головку и обхватив рукой узел, легонько его массируя. Ламберт шумно выдохнул и Лютик, следя за ним краем глаза, насадился ртом глубже, тщательно вылизывая его языком. Отстранившись, он принялся смачивать член слюной — от головки до самого узла, жадно проводя языком, смачивая его, готовя, и Ламберт шумно задышал и заерзал, выдавая этим свое нетерпение.              Лютик взял в рот головку и насадился чуть глубже, обхватывая рукой там, где не доставал ртом, задвигав в такт.       Он посасывал, ласкал языком, ослаблял и увеличивал давление. Отстранялся и жадно вылизывал его, продолжая ласкать рукой.       Погладив рукой узел, он спустился чуть ниже и сжал в ладони напряженные яйца. Ламберт вздрогнул и тихо застонал, откинув голову назад. Он положил руку на затылок Лютика, но только мягко погладив, иногда зарываясь пальцами в волосы, не давил и не насаживал, и Лютик продолжал ласкать его: с желанием, страстью, наслаждаясь тихими стонами Ламберта, его рваным, тяжелым дыханием.       Не удержавшись, одной рукой он опустился ниже и, забравшись за ткань своего белья, вставил в себя два пальца, меж бедер приятно заныло от удовольствия — ох, черт, как же ему хотелось ощутить пальцы Ламберта!       Но пока он только ласкал его и себя, слушая его дыхание, его стоны, и то, как хлюпало у него меж ног от проникновения пальцев.       Лютик замычал, когда Ламберт чуть потянул его за волосы и заставил отстраниться. Он кинул на Ламберта удивленный взгляд и тот, оперевшись на локти, потянулся к нему, жарко целуя.              Лютик пораженно ахнул и обнял его обеими руками за шею, наваливаясь на него всем телом.       Они упали на кровать, и Ламберт погладил его по пояснице.       Отстранившись, он посмотрел Лютику в глаза:       — Ты долго не сможешь?       — Да… — шумно выдохнул Лютик, потеревшись о него своими бедрами.       — Давай шестьдесят девять?       Лютик, закусив губу и улыбнувшись, кивнул, привставая. Он немного поерзал, принимая нужную позицию, хотя и был немного смущен. Ему думалось, что если бы Ламберт узнал, что он у него, по факту, первый, то наверняка не стал бы такое предлагать.       А Лютик счел бы это грубым упущением.       Так что переборов смущение он устроился в нужную позу, только взвизгнул смущённо, когда Ламберт, за бедра, подтянул его ближе к своему лицу, а потом — звонко шлепнул по ягодицам.       Лютик облизнулся и снова насадился ртом на его член. Ламберт погладил его по ягодицам, потом меж них, а потом…       Ну, потом Лютик вообще забыл, зачем он тут. Когда Ламберт лизнул его меж ягодиц и плавно вошел языком — Лютика пробило. Его бедра напряглись, и он едва не прикусил член Ламберта, так что поспешил чуть приподняться на нем, посасывая только головку, а в остальном просто лаская его рукой.       Он старался, видел Бог, он старался, но очень сложно придерживаться нужного ритма, когда сзади тебе отлизывают так, что перед глазами звезды!       Ламберт вылизывал его, ласкал, трахал языком, гладил и сжимал его ягодицы. Ласк было так много, и это было все так интенсивно, что у Лютика скоро задрожали ноги и он просто уткнулся лбом в бедро Ламберта, тихо постанывая и ерзая.       Ламберт звонко ударил его по ягодицам, а после аккуратно добавил к языку два пальца. Через несколько секунд Лютик кончил, громко застонав и сжав в руке покрывало.       Ламберт еще немного подвигал пальцами, пока он кончал, а после плавно вышел из него.       Лютик сжался, закусил губу и шумно выдохнул.       Ох, черт, это было… до невозможности приятно.       Лютик шмыгнул и снова насадился ртом на его член, пытаясь создать хотя бы иллюзию усердия, потому что после оргазма ему едва было дело до его члена.              Ламберт мягко гладил его бедра, целовал внутреннюю сторону бедер и ласково кусал.       А вскоре толкнулся бедрами вперед, в его рот, и Лютик задвигал головой усерднее, помогая себе рукой и языком. Ламберт кончил, сильно впившись в его бедра и тихо простонав.              Лютик немного отстранился, все сглотнув и шумно выдохнул. Переведя дыхание, он наконец соизволил встать с лица Ламберта и присесть на кровать, шумно выдыхая, придя в себя, он, ошалело улыбаясь, посмотрел на Ламберта и снова запрыгнул на него, крепко обняв за шею и поцеловал.              Ламберт довольно замычал и погладил его по животу, талии, бокам и бедрам.       Лютик, шумно выдохнув, лег рядом с ним, погладив по груди и смотря в глаза.       Ламберт вскинул бровь, спросив:       — Пойдем на второй заход?       — Конечно! — крякнул Лютик. А после, подмигнув ему, сказал: — Или ты уже не хочешь повязать меня?       Ламберт рыкнул и навалился на него всем весом, придавливая к кровати, лизнув его щеку, он прохрипел:       — Как можно не хотеть повязать эту сладкую задницу?       Он схватил его за ягодицу, сильно сжав, и пройдясь кончиками пальцев меж них, довольно улыбнувшись, ощутив, как там было влажно. Он недавно чувствовал это языком, но ему снова понравилось ощущение этой влажности.       Лютик вздрогнул от такого касания и прильнул к нему ближе.       — Осторожно, Ламберт, я очень быстро возбуждаюсь, а вот ты?..       — Мне, вероятно, нужно чуть больше времени, — он усмехнулся и лег на спине, погладив Лютика по пояснице.       Тот подлез к нему ближе и, оперевшись на локти, посмотрел ему в глаза. И спросил:       — А ты знал, что ты у меня первый мужчина?       Ламберт медленно моргнул. Потом еще раз. Качнул головой.       — Погоди, что?       Лютик тихо рассмеялся, поцеловав его в щеку.       — Ты мой первый мужчина. Ну, с другой стороны, знаешь, сколько у меня было различных фалоимитаторов? По секрету, даже одна машинка, — он подмигнул ему.       Ламберт уставился на него впритык.       — Ты… ты не говорил!       — О секс-машине? Ну, знаешь, просто с ней удобно во время течек, а то рука может начать бо…       — Про то, что ты не был с мужчиной!       Лютик снова тихо рассмеялся.       — А это что-то меняет? Судя по всему, по мне ты не понял, так что…       — Да, но… — Ламберт рассеянно на него посмотрел. — Может тогда мне бы стоило быть более нежным…       — Когда у нас будет с тобой настроение на нежный секс — тогда и будем им заниматься.       Лютик клюнул его в губы, и Ламберт неловко улыбнулся.       — Что ж… мило… Спасибо, что хоть сейчас сказал.       — Надеюсь, я этим ничего не испортил.       — Ну… — Ламберт поцеловал его в голое плечо. — Кажется, мы обойдемся сегодня без узла.       — Что? — Лютик рассеянно моргнул. — Но почему?!       — Потому что узел, Лютик, он, кхм… Он довольно крупный, особенно у меня. Я могу тебя им травмировать.       — Не понял! — Лютик нахмурился. — А как то, что я девственник влияет на узел?       — То, что у тебя ни разу не было с узлом, вот как.       — Ну надо же когда-то начинать!       — Да, во время течки.       — Но… Но!.. Но Ламберт!       — Лютик, — Ламберт нахмурился. — От боли не я скулить буду.       Лютик надул губы и рассеяно посмотрел в сторону.       — Даже если хорошенько меня растянуть?       Ламберт посмотрел на свою руку, загнул большой палец и сказал:       — Ну… если примешь четыре пальца до костяшек, тогда норм будет.       — О Боже, — Лютик попытался обхватил его костяшки четырех пальцев в кольцо своих пальцев. Не вышло. — Блять.       — Сюрприз. А ты порно пересмотрел, где омега тут же кончает, стоит ее повязать?       Лютик посмотрел ему в глаза.       — Когда ты говоришь «повязать» — я уже начинаю возбуждаться. Это была моя главная фантазия!       Ламберт понимающе улыбнулся.       — Когда у тебя течка?       Лютик закряхтел и достал с пола свои штаны, вынув из кармана телефон. Порылся там и сказал:       — Должна с третьего апреля.       — Ну вот, тогда и будет тебе узел. Хоть всю течку.       Лютик фыркнул, снова посмотрев в свой телефон:       — А в конце марта у меня овуляция, так что Ламберт, покупай презервативы, несмотря на свою бесплодность.       Ламберт зевнул:       — Ну, не все ведьмаки абсолютно бесплодны, так что, — он подмигнул ему, а после схватил за талию и потянул на себя. Подмяв под себя, он прошептал: — Так что когда-нибудь после одного очень удачного узла будешь вынашивать наших щеночков.       Лютик покраснел, его глаза потемнели, и Ламберт, довольный, сказал:       — Да, блять, меня тоже ужасно заводят эти диалоги, хотя они пиздец, какие грязные.       — Никогда не подумал бы, что меня тоже… — пробормотал Лютик, сбито с толку.       — Зато не будет никаких проблем в сексе во время твоей беременности.       — А ты уже о моей беременности думаешь? — Лютик улыбнулся так, будто подловил.       Ламберт посмотрел ему в глаза — упрямо, пытливо и внимательно.       — Или ты в контексте… фетиша?       Ламберт недовольно фыркнул.       — Я не такой больной ублюдок, чтобы фетишизировать такое состояние. Я просто сказал о том, что меня не будет отвращать беременность. Потому что знал достаточно альф, которых да.       — Как будто их самих в капусте нашли.       Ламберт как-то неловко посмотрел на него.       — Итак… как мы перешли с грязных разговоров на тему… твоей беременности?       — Это надо у тебя спросить, — хитро улыбнулся Лютик. — Видимо, кто-то хочет детей не в контексте грязного разговора в постели, м?       Ламберт посмотрел на него как-то смущенно, сбито с толку, и Лютик улыбнулся.       — Не волнуйся, если у нас будут серьезные отношения, то я тоже за детей.       Ламберт фыркнул и поцеловал его. Лютик усмехнулся и крепко обнял его за шею, а после зарылся пальцами в его волосы. Он потерся о него и удивленно заметил, что у Ламберта наполовину встал. Видимо, одна та фразочка его здорово возбудила.       Лютик был не против.       Лютик погладил его по бедру, притянул к себе ближе и сказал:       — Не стесняйся со мной.       Лютик лизнул нижнюю губу, когда Ламберт чуть отстранился, серьезно посмотрев на него.       — Меня ведь это тоже заводит. Ну-ка, что же ты со мной будешь делать, когда мы решимся на ребенка?       Ламберт глухо рыкнул, и Лютик видел в его глазах сомнения, и он прижался к нему — тесно и близко, жарко целуя и вылизывая его рот.       Ламберт резко отцепил его руки от себя и, сжав его запястья в своих ладонях, прижал их к кровати. Лютик пораженно ахнул.       Ламберт вклинился своими бедрами меж его разведенных ног и потерся вставшим членом меж них. Лютик едва не заскулил. Черт, он хотел его. Чертовски сильно хотел. Но Ламберт дразнил его:       — Тогда придется подождать твою овуляцию.       Он облизнулся и склонился к нему, лизнув его щеку.       — И трахнуть. Качественно, глубоко, и повязать тебя. Прижать к себе близко, и чувствовать, как ты вздрагиваешь от ощущения того, как я повязываю тебя, как узел внутри заполняет тебя, растягивает.       У Лютика потемнели глаза, дыхание участилось. Он почувствовал приятное давление меж ног и закусил губу.       — Вылизывать твое лицо, плотно прижимать к себе, пока мы будем повязаны. Пока моя маленькая сучка будет скулить подо мной на моем узле.              Лютик тихо простонал и вцепился в его предплечье ногтями, потеревшись о Ламберта, понимая, что его это… возбуждало. Блять, его это очень возбуждало.       — Потом?.. — проскулил он.       Ламберт усмехнулся и, взяв его за щеки, заставил посмотреть в глаза.       — Да, именно так ты и будешь на нем скулить. И после того, как я кончу глубоко в тебя, ты забеременеешь моими щенятами, и ближайшие месяцы все, что ты будешь делать, это вынашивать их для меня.       Лютик сильно закусил губу и вжался в Ламберта, трясь о него сильнее, чувствуя, как меж ягодиц становилось все более влажно, а еще — приятно пульсировало.       Лютик незаметно проскользнул рукой ниже и погладил себя меж ног, судорожно выдохнув.       Ему так хотелось касаний Ламберта.       — И принимать меня. Потому что с этого момента ты будешь только моим, весь и полностью, и все, чем ты будешь заниматься — вынашивать наших щенят и ублажать меня.       Лютик тихо всхлипнул и вставил в себя два пальца. А в следующий момент вздрогнул и едва не вскрикнул от неожиданности, когда следом в него вошло еще два пальца — Ламберта.       — Какой мокрый, — причмокнул довольно Ламберт. — Так намок представляя, как я тебя повязываю? Или как станешь папочкой наших щенят?       — Господи, — шумно прошептал Лютик, когда они задвигали пальцами в одном ритме, лаская и растягивая его. Он сильно закусил губу, понимая, что был неприлично возбужден. — От всего.       — Какой грязный мальчишка, — улыбнулся Ламберт. — Как я люблю.       Ламберт поцеловал его, аккуратно вставил пальцы до костяшек, Лютик сделал так же, чувствуя себя таким… наполненным. Это ощущение было непривычным — его игрушки никогда не отличались большими размерами — но и приятным. Дьявол, они были невероятно приятными.       Его хотелось больше в себя, и он хрипло прошептал в поцелуй:       — Трахни меня. Прошу. Я готов.       Ламберт отдалился от него и внимательно посмотрел в глаза. Вынул пальцы и внезапно присел на колени. Лютик убрал свою руку, схватившись за покрывало, поджав губы. Ламберт развел его ноги шире, чуть наклонил колени к плечам и внимательно оглядел его меж ног, чуть раздвинув ягодицы в стороны.       Лютик сглотнул, понимая… каким его видел Ламберт. Он чуть поерзал, но не сжимался.       Его это возбуждало. Его это невозможно возбуждало.       Ламберт медленно вставил в него два пальца, подвигал ими, входя до костяшек, все еще внимательно следя за этим. Лютик сглотнул и перехватил себя под колени, открываясь для Ламберта лучше.       Ламберт поднял на него мутный взгляд, присвистнул и одобрительно шлепнул его по бедру:       — Хороший мальчик.              Лютик закусил губу, глядя, как Ламберт снова опустил взгляд, вставив большой палец сначала правой руки, затем левой, а после — раздвинул их в разные стороны. Лютик чаще задышал и невольно сжался, а сразу после — снова расслабился.       — Хм, думаю, недостаточно, — Ламберт облизнулся и, вынув пальцы, вошел в него двумя, немного подвигал, и добавил третий.       Лютик чаще задышал и откинул голову назад. Ламберт мягко растягивал его, уделял внимание простате и не прекращая внимательно разглядывать, следя за тем, как пальцы входили в него.       Ламберт растягивал его долго. Очень долго.       Он медленно ускорял ритм, и Лютик едва сдержал крик от удовольствия. В конце концов, Ламберт медленно вынул пальцы, и снова повторил тот же трюк с большими пальцами — растягивая его.       Ламберт довольно причмокнул, сказав:       — Вот теперь — в самый раз. Блять, жаль, что ты не можешь видеть, какая она сейчас у тебя раскрытая и мокрая. Голодная. Ну, твоя дырочка хочет мой член?       — Господи, да, прошу, — Лютик откинул голову и застонал, впившись в кожу под коленями, чувствуя, как все внизу горело, какое адское давление, уже начинающая раздражать пульсация и жар меж ног.       Ламберт усмехнулся и Лютик заумолял, едва не плача:       — Ламберт, пожалуйста, прошу, я хочу твой член! Вставь его, умоляю, прошу.       Ламберт вынул пальцы и мягко погладил его меж ног:       — И все-таки жаль, что я не могу тебя повязать. Представь, как он бы тебя растягивал, как заполнял бы?       — Не дразни, прошу, я же хочу его, блять, хочу.       — Хочешь?       — Да-а-а-а, — проскулил Лютик.       — Хм. Четыре пальца до костяшек. Сейчас. Вытерпишь? Чтобы папочка смог повязать свою грязную ненасытную сучку.       — Да! Да, пожалуйста, я готов!       Ламберт довольно улыбнулся. Он пару раз шлепнул его меж ног ладонью — Лютик вздрагивал на каждый легкий удар, а после снова вошел в него тремя пальцами. Пару раз подвигал, вынул, вставил — и так несколько раз. А после аккуратно протиснул мизинец. Лютик почувствовал, как стало тесно, но ему было очень хорошо. Ему было адски хорошо.       Ламберт растягивал его медленно, терпеливо, иногда лаская свой член, но снова возвращаясь к Лютику — гладил его бедра, ягодицы, его член или живот. Когда пальцы вошли с костяшками, Лютик вскрикнул от удовольствия:       — Да! Блять, да!       Ламберт пораженно вскинул брови, будто сам не ожидал такой реакции, а после широко улыбнулся, и начал двигать пальцами, то вставляя до костяшек, то вынимая их.       Меж ног все хлюпало, бедра Лютика дрожали, и он то кричал, то стонал, то хныкал.       Ламберт медленно вынул пальцы и снова растянул кожу, осматривая. Кивнул и резко навалился на Лютик, обняв и прижав к себе. Неожиданно поцеловав, он вошел одним резким, уверенным движением — глубоко. Лютик вскрикнул и закатил глаза от удовольствия.       Он крепко обнял его, прижался всем своим телом, вцепился ногтями в напряженную спину.       Ламберт начал толкаться размашисто и глубоко. Член был толстый и стимулировал все чувствительные зоны в Лютике, а из-за сильного возбуждения Лютика едва не подкидывало от толчков.       Он стонал, кусался и царапался, закатывал глаза и кричал.       Ламберт тихо стонал к крепко прижимал его к себе, целуя, кусая и жадно вылизывая его плечи.       Ламберт медленно терял голову, и это было видно по его движениям: он двигался то глубоко и размашисто, то быстро и мелко.       Лютик ловко перевернул его на лопатки, забрался сверху и взял свой собственный ритм — глубокий и быстрый. Ламберт застонал, присел и жадно поцеловал Лютика, крепко прижав к себе, пока Лютик скакал на его члене.       Он двигался быстро, четко, и кричал от удовольствия — отчаянно, обнимая Ламберта, царапая его плечи и спину, теряя голову, и, кажется, что еще немного, и голос — и двигал бедрами на нем, наслаждаясь всеми ощущениями, собой и Ламбертом.       Это было прекрасно.       Охуенно, черт, это было охеунно.       Лютику ни разу не было так хорошо ни в одну его течку, ни с одной игрушкой ему не было так хорошо, как сейчас, когда он скакал на Ламберте, чувствовал, как он целует его шею и плечи, вылизывает, как шлепает его по бедрам и ягодицам, и сжимает в своих ладонях.       У Лютика мутнело перед глазами и в голове, он отчаянно цеплялся за Ламберта, насаживаясь так глубоко, как это возможно.       В один момент Ламберт зарычал почти по-звериному и, схватив его за бедра, резко насадил на себя — Лютик ощутил, как в него проскользнул узел. Он громко вскрикнул, перед глазами заискрились звезды, и он кончил. Его ноги сковала такая судорога, что он так крепко обнял Ламберта ногами, что едва ребра ему не сломал.       И на момент он просто выпал из мира. Лютик тяжело дышал, крепко обнимая Ламберта, и не понимал, что происходит.       Когда он пришел в себя, то ощутил, что внутри было очень жарко, мокро и… много. Это был узел. Что странно — вполне комфортный. Он давил изнутри, и Лютик чувствовал приятную пульсацию, и давление внизу, будто бы оргазм тянулся до сих пор — просто более щадящий.       Ламберт крепко прижимал его к себе, впившись в его бока и спрятав лицо в его шею, тяжело дыша.       Еще пять минут они едва подрагивали от удовольствия и узла, и только потом окончательно пришли в себя. К этому времени узел спал и Лютик пораженно выдохнул, когда перед глазами все стало куда более четко, и он вспомнил не только имя Ламберта, но и свое собственное.       — Блять… Ох, блять, — залепетал заполошно Лютик. — Я умер, и снова родился. Черт…       Какое-то время он еще немного поругался вслух, а после широко-широко улыбнулся. Его переполняла такая эйфория, что он едва не засмеялся.       Ламберт, наконец, отстранился от его шеи, проморгался, а потом посмотрел на Лютика. Снова моргнул и дернулся.       — Лютик? Лютик, я сделал тебе больно?! Блять, чем я…       — Стой! — перебил его Лютик. — Только что у меня был самый мощный оргазм за всю мою жизнь! Какое больно? Тебе что, сперма в голову ударила?       — Просто ты… плачешь… — рассеянно сказал Ламберт.       Они удивленно друг на друга посмотрели, а после Ламберт расплылся в довольной улыбке.       — Теперь понял. Тогда все отлично.       — Я заплакал от оргазма? — уточнил Лютик и коснулся своих щек. Они в самом деле были мокрые.       — От охуенно мощного оргазма! Блять, я так испугался сначала, но теперь…       Он усмехнулся, и Лютик в ответ широко ему улыбнулся, а после обнял его за шею и, поцеловав, навалился на него всем весом так, что они упали на кровать.       Оторвались они друг от друга без желания, и Лютик, чуть-чуть отстранившись, посмотрел на Ламберта ошалелым, довольным взглядом. Чмокнул в щеку и перевернулся на бок. Ламберт посмотрел ему в глаза, улыбаясь, а потом Лютик ойкнул, когда закинул на его талию свою ногу.       Ламберт вскинул бровь, поглаживая Лютика по боку.       — Где-то болит? — спросил Ламберт. Он слышал, что после не самого удачного первого раза может быть дискомфорт.              Лютик невинного хлопнул глазами.       — Кажется, ты надушил кровать каким-то ароматом, но… забыл использовать полотенца, да?       Ламберт моргнул, потом глупо хихикнул.       — Ну, придется, значит, самому стирать белье. Ничего страшного.       — Надо было хоть рубашку подстелить, — Лютик смущённо поерзал, убрал ногу с него, свел их, а после, кинув на Ламберт быстрый взгляд, сказал: — я в туалет.       Ламберт рассмеялся и кивнул, чмокнув его в кончик носа. Лютик вскочил с кровати и пулей выскочил из комнаты.       Ламберт оперся на локти и тряхнул головой, пытаясь избавиться от морока. В теле до сих пор была приятная после-оргазмная истома. Он посмотрел на несколько пятен от спермы на месте рядом и пожал плечами.       Не такая уж и катастрофа.       Он посмотрел в сторону, на валящиеся на полу белье, и, немного повременив, встал с кровати, решив присоединиться к Лютику.       Аккуратно заглянув в ванную, он с ухмылкой посмотрел на валяющиеся чулки на полу, и, закрыв за собой дверь, аккуратно приоткрыл створку кабинки.       Лютик испугано вздрогнул, резко повернулся, но, увидев Ламберта, облегченно выдохнул.       — Дурак, ты чего пугаешь?! — крякнул недовольно Лютик и резко повернул душ к нему.       — Эй!       Ламберт нахмурился и резко залез к нему. Закрыл душевую кабинку и прижал Лютика к себе за бока. Тот пораженно ахнул и доверчиво замер в его руках. Ламберт довольно улыбнулся и аккуратно забрал из его рук душ, повесив его, а после склонился к Лютику и поцеловал.       Лютик довольно мурлыкнул, прильнул к нему ближе и обнял за шею, начиная поглаживать по начинающим мокнуть волосам.       — Решил присоединиться? — лукаво улыбнулся Лютик, когда отстранился от него.       Ламберт посмотрел на него полуприкрытыми глазами, довольно улыбаясь.       — Да. Сначала хотел просто обтереться салфетками, но потом понял, какой шанс упускаю.       Он снова поцеловал его, а после, взяв за бока, мягко повернул к себе спиной. Потянулся к шампуню, вспенил его и зарылся пальцами в русую копну волос. Лютик довольно мурлыкнул и прильнул к нему ближе, блаженно прикрыв глаза, пока Ламберт не то мыл его волосы, не то делал массаж.       Лютик откинул голову назад, когда Ламберт принялся смывать мыльную воду, и, когда Ламберт мягко прошелся кончиками пальцев по его открытой шее, Лютик судорожно выдохнул.              Повесив душ обратно, Ламберт провел кончиками пальцев по выгнутой пояснице Лютика, услышав его судорожный выдох.       Лютик закусил губу и повернулся к Ламберту лицом. Он погладил его по груди и плечам, привстал на носочках и чмокнул в скулу.       — А теперь ты, — Лютик широко улыбнулся.       — Мне пригнуться?       Лютик цокнул и буквально перевернул Ламберта к себе спиной. И на миг замер. Его спина! Мышцы на спине! Его осанка, его поясница, его… Лютик опустил взгляд и сглотнул. Блять, его задница. Она даже лучше, чем Лютик себе представлял. Лютик провел кончиком пальца по позвонку, и Ламберт вздрогнул. Лютик сделал так еще пару раз, не отводя взгляда от его задницы. Подтянутой, круглой, наверняка упругой.       Лютик уткнулся лбом в затылок Ламберта, погладил его по пояснице и сказал:       — Ламберт, прости, но сдержаться — выше моих сил.       — М? — отозвался Ламберт, не понимая, о чем он.       А потом в воздухе повис звук от хорошего такого шлепка. Звонкого.       Ламберт вздрогнул, когда почувствовал, что его задницу нагло смяли, и так и замер, пораженный.       Лютик отпрянул от него, рассмеявшись.       — Прости, но она же такая… шикарная! — сказал довольно Лютик, и рассмеялся еще громче, когда Ламберт кинул в его сторону напуганный взгляд из-за плеча.       — Мне теперь страшно поворачиваться к тебе спиной…       Лютик цокнул, взяв шампунь.       — Не волнуйся, все же безобидно. Или мне тебя шлепнуть уже нельзя?       Ламберт усмехнулся и отвернулся, когда Лютик принялся намыливать его волосы.              — Можно. Но все-таки давай договоримся заранее: если когда-нибудь во время секса ты захочешь засунуть пальцы мне в задницу — скажи это заранее.       Лютик фыркнул.       — Конечно! Будто бы я захотел, чтобы в меня что-то резко совали, когда я к этому не готов, — он помассировал кожу головы, а потом замер. — Стой, то есть… в перспективе ты… не против?       Ламберт пожал плечами.       — Возможно. Мне кажется, это должно быть приятно.       Лютик присвистнул и поцеловал его в плечо.              — Ты меня балуешь. Откинь-ка голову назад.              Лютик, с улыбкой, потянулся к душу и принялся смывать воду. Он был искренне поражен, что Ламберт так просто об этом сказал! Эта открытость к буквально экспериментам Лютика поразила.       Он искренне не понимал, когда альфы такие: «о, да, я люблю эксперименты, ща свяжу и выпорю тебя», потому что Лютику казалось, что такие практики — скорее о любви к экспериментам со стороны омег, но Ламберт…       Лютик широко улыбнулся.       Лютик смыл воду, убрал душ и крепко обнял Ламберта со спины, гладя его живот и целуя затылок.       Ламберт чуть склонил голову, открывая шею, и погладил Лютика по тыльной стороне ладоней.       Отмывшись, Ламберт поставил Лютика перед зеркалом и, встав позади, принялся аккуратно вытирать его. Лютик довольно хихикнул и прильнул к нему спиной. Ламберт уткнулся носом за его ухом, проскользнул ниже, к шее, и глубоко вдохнул в себя его запах — чистый, не перемешанный ни с чем другим. Обычный чистый запах омеги.       Ламберт едва вздрогнул. Запах вспенил кровь, и Ламберт прижал Лютика к себе теснее, погладив его через полотенце.       — Тебе нравится, как я пахну? — тихо спросил Лютик с улыбкой.       — Мммм, — одобрительно промычал Ламберт, принюхиваясь и гладя его.       Лютик погладил его по волосам и, чуть повернувшись, чмокнул в лоб.       Завернув Лютика в полотенце, он взял его на руки и отнес обратно в спальню. Расстелил кровать и уложил его, чмокнув в лоб. Лютик довольно улыбнулся, а потом тихо хихикнул, когда Ламберт критично оглядел покрывало, на котором они отчаянно предавались своей страсти.       — Знаешь… До тебя обычно оставалась сперма…       Лютик вскинул бровь.       — До меня?..       — Ага. Потому что здесь одно маленькое пятно от спермы и много твоей смазки…       Лютик неловко хихикнул, покраснев. Ламберт утвердительно сказал:       — Значит, это определенно был очень хороший секс.       — Отлично. А теперь брось этот кусок ткани и иди ко мне, — Лютик вытянул руки, требуя объятий.       Ламберт лукаво улыбнулся, посмотрев на него, и покачал головой.       — Подожди, у меня для тебя кое-что есть.       Лютик удивленно на него посмотрел и оперся на локти, следя за Ламбертом. Тот отошел к столу и что-то там принялся искать. Лютик с улыбкой смотрел на него. На его плечи, спину… задницу. Он мечтательно выдохнул.       И этот мужчина — его.       Лютик не мог о таком даже мечтать. Лютик, который от спорта был несколько далек, Лютик, с отсутствием пресса и мышц на заднице. Лютик с мягкими боками и небольшим животиком понравился ему.       Понравился с искренним желанием, страстью, Лютик ни секунды не сомневался в том, что Ламберту могло что-то в нем не понравиться.       Ламберт был без ума от его тела — Лютик это видел.       Ламберт наконец достал какой-то белый лист и повернулся к Лютику с довольной улыбкой.       — Я почти уверен, что это — самая глупая и наивная вещь, допустимая в отношениях подростков. Но почему-то я подумал, что тебе понравится.       Лютик моргнул, внимательно на него смотря. Ламберт присел на край кровати и протянул ему лист. Он оказался плотным, но будто бы… немного неровным.       Лютик взял его, повернул к себе и опустил взгляд вниз. И пораженно ахнул, а после — широко улыбнулся.       На днях Лютик скинул Ламберту ту их фотографию, он так ей восхищался, что даже распечатал ее себе — ему все в ней нравилось.       А теперь он смотрел на ее… рисунок. Такой легкий, но яркий, сочный, со всеми теми эмоциями.       Лютик внимательно его оглядел — даже огоньки, казалось, горели по-настоящему, а не были нарисованы.       — Офигеть! — пискунул он довольно. — Ты где перед Рождеством успел найти художника, который бы так быстро тебе такое нарисовал?! Ты ему угрожал?       Ламберт, улыбаясь, чуть склонил голову к плечу.       — Этот художник сидит прямо перед тобой.       Лютик посмотрел на него. На рисунок. Моргнул. Ахнул.       — Подожди… Чт… Правда? Это ты нарисовал?! Сам?! Для меня?!       Ламберт рассмеялся и кивнул.       — Ну и задолбался я с фоном, — фыркнул он и залез на кровать, грохнувшись рядом с Лютиком, залезая под одеяло. — Я думал на планшете рисовать, там с этим намного проще и быстрее, но почему-то… Подумал, что распечатанным это будет не так, как сделать самому.       Лютик рассеяно посмотрел на Ламберта, потом на рисунок.       Когда это был просто красивый рисунок от какого-то художника — это было просто красиво и мило. Но теперь, зная, что это рисовал Ламберт…       Лютик посмотрел глазами, полными восхищения, снова на рисунок. Представил, как Ламберт сам вырисовывал каждый огонек, и как-то сделал текстуру льда…       Ламберт, который тоненькой кисточкой вырисовывает каждый штрих.       Он представил это, и влюбился в Ламберта еще сильнее.       Переводя взгляд на Ламберта, он благодарно улыбнулся и сказал:       — Спасибо… Спасибо большое. Это так… Я не знаю, как это описать! Во мне столько чувств от понимания, что ты сам это рисовал! И к тому же… Такой брутальный ты, рисуешь… Я влюбляюсь в тебя каждую секунду от этой мысли все сильнее!       Ламберт мягко рассмеялся и обнял его, поцеловав его волосы, пока Лютик рассматривал рисунок, и чем больше смотрел, тем больше деталей замечал. И представлял, как с ними морочился Ламберт.       Какое-то время в тишине они так и смотрели на рисунок. Они даже игнорировали звонки Ламберту. Лютик хотел было встать ему за телефоном, но Ламберт отмахнулся:       — Если кто-то звонит мне в одиннадцать вечера, а я не поднимаю, то это только их проблемы.       Лютик улыбнулся и снова поудобнее устроился.       — Огоньки совсем как настоящие…       — Они легко рисуются. Главное понять технику.       — Правда?       — Ага, просто нужен легкий эффект размытия. Сначала нужно нанести более блеклый слой, потом…       Он замолчал, когда услышал какой-то шум в доме. Он моргнул и поднял голову.       Лютик встрепенулся, прикрывшись:       — Хозяйка пришла?       Ламберт фыркнул:       — Если да, то сочту это неуважением не только ко мне, но и к половине мира…       Лютик решил не уточнять, потому что услышал шаги. Ламберт нахмурился и привстал. Лютик схватил его за руку:       — Не оставляй меня!       Ламберт ласково ему улыбнулся и поцеловал в лоб:       — Все хорошо, Лютик, здесь ты в безопасности.       Лютик поджал губы и нехотя разжал свои пальцы. Он прижал рисунок к себе, будто это было самым дорогим, что у него осталось, и пристально последил за Ламбертом.       Тот достал пистолет, натянул трусы и спокойно пошел в коридор.       А Лютик вспомнил все те криминальные выпуски, когда люди легко проникали в чужие дома. Но ведь они закрыли дверь, они бы услышали, как взламывается замок!       Ламберт вышел в коридор, и Лютик внимательно прислушивался ко всем звукам.       — Ты какого хуя здесь забыл?!       Лютик вздрогнул и сглотнул, сильнее сжавшись.       А потом услышал… О Боги, нет. Блять, нет, только не это.       — Я звонил тебе два раза, ты сам мне дал ключи на случай, если ты будешь дрыхнуть, и я тебя за шкирку вытащил, — говорил Геральт.       — Неужели так срочно?       — Гнездо нашли. А ты чуть плешь мне не проел, так хотел посмотреть, что там. Тебе просто свезло, что мне ску… Бля, да что за запах такой знакомый?!       Лютик сглотнул и сжался.       — Свечи… — неуверенно сказал Ламберт. Так неуверенно, что ему даже Лютик не поверил бы, хотя он лично видел свечи.       — Какие нахуй свечи? Это… Стоп.       Лютик сглотнул.              — Ладно, жди на улице, я пока соберусь, — сказал Ламберт и шагнул в сторону.       — Стой, — грубо пробасил Геральт. — Мы с Лютиком живем уже год как.       — Поздравляю.       — Он провел в нашем доме две течки. Я знаю, как он пахнет.       — Круто. Ты съезжал на это время?       Тишина.       Геральт внезапно зашагал в сторону спальной.       — Блять, Геральт, ничего, что я с девушкой?!       Шум, голоса, маты. И резко открытая дверь.       Лютик испуганно пискнул и так одеревенел, что не сразу додумался нормально прикрыться. Он закутался в покрывало, и уставился во все глаза на Геральта, невинно моргая.       — Какого хуя…       Лютик нервно улыбнулся.       — Ламберт, блять, я тебя нахуй предупреждал?! Предупреждал?!       Геральт развернулся и сделал шаг куда-то вперед. Как понял Лютик — к Ламберту. Как он еще и догадывался — с кулаками.       От мысли, что Геральт мог ударить Ламберта за действие, которое произошло между ними по взаимному согласию, с удовольствием и желанием, Лютик ощутил ужасную обиду, и еще — злость.       Он вскочил с кровати, кое-как схватил с пола покрывало, укутавшись в него, и бросился за ними, в одну секунду оказавшись между Геральтом и Ламбертом.       Геральт пораженно на него посмотрел и немного отшатнулся, смотря на Лютика так, будто он сошел с ума.       — Геральт, успокойся! — едва не истерично, с обидой выкрикнул Лютик. — Да, мы только что трахались! Потому что мы оба этого хотели, оба! Мне нравится Ламберт! Очень! Он ни разу меня не оскорбил, не обидел, он аккуратен со мной, он ведет себя так, как и подобает альфе в отношениях! И да, мы только что трахались! И это не твое дело, и уж тем более не повод бросаться на Ламберта с кулаками! Это мои отношения, мои! И я хочу сам выбирать! Не тебе меня учить, не тебе, который уже сотню лет находится в больных отношениях! Со своими справься, потом меня учи!              Лютик резко замолчал, когда Ламберт положил руку на его плечо. Он посмотрел на Геральта не затуманенным взглядом, отойдя от злобы.       Геральт выглядел… рассеянно. Сбито с толку.       Так, будто ему сделали больно.       Геральт чуть отошел, кивнул и сказал:       — Прости. Ты прав. Стоило позвонить в дверь, а не вламываться…       Он с несколько мгновений еще простоял вот так — будто бы сбитый с толку, потерянный, а потом разверзнулся и пошел к выходу. Лютик посмотрел в его спину в ужасе, понимая, что то, что он сделал… Неправильно.              Нет, конечно, отбросив все чувства — все хорошо. Он сказал все по делу.       Но… Но если помнить о чувствах Геральта.       Лютик посмотрел на Ламберта почти умоляюще, и тот просто ему кивнул.       Лютик, удобнее укутавшись в покрывало, ринулся за Геральтом. Ламберт закрылся в своей комнате. В коридоре стало совсем темно, так что когда Геральт посмотрел на него, Лютик почти не видел его эмоций.       — Все хорошо, Лютик. Ты прав. Прости меня… Я не со зла.       — Я знаю, — кивнул Лютик и, взяв его за руку, кое-как увел в гостиную. Он нашел ее почти на ощупь, и так же на ощупь нашел кресло, в которое усадил Геральта. Включив светильник, он посмотрел на Геральта, ему в глаза, все еще видя в них только потерянность, будто бы он был… поражен тем, что произошло. Лютик его определенно понимал. — И ты меня прости.       — Ты правильно сказал. Я… почему-то испугался, что он мог… тебе голову задурить. Он может.       — Я понимаю, Геральт, что твои страхи были обоснованы. Наверное, ты представлял, как он меня охмуряет, но, Геральт, это я был инициатором. Он хотел подождать.       Геральт недоверчиво на него посмотрел.       — Я могу поверить, что Ламберт кажется тебе… сложным человеком, а еще ты для него кажешься эмоциональным дебилом, но для меня ты — прекрасный теплый человек. Понимаешь? Мы разные. Просто… вопрос в том, кто более травмированный, — Лютик тихо хихикнул. — Я совсем на тебя не злюсь, и Ламберт, я уверен, тоже. Мы знаем, что ты сделал это не со зла. Ты испугался за меня. Мне приятно это.       Геральт грузно кивнул. Лютик видел, как сложно ему это давалось.       Поэтому Лютик подвел сразу к сути:       — Я просто хочу, чтобы ты знал: Ламберт добр ко мне. Он милый и хороший, совсем меня не обижает, и обо всем говорит напрямую. Мне хорошо с ним. И я буду с ним. Потом? Кто знает. Наши отношении будут развиваться, мы — меняться, и будет видно, имеют они право на существование или нет. Геральт, у меня есть слишком живой пример, чтобы позволить себе ошибаться.       — Ты про… меня?..       Лютик виновато улыбнулся.       — Прости, но да. И я понимаю, что твои страхи были связаны с собственном опытом. Но у нас с Ламбертом совершенно другой опыт. Просто… попытайся принять, что я его выбрал. Он мне нравится, и то, что сейчас между нами произошло — было без давления. Ладно?       Геральт поджал губы и потер ладони друг о друга.       — Ты точно… уверен во всем этом?       — Да, — Лютик кивнул. — Ты же просто не знаешь, какой он очаровательный! Я потом тебе покажу, что он мне нарисовал!       — Ламберт… рисует?.. — Геральт посмотрел на него с искренним удивлением.       Лютик рассеянно моргнул.       — Ну вот… Ты не знал о его хобби, но искренне думаешь, что знаешь его, как человека.       Лютик положил свою руку на тыльную сторону его ладони.       — Он прекрасный человек. По крайней мере, стал таким.       Геральт кое-как, будто через силу кивнул.       — Хорошо, Геральт? Ты готов принять это?       Он снова кивнул — медленно.       — Постараюсь, — буркнул он. — Только… рассказывай мне, если что-то будет не так. Если он тебя обидит.       Лютик ласково улыбнулся, качнув головой.              — Что ж, это будет своего рода компромисс. Я буду тебе ябедничать, а ты не будешь особо сюда лезть, ладно?       Геральт снова кивнул.              — Ну вот, отлично, — Лютик приободряющие ему улыбнулся. — И еще кое-что… Поговори с Ламбертом насчет того, что между вами произошло в тот раз.       Геральт посмотрел ему в глаза почти боязливо, Лютик видел, что эта тема его будто бы ранила, будто бы он до сих пор, глубоко внутри, не был к ней готов.       — Пожалуйста, — попросил Лютик. — Вам обоим это нужно.       — Я не знаю, Лютик.       Лютик посмотрел на него с сочувствием, покачав головой.       — Хорошо, тогда ты мне все расскажешь, и мы вместе что-нибудь придумаем.       — Я… — Геральт замялся. — Ладно… Ладно, хорошо. Если ты думаешь, что так надо.       Лютик улыбнулся и кивнул. Геральт посмотрел ему в глаза, и, немного погодя, все-таки улыбнулся в ответ.       Лютик, наконец, ощутил облегчение.       На прощание он обнял его и пообещал, что с ним точно ничего не может случиться рядом с Ламбертом. Геральт еще немного попыхтел, но все-таки вышел, оставляя их.       Лютик улыбнулся и пошел в комнату.       Ламберт лежал на кровати и, заметив Лютика, отложил свой телефон, похлопав по месту рядом. Лютик выдохнул и проскользнул к нему. Покрывало упало на пол, и Лютик быстро залез к Ламберту, прижавшись к нему. Ламберт поцеловал его в лоб и сказал:       — Ну что, защитник мой?       — Защитник? — Лютик вскинул голову и удивленно на него посмотрел.       — Ну ты же меня защищал. Втиснулся между двумя напряженными альфами и накричал на Геральта, чтобы он мне не навредил. У кого-то вылезли рефлексы напуганного папочки семейства?       Лютик недовольно фыркнул.       — Я же… Я же просто знал, что Геральт мне не навредит.       — Ага, но тогда ты вряд ли об этом думал, и действовал на рефлексе.       — Ну, я не буду отрицать, что у меня явно появляется желание тебя защитить, — Лютик пожал плечами, улыбаясь, и поцеловал Ламберта в щеку. Тот, в ответ, довольно ему улыбнулся. Лютик видел, что Ламберта грел тот факт, что впервые защитили его, а не он.       — Поэтому и защитник, — Ламберт улыбнулся и поцеловал его в нос. — Как прошел диалог? Судя по тому, что он ушел, а ты вернулся — все хорошо?       — Или катастрофически плохо?..       — Не пугай меня.       — Ладно, — Лютик пожал плечами, удобнее устроившись и погладив Ламберта по волосам. — Наверное, из-за шока он принял это. А еще из-за того, что осознал, что уже слишком поздно. Но мне кажется, некоторые мои аргументы все-таки были… достаточно весомыми. Кроме того, я пообещал ему, что буду рассказывать, если вдруг ты меня обидишь.       Ламберт тихо усмехнулся:       — Теперь ссориться с тобой катастрофически будет нельзя.       — Можно, — улыбнулся Лютик. — Вещи, которые будут вынесены на суд Геральта, будут проходить тщательную проверку на степень урона от них.       Ламберт тихо рассмеялся, погладив его по спине и прижав к себе теснее. Лютик поерзал и подлез к нему под бок, положив голову на его плечо, чувствуя, что он был в безопасности. Его объятья — это было самое правильное место.       Лютик прикрыл глаза.       — Значит, мы можем не скрываться?       — Да… Да, мы можем не скрываться…       — Спать хочешь?       — Мг, — промычал Лютик, поерзав и удобнее уложив голову на груди Ламберта. Ламберт приобнял его и погладил по плечу.       — Тогда засыпай. Сладких снов, свет души моей.       Лютик широко улыбнулся.       Свет души его…       И разве мог плохой человек такое придумать?              Нет, не мог.       — И тебе, мой хороший, — Лютик окончательно закрыл глаза, расслабляясь. Диалог с Геральтом сначала его излишне возбудил, а затем, когда тот ушел, Лютик почувствовал, что в нем совсем не осталось сил.       Так что теперь, в руках Ламберта, в тепле и безопасности, он чувствовал, как силы совсем покинули его, а тело расслаблялось.       Вскоре он заснул.